Текст книги "Ледяное сердце дракона (СИ)"

Автор книги: Дана Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 5

Стою в полутемном зале замка, чувствуя, как холодный воздух обволакивает кожу, словно пытаясь удержать меня. Дарен удаляется, его шаги эхом раздаются по каменному полу, и я следую за ним, сжимая кулон на шее. Он теплый и пульсирует в такт моему сердцу, будто живое напоминание о сделке. Все же получится, правда?

Мы проходим по узкому коридору, где стены покрыты инеем, и входим в небольшую комнату, больше похожую на лабораторию из старых сказок. Полки заставлены флаконами, колбами и странными инструментами, а в центре стоит массивный стол из черного дерева.

Дракон останавливается, оборачивается ко мне, его алые глаза сверкают в полумраке. Он не говорит ни слова, просто закатывает рукав своей темной туники, обнажая мускулистое предплечье. Бледная, почти прозрачная кожа оттеняла синеву тонких вен. Замираю, не зная, куда деть взгляд, – это слишком интимно, слишком реально.

Затем он достает небольшой серебряный сосуд, похожий на флакон для духов, но с тонкой ножкой, и проводит ногтем по запястью. Кровь выступает мгновенно: густая, темно-красная, с металлическим блеском. Несколько капель падает в сосуд.

– Вот, – произносит тихо, протягивая мне кубок. Его пальцы касаются моих, и я вздрагиваю от внезапного тепла. – Этого хватит.

Киваю, не в силах выдавить ни слова, и прячу сосуд в карман платья, почти ликуя, что смогу спасти отца. Кое-как бормочу:

– Спасибо.

Дарен, правда, уже отворачивается, словно я – всего лишь тень, которую он отпускает. Видимо, ему нет дела до моих дальнейших действий. Мы заключили сделку. Что ж… тогда и я не буду медлить.

Выбегаю из замка, не оглядываясь, снег хлещет по лицу, тропа скользит под ногами. Но это ерунда по сравнению с тем, что я уже преодолела. Тем более, кулон на шее светится мягким красным светом, указывая путь. Пожалуй, если бы не он, я бы точно заблудилась. Уж больно снежная погода, и видимость плохая.

Через пару часов ноги горят, легкие раздирает холод, но мысли только об отце. Я спасу его. А потом… потом исчезну, спрячусь так далеко, что дракон никогда не найдет меня.

Три дня пути сливаются в один бесконечный кошмар. Я ем снег, чтобы не умереть от жажды, и пью из фляги, которая не замерзает, – подарок отца. Когда наконец вижу огни Элдервуда, солнце уже садится, окрашивая снег в кровавый цвет. Деревня встречает меня тишиной, только ветер воет в трубы. Бегу к нашей хижине, толкаю дверь, и сердце падает в пропасть.

Отец лежит на кровати, бледный как призрак, дыхание – хрип и свист. Глаза полузакрыты, щеки провалились, грудь тяжело вздымается. Мира сидит рядом, меняет компрессы то и дело вздыхая. Она поднимает голову, заметив меня, и в ее глазах вспыхивает надежда.

– Элла! Ты… вернулась? – шепчет она.

Я не отвечаю, просто достаю сосуд с кровью, понимая, что времени у нас мало.

– Это… кровь дракона. Делай что нужно. Спаси его.

Мира кивает, не спрашивая, как и откуда, – в такие моменты вопросы не важны. Дальше она сама, а я… я посижу в другой комнате. Подожду. Так правильно. Заодно приду в себя, согреюсь.

Скинув верхнюю одежду, меряю шагами комнату. Минуты тянутся, как вечность, и в мысли почему-то упорно лезет дракон, будь он неладен. Я думаю о его глазах, о цене, которую я не заплачу. Интересно, он сильно разозлится?

Проходит два часа – или вечность? Дверь открывается, Мира выходит, ее лицо сияет. Она впервые за неделю улыбается, и слезы текут по морщинистым щекам.

– Он очнулся, милая. Кровь сработала. Лихорадка спадает, он дышит ровно. Он… он будет жить.

Радость накрывает меня волной, и бросаюсь к знахарке, обнимаю ее, глажу по седым волосам, шепчу слова благодарности.

– Иди к нему, – шепчет она, позволяя мне увидеть папу.

И я скорее бегу к отцу, обхватив его теплые, живые руки. Все хорошо. Все теперь хорошо, утешаю себя. А сама плачу. Не могу сдержать рыдания. Видимо, это слабость выдает себя и усталость, все в скопе.

– Элла… моя девочка, – шепчет он. – Я так рад, я же обещал, что буду рядом с тобой.

– Угу, – киваю с улыбкой. И потом еще сижу с ним, до тех пор, пока папа не засыпает спокойно.

И вроде все хорошо, но я понимаю, это временно. В конце концов, теперь мне нужно уходить. Пока Дарен не нашел. Я не могу рисковать – ни отцом, ни собой.

Поэтому, как только убеждаюсь, что папа крепко уснул, и провожаю Миру, иду к себе и стремительно собираюсь: сую в мешок одежду, немного еды, медальон матери. Уеду на юг, к морю, начну новую жизнь. Да, одна, да, без поддержки. Такая цена лучше, чем смерть отца.

Однако когда я уже собираюсь шагнуть в коридор, в комнате вдруг вспыхивает белый свет, ослепительный, как молния. Я замираю, мешок выскальзывает из рук. Передо мной материализуется Дарен – в своем обычном человеческом облике, но с глазами, пылающими яростью. Он стоит, скрестив руки, и воздух вокруг него дрожит от силы, исходящей от него.

– Куда собралась, Элла? – говорит он спокойно. – А кто будет платить по счетам?

Глава 6

Стою, парализованная страхом, в своей крошечной комнате, где только что мечтала о побеге. Белый свет угасает, но Дарен не исчезает – он здесь, реальный, огромный, его присутствие заполняет все пространство. Кулон на моей шее жжет кожу, будто предупреждая о предательстве. Открываю рот, чтобы солгать, придумать оправдание, но слова застревают в горле.

– Это не то, что… – мямлю.

– Пусть будет по-твоему, – вдруг соглашается он и протягивает руку. – Тогда… Пошли?

Несколько секунд я просто взираю на его раскрытую ладонь. Осознание бьет ключом: не сбежать. Придется платить по счетам. Отдать себя, как и обещала. Выбора нет.

– Пожалуйста… – наконец выдавливаю я. – Дайте мне попрощаться хотя бы с отцом. Он только что очнулся, он слаб. Я не уйду, обещаю. Просто… Один разговор.

Дарен долго смотрит на меня, его алые глаза пронизывают насквозь, словно читают каждую мысль. Я жду, что, вероятно, сейчас он сорвется, накажет как-то меня или что-то в этом духе, но он лишь кивает коротко, как будто это ничего не значит.

– Хорошо. Но недолго.

Я выдыхаю, но это, конечно, временно. Оттягиваю роковой момент как могу. Хотя умом понимаю, что смысла в этом мало. Может, было бы проще, наоборот, ускорить процесс и скорее сбежать? Проклятье…

Выхожу из комнаты, сердце колотится в груди, как барабан. Дарен следует за мной тенью. В комнате отца он останавливается у двери, скрестив руки, – страж, не позволяющий лжи.

Будить отца не хочется, ведь он только уснул, но мне нужно как-то предупредить его, если собираюсь вернуться. Так-то я думала, что оставлю прощальное письмо. Но теперь ситуация в корне поменялась. Папе надо поправляться, а не переживать обо мне.

Я наклоняюсь и легонько бужу отца. Он с трудом размыкает веки, зевнув.

Такой беззаботный…

– Элла, солнышко, – хрипит он, протягивая руку. – Ты вернулась. Что-то случилось?

Я сажусь на край кровати, беру его ладонь в свои руки. Слезы жгут глаза, но я улыбаюсь, чтобы он не заметил боли.

– Папа… Я… Мне придется ненадолго уехать.

– Уехать? Что случилось? – тут же тревожится он, но я спешу успокоить его.

– Ничего такого, просто пообещала одному хорошему человеку помочь с… – прокручиваю варианты в голове и добавляю, хотя это дается мне с трудом.

– С садом. Это небольшая плата за лекарство, которое я добыла.

– Вот как? – прищуривается он. – Не обманываешь меня? А что за человек? Я не стою этого, милая.

Вымученно улыбаюсь, сглатывая ком в горле. Не могу сказать правду – о сделке, о крови, о цене. Вместо этого шепчу:

– Не спрашивай, папа. Главное – ты здесь. Обещай, что будешь беречь себя. Я… Я люблю тебя. И скоро вернусь. Через пару дней.

Он смотрит на меня пристально, будто чувствует подвох, но кивает, прижимает к груди.

– Скорее возвращайся, хорошо? Мы еще погуляем по рынку, как раньше.

– Угу.

Я целую его в щеку, встаю, и ноги подкашиваются. Выхожу в коридор, бросив короткий взгляд на Дарена. Киваю ему, мол, готова, и мы вместе выходим из хижины.

– Нам… придется идти несколько дней? Или…

Вместо ответа дракон берет меня за руку – его пальцы такие сильные, горячие, нечеловеческие, крепко сжимают мои. Вздрагиваю, но не вырываюсь. А затем мир начинает кружиться, вспышка света ослепляет, и мы переносимся – ветер хлещет, а потом все резко затихает.

Когда мы оказываемся в замке, я сперва какое-то время прихожу в себя. Затем ошарашенно разглядываю его, не веря своим глазам. Но это не тот замок, что я видела. Стены сияют теплым светом, лед растаял, вместо него – полированный камень с золотыми прожилками. Пол устлан мягкими коврами, воздух наполнен ароматом цветов и специй, а не плесенью. Башни стоят целыми, окна завешаны шелковыми занавесями, факелы горят ярко, отгоняя тени. Это дворец из сказки, а не руины.

– Что… Что произошло? – шепчу я, все еще держась за его руку.

Дарен улыбается уголком губ, хитро, словно лис.

– Я преобразил его специально для тебя. Чтобы ночи стали… Так скажем, интереснее. Комфортнее.

Его слова обжигают, я краснею, отводя взгляд. Он ведет меня по коридору, мимо залов с фонтанами и картинами, вверх по лестнице.

– Мы… – лепечу, озадачиваясь, что будет дальше. – Прямо сейчас… Ну…

– Сначала искупайся, – обрывает меня, останавливаясь у двери купальни. – Вода теплая, масла, полотенца – все готово. Я буду ждать там, – он показывает пальцем на дальнюю дверь, – в своей спальне.

Глава 7

Выхожу из купальни, завернутая в мягкое полотенце, волосы мокрые, капельки с них падают на пол. Кожа розовая от горячей воды, тело расслаблено, но внутри – я все еще разрушена. Мне страшно… Настолько, что ноги словно свинцом наливаются, сердце глухо бьется о ребра, и ладони такие влажные, будто я забыла их протереть.

На крючке висит наряд – изысканное спальное платье, расшитое золотыми нитями на богатом красном шелке. Оно глубокого рубинового оттенка, с широкими рукавами, ниспадающими волнами, украшенными изящной вышивкой белых облаков и парящих фениксов. У меня едва ли не трясутся руки, когда прикасаюсь к тканям. Таких дорогих нарядов я никогда не носила.

Провожу пальцами по вышивке и думаю: «Для дракона так важно, чтобы я выглядела роскошно? Разве ему не нужно всего лишь взять меня и дело с концом?»

Странный он, конечно, и я совсем не понимаю его мыслей.

Накинув ночные одежды на обнаженное тело, я еще раз глянула на себя в зеркало. Теперь мой образ больше напоминал императрицу, чем нищенку из глуши. Будто и не я была в отражении.

– Красиво, – шепчу тихонько.

А потом с боевым настроем выхожу в коридор. Иду, а сама думаю, неужели это точно все? Неужели сейчас это случится?.. Я иначе себе представляла первую ночь. Думала, она пройдет с любимым мужчиной. На мне будет свадебный алый наряд, на нем тоже. Он будет говорить, что я прекрасна, а я таять от его сладких речей.

Пожалуй, об этом мечтают все девочки. Один раз и навсегда. Теперь же мое тело будет осквернено, и подобного со мной не случится. От грустных мыслей я окончательно падаю духом.

Останавливаюсь напротив комнаты. Топчусь немного. Затем, вдохнув, толкаю дверь, и та бесшумно открывается.

Спальня огромная, просто каких-то невероятных размеров. Кровать в центре – как трон, покрытый шелковыми простынями цвета полуночи, подушки разбросаны. А на ней… ох, матерь божья, Дарен лежит, обнаженный по пояс. И я тут же смущенно кусаю губы, заглядываясь на него такого… привлекательного. Мускулы перекатываются под кожей, алые глаза горят в полумраке. Он смотрит на меня, не мигая, и я чувствую, как жар разливается по телу, несмотря на страх.

– Не стоит долго стоять в дверях, Элла, иди ко мне, – его голос звучит как мелодия, полная магии, что проникает под самую кожу. И никак противостоять ей не получается.

Медлю, ткань платья сжимаю пальцами, но ноги сами несут меня ближе. Шаг за шагом. И вот я у его кровати. Дарен садится, протягивает руку, кивком показывая, что мне нужно принять этот жест. И я покорно вкладываю свою ледяную ладонь в его, вполне себе теплую. Затем и вовсе опускаюсь на край кровати. Его пальцы скользят по моей руке, вверх, к плечу, ничего жестокого в этом нет, даже приятно. От каждого легкого прикосновения кожа будто вспыхивает, как от огня.

«Это не насилие», – вспоминаю я его слова.

Осторожными движениями Дарен снимает с меня полупрозрачную накидку, которой я прикрыла плечи. Затем притягивает меня ближе, замерев прямо напротив моего лица. Несколько секунд он просто позволяет нам находиться вот так – в паре дюймов, и я успеваю разглядеть, какие у него красивые, выточенные скулы, и какой чувственный изгиб у губ. Не будь Дарен драконом, и не требуй он такую плату, я бы вполне признала, что он – красивый. Без доли преувеличения. В нем все, каждая частичка идеально гармонирует с другой.

– Расслабься, – звучит почти нежно. – Я умею обходиться с женщинами. Но сперва…

– Сперва? – озадаченно шепчу я, не понимая, к чему он клонит.

Дарен вдруг поднимается, тянет за веревку на своих широких шелковистых штанах, и они падают на пол, оставив его полностью обнаженным. Я тут же смущенно вспыхиваю, не зная, куда деть глаза. Я никогда не видела… мужчин. Их… Мамочки, как же неловко…

Еще и достоинство его такое большое, налитое возбуждением, что я только и могу немой рыбкой сглатывать.

– На колени, – звучит в приказном тоне, потом правда, заметив мой страх в глазах, Дарен добавляет. – Прошу. Это и тебе поможет.

– Я не очень… понимаю… – мямлю я.

– И не нужно, просто следуй указаниям.

Он садится на кровать, ну а мне приходится встать на колени перед ним, прямо между его бедер. Сердце колотится так громко, что, кажется, Дарен слышит каждый его удар, и это его еще больше заводит. Дарен смотрит на меня сверху вниз – медленно, хищно, но без спешки. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы вплетаются в мокрые волосы, не давят, а лишь направляют. Тепло его кожи обжигает, и я невольно вздрагиваю.

– Открой рот, Элла, – тихо говорит он, с хрипловатой вибрацией, от которой у меня все внутри стягивается в тугой комок. – Я покажу тебе… все покажу.

Я не умею. Никогда даже не представляла, как это бывает. Но он ждет, и я, сгорая от стыда и странного, теплого предвкушения, приоткрываю губы. Дарен сам подводит меня ближе, и я чувствую, какой он горячий, тяжелый, шелковистый на ощупь. Первый робкий поцелуй – и Дарен выдыхает сквозь зубы, пальцы в моих волосах чуть сжимаются.

– Да… вот так, милая. Сначала просто языком… по головке… медленно.

Я делаю, как он говорит. Провожу языком по бархатистой коже, ощущаю солоноватый вкус, легкую пульсацию под ним. Его достоинство большое, и я боюсь, что не справлюсь, но Дарен терпеливо, почти ласково направляет меня: то чуть нажимает на затылок, то отводит назад, чтобы я могла вдохнуть. Его дыхание становится глубже, прерывистей; я вижу, как напрягаются мышцы его живота, как он закусывает нижнюю губу, глядя на меня сверху.

– Теперь возьми глубже… насколько сможешь… да, Элла… господи, какая ты послушная…

Я стараюсь. Губы скользят по нему, язык обводит каждую жилку, и я чувствую, как он вздрагивает, когда невзначай касаюсь чувствительного места под головкой. Он учит меня ритму – медленно, потом чуть быстрее, показывает, как обхватывать губами плотнее, как слегка посасывать. И я растворяюсь в этом: в его вкусе, в его запахе, в том, как он тихо стонет мое имя, будто это самое сладкое слово на свете.

– Элла… посмотри на меня.

Поднимаю глаза. Он смотрит сверху, зрачки расширены, алые радужки почти черные от желания. И в этом взгляде – не только власть, но и что-то другое, почти нежность, которая подкупает и расслабляет. Дарен гладит меня по щеке большим пальцем, вытирая капельку слюны с моего подбородка.

– Хватит, – хрипло выдыхает он и мягко, но решительно поднимает меня за плечи. – Теперь я хочу тебя всю.

И снова страх, паника подступают, смешиваясь с непонятным возбуждением. Дарен лихо расправляется с моим платьем, начинает скользить ладонями по моей груди, животу, бедрам.

– Не бойся, – повторяет.

– Зачем? – вдруг вспыхивает в моей голове глупый вопрос. – Зачем тебе… нужна невинная девушка?

В ответ звучит усмешка.

– Хочу, чтобы ты на всю жизнь запомнила того, кто был твоим первым мужчиной. Ведь больше подобного ты не испытаешь.

Я отвожу взгляд, внутри такой ураган из эмоций. И вроде только-только подступает унижение со злостью, как Дарен наклоняется и начинает целовать меня в шею. Его язык словно рисует там какие-то замысловатые узоры, а иногда след оставляют и зубы. Он делает это так мастерски, что меня будто подкидывает в небо, к облакам, и я начинаю расслабляться. Тем временем, Дарен уже скользит ниже, оставляя влажные дорожки на коже.

– Ты такая красивая, – шепчет он мне во время коротких и таких нежных поцелуев, и я верю, не могу не верить. Ведь он так сладко целует, словно вбирает меня без остатка, надевает корону и ведет по залу, как святую. И никто не смеет видеть меня другой. Боже! Это слишком нереальное ощущение.

Затем его пальцы находят меня между ног – я уже влажная, стыдно влажная, и он тихо смеется, довольный.

– Видишь? Твое тело уже не против.

А мне и сказать нечего, ведь я, в самом деле, от его ласк готова отдаться, даже попросить ускорить процесс, потому что терпеть уже невмоготу. Дарен раздвигает мои бедра шире, устраивается между ними. Я чувствую, как он приставляет к входу твердый, горячий член. На миг мне становится страшно – я же девственница, я не знаю, как это будет…

– Смотри на меня, Элла, – тихо просит он, и я цепляюсь за его плечи. – Дыши со мной.

А дальше он просто входит в меня медленно, очень медленно, давая мне привыкнуть. Сначала легкое давление, потом острая, рвущая боль – я задыхаюсь, впиваюсь ногтями ему в спину, по щекам скатываются слезы. Тогда Дарен целует их, хватая губами каждую слезинку.

– Ш-ш… все, все… уже почти… дыши, милая…

Еще одно осторожное движение – и он полностью во мне. Боль пульсирует, но с ней уже появляется что-то другое, теплое, глубокое, заполняющее меня всю.

Удивительно, что Дарен не спешит, не делает ничего жесткого, он ждет, пока я не расслаблюсь, пока мои бедра сами не начнут чуть подрагивать навстречу ему.

– Теперь я буду двигаться, – шепчет он. – Если станет больно – скажи.

Плавные, глубокие толчки, каждый из которых отдается во мне сладкой волной. Боль уходит, остается только он: его сила, его дыхание у моего уха. Я обхватываю его ногами, прижимаюсь ближе, и он стонет, теряя остатки контроля.

– Элла… ты такая тесная… такая моя… Запомни этот момент. И никогда не забывай.

Он ускоряется, и я уже не могу думать – только чувствовать. Как он заполняет меня целиком, как трется о самые чувствительные точки внутри, как его пальцы находят мой клитор и ласкают его в такт движениям. Я задыхаюсь, выгибаюсь, цепляюсь за его волосы, и он целует меня – жадно, глубоко, будто хочет выпить мой стон.

– Давай… со мной… – шепчет он, и я чувствую, как все во мне стягивается в одну точку, готовую взорваться.

И я взрываюсь – ярко, громко, крича его имя в подушку. Он следует за мной через несколько толчков, вжимаясь глубже, чем когда-либо, и я ощущаю, как он пульсирует внутри, заполняя меня горячим, живым теплом.

Дарен падает рядом, притягивает меня к себе, обнимает крепко-крепко. Я дрожу в его руках, вся мокрая от пота, слез и него самого. Он целует мои волосы, лоб, виски, шепчет что-то неразборчивое, успокаивающее.

– Первая ночь, – тихо говорит он, проводя пальцем по кулону на моей шее, который все это время пульсировал в такт нашим сердцам. – И еще четыре впереди… Элла.

Глава 8

Просыпаюсь от мягкого света, пробивающегося сквозь тяжелые шелковые шторы. Голова гудит, тело ноет приятной усталостью, а воздух в спальне пропитан ароматом чего-то знакомого – его запахом, запахом нашей близости. Я не сразу понимаю, что произошло прошлой ночью. А когда до меня доходит, к щекам льнет румянец, и я невольно закусываю губу.

Дарен… Его прикосновения, шепот, его тело, слившееся с моим. Мамочки… И чего я разулыбалась, как дурочка? Это же… всего лишь сделка. Точно! И не надо думать о чем-то романтичном.

Резко сажусь на кровать, и краем глаза замечаю, что постель пуста – дракон исчез, оставив после себя лишь смятую простыню и кулон на моей шее, который все так же теплеет красным светом. Я невольно дотрагиваюсь пальцами до кулона и думаю, что он красивый. И вообще, подобного мне в жизни никто не дарил.

Просидев так еще немного, я спрыгиваю с кровати, накидываю на себя ночное платье, валяющееся на полу, и выскальзываю из комнаты, не оглядываясь. Сердце отчего-то волнительно колотится, ноги несут меня прочь по коридору из спальни, прочь от этого места, где я потеряла контроль.

Замок кажется лабиринтом – коридоры вьются, освещенные мягким светом факелов, ковры глушат шаги. Я брожу, не зная куда, пытаясь собраться с мыслями. Отец жив – это главное. Но цена… О боги, эта цена кажется теперь такой реальной, такой телесной. И… слишком постыдной.

Уже в своей комнате я обнаруживаю сменную одежду, привожу себя в порядок. Умываюсь, причесываюсь, стараюсь стереть из памяти вчерашнюю ночь, но выходит так себе. А еще желудок ноет, кушать ему охота. Тогда решаю побродить по замку, может, наткнусь на еду. Дарен же должен чем-то питаться.

И, в самом деле, кухня здесь есть, там на полках рядами стоят глиняные горшки, банки с травами и корзины с фруктами. Запах свежего хлеба витает в воздухе, заставляя мой желудок сжаться от голода еще больше.

А потом я замечаю женщину за большим деревянным столом – пожилую, с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Увидев меня, старушка поднимает голову и улыбается, не переставая месить тесто. Я ее не видела прежде. Мне вообще казалось, что здесь никто жить не может.

– Доброе утро, миледи, – произносит она почтительно. – Вы, наверное, гостья хозяина. Я Аро, здешняя кухарка. Хотите чаю? Только что заварила. С мятой и медом.

Я замираю в дверях, мои глаза расширяются от удивления. Прислуга? Ничего себе! Я думала, что Дарен живет один, как отшельник в руинах. Но здесь, в этом преобразованном дворце, все иначе. Старушка выглядит такой обычной, такой человечной, что я на миг забываю о своем смущении.

– Вы… Вы работаете здесь? На дракона? – выпаливаю, подходя ближе. – Как это возможно? Он… он же…

Аро смеется, отряхивая с рук муку. Затем она наливает чай в глиняную кружку. Протягивает мне, и я принимаю ее, обхватив ладонями, чтобы согреться.

– На Дарена, да. Уже больше пятидесяти лет, детка. С тех пор, как он спас меня. Я тогда была молодой вдовой, шла через Ледяные Поля с корзиной для ягод, и налетела буря. Замерзала насмерть, думала, уже помру, как он спустился с горы, подхватил меня в когтях – аккуратно, как птенца, – и принес сюда. Не съел, как в сказках, а выходил. Дал кров, еду, работу. С тех пор я здесь. Убираю, готовлю, слежу за порядком. Хозяин не любит, когда все в пыли.

Отпиваю чай, сладкий и ароматный, и уставляюсь на Аро, не веря своим ушам. Пятьдесят лет? Это значит, что Дарен… он не монстр из легенд. Или монстр, но с сердцем? Воспоминания о ночи снова колют – его нежность, сладкие речи. Неужели легенды о драконах врут? И они могут быть дружелюбными, и… любить? Не-е-ет! Последнее точно невозможно. Иначе бы об этом кто-то да знал.

– Он… строгий? – спрашиваю я тихо, боясь показаться слишком любопытной. – Я имею в виду, драконы… они злые? Я… вообще-то я вроде пленницы Дарена. И… не знаю, чего ожидать завтра.

Аро фыркает, возвращаясь к тесту, и начинает раскатывать его скалкой.

– Строгий – это мягко сказано. Хозяин упрямец еще тот, да и в гневе он страшен. Но к тем, кто верен, он справедлив. Он никогда не обидел меня, даже словом. А людей… ну, не ест он их. Это байки, придуманные теми, кто боится его силы. Дарен охраняет эти горы, держит в узде диких зверей и злых духов. Он спас не только меня – целые деревни от лавин и бурь. Он хороший, детка. Дракон да, но с душой глубже, чем у многих людей. Не люблю, когда о нем так… Как о звере.

Молчу, переваривая слова. Хороший. Вчера он был тираном, требующим платы телом. А сегодня… после ночи я ловлю себя на мысли, что Аро права. Дарен не был грубым, не причинил боли сверх необходимого. Его прикосновения были почти заботливыми, а в глазах – не только желание, но и что-то теплое, скрытое. Другой бы взял силой и не сказал доброго слова, а Дарен… В мыслях упорно проскальзывает, что я, сквозь свою волю, меняю к нему свое отношение.

– Спасибо за чай, Аро, – шепчу, вставая. – Я… пожалуй, пойду прогуляюсь.

Старушка кивает, понимающе улыбаясь.

– Идите, миледи. А хозяин сегодня в своих делах, вернется к вечеру. Не бойтесь, здесь вы в безопасности.

Выхожу из кухни, но слова бабушки эхом звучат в голове. Безопасность. Удивительно, как слово мягко сочетается с сущностью, что я возвела в своей голове. Дарен не просто зверь. Он спас моего отца. И… будто успел пробраться под кожу, стать ближе.

Это осознание так ярко вспыхивает, что весь остаток дня я не могу от него избавиться.