Текст книги "Мой книжный парень (ЛП)"
Автор книги: Д. Ц. Рени
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
– Итак, ребята, вы подобрали для меня хороших кандидаток? – спросил Трэвис на следующий день, когда мы встретились, чтобы уже по-настоящему заняться пари.
– Конечно подобрали, – самодовольно ухмыльнувшись, ответил Брент.
Я только кивнула, учитывая, что если бы я открыла рот, то, уверена, взорвалась бы от хохота. Трэвис посмотрел на меня с опаской, так как никогда не видел такой тихой. Хотя, если вдуматься, я действительно редко когда бываю тихой. Хмм… Подумаю об этом на досуге.
– Потребовалось немного пособирать информацию, но если мы поторопимся, то поймаем Эбби № 1 на выходе из класса, – заявил Брент.
– Эбби № 1? И сколько вы их нашли? И скольких, по-вашему, мне нужно очаровать?
– Только парочку про запас, так, на всякий случай, – наконец пропищала я.
Мы направились к корпусу, где преподавалась история. Высмотрев Эбби, я указала Трэвису на нее. Он чуть шире раскрыл глаза. Она была шикарна, по-настоящему сногсшибательна. Она была настолько высокой, что могла бы быть манекенщицей с гладкой, фарфоровой кожей. Ее буфера достойны Ангела Виктории Сикрет[10]10
Ангелы Victoria's Secret – наиболее известные модели, представляющие продукцию компании.
[Закрыть] а бедра изогнуты ровно настолько, чтобы парни заливались слюной.
– Так, так, так. Похоже, я всё-таки могу положиться на своих друзей, – довольно сказал Трэвис. – Да как нефиг делать! – добавил он.
Меня душил смех, и каждый раз, взглянув на Брента, я видела, что он тоже с трудом сдерживается.
– Итак, стратегия. Трэв, что ты собираешься делать?
– Эээ… А разве не предполагалось, что с этим ты мне поможешь?
Бинго! Я в игре!
– Все верно, ладно, – сказала я раздраженно, будто это и впрямь нечто ужасное для меня. – Я на самом деле не очень много знаю о ней, поэтому ничего такого на ум не приходит, чтобы добиться ее расположения. Хмм… Может быстро пойти и случайно налететь на нее, а затем помочь собрать ее вещи.
– Окей, а потом что я скажу?
– О, хмм, как насчет: «Ты, наверное, ожидаешь от меня дешевого подката, типа: «Я отвлекся из-за твоей красоты», и я знаю, что не стоило бы так говорить. Но если серьезно, я просто уверен, что ты и так об этом знаешь».
– Погоди… Разве я не должен показать себя с более глубокой стороны?
– Ну… – мне нужно было придумать убедительную отговорку. – Тот факт, что у тебя хватило мозгов признать, что это дешевый подкат, должен сработать.
– Ну, если ты уверена…
– Уверена, – сказала я убежденно. – А теперь иди и заставь меня гордиться тобой.
– Уже лучше, – рассмеялся Трэвис.
– Да, если ты мамочка-наседка, – добавил Брент.
– Недалек тот день, когда я придумаю отпадную подбадривающую фразочку, и вы, парни, и знать не захотите, как она подбодрит вас. О, хэй, а вот и идея для следующего раза!
– О, Боже, нет, – пробормотал Трэвис, прежде чем уйти.
Как только он отошел за пределы слышимости, мы больше не могли сдерживаться. Мы начали смеяться над тем, что неизбежно последует.
О чем мы не сказали Трэвису, так это о том, что хоть Эбби № 1 и была, конечно, красавицей, но, благодаря бросающимся в глаза стихам и высказываниям, не подлежит сомнению, что она устала от людей, которые видят в ней только цель для завоевания и ничего более. Ну, не только это – она еще была лесбиянкой. И даже лучше, приготовьтесь: она была лесбиянкой-мужененавистницей, потому что именно противоположный пол упорно воспринимал ее только как красивую обертку. У Трэвиса не было ни единого шанса. В особенности после моей помощи.
– Это был хороший ход – упомянуть о ее красоте, – сказал Брент.
– Ага, я знаю. Я такая классная. Иногда мне так и хочется жить в собственной голове и смеяться вместе с собой над своими шутками.
– О, Ким, – Брент загоготал еще сильнее и покачал головой.
И тогда мы услышали это. Я абсолютно уверена, что это слышала вся школа.
– Ты мудак!
– Че?! – ответ сбитого с толку Трэвиса утонул в потоке слов, вылетавших изо рта Эбби.
– О, ты думаешь, если у меня смазливое лицо, то больше я из себя ничего не представляю? Ты думаешь, раз у меня великолепное тело, значит нет чувств?! Я ненавижу тебя! Да я ненавижу всех вас! Какое ты имеешь право наклеивать на меня ярлык? Кто сказал, что я красивая, а какая-то другая – нет? Почему общество настолько узко мыслит? А ты и такие же люди, как ты, – она ткнула пальцем в Трэвиса, – продолжаете поддерживать эту предвзятую, тупую традицию. Я личность, а не объект для завоеваний. Я не красавица и не уродка. Я – это просто я. И уж точно я не «отвлечение», – визжала она.
Я смотрела на испуганное лицо Трэвиса. Он выглядел шокированным и сбитым с толку, и я почувствовала мимолетный приступ вины. Но я снова рассмеялась, когда Эбби продолжила:
– Слава Богу, мне не нравится пенис. В противном случае, я бы уже наверняка покончила с собой.
– Погоди, что? – набросился Трэвис.
– Моя девушка понимает меня лучше, чем вы, тупоголовые, безмозглые, развешивающие – дурацкие-ярлыки идиоты, – говорила она, размахивая рукой на всех таращившихся зевак. – Когда в следующий раз решишь подкатить к ничего не подозревающей девушке, не забудь проявить немного тактичности, ты, тупой, эгоистичный, тестостероно-зависимый, безмозглый, мускулистый неотесанный мужлан. Боже! – и затем она умчалась в бешенстве.
К тому времени уже все вокруг пялились: кто с выпученными глазами, кто с отвисшей челюстью, а остальные ржали, ну, как я с Брентом. Мы вцепились друг в друга от дикого хохота. Не столько ситуация была уморительна, сколько то, что мы спровоцировали ее. Мы знали Трэвиса, и он сыграл по нашим правилам. Классика. Выражение его лица было бесценным. Это не вышло бы лучше, даже если бы мы приложили больше усилий.
Трэвис подошел к нам, все еще будучи в изумлении.
– Какого хрена это сейчас было?
Стараясь успокоиться после дикого хохота, я мигом поняла, что все еще держусь за Брента, и мне приятно быть в такой близости с ним, разделяя это мгновение, наш общий секрет. Затем я образумилась, успокоилась и отпустила его, мгновенно ощутив потерю того тепла, что исходило от его тела, и он тоже, казалось, слегка этим ошеломлен. Но от Трэвиса это не скрылось.
– Я не понимаю. Даже лесбиянки любят меня. Они могут не хотеть спать со мной, но все равно любят меня за мое обаяние. Что пошло не так?
Он даже не заметил наших изумленных лиц.
– Мне жаль, Трэв, но похоже, что с этой девушкой вышел провал. У нее явно проблемы с мужчинами. Естественно, мы не могли этого предположить всего лишь по паре фотографий. В следующий раз, хотя бы в следующий раз, у нас все получится.
Это помогло Трэвису очухаться:
– Чертовски верно! Блять, та девчонка сумасшедшая. Не переживай, Ким, я все понял. Я Трэвис Мак-Лауд. Нереально, чтоб следующая девчонка отвергла меня.
– Правильно, – сказала я, обменявшись с Брентом улыбкой. У нас было много разных Эбби в запасе.
Глава 14
Клянусь, не знаю, как Трэвис и Брент уговорили меня на это, но вот она я, в тренажерном зале с Трэвисом. Я сказала ему, что хотела бы начать с малого и попробовать хотя бы чуток походить на открытом воздухе. Но по всей видимости, когда Трэвис включал свое обаяние, у меня не было к нему иммунитета. Вот черт!
Итак, вот она я, на беговой дорожке, рядом с Трэвисом. Я шла, а Трэвис бежал во всей своей красе и потном великолепии. Он не обращал на меня особого внимания, в то время как я пялилась на его мускулы, которые так и перекатывались от физической нагрузки. Я ошибалась: вид отсюда гораздо лучше, чем на открытом воздухе.
Затем он замедлился и окинул меня взглядом. Он дотянулся и увеличил скорость на моей дорожке. Что? Мне нравилось ходить как бабуля! Теперь мне что, идти как кто-то моего возраста что ли? Черт, нет!
– В следующий раз мы постараемся, чтобы ты шла быстрее улитки, – рассмеялся Трэвис, будто прочел мои мысли.
– Вот вечно ты так! – заныла я. – Ты же не рассчитываешь, что я тут же начну бегать как ты.
– И ты называешь попыткой бега то, что ты делаешь?
– Нет, но это быстрая ходьба.
– Думаю, даже маленький ребенок может идти быстрее, чем ты.
– У них много энергии, у этих вводящих в заблуждение маленьких гаденышей, – напомнила я.
Трэвис затряс головой в притворном ужасе и, немного посмеиваясь, сказал:
– И ты удивляешься, что мне нравится общаться с тобой. С тобой не соскучишься.
Несколько минут мы шли рядом в тишине, прежде чем Трэвис вновь заговорил:
– Итак, Ким, расскажи мне о себе.
– А? Это что, собеседование? И если я его не пройду, ты не будешь заниматься со мной? Потому что в таком случае я дам тебе любые ответы, какие захочешь, если ты перестанешь мучать меня со всеми этими делами.
– Да ты даже ничего не делаешь! Ты просто идешь. В чем мучение-то?
– Это больше, чем я когда-либо делала! Я уже, – я глянула на дорожку, – три мили прошла! Три мили! Это для меня что-то вроде рекорда!
– И должна пройти еще три, – ухмыльнулся он.
– Ты убиваешь меня! Мои ноги убивают меня! Когда мы сможем остановиться? – скулила я.
– Начни рассказывать, и я подумаю о том, чтобы позволить тебе сегодня остановиться пораньше.
– Ну ладно, так что насчет меня? – спросила я.
– Ну, я знаю тебя пару месяцев, знаю, к чему ты стремишься и какой кофе предпочитаешь.
– Что, правда? – перебила я.
– Да, мокко с белым шоколадом с дополнительной порцией взбитого крема. Ты всегда его заказываешь.
– Ты заметил, – нежно сказала я. Это заставило мое сердце чуток ускориться.
– Ничего особенного, – ответил он так, будто это был какой-то пустяк. Но это не так. Я заказывала одинаковый напиток столько, сколько себя помню, и Уилл никогда не мог заказать его правильно, когда был моим парнем. Тогда как Трэвис заметил это за такое короткое время. – Как я уже сказал, я могу назвать пару фактов о тебе, особенно как ты ненавидишь тренировки, а к чтению относишься так, будто это спорт. Но толком я о тебе ничего не знаю: твоя семья, то, как ты росла, твое прошлое, разочарования в старшей школе, кем ты хотела стать, когда была маленькой. Мы же друзья, я хочу знать все это о тебе.
– А ты знаешь все о Бренте? – спросила я.
– Ага, знаю его со средней школы.
– Ладно, хорошо, тогда ты должен будешь рассказать мне о том же, после того как я расскажу тебе о моем унизительном детстве.
– Идет. Итак?
– Хмм, ладно, с чего же начать. Я не была такой классной, когда была моложе, – я рассмеялась над собственным сарказмом, но Трэвис не нашел его забавным. – Ладно, ладно, хорошо. В седьмом классе у меня были брекеты, и я ненавидела носить фиксатор. У меня есть младший брат, Джаред, который все еще учится в средней школе. Он та еще заноза в заднице, но я бы не променяла его и на целый мир. Он, бывало, в детстве позволял мне наряжать его в куклу. Конечно, он толком ничего не понимал, ему просто нравилось быть со мной. Он обожал меня, и мне, как личности эгоцентричной, это нравилось.
– Ты наименее эгоцентричный человек из всех, кого я знаю, – перебил он.
– Ха, спасибо. Не пойми меня неправильно, но то, что я постоянно подшучивала над ним вовсе не означает, что это может делать кто-то еще. Я бы убила за него, но он быстро вырос и довольно скоро превратился в высокого гиганта, и это закончилось тем, что он начал опекать меня. Я всегда была вроде как недотепой и ботаником. Но все же не могу сказать, что не была популярна – я была той, над кем каждый мог посмеяться. И это не то же самое, как когда ты и Брент посмеиваетесь над моей эксцентричностью. Иногда дети бывают гадкими, даже не осознавая этого. Но Джаред присматривал за мной: стоило ему только взглянуть с высоты своего роста, и они разбегались, словно маленькие испуганные кролики. Я скучаю по нему, мы толком не виделись, с тех пор как я уехала в колледж. Самый лучший в мире брат.
– Мне он нравится, – задумчиво сказал Трэвис.
– Да, мне тоже, – рассмеялась я.
– Что еще?
– Я чуть было не возненавидела чтение.
– Что? – поразился Трэвис.
– В школе нас заставляли читать. Уверена, тебя тоже. – Он кивнул. – Ну, я ненавидела читать, потому что это было обязательным требованием. Тогда я читала очень медленно и не могла осилить за ночь все заданные страницы, поэтому даже не утруждалась и вечно заваливала те тесты. Но под конец все стало лучше, поэтому экзамены я сдала на отлично.
– Не могу себе это представить.
– Это заняло какое-то время, но однажды я увлеклась и уже не могла остановиться. Теперь я обожаю это. Чтение – мое убежище, моя отдушина. Когда я не в восторге от прошедшего дня, то погружаюсь в вымышленную реальность – я читаю.
– А твои родители?
– Мы близки. Они реально были «клевыми предками». Они позволяли мне приглашать друзей в гости, когда бы я не пожелала. Они разрешали мне употреблять спиртное, если мне хотелось. У меня не было строгого комендантского часа. Они решили, что если позволить мне делать все эти вещи, то они не будут вроде как «запрещенными», и я сама не так уж сильно и захочу всего этого. И они были правы. Я никогда по-настоящему не вляпывалась в дерьмо… ну, по крайней мере не сильно. Но даже если это все-таки случалось, я не чувствовала неловкости, рассказывая им. Я чувствовала их огорчение, и этого было достаточно для меня, чтобы не хотеть сердить их, но они никогда не ругались, кроме тех случаев, когда я делала что-то по-настоящему плохое.
– Ты не могла сделать чего-то плохого.
– Даа? Что ж, однажды у меня дома была вечеринка. Мои родители знали об этом, но они заставили меня пообещать, что я не позволю никому пить алкоголь, который они приберегали для особых мероприятий. Ну, это был один из тех случаев, когда я решила стать лучше с помощью алкоголя. Я старалась произвести впечатление на… как же его звали? Джек, кажется. Парень был высший класс. Или как там говорят? Не важно. Ну, в любом случае я хотела впечатлить его, но целую ночь его язык пробыл в горле моей подружки. Он даже ни разу не взглянул на меня. Так что, возможно, я слегка перебрала с шотами. И следующее, что я помню – себя, себя, – сказала я, ткнув в себя пальцем, – пьющую особый ликер своих родителей. За это меня лишили водительских прав. Но даже тогда это было только на неделю.
– Джек был идиотом.
– Ну, тогда им был и Тим, и Джейк, и Адам, и еще парочка парней. Ох, и не забудь про Уилла, – прошептала я. – Я начинаю верить, что это не они идиоты. Очевидно, это я такая.
И не успела я опомниться, как моя дорожка выключилась, а Трэвис держал мой подбородок в своих руках.
– Не говори так о себе, – настойчиво сказал он.
– Ладно, прости. Просто всегда был кто-то еще. Кто-то лучше, чем я, красивей, чем я, сексуальней, чем я, лучше в постели, чем я. Так что ничего не могу поделать, но такое чувство, будто я – один сплошной недостаток.
– Ты кто угодно, но только не недостаток. Ты практически идеальна. Просто тебе нужно перестать выбирать лузеров.
Нет, не-а, это он был практически идеален, и из-за этого мне было реально сложно помнить, что мы были только друзьями. Он был таким мужественным, но в то же время у него была и другая сторона – неиспорченная, заботливая, чувствительная – которую не каждый мог увидеть. Когда он смотрел на меня так, как сейчас, я и вправду чувствовала, будто может со мной и в самом деле все нормально. Может, я просто не на то обращаю внимание.
– Хэй, Трэв, – писклявый голос, позвавший его, вырвал меня из моих мыслей. Да, конечно, Трэвис мог быть отличным парнем, но только в качестве друга. И ничего больше. Было огромное количество девчонок, несомненно желающих дать ему именно то, в чем он нуждался. И я со своими заморочками к таковым не отношусь. И не собиралась ставить под угрозу те теплые чувства, которые он испытывал ко мне.
Кто бы там не позвал его, он проигнорировал ее, все еще глядя на меня с пристальным вниманием.
– Скажи это, – сказал он мне.
– Сказать что?
– Что дело не в тебе. Дело в них. Скажи, что знаешь это.
– Я, э-э-э… ты о чем, доктор Фил[11]11
Фил Макгроу – Филлип Кэлвин «Фил» Макгроу – американский психолог, писатель, ведущий телевизионной программы «Доктор Фил».
[Закрыть]? Ты не можешь заставить меня поверить во что-то сию секунду. Но я ценю то, что ты хороший друг.
Я вывернулась, а он отпустил меня, но мне показалось, что я услышала, как он прошептал «Друг», как если бы это удручало его. Самообман.
– Знай, я всегда заступлюсь за тебя. Если Джаред не может быть здесь, я буду, – через минуту сказал он.
– Спасибо. – Я должна остановить слезы, грозившие хлынуть из моих глаз, от осознания всей глубины его предложения. – Я усвоила парочку вещей, с тех пор как приехала в колледж. И кроме тебя, Брента и, может, Лорен никто не смеялся надо мной, и еще никто не обвел вокруг пальца. Хэй, если так подумать, раз ты смеешься надо мной, значит должен надрать собственную задницу?
– Будто кто-то сможет надрать мне задницу, даже если это и я сам, – рассмеялся он.
Осознав, что я прошла семь миль вместо шести, Трэвис позволил мне «сорваться с крючка», пообещав, что он расскажет о своей жизни в следующий раз.
Глава 15
А на следующий день мы опять подсунули Трэвису «фальшивую» Эбби. Это была потеря бесценного времени, но дурацкий Брент со своей чарующей улыбкой постоянно сбивал меня с толку. Да что за власть Трэвис и Брент имели надо мной, воздействуя своим очарованием?
«Ну давай же, Ким, у нас есть отпадный список всевозможных Эбби, с которыми должен встретиться Трэвис. Мы не можем упустить такой шанс», – хныкал он, и я поддалась. Черт бы его побрал. Но после этого я собиралась отправить Трэвиса на настоящее свидание, которое он не сможет испортить, и мы выиграем пари. Блин, ну кто ж знал, что я окажусь такой азартной?
– Ладно, Трэв. У нас есть для тебя другая Эбби, – практически пропел Брент, когда мы шли к музыкальным классам.
– Почему ты опять помогаешь? – спросил Трэвис. Эй, а парень умнее, чем я полагала!
– Потому что я не верю, что ты справишься с этим даже с моей помощью, поэтому я с таким же успехом могу присоединиться к веселью.
Ого, а Брент хорош! Четко. Погодите-ка, а может он и правда думал, что Трэвис не справится с этим. А он, конечно же, справится. С моей помощью он обязательно победит.
– Так, эта девчонка интересуется музыкой. Произносит свое имя как «Эби», а не Эбби. Опираясь на информацию, которую мы добыли, создается впечатление, что она неплохо разбирается в искусстве. Единственное, мы заметили, что она сторонится людей.
А вот это немного неправильно. Девушка была мила в своей застенчивости, так что не это было проблемой. Но из этого мы сделали вывод, что она вела себя как отшельница. Она выбиралась только на занятия музыкой и ни с кем не разговаривала – у нее не было друзей. И мы не могли понять почему, так как исходя из того, что мы узнали о ней, она казалась нормальной. Но смысл был в том, чтобы посмотреть, как Трэвис попытается поговорить с ней, потому что она в буквальном смысле не разговаривала ни с кем, кроме авторитетных лиц. Опять же, видите, насколько это было неправильным? Может, у нее имеются тревожные расстройства? Может, у нее какие-то другие проблемы, и мы только усугубим их? А может, мы просто будем издеваться над ней и даже не заметим этого? Брент заговорил, вырывая меня из моих мыслей, и я аж подпрыгнула. Глупые, глупые гормоны; глупые, глупые эмоции; глупые, глупые парни.
– Судя по всему, она не против, когда люди слушают ее игру, потому что она настолько хороша, что люди приходят послушать ее. Но это единственная сфера, в которой она чувствует себя уверенно. – По крайней мере, это во многом соответствовало действительности.
– Не беспокойтесь, ребят, у меня все под контролем. Она у меня мигом болтать начнет. Но только, Ким, скажи пожалуйста, с чего мне начать?
Мне действительно не приходило в голову ничего подходящего.
– Похвали ее музыку, но только сделай это тонко. Типа, не знаю, скажи ей, что те эмоции, которые она выражает своей музыкой – отражение твоих собственных.
– Хэй, вот это то, что нужно, – кивнул Трэвис.
– Молодчинка! – сказала я, перед тем как отправить его к девушке.
– О, нет! Хуже! Намного хуже, чем в прошлый раз!
– Что, правда? – я развернулась к Бренту, чтоб увидеть, как он возмущенно трясет головой.
– Правда, – заявил он.
– Ненавижу вас, парни!
– Ты любишь нас, – практически в унисон сказали оба.
А затем мы пошли слушать, как Эби играет на скрипке. И, черт, она была хороша. Мой способ подката к ней даже и шуткой назвать нельзя. Она играла какое-то классическое произведение, которое было мне смутно знакомо, но я не могла понять, где могла его слышать. Это было поразительно. Это были взлеты и падения, высокие и низкие ноты, энергичное звучание и не очень. А она создавала впечатление полной непринужденности, будто то, что она делала, было самой обычной вещью. Если бы я могла так играть, то вышагивала бы по школе, будто я самая чумовая. Да, я имела склонность даже думать, пользуясь жаргоном девяностых, а не только говорить на нем.
Мы терпеливо ждали, и когда она закончила, никто к ней не приблизился, кроме Трэвиса. Клянусь, он шел медленно, даже неуверенно, но все равно подошел к ней. Мы слышали, как он заговорил, да так ловко все сказал, что это вызвало у меня чувство гордости. Но она даже не взглянула на него. Бесит.
Она принялась собирать свои вещи, пока Трэвис пытался ей сказать, насколько великолепна она была, но все это время она продолжала игнорировать его. Он все пытался и пытался, но она не реагировала, будто его и не было вовсе. Я видела его разочарование, и вот тогда он начал сыпать намеками с сексуальным подтекстом. О, боже, нет!
«Если ты хочешь еще немного порепетировать, у меня есть требующий по-настоящему трепетного отношения инструмент, на котором ты могла бы попрактиковаться.»
Это было настолько ужасно, что я не смогла сдержать смех, как и Брент. А дальше – больше, так что мы продолжали смеяться.
«Ты сейчас играла на скрипке или в недотрогу? Потому что я могу быть действительно упорным.»
«Может, вместе мы создадим сладкую, сладкую музыку[12]12
«Сладкая музыка» – ряд стилей джаза, рок– и поп-музыки лирического, сентиментального, чувственно-экзальтированного, элегического характера – игра слов в данном случае.
[Закрыть]?»
«Мы можем записать твою игру и использовать ее как музыкальное сопровождение, когда я заставлю тебя петь.»
Ох, поток дешевых подкатов не прекращался, и я практически видела пар, идущий из ушей Трэвиса. Бедная, бедная девушка, которой приходится терпеть его. Но, блин, это было реально весело. Не та заведомо известная часть, где Трэвис был жестоко отвергнут, а те кошмарные подкаты. Кто ж знал, что он под завязку напичкан безвкусными фишками? «Ловкий» Трэвис был пустышкой.
А затем случилось неожиданное. Маленькая Мисс Скромняжка оказалась определенно не такой уж и скромной. Она взорвалась от смеха. Она так хохотала, что согнулась пополам. Если б я не была в таком шоке, то просто из кожи бы сейчас выпрыгнула. Трэвис стоял в изумлении, а Брент схватил меня за руку. Да что за хрень тут происходит?
– О, боже, ты отвратителен, – наконец заговорила она. У нее был такой тихий голос, что я едва ее слышала.
– Э… спасибо? – ответил Трэвис.
– Нет, ты по-настоящему омерзителен. Вот поэтому я дала обет молчания, но не смогла больше вынести этого. Мне нужно было тебя остановить. У меня уже уши начали кровоточить.
– Обет молчания, да?
– О, боже, – сказала она, все еще смеясь. Ну и ну, послушайте-ка, она, так же как и мы, считала его подкаты чудовищными.
– Да ладно, ты серьезно? «Хочешь поиграть на моей скрипке? Мой смычок в твоем распоряжении в любое время». Правда, как ты вообще, блин, умудряешься цеплять девчонок?
– Погоди, что? – спросил Трэвис, но даже он улыбался. В конце концов, он знал, что его подкаты отвратительны.
– Я знаю, кто ты. Я знаю все о тебе. Такие парни как ты и заставили меня держать рот закрытым. Раз я не могла перестать слышать, что они говорят, то сообразила, что если я не буду отвечать, они отстанут от меня. Отчасти это, вроде как, и на других людей распространилось. Ладно тебе, ты слышал, как я играю. Мне нет равных. Любой из вас, лузеров, мне не конкурент. Я вынуждена посещать эту школу, потому что мои родители решили, что мне будет полезно потусоваться среди простых людей. Но я в сто раз лучше любого из вас. И собираюсь стать кем-то особенным. Я не обращаю на вас внимания, потому что общаться с вами ниже моего достоинства. Мне не хочется даже просто признавать ваше существование. И ты только доказываешь мою правоту, Мистер «Я-сейчас-сыграю-на-твоей-скрипке». А теперь иди. Кыш. Не засоряй пространство вокруг меня.
Ох ни хрена себе, маленькая Мисс Тихоня похоже вообще не имела проблем. Во всяком случае в отношении себя она точно не заморачивалась. Но несмотря на это, она явно была ущербной, взобравшейся на слишком высокий пьедестал.
Все это было веселой игрой, когда Трэвис просто косил под идиота, но никто не будет так разговаривать с моим другом. И Мисс Задавака-Без-Права-На-Величие в том числе. Никто!
Поэтому, прежде чем Трэвис успел ответить, я перехватила инициативу:
– Эби, верно?
– Ох, отлично, очередная поклонница. Ну давай, толкай свою речь в духе «твоя музыка совершенно великолепна».
– Знаешь что, твоя музыка и правда великолепна. И большой позор, что она принадлежит такой недостойной ее неблагодарной суке.
Ее голова дернулась, будто я ударила ее. Может, так оно и было. Может, никто прежде так не разговаривал с ней. Ну, если она думала, что я уже закончила, то ее ждал сюрприз.
– Все верно, ты – претенциозная сука. И я думаю, что причина, из-за которой ты не разговариваешь, в том, что как только ты раскрываешь свой рот, люди осознают, что ты пустышка, бездарно растрачивающая свой талант, и не хотят иметь с тобой дел. Ты держишься высокомерно, потому что знаешь, что никто не захочет быть с тобой, как только узнает тебя настоящую. Таким образом, ты действительно вынуждена общаться с простыми людьми вместо твоих воображаемых друзей. Думаешь, Трэвис засоряет воздух, которым ты дышишь? Ох, дорогуша, это ты недостойна дышать одним воздухом с ним. Ты лишь крошечная соринка, маленькая хамка. Он лучший из людей, которых ты когда-либо видела, не говоря уже о том, что у тебя была реальная возможность разговаривать с ним. Я бы предпочла маленький глоток воздуха рядом с ним, даже если бы он был ядом для меня, чем находиться рядом с тобой. Ты гнилой человек. Подлый. Единственный, кто здесь недостоин нас – это ты со своим бескультурьем. Подрасти, поумней и перестань притворяться тем, кем ты не являешься. Ты не знаменитость. Не примадонна. Даже не особенная. Давайте, парни. Уходим, пока не подхватили какой-нибудь вирус стервозности от этой охреневшей задницы.
Может это и не было моей самой суперской речью или хотя бы лучшей, но я была в ярости, меня заносило, вот я и молола вздор. И как я и сказала, никто не будет так разговаривать с моими друзьями. На хер ее. Я вылетела оттуда.
