Текст книги "Мона"
Автор книги: Дан Сельберг
Жанры:
Триллеры
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
* * *
Ахваз, Иран
Ни один человек никогда не смог бы разработать антивирус против «Моны». «Никогда» – наверное, слишком громко сказано, возможно, через сто лет мощности процессора и технологии анализа вирусов уйдут настолько вперед, что даже код «Моны» можно будет взломать. Но опираясь на современные достижения, сделать это невозможно. На самом деле «Мона» представляла собой не один вирус, а сорок разных, коды которых переплетались таким образом, что они непрерывно изменялись, образовывая новые комбинации. Еще в Массачусетском институте Самир разработал новую программу, способную к перепрограммированию. Такой технологии было более чем достаточно, чтобы «Мона» могла беспрепятственно разрушить какую угодно компьютерную систему. Но Самир не остановился на достигнутом. Он потратил много месяцев на то, чтобы найти неизвестные ошибки и слабые места в системах, атакуемых «Моной». Ошибки, о которых не знали сами разработчики. Таким образом, «Мона» становилась так называемым вирусом «нулевого дня», то есть пользовалась слабыми местами и неизвестными ошибками в тех программах, которые инфицировала.
Самир осознавал эффективность «Моны», но, подобно Оппенгеймеру[64]64
Джулиус Роберт Оппенгеймер (1904–1967) – американский физик, «отец атомной бомбы».
[Закрыть] после первого взрыва атомной бомбы, был удивлен масштабом разрушений, вызванных вирусом. «Мона» настолько повредила финансовую систему Израиля, что никакая информация больше не подлежала использованию. Она захватила тридцать процентов ключевой информации и спрятала за непроницаемой решеткой. Двадцать процентов израильской информации о сделках и резервном копировании было удалено. Остальная информация либо была повреждена, либо находилась под угрозой. Вирус парализовал западный мир. Сам Самир с трудом мог дать оценку кризису. Пропали огромные средства, и на каналах CNN и «Аль-Джазира» регулярно выходили выпуски о новых потерях. «Мона» начала разрушать и другие системы. Больницы, службы организации дорожного движения и мобильные операторы сообщали о перебоях. Такое развитие событий «Хезболлой» не предусматривалось. Мустаф открыл ящик Пандоры и выпустил не поддающуюся контролю силу.
Остальные члены группировки готовили следующий этап операции. Ахмад Вайзи находился в разъездах и занимался вербовкой. Арие аль-Фатталь организовывал транспортировку взрывчатки. Согласно первоначальному плану участники группировки уже должны были находиться на месте, в Газе, но в последнюю секунду поездка сорвалась. Синон предупредил Ахмада. «Моссад» раскрыл адрес. В ожидании новых указаний они оставались во дворце Абдуллы бин-Азиза. Арие очень нервничал. Опасно долго оставаться на одном месте. Он повторял это каждый день за завтраком. Рано или поздно кто-нибудь из прислуги выдаст их.
– Не забывайте, что мы – самые разыскиваемые люди в мире. Мы должны постоянно находиться в движении.
Самир делал все что угодно, но только не находился в движении. Большую часть времени он проводил в своей комнате перед компьютером, работая над второй частью шедевра «Моны» – антивирусом, единственным и абсолютным ее врагом. Антивирус он разрабатывал так же старательно, как и вирус. Самир знал, что некоторые члены «Хезболлы» считают необязательным создание настоящего антивируса. В любом случае Израиль его никогда не получит, это лишь фальшивая приманка. Но Мустаф принял решение. Раз уж существует риск мирового коллапса, антивирус необходим. Возможно, Ахмад хотел тотальной анархии, но Самир такой цели не ставил. Он должен сделать антивирус. И работа была необходима ему, чтобы не предаваться воспоминаниям.
Поскольку он знает уменьшенные сигнатуры «Моны» – код, который делает ее невидимой, – для Самира скорее всего не составит труда найти очаги инфицирования. Когда это будет сделано, он прибегнет к комплексному карантину, чтобы изолировать вирус, а затем отделит коды друг от друга. После придется создать индивидуальный антивирус для каждой вариации вируса.
Проблема заключается в том, что Самиру нужно перехитрить собственное мутировавшее творение. Творение, которое сегодня могло быть более сложным, чем способности Самира. Работу усложняет тот факт, что он потерял свой блокнот. Самир проклинал свою оплошность в Ницце.
* * *
Ницца, Франция
Звонок телефона резко прервал его сон. В номере горел тусклый свет и пахло едой. Оторопев, Эрик посмотрел по сторонам. Он был в гостиничном номере… в Ницце. Эрик увидел поднос на круглом прикроватном столике. Как он здесь оказался? В центре подноса находилось блюдо с серебряной крышкой, рядом лежал кетчуп, а также стояли бутылка воды «Эвиан», стакан и вазочка с синим цветком. Наверное, еду принесли, когда Эрик спал. Неприятно. Телефон зазвонил вновь. Седрик! Профессор вскочил с кровати и бросился к столу около балкона.
– Алло!
В трубке громко затрещало.
– С кем я говорю?
– Это Эрик. – Сёдерквист затаил дыхание.
– Здравствуйте, Эрик. Это Седрик Антуан. Я получил ваше сообщение. Извините, что звоню так поздно, но у меня только что закончился рабочий день. Могу я сейчас заехать в гостиницу?
Эрик взглянул на часы. Четыре двадцать три утра.
– Хорошо. Увидимся у стойки регистрации. Как я вас узнаю?
Седрик долго молчал.
– Ка ничего не сказал?
– Нет, а что?
– Вы поймете.
Разговор прервался.
Эрик провел рукой по волосам и собрался с мыслями. Потом сходил в туалет. Мужчина в зеркале был похож на него, но выглядел как минимум на десять лет старше. Эрик долго умывался холодной водой. Под серебряной крышкой скрывался холодный бесцветный сандвич. Эрик съел немного чипсов, разложенных вокруг бутерброда, и выпил воду, сделав пять больших глотков. Потом оправил мятую одежду, взял ключ и вышел из комнаты. Он надеялся, что Седрик не звонил в редакцию и не разговаривал с Карлом Обергом. Эрик спустился к стойке регистрации, где не было никого, кроме ночного портье. Мужчина окинул его скептическим взглядом.
– Могу я вам помочь?
Эрик покачал головой:
– Нет, спасибо. Я просто жду.
Он сел в одно из красных квадратных кресел в центре холла. Рядом стоял большой белый бюст с кудрявыми волосами и недовольным выражением лица. Скульптура улавливала общую атмосферу отеля. В нем было что-то негостеприимное. Мысли Эрика вертелись вокруг Седрика. Почему он решил, что Карл дал его описание? В его внешности есть что-то примечательное? Эрик не мог предположить, что это могло быть.
Появился еще один портье и начал выкладывать на стойку утренние газеты. Эрик прочел несколько заголовков. Казалось, все они были посвящены финансовому кризису и компьютерному вирусу. У Эрика болела голова. Спустя полчаса через стеклянные двери, ведущие на улицу, вошла высокая блондинка. С ярким макияжем, в кожаных обтягивающих брюках, в туфлях с высоченными острыми каблуками и красном топе. На ногтях блестел черный лак. Мужчины за стойкой обменялись взглядами и двинулись ей навстречу. Женщина увидела, что происходит, и обвела глазами холл. Она заметила Сёдерквиста и улыбнулась.
– Эрик? – спросила она мужским голосом.
Он сидел в кресле, приоткрыв рот.
– Эрик! Я – Седрик!
Мужчины в зеленой униформе и черных перчатках посмотрели на профессора со смесью удивления и отвращения. Тот, который постарше, откашлялся.
– Вы знаете этого… этого человека?
– Да, конечно. Само собой. У нас свидание.
Седрик счастливо заулыбался и вызывающе посмотрел на униформы. Портье колебались, молодой косился на пожилого. Тот покачал головой, повернулся к Седрику и, сделав театральный жест, произнес:
– Добро пожаловать в «Негреско».
Седрик проплыл мимо с высоко поднятой головой, но через пару шагов Эрик поймал его и вывел обратно через двери.
– Мне нужен свежий воздух. Давайте пойдем к морю.
Седрик что-то сказал по-французски, непонятное Эрику, но без возражений последовал за ним. Солнце уже успело нагреть воздух, и море приветливо блестело. Променад был почти пустынным. Эрик и его спутник перешли дорогу, не дожидаясь зеленого сигнала. Они нашли белую скамейку, которая стояла перед низкой стеной, тянувшейся вдоль берега. Отсюда открывался замечательный вид на бухту. Седрик сел и выудил из рваной зеленой сумочки пачку сигарет. Он зажег сигарету простой зажигалкой «Бик» и затянулся.
– Как дела у Ка?
Эрик ответил, уставившись на зелено-голубое море:
– Все хорошо.
Краем глаза он видел, что Седрик смотрит на него.
– Вы хорошо знаете Карла?
Не ревность ли промелькнула в голосе? Эрик повернул голову и встретился взглядом с Седриком. Он был гораздо старше, чем Эрику показалось вначале. Изможденнее. Морщинистые руки, тонкие пальцы и потрескавшийся лак. Ногти были накрашены наспех.
– Я что-то вроде мальчика на побегушках. Фланирую в поисках своей роли среди звездных репортеров. Карл отправил меня сюда, чтобы побольше узнать о террористах.
Седрик сделал еще одну глубокую затяжку.
– Я заметил, что вы не были готовы к моему виду. Удивительно, что Ка ничего не сказал. Он хоть что-то рассказал обо мне?
Эрик отвернулся. Вдалеке плавал мужчина. Голова, как буй, покачивалась на волнах.
– Он сказал, что вы друг и на вас можно положиться.
Седрик задумался над сказанным.
– Мы были вместе почти полгода. Тогда я был другим. Не таким, как сейчас. Не таким отчаявшимся. – Он рассмеялся звонким и нервным смехом. – У меня еще оставалось чувство собственного достоинства.
Количество машин за скамьей выросло, а променад стал заполняться людьми. Седрик перекинул окурок через стену.
– Понимаете, я живу далеко отсюда. Больше полутора часов на автобусе вверх в горы.
Сёдерквист кивнул, удивляясь, зачем он все это рассказывает. Эрик точно не собирался спать с ним валетом в отеле.
Седрик зажег еще одну сигарету. Эрик решил попытать счастья.
– Я хотел бы пообщаться еще и с вашим полицейским. За полезную информацию я заплачу хорошие деньги.
Седрик кивнул.
– Ему правда нужны деньги. Бедный малый. Очевидно, он все проиграл, а жена знать ничего не знает.
– Какой информацией он владеет?
– Я не в курсе. Он говорит, что обнаружил что-то во время штурма квартиры. Что-то очень ценное. Но он жутко боится, что всплывет его имя. Речь идет о вещественных доказательствах, поэтому я понимаю его страх.
– Я хочу встретиться с ним как можно скорее.
Седрик застегнул молнию на сумке и встал.
– Мне пора. Автобусы не так часто ходят. Оставайтесь в номере и ответьте, когда он позвонит.
Большинство прохожих в изумлении смотрели на Седрика. Эрик положил руку ему на плечо.
– Если бы вы знали, как это важно для меня. Сколько вы хотите за помощь?
На лице Седрика отразилось негодование.
– Передайте Ка от меня привет. И ответьте на звонок.
Потом он наклонился и слегка обнял Эрика.
– Берегите себя. У вас несчастный вид.
Антуан повернулся и, несмотря на высокие каблуки, быстрым шагом пошел к переходу. Эрик рухнул на скамейку. Он взглядом провожал высокую блондинку, пока та не скрылась в толпе. Эрик перевел взгляд на море. Темная голова покачивалась далеко в воде. Седрик прав. Эрик несчастен.
Когда он вернулся в номер, кровать уже застелили, а поднос унесли. Часы показывали полвосьмого. Сёдерквист открыл балконную дверь настежь и отодвинул гардины с больших окон. Даже здесь, наверху, воздух пах морем. Эрик направился в ванную и долго принимал душ. Выйдя, он облачился в синие брюки чино и белую рубашку поло. Не надев обуви, сел за стол. Телефон лежал на расстоянии вытянутой руки. Надежда жила. Теперь остается только ждать. Позвонить Йенсу? Из страха или из чувства самосохранения, но Эрик отказался от этой идеи.
Он включил компьютер Ханны. На рабочем столе жена хранила много папок. Одна из них называлась «Фото». Эрик медленно путешествовал по миру воспоминаний. Он остановился на одной из Ханниных фотографий крупным планом в Оре. Розовая шапочка, светлые волосы, заплетенные в косу, горнолыжные очки на шее. Жена уверенно смотрела в камеру таким живым взглядом, что Эрику хотелось до нее дотронуться, но кончики пальцев касались лишь неподвижного экрана. Всего лишь изображение. Ханна не отдыхает в горном домике в Оре. Она лежит в коме в Каролинской больнице. Эрик растерянно взглянул на молчавший телефон.
Потом снова переключил внимание на компьютер. Может, у ЦБИ появилась какая-нибудь новая информация о вирусе? Эрик нашел беспроводное соединение и подключился к сети. Когда он попытался открыть внутреннюю сеть ЦБИ, компьютер запросил сигнатуру. Эрик наморщил лоб и вспомнил про коробочку, которую видел у Ханны в портфеле для компьютера. Он извлек ее, после чего достал из мини-бара пакетик орехов в шоколаде и пиво. С сигнатурой Ханны Эрик быстро вышел в сеть ЦБИ и обнаружил много интересных файлов. Там хранились новые версии «Мона Тцаяд», но пока только способные обнаружить вирус. Здесь не было ничего, что могло остановить «Мону». В документах то и дело всплывало имя Исаак Бернс. Эрик знал, кто это. Международный ИТ-шеф ЦБИ. Бернс считался главным лицом, ответственным за все, что связано с кризисом в банковской системе. Эрик посмотрел на мерцающий экран. Он открыл пиво и сделал большой глоток. Если бы удалось попасть в компьютер Исаака, Эрик узнал бы реальное положение дел. Но класс защиты ИТ-шефа совсем на другом уровне, чем у Ханны. Эрик сделал еще один глоток пива. Получится ли взломать систему? Он отставил банку в сторону и принялся за систему безопасности.
Ему понадобилось полтора часа, чтобы найти брешь в шлюзе. Цифры на экране показывали четверть одиннадцатого. Телефон по-прежнему молчал. Перед Эриком открылось отображение компьютера Исаака Бернса. Эрик начал искать папки и документы, посвященные «Моне». Работа шла медленно. Многое было написано на иврите, и приходилось использовать программу-переводчик.
* * *
Тель-Авив, Израиль
В десять двадцать две в ЦБИ сработала охранная сигнализация, и девять минут спустя к работе подключилось «8200», подразделение радиоразведки. Якоб Нахман спустился вниз из своего офиса и теперь стоял рядом с молодым программистом.
– Ну, как дела?
– Я еще не закончил, поэтому надеюсь, он не отключится. Мне нужно еще несколько минут. Но нам известно, что мы имеем дело с индивидом с третьим классом безопасности, который нашел способ переквалифицироваться в первый класс. Взломщик использует это преимущество, чтобы просматривать личные файлы Исаака Бернса.
Якоб потерял терпение.
– Ты мне это уже говорил. Дай новую информацию. Мы не можем распознать, кто вошел в систему?
– К сожалению, идентификационная информация повреждена. Сейчас я отслеживаю айпи-адрес.
– И?
Программист поднял глаза.
– Взлом осуществлен из французской сети.
– Откуда из Франции?
– Сигнал идет через провайдера в Лионе, но информацию он считывает не оттуда.
Якоб достал свой мобильный. Молодой программист наклонился ближе к экрану.
– Ницца! Взлом осуществлен из Ниццы!
– Из какого места в Ницце?
– Похоже на гостиничную беспроводную сеть. Или ресторанную. Я должен сверить ее с национальным реестром. Дайте мне пару минут.
Якоб уже начал писать в телефоне письмо. Не успел он написать и половины, как программист хлопнул рукой по столу.
– Yes![65]65
Да! (англ.)
[Закрыть]
Якоб вопросительно взглянул на него.
– Я проследил весь путь до источника взлома.
– И?
– Отель «Негреско».
Якоб похлопал парня по плечу.
– Впечатляет. Очень хорошо.
Он удалил письмо и набрал номер Давида Яссура из «Моссада». После первого гудка он заметил, что программист торжествующе на него смотрит.
– Что-нибудь еще?
Парень кивнул.
– Он живет в номере «двадцать один триста».
Якоб с восхищением наблюдал за программистом, пока устанавливалось соединение с Давидом.
* * *
Ницца, Франция
Эрик скачал с компьютера Исаака Бернса ряд документов, которые могли быть связаны с «Моной». Было очевидно, что вирус уже нанес серьезный урон, и во внутренней переписке с директором банка Исаак сообщал, что опасается новых атак. Сёдерквист нашел два письма Бернсу от кого-то под именем «8200». Первое письмо представляло собой отчет о доказательствах, найденных при штурме квартиры террористов. Во втором приводились имена двоих террористов. Одного, убитого при штурме, звали Мелах ас-Дулла. Эрик слышал это имя от Карла Оберга. Второго, которому удалось сбежать, звали Самир Мустаф. «8200» связывало Мелаха с объединением «Джихад аль-Бинна», контролируемым «Хезболлой» и работавшим над восстановлением Ливана. Зазвонил мобильный. Эрик посмотрел на экран. В желудке снова появилась тяжесть.
– Привет, Йенс.
– Эрик, скажи, что ты едешь домой.
– Я еду домой.
– Слава тебе господи. Я не спал всю ночь, и мне может понадобиться смена. Состояние Ханны стабильное, но я вижу, что врачи обеспокоены. Ты должен приехать сюда.
Зазвонил гостиничный телефон. Эрик в отчаянии смотрел на мигающую лампочку на аппарате. Йенс продолжал:
– Во сколько ты прибываешь в Стокгольм?
– Я перезвоню.
– Нет, подожди.
Эрик прервал разговор и схватил трубку коричневого гостиничного телефона.
– Hello![66]66
Здравствуйте! (англ.)
[Закрыть]
На другом конце висела тишина. Он пропустил звонок?
– Алло!
Снова тишина. Потом низкий голос спросил:
– Месье Сёдерквист?
– Да. Эрик Сёдерквист слушает.
– Вы хотите купить информацию. Верно?
– Верно. Какого рода это информация?
– Блокнот.
– Что?
– Блокнот, найденный на улице маршала Фоха.
– Что он содержит?
– Он принадлежал террористам. Он полностью исписан.
Может, там есть телефонный номер, адрес, что-то, что может вывести Эрика дальше.
– Исписан чем?
– Кодом. Очень аккуратные записи. С двух сторон.
– Что-нибудь еще?
– Я обещал достать фотографии. Я сделал это.
– Фотографии обоих?
– Одну, Мелаха ас-Абдуллы, мы сделали сами, другую, Самира Мустафы, нашли в отделе.
Мобильник зазвонил снова. Йенс. Эрик с раздражением сбросил звонок.
– Сколько вы хотите?
– Пятьдесят тысяч евро.
Полмиллиона крон! Где, черт возьми, он достанет столько денег? А что, если блокнот окажется бесполезен? Конечно, у него есть деньги на «Майнд серф», но эти деньги принадлежат не ему, а Матсу Хагстрёму. С другой стороны, получение антивируса – в интересах Матса. Но полмиллиона?
– Двадцать пять.
Молчание. Эрик слышал, как кровь стучит в висках.
– Я могу снизить цену до сорока тысяч, но это мое последнее слово. В противном случае продам какой-нибудь другой газете.
– Даю тридцать.
Щелк. Мужчина прервал разговор. Эрик стоял, не двигаясь, с трубкой в руке. В шоке. Что он наделал? Он только что потерял самого важного человека в мире. Сёдерквист сел на кровать, уставившись на коричневый телефон. Возможно, это был всего лишь ход. Может, мужчина вскоре перезвонит с новым предложением. Спустя двадцать минут Эрик понял, что мужчина пропал. Что же ему делать? Седрик Антуан! Седрик должен ему помочь. Он может установить контакт с мужчиной и исправить ситуацию.
Эрик набрал номер Седрика. Никакого ответа. Вдруг он разговаривал с Карлом? Тогда он ни за что не станет помогать Эрику. А если рассказать ему правду? Как найти Седрика? Эрик знал только, что Седрик живет где-то в горах в нескольких часах езды. Но где? Грассе? Венсе? Как называется французская поисковая база? «Эниро»? Мысли мешались. Стены номера давили, как в маленькой тюремной камере без воздуха. Ему нужно на улицу. Эрик взял мобильный и вышел из номера. Спустившись в неуютный холл, он вспомнил, как в тот же день сидел в красном кресле и ждал Седрика. Как он умудрился так вляпаться? Эрик лишился последней причины находиться в Ницце. Он увидел одного из утренних портье. Мужчина пристально смотрел на него, не скрывая отвращения. Плевать, даже если весь отель будет смотреть на него как на озабоченного извращенца. Единственным его желанием было найти информанта. Эрик мечтал о маленьком чуде.
Дойдя до стеклянных дверей, он увидел, что портье машет ему. Эрик вздохнул и подошел к стойке. Он не был настроен на выслушивание упреков о своем моральном облике. Портье, не здороваясь, произнес:
– Message for you, monsieur.[67]67
Для вас сообщение, месье (фр.).
[Закрыть]
Он протянул белый конверт с золотым логотипом «Негреско» и добавил с ехидной улыбкой:
– Может быть, оно от прелестной дамы, с которой вы встречаетесь?
Эрик молча взял письмо и направился к красному дивану. Он сел рядом с полной женщиной, которая рассматривала фотографии в цифровой камере. Разорвал конверт. На бумаге «Негреско» он прочел короткое сообщение.
Эрик прочел текст еще раз. По телу разлилось теплое успокоение. Он снова в игре. Почему-то он знал, что это поворотный момент. Эрик не давил на мужчину слишком сильно. Ему удалось понизить цену, и теперь на кону стояло все. Эрик достал мобильный и отправил смс на указанный номер. Теперь он не моргая сидел перед телефоном, как перед ключом от рая. Возможно, так оно и есть. Телефон завибрировал, на экране высветилось сообщение.
Эрик так порывисто вскочил с дивана, что дама уронила камеру. Не обращая внимания на ее немецкие ругательства, он выбежал через стеклянные двери. Эрик раньше уже забирал дорожные чеки в Ницце и знал, в какой банк идти. Оставалось неясным, разрешат ли ему снять тридцать пять тысяч евро со шведского корпоративного счета и перевести на счет неизвестного лица в Швейцарии. Сёдерквист быстрым шагом прошел вдоль бульвара у берега и свернул на авеню де Верден. А если его обманут? Он собирается отправить целое состояние человеку, которого никогда не встречал. Что скажет Йенс? Или, еще хуже, Ханна? Но Эрик был в отчаянии, а отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.
На тротуаре толпился народ, и ему пришлось пробираться вперед между семьями, дружескими компаниями и японцами. При всей своей растерянности Эрик чувствовал воодушевление. Наступил поворотный момент. Деньги – это всего лишь деньги, а блокнот мог оказаться бесценным. Как и фотография выжившего террориста. Эрик обогнул женщину, пытавшуюся починить свой скутер, и наступил на черную ткань уличного продавца. Мужчина, стоявший на четвереньках, зло повернул голову, но Эрик уже пронесся мимо и побежал дальше по узкой улице Парадис.
Когда он вышел на суетливую Либерте, его охватили сомнения. Банк находится справа или слева? Сёдерквист пытался разглядеть зелено-белую вывеску банка «БНП Париба», но видел лишь кафе и магазины одежды. Улица была битком набита туристами. Он рискнул пойти направо и влился в поток, направлявшийся на север. Эрик дошел до «Галереи Лафайетт» и осмотрелся. Может, он выбрал неверное направление? Эрик уже собрался разворачиваться, когда заметил вывеску в паре сотен метров ближе к морю. Он пересек улицу и, запыхавшись, вошел в кондиционированное помещение банка.
Работало одно окошко из двух, и рядом образовалась короткая очередь из трех человек. Номерков не было. Эрик встал в конце очереди и достал телефон. Пара пропущенных вызовов: один от Йенса, другой из «Афтонбладет». Вероятно, Карл разговаривал с Седриком. Эрик думал, не позвонить ли Йенсу, но, к своему облегчению, увидел на стене знак перечеркнутого мобильного. Вместо звонка он написал короткое сообщение о том, что у него клюнуло, и пообещал позвонить вечером. Отправив смс, он ощутил, насколько обессилел. Чувство воодушевления улетучилось. Ничего не получится. Эрик обернулся в сторону выхода. Тут подошла его очередь, и пожилой мужчина с проницательными глазами в очках в роговой оправе сдержанно улыбнулся.
– Que puis-je faire pour vous?[70]70
Чем я могу помочь? (фр.)
[Закрыть]
Эрик нервно сглотнул и открыл смс с номером швейцарского счета.
– Я хотел бы перевести тридцать пять тысяч евро со шведского счета на швейцарский. Что я должен сделать?
Мужчина долго смотрел на него, сдвинув брови.
– Счет в Швеции оформлен на ваше имя?
– Нет.
– Счет в Швейцарии оформлен на ваше имя?
– Нет, я не знаю, как зовут владельца.
Брови сдвинулись еще сильнее.
– Вы хотите перевести тридцать пять тысяч со счета в Швеции, который вам не принадлежит, на счет в Швейцарии, чей владелец вам неизвестен?
Эрик продолжал улыбаться и кивать. Мужчина вздохнул.
– Подождите. Я поговорю с начальством.
* * *
Тель-Авив, Израиль
Нога шефа «Моссада», очевидно, шла на поправку. Меир Пардо предложил Давиду пройтись по улице Шломо Лахата вдоль пристани. Было пасмурно, но тепло, а море покрывали крупные волны. Лодки в гавани сильно качались, и на променаде почти не встречалось людей. Давид Яссур шел, держа руки в карманах тонкой спортивной куртки. Меир перебирал фотографии, которые ему дал Давид. Его внимание привлек черно-белый портрет. Он изучал лицо на снимке.
– Расскажи об Эрике Сёдерквисте.
– Тридцать девять лет. Профессор-исследователь из Королевского технологического института в Стокгольме, занимается НКИ, нейронно-компьютерным интерфейсом, что означает…
– Я знаю, что это означает. Он талантлив?
– Если получаемая нами информация соответствует действительности, то он только что получил финансирование. От инвестиционного фонда.
– В какой стране находится фонд?
– В Швеции.
– И он женат на еврейке?
– Да. Ханна Сёдерквист, урожденная Шульц. Ведет активную деятельность в общине. Пара посещает Израиль несколько раз в году.
– И она работает в ЦБИ?
– ИТ-шефом. Она одной из первых обнаружила «Мону».
– Что о ней известно?
– Ровесница Сёдерквиста. Они познакомились в университете в Стокгольме. Бабушка с дедушкой по материнской линии – из Польши, выжили после Треблинки.[71]71
Концентрационные лагеря, организованные нацистами на территории оккупированной Польши.
[Закрыть] Бабушка Ева Шульц скончалась в прошлом году в возрасте восьмидесяти семи лет. Деду Льву Шульцу сейчас восемьдесят семь, он живет в доме престарелых в Стокгольме. Страдает склерозом. У Ханны есть младшая сестра – Юдифь Шульц. Сестры выросли в ассимилированной среде, но в последние годы Ханна добавила девичью фамилию и стала серьезнее относиться к своему происхождению.
– А сейчас она лежит в больнице?
– Она попала в больницу через два дня после обнаружения «Моны» в шведской системе.
– И тут имя ее мужа всплывает в Ницце. Он использует ее пароль, взламывает компьютер Исаака Бернса. Бернса, который является шефом его жены. И ищет там информацию о «Моне»?
Давид кивнул и посмотрел на большие волнорезы, от которых волны взмывали вверх на несколько метров. Он знал, что лучше дать Меиру спокойно переварить информацию. Давид был голоден. Не привык есть перед встречей с шефом. Меир отдал фотографии, достал трубку и стал задумчиво посасывать ее, не зажигая. Спустя некоторое время он вынул трубку изо рта и покачал головой.
– Странная история. Что-то не сходится. Но так бывает. Жизнь – не прямая линия.
Давид молчал. Меир улыбнулся маленькому мальчику, бежавшему за коричневой собакой.
– Так что вы предлагаете?
– Задержать его. Я хочу понять, кто он и с кем сотрудничает.
Меир кивнул, и Давид продолжал:
– Обычно трое наших людей находятся в Париже, но сейчас они в Гамбурге на задании, которое нельзя прерывать. Мне не хотелось бы подключать французские власти, иначе у нас не будет права на ошибку. Французы уже упустили человека в Ницце. Это в первую очередь задача Израиля. Конечно, мир теряет деньги, но для нас речь идет о выживании. Мы должны использовать собственные ресурсы. Если мы проинформируем службу безопасности, они только сунут нос не в свое дело.
– Ты понимаешь, что он гражданин Швеции? И единственное, что он сделал, – взломал шлюз безопасности ЦБИ?
– Согласен, что взлому можно найти массу объяснений. Но почему именно сейчас? И почему он находится именно в Ницце? Я готов пойти на риск. На первом этапе мы должны действовать аккуратно.
– А если окажется, что он действительно связан с «Хезболлой»?
– Нам необходимо проделать бреши в структуре. Авария или обычная кража. То, что не привлечет внимание шведских властей. Вы возьмете у Бена Шавита красную бумагу, которая санкционирует нам его депортацию. Потом в команду сможет войти и подразделение «101». Рейчел Папо уже подключилась к охоте на «Мону»?
Меир рассмеялся.
– Друг мой, все охотятся на «Мону».
Они подошли к отелю «Александр» и прибрежной территории. Меир кивнул телохранителям, чтобы те отвернулись. Он посмотрел на Давида.
– Хотите привезти его сюда?
Давид покачал головой.
– Думаю, будет лучше оставить его в Ницце. Рейчел же не привыкать работать с тем, что есть? Если она, конечно, подойдет для этой миссии. Мы не хотим второго Дубая.
Мужчины немного прошли молча. Меир думал о Рейчел. Давид – о еде.
– Что вам о ней известно?
– Не много. Я читал общую информацию и слышал, что она знает свое дело.
– Я расскажу вам одну вещь о Рейчел. Она… Я люблю ее, как родную дочь. Мы не так часто видимся, но в ней есть что-то, что задевает во мне струны отцовства.
Давид был поражен. Пожалуй, он никогда не слышал от шефа ничего более личного. Никогда в жизни. У Меира своих детей не было. Что такого особенного есть в Рейчел? По возрасту она, конечно, годится ему в дочери. Но она убийца. Меир прочел его мысли.
– У нее было ужасное детство. Все, что могло пойти не так, пошло не так. Она еврейка испанского происхождения, семья бежала из Марокко. Рейчел выросла в лагере для беженцев на окраине Сдерота. Родители рано умерли. Они с сестрой попали к тете. Мужчина в семье оказался садистом. Уже ничего не изменишь, но чудо, что она смогла пережить это. Сестра так и не оправилась. Рейчел по-своему справилась с трудностями, но тоже получила травму. Когда я впервые услышал ее имя, ей едва исполнилось двадцать, а она уже успела провести операцию, на фоне которой поблекли бы самые закаленные полковники «Сайерет Маткаль».[72]72
Спецподразделение Генерального штаба Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ).
[Закрыть] После Папо продолжила накапливать боевой стаж. Она попадала в одно осиное гнездо за другим. Одна из немногих, кому удалось внедриться в «Аль-Каиду» и выжить. Раз за разом ее имя мелькало в полевых сводках. Я изучил ее профиль и обнаружил, что у нее талант к языкам. Помимо прочего, она идеально говорит по-арабски. Когда мы открыли подразделение «101», то рекрутировали ее одной из первых. Вначале ячейка находилась под моим управлением, что позволяло мне проводить с Рейчел много времени. Я и по-прежнему слежу за ее успехами. Она много работает, ее шеф доволен. Но она сложный человек. Личность, с которой первое время трудно сблизиться. Психолог сказал, что операции, которые она выбирает, указывают на ее суицидальные наклонности.
Меир вздохнул.
– Мы два раза отвозили ее в реанимацию после увечий, которые она нанесла сама себе. Однажды это было алкогольное отравление, в другой раз – таблетки. Вдобавок ко всему она пропала.
– Пропала?
– Да. Не сказав ни слова. Исчезла. Несколько недель мы не знали, где она.
Давид ошарашенно смотрел на начальника.
– А мы не знали, где она? «Моссад»?
– Не знали. В один прекрасный день я увидел ее на капоте моей машины. Она ни слова не сказала о том, где была.
– Судя по всему, она опасна и неуравновешенна. Как получилось, что ее не уволили?
– Ответ прост: она никогда не терпела неудач. Ни единого раза, сколько я ее знаю. Это делает ее уникальной, даже в нашей организации. Но да, в Дубае все прошло не совсем гладко. Однако рано или поздно психика даст сбой. Она ходит по краю. С другой стороны, так живут большинство из нас.
