Текст книги "Ледяное сердце дракона (СИ)"

Автор книги: Дана Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 9

Вечер наступает, но, на удивление, не вызывает у меня переживаний. Я жду Дарена в своей комнате – той, что он отвел мне после первой ночи, – но часы тикают, а его нет. Солнце скрывается за горами, факелы зажигаются сами собой, отбрасывая танцующие тени на стены. А я все жду…

Сижу у окна, глядя на снежные вершины, задаюсь вопросом: где он? Чем занят, интересно? Что он вообще делает в свободное время? После разговора с кухаркой чувствую себя спокойнее, но отсутствие дракона будит во мне странную пустоту. Не страх – ожидание.

Не выдержав, встаю и выхожу в коридор. Бродить по дому становится привычкой; замок больше не пугает, а манит своими тайнами. Прохожу мимо кухни, где Эмма уже убирает посуду, и сворачиваю в боковой проход. Двери приоткрыты, и за одной из них мелькает золотистый свет. Я толкаю ее – и ахаю.

Передо мной раскидывается библиотека, огромная, как зал в королевском дворце. Стены от пола до потолка укрыты полками из темного дерева, заставленными книгами в кожаных переплетах. Лестницы на колесиках позволяют дотянуться до верхних ярусов, а в центре – массивный стол с раскрытыми свитками и пергаментами.

Шагаю внутрь, завороженная. Я никогда не видела столько книг. Пальцы тянутся к полке: «Хроники Ледяного Моря». Том толстый, с золотым тиснением в виде чешуи. Я привстаю на цыпочки, пытаясь дотянуться, но пальцы скользят по корешку – слишком высоко.

– Черт, – шепчу я, подпрыгивая.

Позади вдруг раздается шорох, и теплое дыхание касается моей шеи. Так и замираю, боясь шелохнуться.

– Позволь помочь, – звучит бархатистый голос Дарена прямо над моим ухом.

Его рука появляется над моим плечом, длинные пальцы легко вытаскивают книгу с полки и вкладывают в мою ладонь. Он стоит так близко, что я чувствую исходящий жар от его тела.

Я поворачиваюсь, прижимая книгу к груди, и встречаюсь взглядом с его алыми глазами. Они горят мягко, без той насмешки, что была раньше. Длинные черные волосы падают на плечи, косы с серебряными бусинами блестят в свете свечей. Сейчас он выглядит далеко не как дракон из легенд, а как король из сказок.

– Дарен… Ты вернулся, – бормочу, чувствуя, как щеки краснеют. Близость пугает и одновременно манит.

В ответ он коротко улыбается, едва заметно, даже как-то снисходительно, что ли.

– Вернулся. А ты… исследуешь мои сокровища? – Звучит мягко. – Эта книга – о моих предках. Хочешь почитать?

Киваю, не в силах отвести взгляд. Его присутствие кружит голову, словно хмельное вино.

– Да… Просто… здесь так красиво. Я не ожидала. Ты любишь книги?

Боже, зачем я спрашиваю его об этом? Мы же… Ну не друзья и не товарищи. Разве меня должно волновать, что он любит? С другой стороны, мне реально интересно узнать о Дарене больше. А почему, я и сама не понимаю.

Дарен берет меня за руку, слишком нежно, и от его прикосновения кружится голова.

– Больше, чем золото, – вполне серьезно отвечает он. – Они хранят истории, которых нет в реальности. А ты? Что ты ищешь в книгах, Элла?

Сглатываю, чувствуя, как его большой палец гладит мое запястье. Кулон на шее теплеет, пульсируя в такт сердцу.

– Утешение, наверное. В Элдервуде мало книг. А здесь… Как целый мир. Расскажи о драконах? Правда ли, что вы бессмертны?

Он усмехается, подходя ближе, так что наши тела почти соприкасаются. Я отступаю, упираясь спиной в полку.

– Не совсем бессмертны. Долгожители, да. Мы чувствуем время иначе – века как годы. Но раны… они остаются. Как эта. – Он касается шрама на своей щеке, скрытого под волосами. – А ты, Элла, что ранило тебя? Кроме меня?

Его голос становится ниже, интимнее. Я поднимаю глаза, и в его взгляде мелькает что-то уязвимое. Сердце мое трепещет, как пойманная птица. Слишком близко… Он так близко, и так смотрит, что у меня едва не подкашиваются колени.

– Ты… не ранишь. Не так, как я думала, – шепчу я. – Аро сказала, ты хороший. И… Я верю.

Дарен замирает, потом наклоняется, его губы касаются моего лба – легкий, почти невесомый поцелуй. Но потом он спускается ниже, к щеке, к уголку рта. Я не отстраняюсь; тело отзывается теплом, знакомым по первой ночи. Мне… если честно, даже приятно. И где-то очень хочется почувствовать вкус его губ снова, как бы безумно это ни звучало.

– Тогда позволь мне показать, – хрипит Дарен прямо в мои губы, и его голос, темный, как ночное небо за окном, проникает в самую суть меня.

В следующую секунду я тону. Его рот накрывает мой – не нежно, как в первый раз, а голодно, яростно, будто он годами ждал права взять то, что уже считает своим. Я задыхаюсь от этого поцелуя, от того, как его язык вторгается, завладевает, заставляет мои колени подгибаться. Книга выскальзывает из моих пальцев и глухо падает на пол.

Его руки – сильные, горячие – обхватывают мою талию, рывком прижимают меня к твердому, пылающему телу. Я чувствую, как он уже готов, как напряженная плоть упирается мне в живот сквозь ткань. От этого у меня внутри все стягивается сладкой, мучительной судорогой.

Впиваюсь пальцами в его волосы, слегка тяну их, и Дарен в ответ рычит. Он подхватывает меня на руки – легко, будто я ничего не вешу – и несет к широкому дивану у окна.

– Вторая ночь, Элла… – шепчет он, опуская меня на спину и стягивая платье вниз одним движением. Ткань скользит по коже, обнажая грудь, живот, бедра, пока я не остаюсь совершенно голой перед ним. Его глаза темнеют, почти черные, когда он смотрит на меня, как на добычу, как на чудо.

Дарен опускается и касается губами моей шеи с такой жадностью, что там наверняка останутся отметины. Он спускается ниже, захватывает губами мой сосок, втягивает его, покусывает, пока я не выгибаюсь дугой.

– Боже… Дарен… – стыдливо кричу его имя.

Он лишь усмехается и скользит рукой к самой желанной точке – примостив ладонь у меня между ног. Его пальцы скользят по влажной, пульсирующей плоти, находят клитор, надавливают, круговыми движениями доводят до грани безумия.

– Ты такая влажная… – шепчет он. – Я же говорил, тебе понравится наша игра.

Я могу только всхлипнуть и раздвинуть бедра шире, приглашая его скорее войти. И он входит одним долгим, глубоким толчком – до самого конца, заполняя меня до предела.

Дарен начинает двигаться сперва медленно, будто смакуя, как я сжимаюсь вокруг него. Потом быстрее, глубже, жестче. Его бедра бьются о мои, звуки влажных шлепков заполняют комнату, смешиваясь с моими стонами и его тяжелым дыханием.

– Смотри на меня, – рычит он, хватая меня за подбородок, заставляя поднять глаза. – Хочу видеть, как ты кончаешь на моем члене.

Цепляюсь за его плечи, ногти впиваются в кожу, оставляя красные следы. Он трахает меня так, будто хочет выжечь свое имя внутри, будто каждая ночь из оставшихся четырех уже принадлежит ему.

Оргазм накрывает такой резкий, ослепительный, разрывающий на части. А затем мы просто падаем оба на подушки и лежим какое-то время молча. И я понимаю, что в этом моменте, к моему стыду, прекрасно все. И то, как Дарен целует меня, и то, как ему нравится доставлять мне удовольствие. И то… что я невольно привыкаю к этому.

Еще четыре ночи…

Теперь я не просто не боюсь их.

Я жажду их. Всех до единой.

Глава 10

Следующим утром я просыпаюсь не от пустоты в постели, а от странной, почти осязаемой тишины. Воздух в замке стоит неподвижно, густой и тяжелый, будто само время задержало дыхание.

Босиком подхожу к окну – и сердце замирает. Сегодня же канун окончания года, а это значит, что в деревне наверняка кругом веселье: с улочек в деревне доносится запах пирогов, горячих напитков, а вечером небо окрасит салют. Одно из моих любимых времен года, когда ночь превращается в сказку.

И я вдруг думаю, почему бы не устроить праздник здесь? Да, мы с Дареном не семья и далеко не товарищи, но это же конец года, начало новой жизни. Отличный повод стать чуточку ближе друг к другу.

Раскрываю сундук, где аккуратно сложены платья, которые для меня любезно положила Аро. Выбираю наряд цвета поздней осени и быстренько облачаюсь в него. Ткань обтягивает грудь, талию, струится по бедрам. Впервые за долгое время я вижу не жертву, не пленницу, а женщину. Почти королеву.

Кухня встречает меня привычной мертвой тишиной и запахом угасающего очага. Аро стоит у котла, медленно мешает что-то серое и на вид вполне безвкусное.

– Аро! – голос срывается от волнения. – Сегодня же конец года! Праздник!

Она оборачивается. В ее старых глазах – не удивление. Только бездонная печаль.

– Так и есть, госпожа, – грустно произносит она. – Но эти стены давно забыли вкус праздника. Драконы не отмечают подобные события.

– Мы с тобой не драконы! – почти кричу я, и золотое платье шуршит, будто само просит не сдаваться. – Не позволим же их вечной зиме проглотить наш свет! Мы выпечем каравай. Зажжем бенгальские огни. Мы обязаны.

– Господин не любит суеты, – начинает она, но уже не так твердо.

– А ты пробовала радовать его просто потому, что захотела, а не потому что должна? – подхожу ближе, беру ее за руку. – Помоги мне. Хоть раз. Дай ему почувствовать, что здесь еще живет тепло.

Она смотрит на мое платье, на глаза, в которых, наверное, горит все солнце, что я принесла с собой. И в ее взгляде что-то ломается – тихо, как лед под первым лучом.

– Хорошая ты, Элла… – шепчет она. – Ладно. Рискнем. Может, и правда пора устроить праздник.

И мы бросаемся в работу, как две ведьмы, решившие украсть у вечности один-единственный день.

Кухня оживает. Аро творит чудеса у печи, я погружаю руки в тесто – теплое, живое, пахнущее детством. Вдавливаю изюм, орехи, шепчу старые слова. Пахнет медом, корицей, имбирем. Готовим фазана в ягодах, варим пряное вино – оно булькает в котле, словно смеется.

А уже в зале принимается за сервировку. Достаем скатерть, свечи. Плетем гирлянды. И все это вмиг придает какой-то невероятный уют дому, словно здесь всегда жили люди, нет, даже семья. Холодный мрамор теплеет, тени начинают танцевать. Ощущение, что ледяная гробница впервые за века дышит.

– Что это за безумие происходит в моем замке?

Голос Дарена заставляет нас вздрогнуть и обернуться.

Он стоит в дверях, смерив нас высокомерным, холодным взглядом. Но удивительное другое: не злиться и даже не ругается. Только с любопытством поглядывает.

– Доброго вечера, – киваю.

– Я спросил: что здесь происходит? – повторяет он.

– Сегодня Новый год, Дарен. День, когда мы делимся светом. Мы… я хотела подарить тебе хоть каплю тепла. Так… принято у людей.

Он молчит, только смиряет меня пронзительным взглядом. И мне уже кажется, что затея глупая, сейчас Дарен устроит мне здесь, однако он лишь спокойно спрашивает:

– Так «мы» или ты? – переводит взгляд на Аро.

– Это была моя идея, – твердо говорю я.

– И ты правда думаешь, что эти свечки и ленточки разожгут то, что тухло тысячелетиями?

У меня перехватывает дыхание от волнения. Я ведь действительно так думала. Что праздник можно создать, если очень постараться. А мы старались, от чистого сердца.

– Нет, – робко отвечаю. – Но… Если не провожать год, если не соблюдать традиции, как узнать тогда, что приносит радость, а что нет. Прости, я… Тебе… не нравится?

– Люди придумали это для детей, ерунда и только, – отрезает он и поворачивается, чтобы уйти.

И тогда что-то во мне лопается.

– Подожди, – хватаю его за рукав, пальцы дрожат. – Просто поужинай с нами. Я готовила, старалась. Я очень хотела, чтобы… тебе понравилось. Пожалуйста.

Он замирает. Несколько долгих секунд стоит ко мне спиной, и мои надежды уже успевают рухнуть, как вдруг Дарен поворачивается. Ощущение, словно он впервые видит меня, да и в целом, все то, что я пытаюсь вдохнуть в этот ледяной дворец.

– Ты готовила? – в голосе настоящее удивление. – Сама?

В ответ я неуверенно киваю.

– Что ж… – задумчиво тянет он. И эта пауза сродни вечности, заставляющей меня знатно понервничать. – Я оценю ваш «труд».

– Правда? – не верю я.

– Я же сказал.

– Ух ты! Это… это здорово! Идем!

И на радостях я веду его скорее к столу. Иду, а сама волнуюсь до невозможности. И давай, чтобы хоть как-то отвлечься, рассказывать о зимнем каравае, об обетах, о бенгальских огнях. А уже за столом я отламываю кусок теплого хлеба и протягиваю Дарену. Пожалуй, впервые за долгое время я волнуюсь: понравится ли моя стряпня, не растеряла ли я навыков. Еще и его холодные пальцы нарочно задерживаются на моих – и по коже бежит ток.

Дарен правда не спешит откусывать. Сперва он просто подносит кусок к носу, втягивает аромат, словно проверяет, достоин ли хлеб его губ. Затем все же откусывает, и в этот момент глаза его расширяются.

– Невероятно, – выдыхает он. – Это… ты сделала?

Я только киваю. Лицо пылает, уши горят, я готова провалиться сквозь пол. Он смотрит на меня так, будто впервые видит.

И вдруг – этот звук.

Короткий, низкий, чуть неловкий смешок, будто он сам не ожидал, что способен на такое. Он вырывается у него из груди, теплый, живой, человеческий.

– Похоже, я сильно недооценил эти пальцы, – говорит он, и взгляд его медленно, неторопливо скользит по моим рукам – от запястий к кончикам пальцев, которые еще пахнут тестом и медом. В этом взгляде нет насмешки. Есть что-то другое. Голодное. Но уже не звериное – теплое. – Хлеб… выше всех похвал, Элла.

Я задыхаюсь. Сердце делает кувырок и падает куда-то вниз, в живот, в бедра. Это слишком. Слишком много. Слишком настоящее.

А потом случается чудо.

Его губы – те самые, что умели только приказывать, насмехаться или брать без спроса – медленно, осторожно, будто боясь спугнуть момент, растягиваются в улыбку. Не кривую усмешку дракона. Не холодную ухмылку. Настоящую. Теплую. Чуть неловкую, словно мышцы давно забыли, как это делается. Уголки глаз смягчаются, в алом зрачке вспыхивают золотые искры – отражения сотни свечей, что я зажгла ради него.

И в этот миг весь огромный зал, весь ледяной замок, все тысячелетие одиночества – все отступает.

Лед тает.

Прямо у меня на глазах.

– Кто научил тебя готовить? – спрашивает Дарен.

– Ну… – и я начинаю рассказывать. Мне, на самом деле, так много хочется ему рассказать. О себе. О прошлом. О том, что мне нравится и о чем мечтаю. Может, это глупо, но я с каждым днем все больше растворяюсь в Дарене. В нашей с ним близости. И мне страшно, как никогда, наверное. Ведь… для него я – плата. Не девушка. Не та, с кем бы он хотел делить дом и ночи.

И это… меня все больше пугает.

Ведь однажды мне придется уйти.

Глава 11

Мы доедаем последний кусок каравая, и в зале стоит такая тишина, что слышно, как потрескивают свечи. Аро давно ушла спать, оставив нас наедине. Дарен сидит напротив, чуть откинувшись на спинку стула, и смотрит на меня так, будто я – загадка, которую он все еще не решил. Я улыбаюсь, не в силах сдержаться: его сегодняшняя улыбка все еще стоит перед глазами, теплая, настоящая. А что, если… ну что, если у нас могло что-то получится? Мы могли бы стать парой. Господи, это звучит так необычно, что даже режет слух, но мне все равно нравится.

Вдруг за окнами раздается глухой гром. Не гроза – слишком звонко, слишком празднично. Вскакиваю, чуть не опрокинув бокал.

– Это салют! – шепчу, будто боюсь спугнуть волшебство. – В деревне всегда запускают в полночь…

А дальше я просто бегу к выходу. Распахиваю дверь, словно встретив уличную прохладу, но мне совсем не холодно, я вообще ничего не чувствую, кроме детского восторга. Небо над дальними крышами Элдервуда расцветает золотыми, алыми, синими цветами. Они взрываются один за другим, рассыпаются искрами, падают медленно, как звезды, решившие спуститься на землю. Я стою на крыльце, запрокинув голову, и улыбаюсь так широко, что щеки болят.

Когда теплая ткань ложится мне на плечи, вздрагиваю и оборачиваюсь – Дарен стоит сзади, поправляет тяжелую шаль из темно-синего бархата. Его пальцы задерживаются на моих ключицах чуть дольше, чем нужно.

– Замерзнешь, – тихо говорит он.

Киваю, не в силах отвести взгляд. И все внутри вспыхивает от этого жеста. Таким он мне заботливым, нежным кажется. Дарен остается рядом, чуть позади, и мы вместе смотрим, как небо осыпают салюты. Последний залп – огромный золотой дракон, расправивший крылья над горами – и все стихает. Только дым еще вьется в вышине.

– Красиво… – признаюсь, завороженная зрелищем.

– Люди умеют делать красивые вещи, – отвечает он так же тихо. – Даже если они недолговечны.

Я поворачиваюсь к нему. В свете факелов его лицо кажется мягче, привлекательнее.

– А ты… ты никогда не мечтал о чем-то таком? О доме, где пахнет выпечкой, о ком-то, кто будет встречать тебя у порога, о детях, которые будут тянуть за руку и просить рассказать сказку?..

Он долго молчит. Ветер треплет его волосы, и я вижу, как в алых глазах отражаются последние искры салюта.

– Нет, – наконец отвечает Дарен. – Драконы – одиночки по природе. Нам не нужно то, что нужно вам. Мы не скучаем. Рождаемся в огне и умираем в одиночестве. Это… правильно.

И вроде он говорит ровно, почти спокойно, но я слышу что-то, что Дарен сам себе это повторяет уже тысячу лет. Будто он просто пытается следовать традициям и не хочет отходить от них, несмотря ни на что.

Я не спорю. Просто беру его за руку и веду обратно в тепло, а он и не сопротивляется. Мы оба живем только в сегодняшнем дне. И нужно ловить момент.

В моей комнате горит только один светильник. Я снимаю шаль, кладу на стул, поворачиваюсь – а Дарен уже рядом. Он молча притягивает меня к себе, целует так, будто это последний раз. И я отвечаю – жадно, отчаянно, потому что понимаю: третья ночь. Осталось всего две.

Мы падаем на кровать, и все заново: его руки, губы, дыхание у моего уха. Он входит медленно, будто боится сделать мне больно, но я уже не боюсь – только обхватываю его ногами крепче, шепчу его имя, как молитву. И стараюсь отключить разум, ни о чем не думать. У нас есть сегодня, и это… наверное, важнее.

Глава 12

Проходит несколько дней после праздника, и замок снова окутывает привычной тишиной, словно Новый год был всего лишь сном, который растаял с первыми лучами солнца. Я хожу по коридорам, как тень, ловя отголоски тех теплых моментов: аромат пряного вина, потрескивание свечей, его улыбка, иногда вспыхивающая в памяти, заставляет сердце сжиматься. Праздник позади, и с ним уходит что-то хрупкое, что только-только начало теплиться между нами. Но я не жалуюсь – ведь сделка почти завершена. Осталась всего одна ночь – пятая, и потом… Потом я свободна. Только почему-то эта мысль не приносит облегчения, а лишь холодную пустоту в груди.

Эти дни Дарен проводит в своих делах – уходит на рассвете, возвращается к вечеру с усталым блеском в алых глазах. Мы мало говорим: он касается меня взглядом, иногда рукой, и это все.

Но по ночам… О, по ночам все иначе.

Четвертая ночь была как буря – страстная, неукротимая, где мы терялись друг в друге, забывая о сделке, о цене, о мире за стенами. Я просыпалась с его рукой на моей талии, чувствуя тепло его тела, и на миг верила, что это не просто плата, а что-то большее. Но он уходил, не сказав ни слова, и я оставалась одна с этими мыслями, кружащие в голове, как снежинки в метели. Сегодня – пятая ночь. Последняя. Я жду его в спальне, сидя на краю кровати, сжимая кулон на шее. Он слабо пульсирует, словно чувствует приближение конца.

Дарен входит тихо, без слов, и в его глазах – та же смесь желания и чего-то неуловимого, что я научилась замечать. Он подходит ближе, его пальцы скользят по моей щеке, и я таю под этим прикосновением.

После дня…

Дарен раздевает меня медленно, словно смакуя каждый дюйм кожи, целует в шею, плечи, грудь. Его губы обжигают, подобно самому пламени, и я выгибаюсь навстречу ему, забывая обо всем на свете. Дарен входит плавно, но глубоко. Мы двигаемся в унисон, как будто повторяем давно заученный танец. Его дыхание у моего уха, хриплые стоны, мои пальцы в его волосах – все сплетается в один вихрь. Я кончаю первой, крича его имя, и он следует за мной, вжимаясь так сильно, будто хочет слиться в одно целое.

Дальше мы просто лежим в объятиях друг друга. Моя голова покоится на его груди, слушая, как наши сердца бьются в одном ритме. Дарен гладит меня по волосам, и в этой тишине рождается надежда: а вдруг он заговорит, попросит остаться? Но слова так и не звучат. Мне остается лишь глубже прижаться к нему и закрыть глаза, растворяясь в этом безмолвии.

* * *

Утро приходит слишком быстро. Свет пробивается сквозь шторы, золотистый и холодный. Я просыпаюсь первой, поворачиваюсь к Дарену. Он лежит на спине, глаза закрыты, черные волосы разметались по подушке. Он выглядит таким умиротворенным, почти человеческим – без той драконьей маски высокомерия.

Смотрю на него, затаив дыхание, и жду. Жду, что он вот-вот проснется, улыбнется и попросит остаться. Я так сильно жду от него хоть что-то, что схожу с ума от этого ожидания.

Сердце колотится в груди, словно пойманная птица, ведь за эти ночи я… изменилась. Дарен пробрался под кожу, в душу, и теперь мысль об уходе режет не хуже ножа, который воткнули в грудь.

Проходит чуть меньше часа, и он пробуждается.

– Доброе утро, – шепчет Дарен спокойно.

– Доброе, – отвечаю, прикрываясь тонким пледом.

– Выспалась? – вполне обыденный вопрос, но я ждала другого.

– Угу, а ты?..

– Неплохо, – кивает он, поднимаясь.

Надевает тунику, потягивается. Все как всегда…

– Дарен, – голос едва не ломается, когда зову его. Он поворачивается, и все слова застревают комом в горле.

– Да, моя милая Элла?

Окидываю спальню беглым взглядом, и понимаю: спросить не могу. Это… выше меня.

– Удачного дня, – шепчу робко. Он лишь молча кивает, щелкает дверью и уходит. Ни слова. Ни о чем. Никаких слов «о нас», о будущем. Ничего. Словно я – гостья, выполнившая свою роль и теперь может уйти. Наверное, он поставил точку…

Сжимаюсь на кровати, обхватив колени руками, и пытаюсь осмыслить: как быть дальше, что делать с чувствами, которые зародились в моей душе. А что, если… Может, Дарен просто не умеет говорить о чувствах? Может, вечером придет, скажет, что не хочет, чтобы я уходила? Цепляюсь за эту мысль, как утопающий за соломинку. И только она весь день не дает мне рухнуть.

Я хожу по замку, помогаю Аро на кухне, но мысли только о нем – Дарене.

Вечер приходит, как тень – тихо, незаметно. Замок окутывается сумерками, факелы зажигаются сами, но Дарен не появляется. Я сижу в своей комнате, смотрю на дверь, и с каждой минутой надежда тает.

Время идет, ветер воет за окном, а его нет. И я не выдерживаю, плюхаюсь на подушку и даю волю слезам. Внутри так больно, словно на части разрывает. Навязчивый голос шепчет: ты никогда не была нужна ему. Это была лишь плата.

И вроде это так очевидно, но я не понимаю… Отказываюсь понимать. Ведь в его глазах было столько тепла, в прикосновениях столько нежности. Или я все это себе придумала? Обманула, чтобы не сойти с ума от этой сделки? Вероятно, так и есть… Это был обман моего мозга.

Всю ночь я плачу, ищу отговорки, но утром понимаю, что их нет. Как и смысла оставаться здесь тоже. Сделка завершена, отец спасен, а я… Я должна уйти, пока не сломалась окончательно.

Собираю вещи быстро, механически: платье, медальон матери, флягу отца. Мешок кажется таким легким, как и моя душа сейчас. Кулон на шее все еще теплится, но я снимаю его, кладу на стол – символ договора, который закончился.

Спускаюсь на кухню, где Аро уже хлопочет у очага. Она оборачивается и размыкает от удивления губы:

– Госпожа, вы… куда-то собрались? На улице метель.

– Я ухожу, Аро, – едва не со слезами шепчу ей. – Спасибо вам за все.

– Подождите, – она вытирает руки о фартук, подходит ближе и кладет мне руки на плечи. – А как же хозяин? Он что… прогнал вас? Мне казалось…

– Это его решение, – спешу сообщить, дабы избежать лишних вопросов. – Все нормально, правда…

– Может, вы не так поняли? Может…

– Нет, Аро, – я качаю головой, слезы наворачиваются на глаза. – Все так. Передай ему… Пожалуйста, передай Дарену, что я благодарна за кровь. И… за все остальное.

Она вздыхает, гладит меня по волосам.

– Я бы хотела, чтобы вы остались. Но… если вы уже приняли решение, я понимаю.

Улыбаюсь сквозь слезы, обнимаю ее в последний раз.

– Прощай, Аро. Спасибо за все.

Выхожу из замка, не оглядываясь. Ворота скрипят, снег хрустит под ногами. Тропа вьется вниз, к подножию Монтеры, к Элдервуду, к отцу. Ветер бьет в лицо, но я иду вперед, сжимая палку в руке. Сердце болит, но я знаю: это правильно. Я не вещь, не плата. Я – Элла, и у меня есть жизнь впереди. Только почему-то каждый шаг отдает эхом в душе, и я не могу перестать думать о нем – о Дарене, о его алых глазах, о тепле, которое почти растопило лед.

– Прощай, – шепчу в пустоту, и снег заметает мои следы, словно мир стирает все, что было.