Текст книги "Майами Блюз"

Автор книги: Чарлз Уилфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Когда габаритные огни автобуса скрылись за дождевой пеленой, Фредди пересек наискось автостоянку и зашел в аптеку. Купил там бинт и лейкопластырь и снова вышел под дождь. Раненую руку Фредди держал в кармане, что есть силы сжимая уцелевшие два пальца, в которых ритмично пульсировала боль. Онемение мышц прошло, но боль осталась. Она вспыхивала то там, то сям, словно испорченная неоновая реклама.

Под навесом возле полуразрушенного магазина стоял бородатый мужчина лет тридцати в грязной желтой футболке, то и дело прикладывавшийся к бутылке, которая была завернута в коричневую бумагу.

– Ты пьян? – спросил у него Фредди.

Мужчина помотал головой:

– Пока нет.

– Дам тебе пять долларов, если окажешь мне одну услугу.

– Годится.

– Перевяжи мне руку.

Фредди вручил бородачу пакет, купленный в аптеке, зашел через выбитую дверь в бывший магазин, вынул руку из кармана и развязал платок.

Алкаш осторожно поставил бутылку на землю и вытащил из пакета бинт и лейкопластырь. Фредди вытянул перед собой израненную руку. Алкаш покачал головой и сочувственно хмыкнул:

– Сурово!

Он туго перевязал ладонь Фредди, оставив свободным лишь большой палец.

– Без свободного большого пальца ты не сможешь ничего делать, – объяснил он.

На повязку был израсходован весь бинт и лейкопластырь, потому что у алкаша не оказалось ножа, и лишние концы нечем было обрезать. У алкаша тряслись руки, но повязку он наложил почти профессионально.

– Думаю, продержится, пока ты будешь добираться к врачу, – сказал алкаш, завершив работу.

Фредди вручил алкашу десятку.

– Но здесь же десять долларов, – удивился алкаш.

– Пятерка – за работу. Еще пять баксов – за то, что ты сейчас вызовешь мне такси.

– Сейчас все сделаю, – сказал алкаш. Потом попросил, слегка замявшись: – Приглядите за бутылкой, чтобы никто не стащил.

Слегка приволакивая ногу, алкаш двинулся под проливным дождем в сторону Флеглер-стрит.

Фредди поднял с пола бутылку и приложился к ней долгим глотком. Мускатное вино. Сладкое до приторности. Но Фредди все равно допил вино и поставил бутылку на прежнее место. Увы, дешевое вино нисколько не облегчило его страдания. Рука болела зверски. Такую боль можно заглушить только виски. А еще лучше лекарствами. Надо добраться до Дании и принять «дарвон».

Теперь Фредди жалел о том, что столь поспешно покинул нумизматический магазин. Надо было прихватить с собой отрубленные пальцы. Черт! Полицейские же снимут с них отпечатки. Значит, Френгеру светит обвинение в двойном преднамеренном убийстве. Пора сматываться из Майами. Он попросит Сьюзи отвезти его в Окичоби. Наверняка у нее там есть знакомые врачи. Как только Фредди подлечит руку, они двинутся на север. Укрыться можно в любом из отелей, расположенных вдоль шоссе И-95. Когда же Фредди оклемается окончательно, они улетят в Лас-Вегас. Там есть чем поживиться.

Возле обочины остановилось такси. Из него вылез давешний алкаш, и Фредди вручил ему еще одну пятерку.

– Я допил твою бутылку, – объяснил Фредди. – Купи себе новую.

– Я не в обиде, – ответил алкаш. – Я просил постеречь бутылку от посторонних людей, а ты имел полное право к ней приложиться. Спасибо.

Френгер забрался в такси. Его начало лихорадить, он весь покрылся холодным потом, к горлу подкатила тошнота. Фредди едва успел податься вперед, и его вырвало на пол таксомотора. Салон наполнился запахом молочной подливки и мускатного вина.

– Вам придется за это заплатить, мистер, – брезгливо заметил таксист.

– Вот, держите. – Фредди протянул водителю двадцать долларов. Тот в мгновение ока цапнул купюру пальцами и положил к себе в карман.

– Езжайте по Дикси на север. Я скажу, где остановиться, – попросил Фредди.

– Хорошо, – ответил таксист. – Но учтите, что эта двадцатка – плата за чистку, а не за проезд.

Когда они доехали до Дэнии, Фредди попросил остановиться возле неработающей бензоколонки. Френгер заплатил таксисту в два раза больше, чем набило на счетчике, но водитель не сказал в ответ ни слова благодарности. Развернувшись прямо на шоссе, такси поехало обратно в Майами.

Дом находился в двенадцати кварталах отсюда, идти предстояло под дождем, но поскольку на Фредди теперь висело двойное убийство, он не хотел, чтобы таксисту стал известен его адрес. Господи, как быстро все это случилось! Он ведь раза три проходил мимо нумизматического магазина, готовясь к ограблению. Вульгемут всегда был один.

Кто же знал, что он прячет в кладовке придурка с ружьем?! Поделом этому Педро. Поделом Вульгемуту. И поделом трем отрубленным пальцам Френгера. Сьюзен, должно быть, уже дома. Правда, она могла неправильно понять Френгера и уехать на остров Уотсон, к японскому саду. С нее станется. Хотя вряд ли она совсем уж полная дура. Скорее всего, ей велели выехать с зоны разгрузки, и она проехала мимо магазина слишком рано, когда Фредди еще находился внутри. Или слишком поздно – когда Фредди уже ретировался. Вполне возможно, что эта дурочка до сих пор там кружит вокруг квартала. Рано или поздно она все равно вернется домой.

Фредди плелся под дождем, промокший до нитки. Как только он доберется домой, примет таблетку «дарвона» и выпьет немного молока с шоколадом, чтобы успокоить желудок. Потом можно позвать Эдну Дамрош – пусть осмотрит руку. Нет, к Дамрош обращаться нельзя. На сей раз она точно вызовет врача. Значит, надо просто принять «дарвон», выпить несколько таблеток пенициллина, и завтра же двинуться в Окичоби. Боль он сумеет вытерпеть. Дело не в этом. Просто теперь у Френгера появилась на всю жизнь особая примета: «На левой руке отсутствуют три пальца».

«Трансама» возле дома не было. Вот ведь дура! Наверное, до сих пор кружит по кварталу, ищет Френгера. Надо было поставить ей жесткие временные рамки – покружишь по кварталу до такого-то времени, а потом езжай домой. Как раз сейчас, когда Сьюзен нужна Френгеру позарез, она болтается черт знает где.

Фредди вошел в дом. Странно, свет на кухне горит. Он же вроде выключил утром все лампочки. Фредди зашел в ванную, проглотил две таблетки «дарвона» и запил их водой из-под крана. Дверцы шкафа в прихожей были распахнуты. Куда-то исчезли два чемодана с вещами Сьюзен и ее черное платье. Фредди кинулся в кухню, вытащил спрятанную среди продуктов коробку из-под печенья и сорвал с нее крышку.

Деньги исчезли. Все. Даже 10 000 мексиканских песо, которые невозможно обменять на доллары. Фредди истерически захохотал. Значит, Сьюзен все-таки «кинула» его. Собрала манатки, стащила все его деньги – и была такова. Фредди знал, что Сьюзен очень нервничала – она сама ему в этом призналась, но он не предполагал, что Сьюзен была напугана до такой степени. Может, она думала, что Фредди хочет убить нумизмата? Что ж, в таком случае, она оказалась права.

Наверное, она смоталась сразу после того, как Френгер свернул за угол. Понять Сьюзен можно. Просто для Фредди ее бегство стало полной неожиданностью. Значит, планы меняются. Надо добраться до Окичоби, выследить Сьюзен, вернуть себе деньги, а потом избавиться от трупа. Оставлять Сьюзен в живых нельзя. Он не может больше ей доверять. Она в любую минуту может продать его с потрохами. Фредди в очередной раз убедился в том, что доверять нельзя никому. Особенно шлюхам.

Фредди вытащил из внутреннего кармана пиджака бумажник Вульгемута и украденные из кассы нумизматического магазина деньги – пять двадцаток и восемь десяток. Еще у него около семисот долларов своих денег. Жалко, конечно, что он оставил коллекцию монет в магазине, но ведь у Фредди еще есть целая куча кредитных карт. Фредди еще повоюет, он еще всем...

В это мгновение в кухню вошел Хок Мозли и направил на Фредди револьвер.

Френгер уставился на Мозли, разглядывая его седую щетину, мокрый обвислый пиджак и револьвер в руке...

– Подними руки до уровня плеч, – приказал Хок.

– А если не подниму? Что ты станешь делать, старик? Пристрелишь меня? Что ты вообще делаешь в моем доме? У тебя есть ордер?

– Подними руки, – повторил Хок.

Фредди ухмыльнулся и медленно поднял руки.

– Где Сьюзен? – спросил Хок.

– Откуда мне знать, старик?! Может, ты мне скажешь, где ее искать? – Фредди задрал подбородок. – Я хранил все свои деньги в этой коробке из-под печенья. Она сбежала, не оставив мне ни цента.

– Почему она так внезапно уехала, высадив тебя на Майами-авеню?

– Послушай, у меня болит рука, мне нужен доктор. Можно мне опустить хотя бы левую руку? У вас тут в Майами везде одни психи. Я зашел в нумизматический магазин Вульгемута, хотел продать несколько монет, а этот ублюдок вместе со своим охранником набросились на меня, пытаясь зарубить мачете. Вы из-за этого приехали, да? Я сам собирался пойти в полицию и обо все рассказать. Только сначала мне необходима медицинская помощь.

Хок был искренне удивлен.

– А что произошло в нумизматическом магазине?

– Я же вам только что рассказал. – Фредди прижал перебинтованную руку к груди. – Мне хотелось оценить несколько коллекционных серебряных долларов. Я решил зайти к Вульгемуту. Я собирался продать ему эти монеты, если бы он назначил за них хорошую цену. А этот сумасшедший вместе со своим придурочным охранником-кубинцем решили меня ограбить. Охранник наставил на меня ружье, а сам Вульгемут оттяпал мне три пальца мачете. Я сейчас помру, в натуре! Вызови «скорую».

– А что было потом? – спросил Хок.

– Когда?

– Когда респектабельный нумизмат вдруг взбесился и напал на тебя.

– Я взял такси и поехал домой. Сьюзи ведь меня не дождалась...

– А до этого? Что произошло перед тем, как ты покинул магазин?

– Мне просто повезло. Я успел выхватить револьвер Вульгемута из-под стойки и защитил себя.

– Ты их застрелил?

– Понятия не имею. Я просто начал палить во все стороны, они попрятались за стойкой, а я, улучив момент, сбежал оттуда. Вряд ли я в кого из них попал... Мне просто хотелось поскорее выбраться оттуда и вызвать врача, – Фредди вдруг качнулся в сторону Хока Мозли.

– Назад! Повернись и стань лицом к стене! Расставь ноги!

Фредди покачал головой:

– Не могу. Я упаду в обморок. У меня отрублены три пальца на руке, я в любую минуту могу умереть от шока... – Голос Фредди стал не громче театрального шепота: – Темнота перед глазами, все плывет...

Колени у него подкосились, и Фредди упал, успев сгруппироваться, на правую руку. Он жалобно заскулил, перекатился на левый бок и полез в карман за револьвером. Как только револьвер 38-го калибра показался из кармана Френгера, Хок выстрелил ему в живот. Фредди застонал, снова перекатился на другой бок, пытаясь одновременно подняться на ноги и вытащить револьвер из кармана. Хок выстрелил ему в спину. Фредди перестал трепыхаться. Хок нагнулся к распростертому на полу телу и выпустил еще одну пулю прямехонько в затылок Фредди.

Потом опустился на стул и бросил свой револьвер на кухонный стол. Когда в дом через незапертую дверь ворвались Билл Хендерсон, Эллита Санчес и ее кузен – полицейский из Гулливуда, – Хок все еще сидел на стуле, докуривая третью сигарету.

Глава 23

– Ты в порядке, Хок? – спросил Хендерсон.

– Я не ранен, если тебя интересует именно это. – Хок выбросил сигарету на пол, встал с кресла и раздавил окурок подошвой.

– Оставайся на месте, – сказал Хендерсон. – Сядь.

Обернувшись к офицеру в униформе, Хендерсон велел ему отправляться на веранду и не впускать в дом никого.

– Не обязательно мокнуть под дождем, Мендес. Просто включите свет на крыльце и встаньте у двери с внутренней стороны.

– Мендес? – переспросил Хок, опять вставая с кресла.

– Ага, – ответил Хендерсон. – Он кузен Санчес, работает в дорожной полиции Гулливуда. Ты почему не дождался нас, Хок?

Санчес, опустившись на колени рядом с трупом Френгера, достала из сумочки швейцарский армейский нож и принялась маленькими ножницами разрезать повязку на левой руке Френгера. Хок наблюдал за ней с нескрываемым интересом.

– Я боялся, что он уйдет, Билл. Все выглядело так, будто он собирается спасаться бегством. Откуда мне было знать, что у него револьвер? Я не хотел его убивать, но он потянулся за револьвером... ну и...

– Ты знал, что он пристрелил Вульгемута и его охранника?

– Он сказал, что выстрелил несколько раз из револьвера, но ни в кого не целился. Сказал, что эти двое напали на него, и ему пришлось защищаться, чтобы унести от них ноги.

– Полная херня. Об этом инциденте уже успели передать по радио. Ты что, не включал радио в автомобиле, когда ехал за ним в Дэнию?

– У меня в машине нет ни радио, ни рации, Билл. Или ты запамятовал? У меня свистнули из машины радио и рацию, пока я валялся в больнице.

– Но ты же видел, как он выходил из нумизматического магазина? Разве не так?

– Причем с оружием в руке, – подала голос Санчес и, приподняв левую руку Фредди, улыбнулась. – Видите? Нет трех пальцев. Как только судмедэксперт приложит отрубленные части к культям, сержант Мозли будет отмечен за молниеносное раскрытие двойного убийства.

Хок покачал головой:

– Я не видел, как он выходил из нумизматического магазина. Я просто следил за ним, пытаясь найти хоть какой-нибудь повод для его задержания. Ему, как бывшему уголовнику, не положено иметь при себе оружие. Я хотел его немного потрясти, но потерял из виду. Потом мы с ним встретились снова – на углу Флеглер и Майами-авеню.

– Слушай меня внимательно, Хок, – сказал Билл Хендерсон. Он сел на стул напротив Хока и посмотрел ему прямо в глаза. – Если ты не изложишь все, что с тобой произошло, предельно просто и ясно, то у тебя могут возникнуть некоторые проблемы юридического свойства. Слушай внимательно, как развивались события. Итак, ты за ним следил, но затем на некоторое время потерял его из виду. Так? Потом ты увидел его выходящим из нумизматического магазина. В руке у него был револьвер. Он как раз прятал его в карман. Ты, решив, что он ограбил нумизмата, позвонил в отдел Санчес и попросил, чтобы к тебе прислали на помощь полицейских из округа Броуард, а сам отправился по домашнему адресу преступника. Разве не так все было?

– Примерно так, – сказал Хок.

– Не «примерно», а именно так.

– Уговорил. Именно так все и произошло.

– Когда ты позвонил Санчес, она перезвонила мне, мы съездили на Флеглер-стрит и обнаружили в нумизматическом магазине два трупа. Санчес позвонила своему кузену, и он поспешил к тебе на помощь на собственной машине. Поскольку мы знали, что тебе угрожает серьезная опасность, было решено действовать незамедлительно. У нас не было времени даже на то, чтобы связаться с шерифом округа Броуард. Ты знал, что преступник вооружен, потому что видел его с револьвером возле нумизматического магазина. Будучи офицером полиции, находящимся в отпуске, ты начал преследовать преступника, предварительно уведомив об этом – через Санчес – вышестоящее начальство.

– Кроме того, я подозревал его в одном преступлении, совершенном в Калифорнии.

– Годится. Такова твоя история. Ты не должен изменять в ней ни слова. Я созвонюсь с капитаном Браунли и доком Эвансом. Браунли, в свою очередь, свяжется с шерифом округа Броуард, а док Эванс – с судмедэкспертами того же округа. Отчет будет памятником крючкотворству.

– А что будем делать с девочкой? – присоединилась к беседе Санчес, садясь за кухонный стол. – Забыла, как ее зовут.

– Сьюзен Уэггонер, – напомнил ей Хендерсон. – Составим ее словесный портрет, передадим всем патрульным машинам... По такому дождю она далеко не уедет. Позвоню сначала Браунли, а потом займемся и девушкой.

– Хотите, я позвоню? – вызвалась Эллита Санчес.

– Нет, я позвоню сам. А вы сделайте нам кофе. Вечер обещает быть долгим.

– Я сделаю кофе, – сказал Хок, вставая со стула.

– Несите кофейник, – улыбнулась Санчес, открывая кран. – Мы сварим кофе вместе.

Капитану Браунли и шерифу округа Броуард удалось прийти к компромиссу. Не стали артачиться и местные судмедэксперты. Все признали, что гораздо более важно было раскрыть по горячим следам двойное убийство, а не улаживать юридические тонкости. Молодой лейтенант из полицейского управления Дэнии, замещавший начальника местной полиции, отправившегося охотиться на волков в Канаду, был преисполнен такого трепетного благоговения перед высшими полицейскими чинами округов Дейд и Броуард, что готов был лезть из кожи вон – лишь бы тело Фредди как можно скорее покинуло пределы Дэнии. Убийства очень вредят деловой репутации маленьких городков.

Сьюзен Уэггонер была задержана дорожным патрулем возле Бель Глейд. Поскольку автомобиль Сьюзен был там арестован, в Майами ее доставил дорожный патруль. Инспектор, арестовавший автомобиль, еще и выписал штраф за то, что стекла в «трансаме» были в два раза темнее предельно допустимой нормы.

Хок, Хендерсон и Санчес все еще трудились над совместным рапортом, когда Сьюзен доставили, наконец, в отдел по расследованию убийств. Они отвели Сьюзен в комнату для допросов, и Хендерсон зачитал девушке ее права.

– Вы поняли, что можете пользоваться услугами адвоката? – переспросил ее Хок. – Вы имеете право не отвечать на наши вопросы, но нам все же хотелось бы прояснить кое-какие вещи.

– Я вообще не понимаю, чего тут разгорелся такой сыр-бор? – удивленно произнесла Сьюзен. – Тонировщик стекол уверял, что такие затемненные стекла разрешены. По Майами разъезжает куча машин, у которых стекла еще темнее.

– Да стекла тут ни при чем, – сказал Хок Мозли. – Я ехал за вами сегодня от самой Дэнии до центра Майами. Я видел, как вы припарковались на разгрузочной зоне на углу Флеглер и Майами-авеню. Потом ваш приятель вышел из машины...

– Младший?

– Младший. Так вот. Он вышел, а вы сразу же уехали прочь. Вы знали о том, что он собирается грабить нумизматический магазин?

– Не-е-т... Зачем ему грабить магазин? Он просто хотел продать несколько серебряных долларов. Он так и сказал. Хотел, чтобы я пошла с ним, но шел такой дождь... Я сказала, что подожду его в машине. А он вдруг рассвирепел. Именно тогда Младший и признался, что это именно он убил моего брата в аэропорту, сломав Марти палец. Помните про этот случай?

– Он прямо так и сказал?

– Да. Я готова дать письменное признание. Мы с ним и раньше ссорились, а однажды он меня даже ударил, но я не хотела уходить от него, потому что у Младшего много достоинств. Но узнав о том, что это он убил Марти, я страшно испугалась. Я поняла, что он представляет для меня угрозу, и испугалась. Он ведь сознался при мне в убийстве. Значит, теперь он может прикончить меня в любую минуту как нежелательного свидетеля. Вот я и не стала его дожидаться. Поехала в Дэнию, забрала свои вещи и деньги, и решила вернуться в Окичоби. Но по дороге меня остановил дорожный патруль.

– И какие же у Младшего достоинства? – поинтересовалась Санчес.

Сьюзен задумалась, выпятила губы и сказала:

– Ну, во-первых, он хороший кормилец. Ему нравилось, как я готовлю... В общем, много чего в нем хорошего, но я с ним больше жить не стану.

– Младший мертв, Сьюзен, – сказал Хендерсон. – Ты знала, что у него был револьвер?

– Да. Но он не собирался никого грабить. Револьвер он носил для самозащиты. Его чуть не убили несколько дней назад в ночном магазине. Поэтому револьвер ему нужен был для самообороны. Так он мне сказал. Он что – правда умер?

– Да, – сказал Хендерсон. – Его убили.

– Значит, револьвер ему не помог, – грустно констатировала Сьюзен. – Мне его искренне жаль. Я не желала ему зла. Я не собиралась доносить на него... ну, насчет Мартина. Я не хочу, чтобы меня как-то связывали с убийством Младшего. Я просто хочу вернуться в Окичоби. Здесь, в Майами, я не видела ничего хорошего с того самого дня, как сделала аборт. Если бы вы спросили, что я думаю о Майами, то я бы ответила, что одинокой девушке в таком городе лучше не находиться.

– Господи Иисусе! – воскликнул Хок. – Билл, выйдем-ка отсюда на минутку.

Хок и Хендерсон вышли в коридор.

– Билл, боюсь что мне придется подтвердить ее показания. Она уехала сразу же после того, как высадила этого ублюдка. Я ехал за ней до развилки на И-95. Ты же не можешь обвинить ее в том, что она подвезла в центр города своего гражданского мужа? Если она утверждает, что не знала о его намерении ограбить магазин, то мы не можем подозревать в ней соучастницу.

– Она на самом деле такая дура, или прикидывается? – спросил Билл.

– Одно другому не мешает. Давай примем у нее заявление о причине смерти Марти Уэггонера, а потом посадим на автобус до Бель Глейд, чтобы она забрала там свою чертову машину.

– То есть ты предлагаешь ее отпустить?

– Боюсь, что у нас нет другого выбора. Если она напишет заявление, то мы сможем закрыть дело об убийстве Мартина Уэггонера. Захочешь ее вызвать – звякнешь в Окичоби, и все дела. Мы можем велеть ей не покидать пределов Окичоби. Или запретить приезжать в Майами.

– А может она все выдумывает! У нас ведь по-прежнему нет доказательств того, что именно Младший убил Мартина. Или, во всяком случае, сломал ему палец.

– Мы отошлем его фотографию тем братьям из Джорджии. Может, они сумеют идентифицировать его по снимку. Я, во всяком случае, обязательно извещу прокурора о заявлении Сьюзен Уэггонер. Ей решать – закрывать дело или нет. Мы тут ни при чем.

Хендерсон и Санчес вернулись в комнату для допросов, чтобы получить письменное заявление от Сьюзен, а Хок отправился к себе в кабинет, отыскал в телефонном справочнике номер Виолетты Нюгрен и позвонил в прокуратуру.

– Здравствуйте, – сказал женский голос в трубке. После чего сразу умолк – и следующие пять минут Хоку пришлось слушать музыку, которую в конце концов прервал уже мужской голос: – Спасибо, что дождались. Чем могу вам помочь?

– Это прокуратура? – на всякий случай спросил Хок.

– Да. С кем имею честь?

– Это сержант Мозли из отдела по расследованию убийств. Мне нужно поговорить с мисс Виолеттой Нюгрен. Она оставила мне этот номер телефона.

– Боюсь, что у нас тут таких нет.

– Я уверен, что есть. Она ведет дело о несчастном случае в аэропорту. Парню сломали палец, и он умер от болевого шока. Его звали Мартин Уэггонер.

– Но я не слышал, чтобы у нас работала такая сотрудница. Как, вы говорите, ее зовут?

– Нюгрен. Н-Ю-Г-Р-Е-Н. Она совсем недавно у вас работает. Закончила юридический факультет университета Майами.

– Понятно. Погодите минуточку, я сейчас все выясню.

– Жду.

– Простите, – сказал мужчина из прокуратуры, когда снова взял трубку. – У нас в штатном расписании Виолетта Нюгрен не числится. Если хотите, я могу навести справки. А потом перезвоню вам. Я сам не знаком с половиной сотрудников. У нас одних заместителей прокуроров – семьдесят один человек.

– Так много? А я-то думал, человек сто, не больше, – пошутил Хок.

– В прошлом году у нас бюджет был побольше. Но текучка все равно страшная. Новые люди появляются чуть ли не каждый день. Вам перезвонить попозже или вы подождете у телефона?

– Я подожду. Обожаю слушать музыку.

– Тогда мне придется переключить вас на другую линию. По этому телефону музыка не играет.

– Не надо меня переключать. Просто попытайтесь выяснить, куда подевалась Виолетта Нюгрен.

Хок закурил, прижал трубку плечом и стал изучать свои руки. Они у него по-прежнему дрожали, но Хок решил, что вскоре будничная работа поможет выветрить из сознания неприятные мысли. Он успел выкурить сигарету, прежде чем в трубке вновь послышался человеческий голос – на сей раз женский.

– Алло? Вы меня слушаете?

– Слушаю-слушаю, – ответил Хок.

– Тим попросил меня рассказать вам про Виолетту. Вы ведь сержант Мозли, не так ли?

– Да.

– Виолетта уволилась пару недель тому назад. Она вышла замуж, и я не знаю ее теперешнюю фамилию. Она вышла замуж за хиропрактика из Кендалла. Если хотите, я выясню ее новую фамилию к завтрашнему дню. Я не была с ней близко знакома, но Виолетте здесь не очень нравилось. Думаю, она уволилась бы в любом случае, даже если бы не вышла замуж. Ну, вы понимаете...

– Думаю, что да. Но это неважно. Наверняка она кому-то передала свои дела. Я тогда пришлю вам служебную записку, а вы уж там сами разберетесь, кому ее переадресовать.

– Хорошо. Извините, что не смогла вам ничем помочь.

– Вы мне очень помогли. Спасибо большое.

Хендерсон и Санчес оправились с отчетом к капитану Браунли, а Хоку отказали составить им компанию, заявив, что он пойдет на ковер к начальству один.

Офис у Браунли тоже был стеклянный, так что Хоку была отлично видна вся троица. Браунли всегда очень въедливо читал рапорты своих подчиненных, и Хок понимал, что если капитан отыщет в рапортах какие-либо несоответствия, то у него, Хока Мозли, могут возникнуть серьезные неприятности. Хок решил сходить в туалет, где двое молодых сотрудников отдела по расследованию убийств кинулись поздравлять его с такой горячностью, что спускаться в буфет Хок не решился. Заметки про убийство на Флеглер-стрит и последовавшее вслед за этим убийство главного подозреваемого займут на страницах газет не больше десяти строчек, но в отделе по расследованию убийств такие новости относили к разряду наиважнейших.

Хок пошел к себе в офис и решил наконец разобраться в своих смешанных чувствах по поводу этих громких новостей. Хок пришел к выводу, что Фредерик Джей Френгер-младший, он же Рамон Мендес, просто довел до логического завершения игру, в которую он играл всю жизнь. Он не очень-то дорожил своей жизнью, когда предпринимал последнюю отчаянную попытку выиграть партию. Да, пожалуй, из него получился бы неплохой шашист или шахматист. В шашках и шахматах часто побеждают более слабые игроки, у которых агрессивный, нацеленный только на победу стиль игры. Младший был именно таким игроком. Стоило его сопернику на секунду отвлечься от доски – чтобы глотнуть кофе или закурить, – как Младший мог просто-напросто спереть с доски несколько шашек. Младший не обязан был играть по правилам, а Хок эти правила нарушать не мог. Тем не менее Хок решил не распространяться на счет этой «шахматно-шашечной» теории. Как бы он ни пытался подвести под свой поступок рациональную базу, в глубине души он подозревал, что убил Фредди Френгера за то, что тот как-то раз ворвался в его комнату и измочалил Хока. Если он один раз совершил такое, то мог сделать то же самое и во второй раз, и в третий. С другой стороны, сводить поступок Хока к простой мести тоже нерезонно. В конце концов, Френгер пытался вытащить из кармана револьвер, поэтому Хок стрелял, стремясь сохранить свою жизнь: третью пулю он выпустил в затылок Френгеру для надежности. Утешался Хок одним: теперь, когда Фредди Френгера не стало, по улицам Майами станет ходить безопаснее...

Дверь в кабинет Хока распахнулась, и на пороге показались Хендерсон с улыбающейся Эллитой Санчес.

– Твоя очередь, Хок, – сказал Хендерсон.

– Мы будем ждать вас в буфете, – добавила Санчес.

– Только не в буфете! – отчаянно замотал головой Хок. – Не хочу, чтобы вокруг нас собралась толпа. – Мозли взглянул на часы: – Господи, уже четыре утра! Ребята, почему бы вам не отправиться по домам? Не надо меня ждать.

– Мы подождем тебя на автостоянке, – настойчиво повторил Хендерсон, – а потом пойдем попить пивка.

Хок не успел ничего возразить, потому что Хендерсон с Эллитой уже спускались вниз.

Капитан Браунли разговаривал с кем-то по телефону. Хок нерешительно топтался перед дверью в офис капитана, но Браунли наконец увидел его и выставил левую руку ладонью вперед, прося Хока немного погодить. Хок закурил, изо всех сил стараясь не смотреть на Браунли.

Наконец капитан повесил трубку, встал из-за стола и жестом пригласил Хока войти.

– Присаживайся, Хок. Вижу, ты снова куришь? – Браунли сел и уперся локтями в столешницу.

Хок придвинул к себе пепельницу и выудил из пачки сигарету.

– Я никогда и не прекращал курить, капитан. Я только на некоторое время воздерживался.

– Как ты себя чувствуешь, Хок? – спросил Браунли.

– Уже лучше. Правда, руки еще иногда дрожат, но со мной все будет в порядке.

– Я в этом уверен, Хок, – сказал капитан Браунли. – Однако квалифицированному офицеру полиции, каковым ты являешься, негоже выкидывать такие трюки. Почему ты не дождался группы поддержки? Брать такого преступника, как Френгер, надо при поддержке спецназа!

– Я боялся, что он может уйти...

– Это не может служить тебе оправданием. Может, ты не знал, что он убил Вульгемута и его охранника, но тебе было известно, что он вооружен.

– Может быть, мне следовало немного подождать, чтобы...

– Помолчи, Хок! Как я смогу тебя вздрючить, если ты все время будешь меня перебивать? – Браунли нахмурился, достал из коробки сигару и начал снимать с нее обертку.

Лицо капитана было испещрено тысячами мельчайших морщинок. Оно напоминало Хоку лоскут черного шелка, который сначала скомкали в кулаке, а потом разгладили. Вот только лицо у чернокожего капитана посерело от усталости, да в усах появились седые волоски – этих седых волос Хок прежде не замечал. Интересно, сколько лет капитану? Сорок пять, сорок шесть? Но уж никак не больше сорока семи. А выглядит лет на шестьдесят.

Браунли зажег спичку и начал раскуривать сигару, не спуская глаз с Хока. Взгляд у капитана был совершенно непроницаемый. Хок впервые заметил, что белки его глаз отдают желтизной.

– Я только что разговаривал с начальством, – приступил, наконец, к сути дела Браунли, – и мы согласились на компромисс. Я объявляю тебе выговор с занесением в личное дело.

– Я это заслужил, – покаянно сказал Хок, откашлявшись.

– Еще как! А шеф объявит тебе благодарность. Возможно, его благодарственное письмо покажется тебе двусмысленным – но это благодарность. Благодарность тоже заносится в личное дело.

– Я не заслужил благодарности, – сказал Хок.

– Я знаю. Но теперь Шефу будет о чем рассказывать на заседании университетского клуба. К тому же, это письмо будет тебе подспорьем во время слушаний. И уж если говорить начистоту, то ты вполне заслуживаешь благодарности. Это был блестящий ход – вызвать через Эллиту Санчес Рамона Мендеса...

– Кого?!

– Рамона Мендеса. Двоюродного брата Санчес, который работает в полиции Гулливуда.

– Ах, да! Я запамятовал на минутку. Дело в том, что это было одним из имен Френгера.

– Я знаю. Присутствие на месте происшествия полицейского из округа Броуард – большой для нас плюс. Это помогло избежать обвинений в наш адрес о якобы имевших место нарушениях юрисдикции. Это все политика, Хок, не имеющая никакого отношения к нашей непосредственной работе. Я объявлю благодарность офицеру Мендесу, Хендерсону и Санчес. А твой выговор будет выдержан в сдержанных тонах, потому что шеф только что присвоил мне звание майора. – Браунли пыхнул сигарой. – Тебе как главному герою дня предоставляется право первым поздравить майора Браунли.

– Я вас поздравляю, Уилли! – улыбнулся Хок.

– Майор Уилли! – Браунли вынул из коробки сигару и предложил ее Хоку, но тот отказался.