Текст книги "Моя летняя интрижка (СИ)"

Автор книги: Дана Айсали

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

ДАНА АЙСАЛИ
МОЯ ЛЕТНЯЯ ИНТРИЖКА
Серия: Вне серии

Группы:

vk.com/towwersauthors

vk.com/yourbooks12

Переводчики: Татьяна Н., Ольга Л.

Редактор: Виктория К.

Вычитка и оформление: Виктория К.

Обложка: Виктория К.

«Все еще не знаю, как сидеть напротив, и не влюбляться во все, что ты делаешь».

– William C. Hannan

ГЛАВА 1

Милли

– Милли-Му! Это ты?

Я внутренне стону. Ладно, шучу. Судя по тому, как бармен смотрит на меня, я сделала это вслух.

Этот голос – единственная причина, по которой я не хочу быть здесь. Я боялась этого дня с тех пор, как месяц назад мой брат обручился. День, когда мне придется общаться с его лучшим другом… Ноа Хардингом.

Годы подавляемого смущения превратились в гнев, который осел глубоко в животе.

Я поворачиваюсь, улыбаясь, когда он приближается ко мне. Интересно, чувствует ли он всю ярость, которую я прячу за своей излишне широкой улыбкой? На него почти больно смотреть. Сейчас он намного старше, и время было очень, очень благосклонна к нему.

Его каштановые волосы выглядят небрежно и стали длиннее с последней нашей встречи. Щетина покрала его острую челюсть. И я не могу не заметить, что на его левом пальце все еще нет кольца.

– Это я! – говорю я сквозь стиснутые зубы.

– Посмотри на себя! – кричит он, обхватывая меня своими большими руками и поднимая в воздух. Я не обращаю внимания, насколько сильны его руки. И я определенно не делаю глубокий вдох, чтобы ощутить его запах. – Ты так выросла!

Мои руки прижаты к бокам, а волосы, на укладку которых ушло слишком много времени, теперь растрепаны и падают на лицо. Я хмыкаю, когда Ноа сжимает меня в последний раз, а затем опускает обратно. Я поправляю платье и откашливаюсь, поднимая стакан, который бармен только что поставил на стойку.

– Ты тоже! – говорю я ему после того, как мои нервы на секунду успокоились. – Это морщины? – Я протягиваю руку и касаюсь линии между его бровями. В ответ Ноа просто смеется и обнимает меня за плечи.

– Я скучал по тебе, малышка. – Он целует меня в макушку, как будто я все еще та маленькая девочка, которая бегает по дому, пытаясь не отставать от них с братом.

– Миллисент! – я слышу голос брата. Закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моем лице, слыша, как он называет меня полным именем. Я высвобождаюсь из-под руки Ноа, ставлю свой напиток обратно на стойку и поворачиваюсь лицом к брату.

– Теодор! – кричу я, раскидывая руки по бокам, когда он подбегает ко мне. Между нами ничего не меняется. Все началось с того, когда мы были маленькими, пытаясь понять, кто кого больше смутит, выкрикивая наши полные имена на публике. Но потом забава укоренилась в нас, и мы смеялись, ведь нас назвали в честь наших бабушек и дедушек, у которых были ужасные старомодные имена.

Я обвиваю руками его шею, когда он поднимает меня. Боже, я скучала по брату. Я редко вижу его, так как мы живем на разных концах страны. И мы – единственные в семье, кто остался…

Я сильно скучала.

– Тебе нужно подстричься, – говорю я, взъерошивая его макушку, как только он опускает меня.

Он закатывает глаза в ответ.

– И Ноа Хардинг, – говорит он, смотря на стоящего друга позади меня, и подходит к Ноа для объятий. Тьфу, я почти забыла, что он вообще там стоит. – Два человека, которых больше всего я хотел увидеть!

Не припомню, что я вообще когда-нибудь видела своего брата таким счастливым. Его лицо раскраснелось от возбуждения, и я уверена, что это отчасти из-за алкоголя. Будучи рыжими, мы постоянно краснеем.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы видели друг друга? – спрашивает нас Тедди.

– Я не знаю…

– Восемь лет, – невозмутимо отвечаю я, прерывая Ноа и его чушь. Он точно знает, сколько прошло времени.

Они оба с любопытством смотрят на меня, но я просто делаю большой глоток коктейля, а затем улыбаюсь своему брату. Мы с ним так похожи, что окружающие до сих пор думают, будто мы близнецы. Рыжие волосы, голубые глаза, куча веснушек… вылитые наши мама и папа.

– Итак, старший брат, – говорю я, меняя тему, – что это за важная вещь, о которой ты хотел меня спросить?

– На самом деле, есть две важные вещи, и у меня также был вопрос к Ноа.

Мой желудок сжимается.

Черт.

– Давайте присядем, – говорит Тедди, оглядываясь в поисках свободного места. Мы находимся в баре на крыше в центре города, но брат арендовал для нас всю площадь, так что здесь не так многолюдно.

Я оглядываюсь в поисках своей собаки, зная, что она, вероятно, где-то занимается проституцией в поисках домашних животных. Замечаю, что она лежит на диване, на спине, ее язык вывалился изо рта, пока один из друзей Ноа потирал ее живот.

– Энни! – кричу я, и собака резко поднимается. Как только она замечает меня, стремительно подбегает ко мне, и мы следуем за Тедди и Ноа к пустой кабинке.

– А вот и моя милая девочка! – Тедди воркует, потирая уши Энни, когда она запрыгивает на сиденье рядом с ним. Что вынуждает нас с Ноа сесть вместе.

Моя собака – предательница.

Ноа обнимает меня за плечи, прижимая ближе к себе. От этого жеста по всему моему телу пробегает ток, и это не самое приятное ощущение. Я стряхиваю его руку, как могу, не привлекая внимания, а он просто улыбается и подмигивает. Я смотрю в его большие карие глаза.

Ноа смеется.

И это приводит меня в бешенство.

Он наклоняется ближе, шепча мне на ухо, пока брат отвлекается на собаку:

– Откуда столько дерзости, Милли-Му? Хм? – Его дыхание обжигает, и мне приходится напоминать себе, что он плохой.

– Итак, – начинает Тедди, заставляя Ноа отстраниться от меня. – Во-первых, Милли, я хотел спросить, не могли бы мы провести свадьбу на острове Поули и воспользоваться твоим доступом к пляжу?

– Конечно! – взволнованно говорю я ему. – Бабушке бы очень понравилась эта идея. – Я протягиваю руку через стол и беру своего брата за руку, крепко сжимая ее, пока мы вспоминаем бабулю.

Я живу в ее доме на острове в Южной Каролине с тех пор, как она скончалась несколько лет назад. Будучи хедхантером (прим. ред.: специалист по подбору персонала) я могу работать практически из любого места. Поэтому, когда бабушка в своем завещании оставила дом нам с Тедди, мне не составило труда принять его.

Тедди уехал на Западное побережье. Он работает в Голливуде, а я и не могу представить его в другом месте. Калифорния у него в крови, и он не был бы счастлив, живя в маленькой лачуге на побережье Атлантики.

– Ты уверена, Милли? Я не хочу создавать тебе проблем. Мы с Бет не обидимся. Но в ином случае нам придется сильно положиться на тебя.

– Девяносто процентов времени я работаю из дома, – успокаиваю я его. – На самом деле, в этом нет ничего сложного. Я позову своих друзей помочь. Многие из них помнят бабушку, и я уверена, они с удовольствием помогут ее единственному внуку жениться на острове.

– И, может быть… – он замолкает, поворачиваясь к Ноа. – Может быть, Ноа поможет, если согласится стать моим шафером.

– Чувак, конечно! – взволнованно кричит Ноа, поднимаясь со своего сидения и перегибаясь через стол, чтобы обнять Тедди.

Я снова пытаюсь не застонать. Черт возьми. Я не хочу застрять с Ноа. Только не с ним… Нам придется организовывать свадьбу вместе.

Внезапно я начинаю жалеть, что вообще согласилась.

– Милли-Му! – Ноа ликует, садясь обратно и заключая меня в сокрушительные объятия. В следующий раз, когда он назовет меня этим прозвищем, я перережу ему глотку. – К счастью для тебя, я тоже могу работать практически из любого места. Могу сесть в самолет и прийти на помощь в любое время, когда понадоблюсь!

– О, я уверена, что в этом нет необходимости, Ноа, – говорю я ему, пытаясь изобразить улыбку на лице. Я не позволю тому, что произошло между нами, испортить радость брата.

– Используй его, Миллс, – говорит Тедди, прежде чем осыпать Энни тоннами поцелуев в макушку. Она счастливо виляет хвостом. – Будет много работы.

Я улыбаюсь и киваю, сосредоточившись на своем коктейле, а не на горячем теле Ноа рядом с собой.

ГЛАВА 2

Ноа

О, черт. Если бы взгляды могли убивать.

Милли не рада видеть меня, но, черт возьми, зато я очень рад. Я пожираю ее взглядом, как будто умираю с голоду. Я не видел ее лет восемь. Черт, Милли хорошо выглядит. Длинные ноги и соблазнительные изгибы. Волосы завиты в идеальные волны, которые так хорошо смотрелись бы, обернутые вокруг моего кулака, пока я трахаю ее сзади.

Она косится на меня, пока я глазею на нее, и затем подмигиваю ей, улыбаясь так, что у меня появляется ямочка на щеке. Милли закатывает глаза и отводит свой взгляд, отодвигаясь от меня на несколько дюймов, к краю сиденья.

– Когда знаменательный день? – спрашивает она Тедди, изо всех сил стараясь отвлечь свое внимание от меня.

– Мы выбрали двенадцатое августа. – Тедди почти все внимание уделяет собаке. Целует и гладит ее.

– Свадьба на пляже в самый жаркий месяц года, – говорю я, откидываясь на спинку кресла и расставляя ноги так, что мое колено соприкасается с коленом Милли. Она быстро отстраняется, и я не могу удержаться от улыбки, глядя на выражение ее лица. – Я надеюсь, там необязательна одежда? Можно прийти в плавках? Я бы хотел увидеть всех подружек невесты в купальниках.

Я толкаю Милли локтем, и она стонет.

Ну, хотя бы Тедди рассмеялся.

– В твоих мечтах, Ноа.

– О, определенно в моих мечтах, Милли-Му.

– Фу… – начинает Тедди, прежде чем Милли разворачивается и хватает меня за ухо, как побитого щенка.

– Назовешь меня так еще раз, Ноа Александр Хардинг, и я тебя задушу.

Моему члену нравится, как это звучит.

– Такая жестокая, – говорю я после того, как она отпускает мое ухо. Я делаю вид, что потираю его. – Мне нравится.

– Я и не так могу, – обещает она, голубые глаза вспыхивают раздражением. Ее лицо раскраснелось от нашей словесной перепалки, от этого ее милые веснушки стали еще более заметными.

Прежде чем она успевает остановить меня, я фоткаю ее, запечатлевая хмурое выражение ее лица. Она стонет и толкает меня в плечо.

– Ладно, вы двое, – перебивает Тедди. – Ссоритесь, как пожилая супружеская пара, да, Энни?

– Наверное, надо предупредить гостиницу, а может быть, и весь курортный персонал, что к нам приедет много гостей, – говорит Милли, меняя тему. – Господь свидетель, никто не поместится в маленьком коттедже бабушки Милл.

– Хорошая идея. Позвоню им на этой неделе.

– Все в порядке. Я сама разберусь, когда приеду туда.

Бет зовет Тедди, и он быстро извиняется, проползает мимо Энни и целует Милли в макушку, прежде чем убежать. Она не хочет даже смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Я не совсем уверен, что такого сделал и чем заслужил такой гнев. Конечно, мы расстались не в лучших отношениях, когда она училась в Южной Калифорнии, но это было много лет назад. Так давно, что она не может зацикливаться на этом…

Верно?

– Милли, – начинаю я, но она быстро перебивает.

– Послушай, Ноа, – говорит она, поворачиваясь ко мне всем телом. – Я могу справиться со всем сама. Мне не нужна твоя помощь. И я не хочу, чтобы ты прилетал ко мне, хорошо?

– Миллисент Айрис Буфорд, – тихо говорю я, протягиваю руку и убираю несколько локонов с ее лица за ухо. Ее взгляд становится немного мягче, и я пользуюсь возможностью наклониться и прошептать ей на ухо: – Если ты думаешь, что сможешь держать меня подальше от себя, ты, черт возьми, сошла с ума.

– О, пошел на хрен, Ноа.

Она встает и зовет Энни к себе, стремительно возвращаясь в бар.

– А поможешь мне с этим? – кричу я ей вслед.

Она так быстро поворачивает голову, что, я боюсь, как бы она не слетела с плеч. Ее щеки такие яркие, что могли бы стать маяком. Она отмахивается от меня, и я просто подмигиваю, прежде чем она поворачивается обратно и пытается забыть о моем существовании.

Но я не хочу забывать ее. Я наблюдаю за ней остаток ночи, пока она переходит от одного человека к другому. С ней так легко ладить, она заводит друзей, куда бы ни пошла.

Я знаю, она чувствует, что я наблюдаю за ней. И не пытаюсь это скрывать. Но Милли очень хорошо справляется с тем, чтобы игнорировать меня. И когда она выходит на танцпол, танцуя с Бет и ее подругами, я пользуюсь возможностью сделать еще несколько снимков.

Один миг, зафиксированный фотографией, где она, откинув голову назад, смеется, и сверкающая гирлянда над ее головой, что идеально отражают медь в ее волосах. На другом снимке Милли обвивает руками шею своего брата, а он смеется и поднимает ее на руки.

И еще, когда она слегка поглядывает в мою сторону – ровно настолько, чтобы камера смогла это уловить. Она быстро отводит взгляд, как будто ничего не произошло, но у меня это на пленке.

– Еще кое-что, Ноа, – говорит она невнятно, когда подходит ко мне, прежде чем сесть в такси.

– Да, красотка?

Ее дыхание может опалить брови. Моя девочка пьяна.

– Ты никогда, никогда больше не залезешь ко мне в штаны. – Она тычет указательным пальцем мне в грудь с удивительной силой. – Капишс (прим. пер.: итал. «Понял?»)?

Я смотрю в эти покрасневшие глаза и одариваю ее своей лучшей ухмылкой, прежде чем наклониться. Она слегка наклоняется ко мне и вдыхает.

Если бы я был менее мужественным, я бы настоял на том, чтобы отвезти ее обратно в отель. Не думаю, что она бы долго ломалась. Но это виноват алкоголь. И если я хочу затащить Милли в постель – снова, – то только не в состоянии алкогольного опьянения. Я не хочу, чтобы она проснулась и пожалела об этом.

– Кто сказал, что я вообще хочу в них залезать, Милли-Му?

Я даже не уверен, зачем это сказал. Хочу пнуть себя по яйцам за это. Словесная рвота. Чертова словесная рвота.

Когда я отстраняюсь, Милли смотрит на меня более настороженно, чем ранее, и весь юмор покинул ее выражение лица. Я испортил ей вечер. Одной глупой фразой улетучилась радость, которую я видел всю ночь.

Щелкнул выключатель света.

– Спокойной ночи, Ноа. – Она закатывает глаза и забирается в машину с собакой.

– Спокойной ночи, – говорю я, закрываю дверь и смотрю, как машина едет по дороге.

Так о многом приходится сожалеть, когда дело касается ее.

Но следующее лето может все изменить. Целых три месяца непрерывного времени с Милли. Я улыбаюсь при мысли о том, как она отреагирует, когда я появлюсь в ее родном городе.

Дерьмо будет бесценным.

Громко смеюсь, когда подъезжает мое такси. Забираясь в машину, я всю дорогу домой мечтаю обо всех выходках, которые смогу вытворить следующим летом.

ГЛАВА 3

Милли

Следующее лето…

– Вы знаете, сколько людей придет?

Я смотрю на пекаря и пытаюсь быстро проглотить кусочек торта «Красный бархат».

– Последний раз было сто тринадцать. Верно, Миллс?

Клянусь богом, я чуть не выплюнула кусок изо рта.

Ноа обходит вокруг и, черт возьми, плюхается на стул рядом со мной. Я сглатываю и просто смотрю на него, когда он закидывает руку на спинку моего стула, и его пальцы сжимают мою руку сбоку.

– Тогда трехъярусный свадебный торт был бы идеальным! – восклицает пекарь, улыбаясь, когда Ноа подмигивает ей.

Я едва могу сдержать рвотный рефлекс.

Он наклоняется вперед, откусывает кусочек моего торта и стонет. Бедное лицо пекаря становится ярко-красным, когда Ноа большим пальцем стирает глазурь с нижней губы. Он точно знает, что делает, и я вот-вот потеряю самообладание.

– Ноа, – говорю я, почти рыча, – что ты здесь делаешь?

– Пойду, сделаю несколько заметок… – бормочет пекарь, явно чувствуя напряжение и желая убежать в противоположном направлении. Я не виню ее. Потому что, если бы взгляды могли убивать, Ноа лежал бы мертвый на полу.

– Я же сказал, что приеду помочь тебе летом, не так ли? – спрашивает он меня, улыбаясь от всей души. Он откидывается на спинку стула и раздвигает свои очень… мускулистые… бедра …

– Мои глаза здесь, наверху, злючка, – дразнит он, приподнимая мой подбородок голову пальцем.

Я отбрасываю его руку прочь.

– Ноа, я сказала, что позвоню, если ты мне понадобишься. Я тебе звонила?

– Нет, – признает он. – Но знаю, что ты все равно не позвонила, даже если бы я был тебе нужен. Ты у нас гордая, детка. – Ноа подмигивает. – В любом случае, я приехал, и у меня здесь есть кое-какие дела. Мне придется немного попутешествовать; поеду в Миртл-Бич на несколько других свадеб. Но в остальном я весь твой!

– И где ты остановился? – спрашиваю я, отодвигая свой стул. Его всепоглощающий запах и жар от его тела затуманивает мой разум. Я ненавижу, как мое тело реагирует на его прикосновения. – На острове только один отель, и там все забронировано.

– Да. Ты была права, когда говорила, что нужно заранее забронировать места для ночлега в этом районе. Но я обыскал все вокруг и в итоге нашел местечко на южной стороне острова. Я забронировал его на все лето.

Он выглядит таким чертовски самодовольным. Я хочу стереть это выражение с его красивого лица.

– Итак, если мы сделаем трехъярусный с одним вкусом, то получится триста пятьдесят долларов. Но если вы хотите смешать и сделать разные вкусы, это увеличит цену до четырехсот двадцати пяти долларов.

Я отвожу взгляд от Ноа и отмечаю в своем телефоне понравившиеся мне вкусы и цены. Благодарю женщину и отталкиваюсь от стола, чтобы уйти.

– Большое спасибо. Я поговорю с женихом и невестой и перезвоню вам завтра.

Она улыбается нам обоим, даже когда Ноа берет оставшийся шоколадный кусок торта на тарелке, забирая с собой. Я закатываю глаза, когда она протягивает ему свежую пластиковую вилку. Он подмигивает ей – снова, – и я хватаю его за руку, увлекая за собой к двери.

– Погоди, красотка! – Ноа смеется. – Из-за тебя я потеряю свой торт!

– Ноа, серьезно, – рычу я, разворачиваясь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу на тротуаре. – Мне не нужна твоя помощь. Я же сказала, что позвоню, если не смогу справиться.

– Ах, ну ладно, Милли-Му! – дразнит он, отступая с высоко поднятыми руками в знак капитуляции, когда видит, что я серьезно относилась к своей угрозе прошлым летом.

Его улыбка озаряет лицо, когда он делает шаг ближе ко мне, используя свободную руку, чтобы заправить выбившиеся волосы мне за ухо. Я знаю, что означает этот взгляд. Я знаю, как он раньше заставлял мои колени подгибаться. Больше не надо. Я не позволю снова этому случиться. Не сейчас, когда я взяла себя в руки.

– Разреши помочь. По крайней мере, сегодня. – Ноа дергает меня за волосы, отчего я закатываю глаза. – Позволь показать, насколько я могу быть полезным. Я даже отвезу нас в следующее место! Куда дальше, лютик?

Могло быть и хуже. Я могла таскаться с Брэндоном. Он хоть и неплохой любовник, но у этого парня нулевые навыки межличностного общения. Он бы просто сидел и играл в «Ферму» на телефоне, или сидел на форуме «Reddit».

Однажды я попросила его съездить со мной вглубь страны, в горы. Я хотела сменить обстановку. Но он побоялся, что в домике не будет никакого сигнала, а в «Ферме» есть важные задания, которые он не хотел пропустить.

Придурок. Но он удовлетворяет мои другие потребности. Поэтому я не шлю его к черту.

Я вздыхаю.

– Мне нужно сходить к флористу и посмотреть варианты, которые она приготовила.

– Тогда поехали! – подбадривает он, бросая торт в ближайший мусорный бак и разворачиваясь, чтобы взять меня за руку. – Моя машина прямо здесь.

Я осторожно высвобождаюсь из его руки и отодвигаюсь на некоторое расстояние.

– Просто дружеское прикосновение, Миллс. Я не собираюсь лапать тебя на публике.

Было время, когда я хотела, чтобы он лапал меня где угодно.

– Я знаю, Ноа. Но моему парню не понравилось бы, что я иду под руку с другим. – Я достаю свой телефон, чтобы проверить, не пропустила ли какие-нибудь сообщения. Конечно, нет. Брэндон никогда бы не осмелился проявить интерес к моей жизни.

Я замечаю, что Ноа притих, и когда снова смотрю на него, его суровое лицо словно окаменело. Он открывает дверь своей арендованной машины и даже не смотрит на меня.

Не знаю, что я сделала, что внезапно лишила Ноа Хардинга дара речи. Это немного жутковато. Я всегда хочу, чтобы он заткнулся, но теперь, когда это действительно произошло… мне это не нравится.

– Адрес? – спрашивает он, его голос лишен эмоций.

Я диктую ему, и Ноа вводит адрес в GPS. Не говоря больше ни слова, мы отправляемся вниз по дороге.

Похоже, это будет тихое путешествие.

ГЛАВА 4

Ноа

У нее есть парень.

Я не знаю, почему сжимаю руль так, словно пытаюсь сломать его, черт возьми, пополам. Я дуюсь, как ребенок, который не получил свою конфету. Мне не нравится, что кто-то прикасается к ней, не говоря уже о том, чтобы встречаться с ней.

Тедди знает об этом? Он ничего мне не говорил, когда я сказал ему, что уезжаю сюда на лето.

Брэндон. Я стараюсь не издеваться вслух. Я никогда не встречал парня по имени Брэндон, который бы мне нравился. Как можно стонать «Брэ-эндон»?

Я пытаюсь избавиться от плохого настроения, в которое эта новость меня повергла, потому что, если я этого не сделаю, то разрушу шансы на то, что Милли разрешит помочь ей. Она ерзает на сиденье рядом со мной, крутит волосы и смотрит в окно.

Протягивая руку, я хватаю ее за запястье и убираю от ее бедных волос, прежде чем она вырвет их все. Она смотрит на меня и высвобождает руку. На ней светло-голубое летнее платье, которое задрано слишком высоко для моего комфорта. Но оно почти идеально подходит к ее глазам.

Боже, ее кожа выглядит такой нежной. Я мог бы протянуть руку и впиться пальцами в ее бедро, медленно, понемногу продвигаясь вверх, ее дыхание будет сбиваться, а трусы промокнут…

– Первый раз ты такой молчаливый, – говорит она, откидывая голову на подголовник и глядя на меня из-под своих густых ресниц, и ухмыляется: – Не то что бы я возражаю. Это единственная в жизни возможность сидеть так близко к Ноа Хардингу и при этом пребывать в покое.

Я смотрю на нее и прочищаю горло.

– Расскажи мне об этом Брэндоне. Твой брат знает о нем? Я не слышал ни слова.

– Не знаю, почему ты думаешь, что должен знать о нем, Ноа. Ты не мой отец. – Она закатывает глаза и снова смотрит в окно. – Но, нет. Тедди о нем не знает. Это случилось не так давно и… – Она делает паузу, и я вижу, как крутятся колесики в ее голове, пока она пытается найти правильные слова. – Это несерьезно.

Когда я смотрю на нее, ее щеки покраснели, и она избегает моего взгляда.

– Выкладывай, Милли. Что ты пытаешься сказать? Что он просто доставляет оргазмы?

Я говорю это игривым тоном, но чувствую, как во мне закипает раздражение.

– Именно, – фыркает она. – Иногда просто нужен кто-то рядом, чтобы, ну, знаешь…

Почему я мучаю себя этим разговором? Я не хочу это обсуждать. Но ничего не могу с собой поделать. Я хочу знать, хорош ли он, может ли он заставить ее выкрикивать его имя – потому что я уверен, что, черт возьми, делаю это лучше. Я до сих пор помню, как она вздыхала и стонала подо мной, и какой вкус был у каждого дюйма ее кожи.

И если я не перестану думать об этом, то буду щеголять со стояком в машине.

– И как он? – спрашиваю я ее, мысленно пиная себя за этот вопрос.

– Ноа! – восклицает она, громко смеясь и пытаясь скрыть свое смущение. Но я считаю это победой. По крайней мере, она смеется вместо того, чтобы смотреть на меня так, словно хочет, чтобы я ушел и умер где-нибудь.

– Что? – Я заставляю себя рассмеяться. – Мы же друзья, верно? Мы можем обсудить дружеские вещи.

– Мы определенно не друзья.

– И это определенно не было ответом. – Я бросаю на нее взгляд, а она просто закатывает глаза.

– С ним все нормально, спасибо, что спросил. Мы можем двигаться дальше?

– Нормально? Нормально?! – я смеюсь. Внезапно я перестаю чувствовать себя таким раздраженным из-за сложившейся ситуации. – Малышка, жизнь слишком коротка, чтобы заниматься плохим сексом.

– Разве я сказала, что он плохой?

– Ты не сказала «хорошо», – возражаю я. – Тогда позволь мне внести поправки в предыдущее заявление. Жизнь слишком коротка, чтобы заниматься посредственным сексом.

– Ты у нас все знаешь, да? – спрашивает она, бросая на меня взгляд, который говорит о многих вещах.

– Что это значит? – Стараюсь, чтобы мой голос звучал непринужденно, и возвращаю игривое поведение.

– О, ты знаешь, что это значит, Ноа. Я даже не хочу знать, сколько у тебя партнерш было.

– Хорошо, во-первых, не выставляй меня бабником, Миллисент Буфорд. Во-вторых, – я делаю паузу и смотрю на нее, пока ее полные юмора глаза не находят мои, – кто-то, похоже, немного ревнует.

Ее щеки становятся ярко-красными, а глаза расширяются. Она смеется так громко, что это кажется слишком фальшиво.

– Я не могу ревновать, Ноа, – говорит она, разглаживая платье и ерзая на сиденье, когда мы въезжаем на парковку. – Когда уже все познал, нечему завидовать.

– Если мне не изменяет память, с твоей сладкой киски капало для меня, малышка. И я знаю, как отличить фальшивый оргазм от настоящего. – Я паркуюсь на первом попавшемся месте и поворачиваюсь, чтобы уделить ей все свое внимание. – И все твои были настоящими.

– Боже, ты меня бесишь! – Милли толкает меня и начинает собирать свои вещи. У нее с собой сумка, блокнот и отдельный маленький держатель для телефона. – Такой высокомерный, – бормочет она, прежде чем сесть и посмотреть на меня. – Я сожалею, что позволила тебе пойти со мной. Но теперь придется возвращаться домой на твоей дурацкой машине, давай просто покончим с этим.

Мой желудок сжимается. Иногда мой рот открывается, и слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить. Я не хотел показаться придурком. Я знаю, что для нее это явно щекотливая тема, и вместо того, чтобы не придавать этому значения, я швырнул это ей в лицо.

– Милли, подожди, – умоляю я, хватая ее за руку, прежде чем она сможет выскользнуть из машины. – Прости, хорошо? Да, я такой. Не знаю, что в тебе такого, что пробуждает во мне худшее, но дерьмо просто выскальзывает наружу. Иногда я просто хочу нажать на все твои маленькие кнопочки.

Я одариваю ее своей самой раскаивающейся улыбкой и щенячьими глазами.

Она вздыхает. Сдается.

– Ты просто такая милая, когда злишься.

Судя по тому, как ее лицо только что снова стало сердитым, это определенно неправильные слова. Опять.

Упс.

Она высвобождает руку и выскальзывает из автомобиля, оглядываясь только для того, чтобы сказать мне поторопиться. Мне приходится посидеть там минутку и подумать о чем-нибудь противном, так как я не могу принять холодный душ, чтобы мой член, черт возьми, успокоился.

Она стучит в мое окно и жестом просит меня выйти. Я просто улыбаюсь ей и выхожу. Стояк, который пытался выскочить, опущен… пока что. Надо просто не бесить ее до конца дня. Потому что в следующий раз, когда она разозлится, не думаю, что смогу удержаться.