Текст книги "Ледяное сердце дракона (СИ)"

Автор книги: Дана Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Дана Кор
Ледяное сердце дракона

Глава 1

Я стою у окна нашей маленькой хижины в деревне Элдервуд, скрестив руки на груди. Зима в этом году выдалась суровая, промозглая. Снега навалило столько, что только и успевай расчищать дорожки. Даже внутри дома прохладно, несмотря на камин, который вовсю сжигает поленья.

Хриплый кашель отца долетает до меня из его комнаты, снова заставив переживать. Он болеет уже неделю, и кажется, что ему ничуть не лучше, только хуже делается. Как вернулся из последней поездки, он у меня возит товары на разные рынки, так и не может оправиться. Заразу какую-то подхватил.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Но я тут же успокаиваю себя, сама ведь попросила прийти старуху Миру, местную знахарку. Она входит, стряхивая снег с плаща, глаза ее, тусклые от усталости, оглядывают сначала меня, затем дом.

– Элла, милая, – говорит она хриплым голосом. – Я, как и обещала, поговорила с разными лекарями, и… – Она делает паузу, словно не особо-то хочет продолжать, но выбора нет. – Они сказали, что его легкие горят от лихорадки. Никакие травы не помогут.

– Да как же? – Сердце сжимается в тугой комок, и слезы подступают к щекам. Только не это. У меня никого не осталось, кроме отца. Его смерть я не переживу.

– Прости, милая…

– Но разве нет какого-то отвара? Да что угодно! Вы… Вы точно спросили у всех?

– Точно, – кивает она, кусая старые, сухие губы. – Разве что…

– Что? – Хватаюсь за последний шанс. – Говорите. Я на все согласна.

– Ты уверена, что тебе нужно это знать?

– Он мой отец! – Я, может, и говорю шепотом, но полна решимости. – Вы еще спрашиваете?

– Есть один способ: драконья кровь. – Она замолкает, шумно вздыхая, будто боится, что стены услышат. О драконах я и сама слышала немало. Ходят слухи, их кровь обладает волшебным действием: может спасти от любой хвори, даже вернуть к жизни. Но они живут далеко от людей: на вершинах гор, в своих ледяных дворцах. И никто, в здравом уме, не осмеливается просить их о помощи.

– Что? – Шепчу я, чувствуя, как холод пробирается под кожу. – Драконы? Но… это же безумие!

Мира качает головой, ее пальцы теребят край шали.

– Единственный шанс – подняться на вершину горы Монтера, и попросить помощи у дракона, что вершит над ледяным морем. Если кто и может исцелить, то он. Но, Элла, никто не возвращался оттуда живым. Они едят смельчаков на завтрак.

– Спасибо, Мира. – Кое-как отвечаю, а у самой руки дрожат. – Я… подумаю.

– Подумай.

Мира уходит, тихо притворив за собой дверь, и в хижине снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине да тяжелым, прерывистым кашлем отца за стеной. Каждый его хрип – как нож в сердце. Я стою у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, и смотрю, как снежная крупа бьет в него мелкой дробью.

«Подумай», – сказала она.

Но думать уже не о чем.

Я знаю эти сказки с детства: дракон Монтеры, Повелитель Ледяного Моря, чьи крылья закрывают солнце, а дыхание обращает реки в зеркала. Говорят, он старше самих гор и не убивает сразу – сначала играет, как кошка с мышью. Сказывают, те, кто поднимался к нему, оставляли на ледниках свои застывшие слезы, которые и поныне блестят там синими самоцветами.

Но также легенды гласят, что он никогда не отказывает тому, кто пришел с правдивой просьбой и готов заплатить цену.

Поворачиваюсь к старому сундуку в углу – тому самому, что отец притащил когда-то из дальних стран. Откидываю крышку. Под грубыми одеялами лежит его дорожный мешок: плотная шерстяная накидка с серебряной пряжкой в виде волчьей головы, нож с костяной рукоятью, фляга, что не дает воде замерзать, и… маленький сверток из промасленной кожи. Я знаю, что внутри: три серебряные монеты с профилем короля, которого уже нет в живых, и медальон матери – тот самый, что она просила передать «тому, кто достоин».

Кладу медальон на ладонь. Он еще теплый – будто помнит ее сердцебиение.

– Я вернусь, папа, – шепчу я в пустоту. – И ты будешь жить.

Глава 2

Открываю дверь. Ветер бьет в лицо ледяными иглами. За порогом – белая мгла. Деревня Элдервуд уже спит, только редкие огоньки в окнах дрожат, как загнанные звери. Я ступаю на утоптанную тропу, что ведет к северным отрогам, и снег тут же заметает мои следы – словно мир желает стереть меня.

Путь до подножия Монтеры – три дня через Волчий Лес и Ледяные Поля. Говорят, там водятся не только волки.

Но выбора у меня нет. Отец должен жить. И я готова на все, если есть хоть малейший шанс на спасение.

* * *

Тяжело дышу, впиваясь пальцами в скользкие камни, покрытые тонким слоем снега и льда. До вершины было добраться тяжело. В какой-то момент мне уже показалось, что я сдамся, но нет, силы не подвели, и наконец-то я тут.

Ветер на вершине яростно хлещет по лицу, словно пытается согнать меня с узкой тропы, ведущей к пику. Я уже потеряла счет часам этого изнурительного подъема, да и ноги горят огнем, каждый шаг отзывается болью в икрах и ступнях. Но я все равно иду, опираясь на палку, что нашла пару часов назад. Она стала неплохим спутником.

Спустя почти час передо мной в самом деле появляется замок. Тот самый, из слухов и легенд. Древние стены из серого камня, поросшие густым мхом и толстым слоем вечного льда, башни, уходящие в небо. Крыша одной из башен давно обвалилась, окна зияют черными провалами, а ворота, выкованные из тяжелого черного железа, висят криво на одной-единственной петле.

Меня посещает дикая мысль, а тут точно кто-то может жить? Я не ошиблась адресом? Если второе, то это провал… От этой мысли слезы наворачиваются на глаза, но я моргаю их прочь – плакать некогда, отец не может ждать.

Собрав остатки сил, которые еще теплятся в натруженном теле, подхожу к воротам и толкаю их плечом. Они поддаются с протяжным стоном, словно замок сам вздыхает от прикосновения человеческой руки. Осторожно вхожу внутрь, оглядываясь по сторонам, сердце колотится так громко, что заглушает даже вой ветра.

Двор, конечно, огромный, но зарос дикими сорняками и кустами. В воздухе висит тяжелый запах плесени и сырости. То еще зрелище, довольно пугающее, будем честны.

Дверь я дергаю с опаской, вдруг это строение, что дышит на ладан, разрушится? Вхожу внутрь, полы скрипят так, что у меня сердце замирает. А что, если… обманула меня знахарка? Она так-то женщина возрастная, может, у нее уже проблемы с головой? Ну разве жил бы дракон в таких вот… условиях?

Тьма внутри замка глотает меня целиком, будто шагнула в пасть древнего зверя. Холод здесь не просто воздух – он живой, цепкий, просачивается под одежду, кусает кожу. Замираю на пороге зала, прижимая палку к груди, словно она может защитить от того, что таится в тенях.

– Здравствуйте, – кричу в пустоту. Но в ответ… тишина.

Тогда я снова оглядываюсь и делаю внутрь пару шагов.

– Простите, что без приглашения, – лепечу, сглотнув. Где же дракон?

Мой взгляд мечется по гостиной, если ее так можно назвать: в центре огромный очаг, давно потухший, заваленный пеплом и обугленными костями. Что это за кости? Животных? Или… Я трясу головой, отгоняя мысль. Не время для страхов. Нет… Нет…

Я невольно отступаю, – это больше подсознательное, – и обо что-то спотыкаюсь. Равновесие меня покидает, и я падаю, больно ударившись ладонями о пол. Кряхчу, бурчу себе под нос, и вдруг за спиной раздается голос. Притом такой бархатистый, глубокий, красивый одним словом.

– Вламываться в чужие покои – дурной тон.

Вся натягиваюсь, словно струна, поворачиваюсь и перестаю дышать. Передо мной стоит он. Не выплывает из тени и не материализуется. Он просто стоит, будто всегда здесь находился, и только сейчас я позволила себе его увидеть.

– Вы… Дракон? – кое-как шепчу первое, что приходит на ум.

В ответ он лишь усмехается, так высокомерно, чужеродно.

– Обычно меня зовут Дарен, – отвечает он, держа руки за спиной, широкой, между прочим, и весьма, сильной на вид. – Но для человека я действительно тот, кто станет его палачом. Ты права, я – хозяин этого замка. Дракон.

Фраза про палача замирает над нами, как моя судьба. Я в целом предполагала, что дракон может попросить столь высокую цену за мою просьбу, но не думала, он так открыто и сразу изъявит об этом. Но… мне нужно довести до ума свой план.

Я поднимаюсь, опираясь на палку. Колени дрожат, ладони горят от падения, но заставляю себя выпрямиться. Дарен смотрит на меня сверху вниз, и отмечаю про себя, насколько хорошо он сложен собой. Несмотря на сущность, у него вполне красивые черты лица, будто Дарен родом из дворовых сословий. Большие глаза. Острые скулы. Чувственные губы. И только цвет глаз, с красными отливами, выдает в нем не человека. Его черные длинные волосы убраны назад, и только несколько из них заплетены в косы, что придают образу еще более пугающий и в то же время, привлекательный вид. Дарен не похож на монстра.

– Меня зовут Элла, – говорю, так как нет смысла тянуть. Я расскажу ему все, и дальше буду торговаться, если того потребует положение. – Я из Элдервуда. И… я пришла за помощью.

Он не перебивает. Просто ждет. Алые глаза не моргают.

– Мой отец умирает. Знахарка сказала, что травы больше не помогают. Что только кровь дракона может остановить яд. Она сказала, что в этом замке живет тот, кто мне может помочь. Я… готова на все, лишь бы спасти отца. Прошу… помогите мне.

Глава 3

Тишина повисает между нами, как дурное предзнаменование. Только ветер воет в разбитых окнах.

Дарен медленно отводит взгляд к очагу, где лежат обугленные кости. Он молчит, словно обдумывает мою просьбу, пока я готовлюсь к худшему. Вспоминаю детство, юность, то, чего у меня теперь, возможно, никогда и не будет. Мне уже двадцать пять лет, большая часть жизни позади, и я готова отдать остаток ради отца.

– С чего ты решила, что я дам тебе свою кровь? – лениво, почти скучающе вопрошает он, а мне от этого только страшнее становится.

– Потому что она – единственное, что может спасти моего…

– Это я уже слышал.

– Но ведь… Он умирает, вы понимаете? Если вы не поможете, то его не станет совсем. Каково вам будет знать, что из-за одного вашего отказа погиб тот, кого вы могли спасти?

– Меня абсолютно не волнуют те, кто живет сейчас, и те, кого скоро не станет.

– Пожалуйста, прошу вас! – едва не плачу, не представляя, за что ухватиться. Да, он дракон, и ему действительно нет дела до меня и моих проблем. Подумаешь, какая-то левая девка пришла с просьбой. Но и уйти так просто, когда нашла его, я не могу. – Вы – последняя надежда. Мой отец неделю уже не встает с постели. Кашель… будто рвет его изнутри. Знахарка сказала, что его легкие горят, что травы уже не работают. Он всю жизнь тащил меня на своих плечах. Один. Если я вернусь без помощи – вернусь только для того, чтобы закрыть ему глаза.

Дарен слушает, не перебивая. На лице ни морщинки, ни тени сочувствия. В его глазах спокойствие, словно на мертвом озере, где жизнь давно утратила свою стихию.

– Значит, – медленно произносит он. – Ты хочешь обменять мою кровь на жизнь старого человека, который все равно скоро умрет?

– Для меня он не «старый человек», – глухо говорю я. – Он мой отец. И жить он будет еще очень долго, если… если вы поможете.

Его губы едва заметно кривятся.

– Люди, – тихо бросает Дарен, – всегда одинаковы. Приходят сюда в надежде, что все их проблемы решаются по волшебству, клянутся, что готовы отплатить чем угодно. Жизнью, душой, будущим. А потом оказывается, что под «всем» они имеют в виду то, что и так готовы потерять.

Он делает несколько шагов по залу, обходя меня, как хищник, размышляющий, стоит ли связываться с добычей.

– Ты тоже готова на все? – в его голосе играет что-то такое, от чего у меня спину осыпает табун мурашек.

Сжимаю пальцы на палке. Если он попросит умереть, я готова. Если попросит денег, отдам все, до копейки. Если скажет стать его служанкой, стану. Я ни перед чем не остановлюсь.

– Готова, – повторяю твердо.

– Хорошо, – отзывается он почти мягко. – Тогда поговорим о цене.

Сердце ухает где-то в животе. Цена – звучит-то как… Словно мы торгуемся на рынке, хотя речь о жизни. О человеке, который может смеяться, трепать по волосам, дарить цветы, встречать рассветы и провожать закаты. Это звучит так неуместно и дико, но я понимаю, что у драконов свои понятия. И для него это действительно вопрос цены.

– Я не прошу подарка, – спешно выдыхаю, решив сразу обозначить свою позицию. – Я могу служить вам. Работать здесь, выполнять приказы. Готовить, убирать, чинить, что угодно. Можете забрать мою жизнь вместо отца. Если понадобится – я останусь у вас в услужении навсегда.

– Твоя жизнь, – Дарен останавливается прямо передо мной. Его взгляд, пронзительный, устремлен на меня. Он скользит им по мне, моему лицу, плечам, словно изучая, делая какие-то свои выводы. И я тушуюсь от столь пристального внимания, ведь все-таки дракон в первую очередь мужчина. Помедлив, он дополняет ответ. – Меня не интересует.

В алых глазах вспыхивает насмешливый огонек. Будто я предложила что-то очень дешевое и бесценное. Еще бы, мифическое существо, у которого за плечами, возможно, тысячелетия, имеет другие ценности.

– Жизнь человека и близко не стоит рядом с кровью драконов, девочка, – звучит высокомерно. Однако взгляда он не отводит, значит, уже придумал свою цену.

Я невольно делаю шаг назад.

– Тогда… Чего вы хотите?

Он проводит пальцем вдоль подбородка, прикидывая варианты. Уверена, у него их много, и Дарен выбирает самый выгодный. Тот, от которого он останется удовлетворен. Я сглатываю и готовлюсь к любому. Хотя даже толком представить не могу, что тот попросит.

Время затягивается. Его молчание, размышления превращаются в вечность. И я уже думаю, что дракон откажется, но он вдруг выдает:

– Пять ночей.

– Что вы…

– От тебя веет невинностью, – он ведет носом, делая глубокий вдох, словно втягивает запах, исходящий от меня. И это… выглядит слишком интимно, настолько, что на моих щеках выступает румянец. – Так что пять ночей в моей постели, и мы в расчете.

Сначала я даже не понимаю. Слова просто пролетают мимо, как холодный ветер. А потом смысл накрывает волной, и мне становится жарко так, будто камин за моей спиной разгорелся.

– Я… Не понимаю.

– Понимаешь, – легко парирует Дарен, подходя ближе, дотрагиваясь до моих волос. Он сжимает прядь в ладони, но ощущение, что трогает дракон не волосы, а меня. – Никакого насилия. Все должно быть добровольно.

Я не знаю, куда отвести взгляд, не знаю, как наполнить легкие кислородом. Потому что принять то, что он предлагает, это что-то за пределами разумного.

– Это… – запинаюсь, пытаясь подобрать слово. – Не плата. Это…

– Это сделка, – спокойно договаривает Дарен. – Я даю тебе мою кровь – ты даешь мне то, что действительно ценишь. Не «работу», не «служение», не жизнь, от которой готова отказаться при удобном случае. А себя.

Теперь меня обдает холодом. Перед глазами вспыхивает лицо отца – серое, усталое… и его ладонь на моей голове в детстве, когда он шептал: «Ты – мое самое ценное сокровище. Никогда не позволяй никому относиться к себе как к вещи или к товару».

Горло сжимает так, что говорить больно. Но я все равно выдавливаю:

– Нет.

Дарен не двигается. Только бровь чуть приподнимается, словно я сказала что-то забавное. Его пальцы все еще держат прядь моих волос, и от этого прикосновения по коже бегут искры, не то страх, не то что-то запретное, чего я никогда не знала. Я дергаю головой, и прядь выскальзывает из пальцев дракона.

– Я правильно расслышал?

– Нет, – повторяю уже тверже. – Я не продам себя. Это… То, что вы просите – это ненормально. И это не сделка.

С его губ слетает смешок.

– Забавно, – протягивает он. – Только что ты уверяла, что готова на все.

– Я ошиблась, – говорю прямо. – Я думала о своей жизни. О том, чтобы умереть вместо отца, если потребуется. О службе, о работе, о чем угодно. Но не о том, чтобы… – слова застревают, я сжимаю зубы. – Стать вашей игрушкой. Мой отец бы этого не захотел. Он всю жизнь защищал меня от нападок людей с грязными намерениями. То, что вы предлагаете – это… Это аморально. Вы предлагаете не сделку, а насилие.

Красный отблеск в его взгляде вспыхивает ярче.

– Насилие? – тихо повторяет Дарен. – Ты пришла ко мне сама, просишь невозможного и хочешь заплатить мелочью. Я предлагаю тебе выбор. Заметь, он добровольный.

– Это не выбор, – качаю головой, не в силах поверить, что дракон действительно так считает. Зачем я ему? Разве он не может выйти на улицу или в квартал красных фонарей. Разве не может заполучить доступную женщину? Что за ерунду он предлагает?

– Если отец узнает, что я отдала свое тело за его здоровье, вы думаете, он будет счастлив? Сможет спокойно жить, зная, что его дочь легла под… – слова обжигают язык, словно кипяток.

Дарен смотрит долго, пристально, будто пытается разорвать мою решимость на части.

– Значит, ты предпочитаешь, чтобы он просто умер? – спокойно уточняет он.

– Я предпочитаю… – я зажмуриваюсь на секунду. Наверное, не до конца отдаю отчет тому, что говорю. Наверное, нужно было взять паузу, но меня задел даже сам факт такого предложения. Поэтому я вполне серьезно ответила. – Не превращать свою честь в разменную монету. Так что, да… Я не могу заплатить вам данным образом.

– Тогда, – он поднимает руку и пальцем указывает на дверь. – Больше тебе здесь делать нечего. Прощай.

Глава 4

С лица Дарена исчезает усмешка. Остается только ледяное, тяжелое спокойствие. Ощущение, что ему плевать. Хотя так и есть. Какое дракону дело до моих проблем? У него дыра в груди, и чувств явно никаких нет.

Я же все еще стою на месте, оглушенная мыслями о последствиях своего выбора. Пульс громко бьется в ушах, а где-то в глубине замка продолжает подвывать ветер, пока мы обмениваемся молчаливыми взглядами.

– Но ведь… – начинаю я и тут же понимаю, что мне и предъявить-то больше нечего.

Это конец. Мой отец… Я не смогла ему помочь. Внутри что-то ломается.

– Значит… вы ничего не сделаете? – спрашиваю глупо, хотя ответ очевиден. – Может, вам необходимо что-то еще?

– От тебя? Больше ничего, – фыркает он. – Я не раздаю свою кровь из жалости. И не меняю ее на пустые принципы людей, которые сами не знают, что им дороже.

Стискиваю палку так сильно, что ногти впиваются в дерево. А ведь он мог пойти на уступки. Согласится на что-то… менее оскорбительное. Что ему стоило? Всего пара капель крови. Одна жизнь…

Проклятая драконья жадность и высокомерие!

– Понятно, – глухо говорю. Внутри все ноет, как от обморожения. – Тогда мне тут больше делать нечего.

– Верно, – кивает он. – Уходи. Пока я еще способен терпеть твое присутствие.

По спине пробегает холодок, но я разворачиваюсь к выходу, стараясь не зацикливаться на скрытой угрозе. Ноги будто налиты свинцом, каждый шаг дается через силу.

Снег за дверью встречает меня так, будто радуется моему поражению. Ветер бьет в лицо, забивая дыхание, мгновенно пробираясь под одежду. Натягиваю капюшон туже, опираюсь на палку и шагаю прочь от замка.

Каменная площадка перед воротами заканчивается слишком быстро, дальше начинается узкая тропа, вьющаяся вдоль склона. Снег скрипит под ногами, а внизу клубится белая пропасть.

Я иду, не разбирая дороги, только бы уйти подальше от тех алых глаз и его спокойного и бессердечного отказа. Стараюсь ни о чем не думать, но в голове все равно вьется рой мыслей.

Дура! Какая же я все-таки дура, раз решила, что смогу уговорить древнее существо на помощь простому смертному! На что только рассчитывала?

Где-то через несколько минут замок пропадает из виду, растворяется в метели, будто и не было. И только когда надежда осталась позади, до меня доходит многое. То, что на эмоциях отправила на задний план. Дошла до дракона, постояла, поумничала про принципы – и обратно. С пустыми руками.

От этой мысли подташнивает.

Перед глазами всплывает лицо отца. Не такое, как сейчас, а другое: загорелое, смеющееся, когда он возвращался с рынка и подбрасывал меня в воздух. Запах дыма от костра, жаркое на палочке, то, как ласково он меня называл сокровищем…

Я резко втягиваю воздух, будто меня ударили.

– Да что толку? – выдыхаю в пустоту. – Не вещь я, и что? Он там умирает. В одиночестве.

Зажмуриваюсь сильно-сильно, но в голове так и вспыхивает другая картинка: стены нашего дома, кашель, от которого папа сгибается пополам. Знахарка, разводящая руками. Глаза отца, смотрящие на меня с желанием пожить еще немного, пройтись вместе по рынку. Поесть жареную работу. Обсудить последние деревенские сплетни. Мы так много не успели сделать, так много…

Неужели я способна вот этими руками убить отца? Самого любящего меня человека? Неужели, когда на чаше весов стоит так много, можно вообще о чем-то рассуждать? Разве я смогу потом жить, зная, что могла спасти папу. Могла, но… отказалась.

Колени подгибаются, и я едва не падаю на снег.

– Нет, – шепчу я. – Нет. Папа… не могу… Без тебя не могу.

И вдруг я отчетливо понимаю, что плевать на себя. Плевать на то, что мое тело – моя ценность и осквернять его подобным образом ужасно. Что я уподоблюсь куртизанкам, что за деньги имеют все. Но… что у меня останется, если отец умрет? Только это тело и невинность. Да толку от них, когда родной крови рядом нет?

Вытираю слезы рукавом, даже не заметив, когда они успели появиться. Знаю, что отец бы не хотел, чтобы я так платила. Однако… сомневаюсь, что он хочет умирать.

– Это мое тело, – бубню себе под нос. – Мое. И если я сама решу, что хочу отдать его за чью-то жизнь… это мой выбор. Не чей-то приказ.

От этого дышать становится чуть легче. Если изменить свое отношение, то уже не страшно и выбор не кажется таким уж постыдным, скверным.

И тут в моем сознании вспыхивает совершенно иная, абсурдная и безумно рискованная мысль:

«А если обхитрить дракона?»

Я замерла, глядя на белую пустоту впереди.

Он говорил: «пять ночей в моей постели». Но он не уточнил, когда именно. Не говорил, что прямо сейчас. Что, если я… просто исчезну? Убегу, спрячусь там, где он никогда меня не найдет.

Медленно поднимаюсь, опираясь на палку.

– Он даст кровь, – проговариваю, пробуя мысль на вкус. – И я спасу отца. А потом… исчезну. Уеду из деревни, уйду за границу королевства, спрячусь у каких-нибудь дальних родственников. Он дракон, конечно, но не бог. Не станет же он облетать каждую хижину, проверяя, нет ли меня внутри.

Мозг судорожно ищет оправдания, раскладывает будущий обман по полочкам.

Он же чудовище. Сколько людей он сжег? Сколько их, кто приходил сюда? Разве обмануть чудовище – это грех? Скорее наоборот.

Где-то глубоко зудит мысль, что это все равно нечестно. Но отказываюсь от нее. Сейчас нечестно – это позволить отцу умереть, потому что я испугалась какого-то дракона и собственного стыда.

Воодушевившись, я разворачиваюсь. Все получится. Справлюсь.

Тропа назад кажется еще круче и ухабистее, ноги едва не проваливаются в сугробах, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы преодолеть этот путь. Каким-то чудом мне удается вернуться обратно. И переводя дыхание, а я ой как волнуюсь, вхожу во двор, а там и внутрь замка.

Ступая по скрипучим доскам, я ощущаю не только страх, но и странное, тяжелое спокойствие. Я уже знаю, к чему иду и чего ожидать.

– Дарен! – кричу так громко, что голос разлетается эхом по пустому помещению.

Тишина сперва густо висит вокруг, а потом из тени, будто из воздуха, снова появляется он. Высокий. Плечистый. Статный. С глазами, словно кровавая луна. Я аж теряюсь на несколько секунд, но потом быстро беру себя в руки.

– Забыла дорогу обратно, женщина? – спрашивает дракон, оглядывая меня с ног до головы. Его пронзительный взгляд скользит по моему лицу, по сжатым губам, по пальцам, вцепившимся в палку. – Или передумала? Так и знал, что передумаешь. Но я ожидал, что твоя совесть будет мучить тебя дольше.

– Она и мучила, – отвечаю хрипло. – Но есть вещи, которые мучают сильнее.

В его глазах мелькает что-то похожее на удовлетворение.

– Это значит?

Глубоко вздыхаю.

– Я согласна.

Он не двигается. Только взгляд становится внимательнее, тяжелее.

– Добровольно? – мягко уточняет.

Да что же это такое? То убеждает, что в этом нет ничего такого, то донимает вопросами.

– Да. Но…

Его брови чуть приподнимаются.

– Вот и началось, – усмехается Дарен тихо. – Люди и их «но».

– Послушайте, – вскидываю голову. – Мой отец не может ждать. Ему плохо уже сейчас. Сколько он еще протянет – известно одним лишь богам. Если я вернусь без крови, он может не дотянуть, и… до первой нашей ночи. Или до второй.

Сглатываю. Давай, Элла, соберись. Будь настойчивее. В конце концов, роковые женщины повелевали в истории землями, чем я хуже⁈

– Вы хотите пять ночей – хорошо. Но сперва – его жизнь. Мне нужна ваша кровь сейчас. После – я согласна расплатится.

Дарен молчит. Только всматривается в меня внимательно, словно пытается проникнуть в самую душу.

– Боишься, что я обману? – наконец уточняет он.

– Я боюсь, что папа умрет, пока вы будете… тянуть, – отвечаю честно. – Если вы так уверены в своей силе, в своей власти… Какая вам разница, в каком порядке будет расплачиваться человек?

На губах дракона мелькает тень улыбки.

– Ты учишь меня сделкам, маленькая человеческая женщина?

– Я не учу, – качаю головой. – Я прошу. И да, думаю о том, как вам выгоднее. Если он умрет, вы ничего не получите. Ни благодарности, ни ночей, ни… забавы.

Последнее слово дается тяжело, но я все равно его произношу. Пульс от нервов громко бахает, ладони леденеют, но я заставляю себя держаться увереннее, иначе план провалиться, а мне нельзя этого допустить.

Дарен подходит ближе. На этот раз он не ходит вокруг меня, словно коршун, просто приближается и наклоняется так близко, что его холодное, обжигающее дыхание касается моих губ.

– Ты предполагаешь, – проговаривает он медленно. – Что я настолько глуп, чтобы не видеть твоих истинных мотивов?

В стыдливом смущении я едва не кусаю губу и что-то на ходу пытаюсь придумать.

– Я…

– Впрочем, тебе же хуже, – спокойно продолжает он. – И все же мне любопытно, как далеко ты зайдешь ради него. И насколько хорошо ты будешь обманывать, когда поймешь, что выхода нет.

Я не знаю, что ответить, поэтому просто смотрю ему в глаза.

Он все понял? Или просто играет со мной? Не мог он же прочитать мои мысли! Или мог…

– Ладно, – бросает он, отдалившись. – Я согласен.

От радости, что волной накрывает, я едва не подпрыгиваю. Да ладно? У меня получилось? С ума сойти! Я… Я смогу получить его кровь?

– Вы… – тут же лепечу я.

– Не обольщайся, – резко обрывает он. – Я делаю это не из доброты.

Дарен щелкает пальцами, и из тени возле стены, как будто из воздуха, выплывает небольшой каменный ларец. Крышка приоткрывается сама, внутри что-то блестит – металл, кристаллы, стекло.

Он достает тонкую цепочку с подвеской. Кулон размером с ноготь мизинца – простой на вид кусочек темного камня в металлической оправе. Только в глубине камня тлеют красные искры, как в углях.

– Что это? – спрашиваю я, не сводя глаз.

– Формальность, – отвечает он. – Поскольку ты соглашаешься на сделку с представителем драконьей расы, это будет служить символом нашего договора. И соблюдения его условий.

Я сглатываю вязкую слюну. Он что… хочет мне подарок сделать? Или, может, мою кровь тоже поместит в этот кулон? Хотя… нет, это какая-то глупость. Может, у них у драконов такие правила? Что нужно дать что-то, чтобы договор считался заключенным? Наверное, так.

Дарен обходит меня, останавливается позади, машинально откидываю волосы, и он надевает кулон. Когда его пальцы случайно задевают маленький участок кожи, я вздрагиваю. По телу от этого прикосновения будто электротоки пробегают.

– И все же… зачем мне этот кулон? – выдавливаю я.

– На улице метель, тебе тяжело будет отыскать дорогу самостоятельно. Кулон укажет путь.

– Вы… – провожу пальцем по кулону. – Боитесь, что я застряну в сугробе?

– Нужно беречь то, что принадлежит тебе, – звучит вроде мягко, а вроде слишком вызывающе дерзко. Но мне все равно! Уже все равно! Я слишком захвачена фактом того, что дракон, кажется, действительно согласился!

– Как он работает?

– Просто носи, – отрезает Дарен. – И не снимай.

– А… кровь?

– Терпение, – в его глазах сверкает привычный насмешливый огонек. – Неужели ты думала, что я дам ее тебе здесь, посреди этого зала, без подготовки? Он кивнул в сторону выхода из зала. – Следуй за мной.