Текст книги "Моя летняя интрижка (СИ)"

Автор книги: Дана Айсали

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА 20

Милли

Я лежала здесь, прислушиваясь к тяжелому дыханию Ноа, пока он спал, пытаясь позволить ему усыпить мою тревогу. Но на самом деле это мало что дает. Я не могла перестать думать о разговоре, который подслушала между ним и Романом в прошлые выходные.

Я не могу больше сдерживаться. Мы похоронили то, что произошло между нами, одним-единственным извинением. И хотя я не хочу отказываться от извинений, которые он мне принес, мне нужно нечто большее. Мне нужно выговориться и получить ответы на то, почему это произошло.

– Ты очень напряженно думаешь, – говорит он хриплым ото сна голосом. Ноа крепко прижимает меня к себе, и мне приходится бороться с желанием заплакать. Я не знаю, почему так переживаю из-за этого. Я думала, что достаточно исцелилась и дистанцировалась, но, судя по моей реакции, это не так. Я не хочу, чтобы это на меня влияло, но ничего не могу с собой поделать.

– Ноа, – начинаю я. – Мне нужно тебя кое о чем спросить.

Я чувствую, как напрягаются его мышцы.

– Спрашивай, Миллс. – Он целует меня в затылок, и я делаю глубокий вдох.

– Почему ты оставил меня в ту ночь?

Я переворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо. В его чертах так много эмоций, что их трудно распознать. Но я наблюдаю за ним, пока он пытается подобрать слова, и даю ему время, в котором Ноа нуждается, потому что в этом разговоре мы нуждались с тех пор, как он вернулся в мою жизнь.

– Я не знаю, – наконец говорит он со вздохом.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не это. Он не знает? Он, бл*дь, не знает? Что это за ответ такой? У него были годы, чтобы подумать об этом и понять, какого черта он оставил меня лежать на диване, все еще липкую от его пота и спермы, с разбитым сердцем.

– Ты не знаешь? – мне удается прийти в себя.

Ноа вздыхает, как будто разочарован тем, что этот разговор вообще происходит. Я думала, что все будет не так. То, как он говорил обо мне Роману, навело на мысль, что, возможно, он уже достаточно взрослый, чтобы начать дискуссию сейчас. Он дал понять, что уважает меня больше, чем раньше.

– Ох, прости, – говорю я, невесело смеясь. – Я раздражаю тебя такими расспросами?

Я сажусь и отталкиваюсь от него. Чувствую, как мои эмоции поднимаются на поверхность, гнев вырывается наружу.

– Я тебя бешу?

– Нет, Милли, просто… подожди секунду, пожалуйста, – говорит он, садясь на край кровати и проводя руками по волосам.

– О, что ты, не торопись. Я ждала объяснений всего девять лет. – Боже, мой голос звучит язвительно. Но я ничего не могу с собой поделать. Я думала, что после всего, через что мы прошли вместе этим летом, он сможет сформулировать, что произошло, и дать мне какой-то ответ.

– Милли, – стонет он, глядя на меня, – ты хочешь услышать то, чего я не могу тебе сказать.

– И что бы это могло быть?

– Ты хочешь получить ответ, который даст тебе завершение. Ты хочешь услышать, что меня убило то, что я ушел от тебя той ночью. Ты хочешь, чтобы я придумал какое-нибудь оправдание, которое все исправит. И я, черт возьми, не могу дать тебе этого!

Я усмехаюсь, пытаясь скрыть тот факт, что я примерно в пяти секундах от полного срыва. Подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, стараясь физически защитить себя от боли, которая грядет.

– Я должна была знать лучше, – шепчу я. – Я должна была знать, что твое появление на острове и на моем гребаном пороге не приведет ни к чему, кроме сердечной боли и разочарования.

– Милли, это нечестно. – Его голос дрожит с каждым словом, но мне нужно стоять на своем.

– Знаешь, что нечестно, Ноа? Ты извиняешься передо мной так, словно это нужно только мне. Ты заставил меня повестись на это глупое извинение и твою глупую улыбку. Ты заставил меня влюбиться в тебя снова, это нечестно, Ноа. Это так несправедливо.

– Я тебя ни к чему не принуждал, Милли. Если правильно помню, это ты набросилась на меня той ночью на кухне. Я мирно спал на диване, и тут вваливаешься ты со своими растрепанными ото сна волосами и предложениями о летней интрижке.

Я смотрю на него, моя челюсть отвисает, а глаза щиплет от слез. Он бросил это мне в лицо с такой силой, что я будто почувствовала пощечину.

– Это ты сказала, верно, Милли? Просто интрижка. Никаких эмоций. Никаких привязанностей. Никаких чувств. Просто секс. Это то, о чем ты просила.

– Боже, кто ты такой, Ноа? Кто этот мужчина-ребенок, сидящий передо мной? У нас все было хорошо. Мы смеялись, шутили и ладили последние шесть недель, и вдруг ты превращаешься в подростка, и все потому, что я задала тебе один вопрос.

– Ты не просто задала мне один вопрос, Милли. Ты задала мне вопрос, на который, как ты знаешь, у меня нет ответа. Я был пьян в ту ночь, а ты просто была… там. Ты улыбалась мне и лежала на мне, а потом я не смог остановиться, я трахнул сестру-девственницу моего лучшего друга.

– Ты ведешь себя подло без всякой гребаной причины, Ноа. Я слышала, как ты разговаривал с Романом на прошлой неделе. Я знаю, той ночью ты почувствовал что-то такое, что тебя напугало. И я слышала, как ты сказал ему, что пытаешься исправить все, что произошло между нами. – Мой голос срывается от эмоций, и слезы начинают капать. Я вытираю их, и Ноа съеживается. – Так зачем же ты роешь яму глубже, когда я просто пытаюсь дать тебе способ начать процесс исцеления для нас обоих?

Ноа встает, и я боюсь, что он сейчас порвет на себе волосы, потому что так сильно их тянет, но затем снова поворачивается ко мне лицом. Оно искажено гневом, а кожа покраснела от злости.

Я никогда не была объектом гнева Ноа. Я видела это раньше. Он избил парня в старшей школе за то, что тот издевался надо мной. И однажды по-настоящему разозлился на своего отца на глазах у нас с Тедди. И потом, недавно был случай, когда он ударил Брэндона. Но я никогда не думала, что хоть часть этого гнева может быть направлена – или будет направлена – на меня. Он всегда относился ко мне с уважением и добротой. Так что я не знаю, откуда все это берется.

– Милли, я был слишком, бл*дь, молод для того, чего ты хотела от меня той ночью, ясно? Когда все было сделано, и я посмотрел на тебя сверху вниз, я увидел в твоих глазах все, что ты пыталась скрыть от меня с тех пор, как тебе исполнилось десять.

Теперь моя очередь краснеть. Потому что я думала, что проделала достойную работу, скрывая тот факт, что была влюблена в него почти всю свою жизнь.

– Я не был готов к этому, Милли. У меня был эмоциональный диапазон дождевого червя. И ты смотрела на меня так, словно я принес луну. Ты смотрела на меня так, словно я был единственным, что существовало для тебя в тот момент. И я никогда не испытывал ничего подобного. Я никогда не знал, каково это – когда на тебя так смотрят.

– И ты не мог просто поговорить со мной? – я почти кричу на него. – Ты не мог просто найти гребаный момент и сказать мне, что у тебя на уме? Я бы справилась, Ноа. Я больше не была ребенком. И мой брат тоже. Он бы выслушал нас.

– Вот тут ты ошибаешься, Милли. – Его смех злой и издевательский. – Ты лжешь себе, если думаешь, что смогла бы справиться с моим отказом в тот момент, потому что нет никакого гребаного способа. Ни за что. Ты не была готова к сексу и определенно не была готова к разбитому сердцу. И, в самом деле? Ты думаешь, что двадцатилетний Тедди был бы не против, если бы его лучший друг лишил девственности его сестру? – Он смеется.

– О, но ты все равно разбил мне сердце, да, Ноа? – теперь я точно кричу. – После того, как я сказала тебе, что девственница, ты промолчал. Ты оделся и вышел через парадную дверь. Ты так и не вернулся в ту ночь. Ты просто ушел из моей жизни, как будто я была чем-то незапоминающимся. Как будто я ничего для тебя не значила. – Я подавляю рыдание. – Как будто мы даже не были друзьями!

– Милли, – он вздыхает, подходит к кровати и садится передо мной. Ноа протягивает руку, чтобы дотронуться до меня, но я отдергиваюсь, отползая от него.

– Нет, ты не имеешь права прикасаться ко мне. Ты не можешь утешать меня или пытаться отговорить. Ты можешь пытаться убедить себя, что я ничего не значила для тебя, Ноа. Но я была, по крайней мере, твоим другом. Нельзя так обращаться со своими друзьями.

– Милли…

Он замолкает, когда боль распространяется по его лицу. Я жду, что он скажет что-нибудь – что угодно, – чтобы это прекратить. Я ругаю себя за то, что вообще заговорила об этом. Почему я просто не оставила это до свадьбы? Теперь еще две недели мучиться с ним здесь. Черт, он живет в моем чертовом доме.

– Той ночью ты кое-что отнял у меня, Ноа. И я поклялась себе, что никогда больше не позволю тебе ничего у меня отнять. – Я смеюсь. – Но вот мы здесь. Наверное, я такая же слабая, какой была тогда, и поддаюсь на каждую ложь, слетающую с твоих прелестных уст.

– Я не шутил, когда извинялся, Милли. Это не было ложью.

– Конечно, – говорю я, кивая.

– Милли, не делай этого. Это съедает меня каждый день, когда я думаю о том, что сделал с тобой. И когда я извинился перед тобой… мне правда жаль.

– Я больше не хочу извинений, Ноа. Я хотела… я не знаю, чего хотела. – Вытираю слезы и убираю волосы с лица. Мое горло все еще болит от усилий сдержать рыдания. – Думаю, я просто хотела знать правду, и, похоже, это то, что я получила, спасибо.

Я встаю и начинаю ходить по комнате, собирая кое-какую одежду и туалетные принадлежности.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – спрашивает Ноа, наблюдая за мной с кровати, пока я поспешно собираю свои вещи.

– Тебе негде остановиться, – говорю я ему, снова вытирая лицо, чтобы убрать слезы. – Итак, ты можешь остаться здесь до свадьбы Тедди. Мы с Энни пока поживем у Тиффани.

– Милли, не неси бред. Я не буду выгонять тебя из твоего собственного дома. Я могу найти, где остановиться. Или договоримся, чтобы я спал на диване! Это глупо.

– Ох? – Я смеюсь, бросая все, что разложила, в сумку. – Я веду себя глупо? – спрашиваю его. – Круто. Это чертовски круто звучит из твоих уст, Ноа. Но, да, я действительно согласна, что это глупо. Это глупо, что я все еще считаю тебя близким другом, чтобы оставить тебя у себя дома. И это определенно глупо, что я все еще достаточно забочусь о том, чтобы Тедди ни о чем не узнал.

– Милли, пожалуйста, не уходи вот так, – умоляет он.

Ноа следует за мной по коридору, пока я беру любимое одеяло Энни и зову ее подняться с дивана. Я открываю входную дверь и выпускаю Энни. Она терпеливо ждет меня на ступеньках.

– Пожалуйста, не уходи, Милли.

– Пожалуйста, не уходи. – Я смеюсь ему в лицо. – Забавно. Вот о чем я думала, когда ты ушел от меня. Думаю, теперь мы оба знаем, каково это.

Захлопываю за собой дверь и сбегаю вниз по ступенькам. Энни следует за мной по пятам, понимая, что что-то не так. Я сажаю ее в машину и срываюсь, как только сажусь на водительское сиденье. Ударяя кулаком по рулю, я кричу как можно громче в пустоту своего автомобиля.

Энни стоит на центральной консоли и лижет мне лицо, пытаясь хоть как-то утешить. Я крепко прижимаю ее голову к своей, целуя ее до тех пор, пока не беру себя в руки.

– Мы едем к Тиффани, – говорю я ей. – Небольшой отпуск перед свадьбой.

Я треплю ее за ушки, вытираю глаза, кажется, в миллионный раз за последний час, а затем уезжаю, убегаю от человека, который теперь изменился.

Я глупая.

ГЛАВА 21

Ноа

– Черт! – кричу я в дверь после того, как она ее закрывает. Я беру ближайшую к себе вещь, которая по счастливой случайности оказывается кофейной чашкой, из которой мы пили этим утром, и швыряю ее в дверь. Он разбивается и разлетается на тонны крошечных кусочков по деревянному полу.

Я оставляю ее и прохаживаюсь по гостиной и коридору. Мои шаги тяжело отдаются по полу, и картины на стенах дребезжат о гипсокартон. Зачем я это сделал? Зачем я все это сказал? Почему просто не мог дать ей то, в чем она нуждалась?

Еще когда эти слова слетали с моих губ, я знал, что облажался. Но не мог их остановить. Это было похоже на прорыв плотины, без остановки. Это было так, словно я физически наблюдал, как ее сердце мало-помалу разбивалось с каждой фразой, слетавшей с моих губ.

Я подвел себя. Я подвел ее. И я подвел Тедди.

– Бл*дь! – снова кричу, хватаясь за мраморную столешницу.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь разобраться в своих быстро кружащихся мыслях. Мне придется что-нибудь придумать, чтобы это исправить. Я отказываюсь оставлять ее в таком состоянии.

Чувствуя себя почти на автопилоте, я начинаю обыскивать дом в поисках метлы. Как только нахожу, убираю беспорядок, который наделал с ее кофейной кружкой, а затем перехожу к остальной части дома. Я никогда не мог бездействовать в таком состоянии, особенно когда мне нужно что-то обдумать.

Я убираю все помещение сверху донизу, заглядывая в каждый укромный уголок и трещинку, которые только могу найти. И к тому времени, когда заканчиваю, мои мысли становятся более уравновешенными, а эмоции – под контролем. Я знаю, что единственный способ начать исправлять это – поговорить с Тедди. Он – самое большое препятствие, которое с самого начала отдаляло меня от нее. Страх его осуждения и неодобрения, потому что он знает, кем я был тогда.

Но это как раз то, что я должен с ним обсудить. Я теперь не такой, как раньше. Я изменился, и мне нужно заставить его понять, что я постараюсь быть хорошим для его сестры. Я буду работать над этим каждый чертов день, лишь бы сохранить их обоих в своей жизни.

Выхожу на улицу и сажусь на качели на крыльце, набирая номер Тедди и пытаясь справиться с нервами, от которых дрожит все мое тело. Моя нога подпрыгивает на полу, отчего качели скрипят от постоянного движения.

– Эй, чувак! – говорит Тедди, когда берет трубку.

– Привет, Тедди.

– Странный голос. – Я слышу, как он говорит Бет, что выходит на улицу, а затем дверь закрывается, и я представляю, как он выходит на их балкон. – Что не так? С Милли все в порядке?

Я невесело усмехаюсь.

– Именно поэтому я и звоню. Мне неприятно вызывать тебя на этот разговор, но… это не могло подождать, пока ты не приедешь в город для личной встречи.

– Ла-адно, – растягивает он слово.

– Послушай, кое-что произошло между мной и Милли, пока я был здесь этим летом, и… – Замолкаю, не уверенный, как, черт возьми, сказать ему.

– И ты снова все испортил? – спрашивает он.

Я молчу.

– Да, чувак. Я не идиот. Когда Милли приехала погостить у нас на выходные, а потом вдруг не захотела иметь с тобой ничего общего… не нужно быть гением, чтобы понять, что между вами что-то произошло.

– Но ты ничего не сказал. Почему ты не выбил из меня все дерьмо, или не накричал на меня, или еще что-нибудь в этом роде? Что угодно! Я это заслужил.

– Заслужил, – признает он. – Но ты мой лучший друг, поэтому я знал, что бы ты ни сделал, это было не по злому умыслу. И хотя я старший брат Милли, а она один из самых важных людей в моей жизни, в мои обязанности не входит влиять на ее решения. Она всегда сама отвечала за свое тело и разум. Я видел, как вы всегда флиртовали и трахали друг друга глазами, пока мы росли. Это должно было случиться.

Он вздыхает, а я сижу с минуту, уставившись на океан, пытаясь понять, каким будет мой следующий шаг.

– Ноа? – спрашивает он.

– Да, я здесь.

– Не хочешь рассказать мне, что случилось и как ты все исправишь?

Я рассказываю ему обо всем, что произошло. Я рассказываю все, начиная с того, как я появился, и заканчивая тем, как я начал здесь жить, и как я все испортил. Меня буквально разорвало на эмоции, я доверился ему, как психотерапевту.

– Я люблю ее, Тедди, – признаюсь я, как грешник в церкви. – Я люблю ее.

Горло сжимается. Меня переполняют эмоции, когда я осознаю, что влюблен в эту девушку. И думаю, что был влюблен в нее с детства. Часть меня всегда знала, что она создана для меня, но я просто был слишком напуган, чтобы признать это. До сих пор.

Тедди смеется.

– Честно говоря, тебе давно пора с этим смириться, – говорит он. – Теперь, как мы это исправим, Ноа?

– Нужно сказать ей правду.

Может быть, она простит меня, а может быть, и нет. Но я должен попытаться. Я не могу уйти, не попробовав.

– Может быть, слишком поздно, Ноа. Тебе нужно подготовиться к худшему. Она уже не та девушка, какой была тогда. У нее есть собственное мнение, и она выросла. Милли знает, что для нее хорошо, она знает, чего хочет. И ты должен знать, что я поддержу любое решение, которое она примет, независимо от того, хочешь ты этого или нет.

– Я разберусь с этим, Тедди. Я все улажу.

– Надеюсь.

Мы прощаемся, и я вешаю трубку. В доме слишком тихо без бегающих вокруг Милли и Энни. Без громких песен Милли, чтобы слышали соседи. Я бросаю взгляд на ступеньки, и мое сердце сжимается, когда я не вижу милого личика Энни, смотрящего на меня в ответ.

– Пора все исправить, Ноа, – говорю я вслух самому себе.

ГЛАВА 22

Милли

Я сижу на диване у Тиффани, Энни у моих ног, а Тифф с другой стороны. Мы укрыты кучей одеял, а по телевизору показывают «Практическую магию». Я в значительной степени рассказала ей обо всем, что произошло, и она приняла меня с распростертыми объятиями.

Не знаю, что бы я делала без нее.

Я наконец-то перестала плакать, мое единственное внимание полностью сосредоточилось на истории любви Сандры Буллок на экране. Мое лицо покраснело от вытирания слез, и я все еще шмыгаю носом. Тиффани ничего не говорит, просто позволяет мне ненадолго погрузиться в себя.

Она живет в маленькой квартирке в центре города, так что свободной спальни у нее нет. Следующие две недели я буду жить на ее диване, и моя спина не одобряет это. Но все лучше, чем оставаться под одной крышей с Ноа.

Я сдерживаю рыдание, когда его имя всплывает у меня в голове. Тиффани берет меня за руку. Этот маленький акт утешения открывает шлюзы, и мои слезы снова начинают литься рекой. И я знаю, о чем вы думаете.

Милли, ты сама вляпалась в эту историю. Ты сказала, что твоя задница достаточно взрослая, чтобы справиться с этим, и ты думала вагиной.

Я знаю. Ладно? Я, бл*дь, знаю.

Очевидно, я не была готова к такому соглашению с Ноа.

В глубине моего сознания Майли поет «Wrecking Ball» прямо в ухо.

– Извини, – говорит Тифф, поднимая трубку своего телефона, который довольно часто звонит с тех пор, как я приехала сюда. – Это Роман. – Ее лицо слегка розовеет при признании, но это идеальное средство отвлечься.

– Роман? – визжу я, вытирая слезы и выдавая искреннюю улыбку.

– Да, – говорит она, закатывая глаза в пренебрежительном жесте. – Мы немного поболтали после того, как вы ушли той ночью, он дал мне свой номер, прежде чем отправиться обратно в свой отель на материке. С тех пор он пишет мне сообщения. Он даже позвонил на следующий день, сообщить, что благополучно добрался домой.

Тиффани выглядит по-настоящему счастливой, и я не так уж много знаю о Романе, но Тедди и Ноа очень хорошо отзываются о нем. Если они, в конечном итоге, начнут встречаться, я думаю, это будет здорово для Тиффани.

– Посмотри, какая ты счастливая! – говорю я ей. – Ты улыбаешься, как идиотка.

Мы обе смеемся.

– Но он живет в Калифорнии. И я не представляю, как покину этот остров. Это мой дом.

– Ну, не все обязательно должно быть серьезно. Небольшой флирт в сообщениях – это не так уж плохо. И кто знает? Может быть, у тебя будет небольшой роман на одну ночь после свадьбы? – Я приподнимаю брови, глядя на нее, и она смеется.

– Он такой красивый, – взволнованно шепчет она, как будто он может ее услышать. – И очень заботливый, – Тифф колеблется секунду. – Он спрашивал о тебе…

– Обо мне? Почему?

– Ну, думаю, Ноа позвонил твоему брату, а затем сказал Роману, что что-то случилось. Он беспокоится о тебе. Он знает, что Ноа облажался по-крупному.

– Прости… он что? – Мой голос становится таким высоким и громким, что я почти уверена, что достиг совершенно новых децибел, неизвестных человеку.

– Он… э-э… позвонил твоему брату.

– Да как он посмел! – я стону и опускаю голову на руки, яростно протирая глаза тыльной стороной ладоней. – Теперь я должна объяснить своему брату, почему я позволила его лучшему другу трахнуть меня шестью способами до воскресенья!

– Ладно тебе, – говорит она, поглаживая мою руку. – Ты не обязана объяснять это своему брату, потому что это отвратительно, и могу гарантировать, он не захочет знать. И это не его дело, честно говоря, Милли. Вы с Ноа два взрослых человека, сделали это по обоюдному согласию, и то, что будет дальше, никак не повлияет на твоего брата.

Я снова стону и откидываю голову назад. Не имеет значения, что Тедди не должен переживать обо мне и Ноа. Мне не все равно. Я не хотела, чтобы все это выплыло наружу прямо перед свадьбой. Это только усилит стресс для Тедди. А если он почувствует, что ему придется выбрать чью-то сторону? Я не хочу, чтобы он проходил через что-то подобное.

Вот почему нельзя связываться с друзьями своего брата. Если что-то пойдет не так, это может погубить всех. Я никогда не хотела говорить ему об этом, если только мы с Ноа не решили сделать все по-серьезному.

– Послушай, уже поздно, – говорит Тифф, наклоняясь, чтобы обнять меня. – И у тебя был длинный и дерьмовый день. Поспи немного.

Я сижу и почесываю Энни, пока Тифф приносит мне пару подушек.

– Угощайся всем, что нужно. И если понадобятся объятия, ты знаешь, где я. – Она подмигивает, а затем целует Энни, прежде чем направиться обратно по своему маленькому коридору.

Я вывожу Энни на улицу, чтобы она сходила по своим делам, а я подышала свежим воздухом. Я вдыхаю соленый аромат, витающий в воздухе, и прислоняюсь спиной к перилам крыльца. Еще две недели. Я должна продержаться еще две недели, а потом мне больше никогда не придется разговаривать с Ноа или видеть его.

Единственное, чего я боюсь делать дальше – это звонить своему брату. Обсуждать это с ним – последнее, что я хочу делать, особенно по телефону. Я думала, Ноа почувствовал бы то же самое, но, видимо, нет. Не знаю, почему он позвонил Тедди, но если он намеревается использовать его, чтобы добраться до меня, то это не сработает.

– Давай, девочка, – зову я Энни.

Мы заходим внутрь, и я сворачиваюсь калачиком на диване, в то время как она устраивается рядом со мной на полу. Я изо всех сил стараюсь не думать о Ноа, когда засыпаю, но мне снятся сны обо всем, что он сказал, как будто даже мое подсознание не остановится ни перед чем, лишь бы помучить меня.