Текст книги "Майами Блюз"

Автор книги: Чарлз Уилфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Отчего же не проверить, Хок.

– Сколько у тебя на это уйдет времени? – спросил Хок.

– Это зависит от уймы причин. Перезвони мне через пару часов, ладно? – попросил приятель.

– Договорились.

Хок решил поехать в Кендалл. Подойдя к дверям квартиры Сьюзен, он вытащил револьвер, взял его наизготовку, и постучал. В квартире никого не было. Хок воспользовался ключом, который дал ему Пабло, вошел в квартиру и осмотрел все помещения. Трудно сказать, живут ли Сьюзен с приятелем по-прежнему здесь, или уже съехали. С одной стороны, никаких следов какой-либо одежды. Все платяные шкафы пусты. С другой стороны, холодильник полон, кондиционер включен, а двуспальная кровать в спальне не прибрана. На тумбочке рядом с кроватью – баночка крема и бутылка газировки. Других напитков, не считая дюжины бутылок «Сан-Мигеля» в холодильнике, в квартире также не нашлось.

Хок понимал, что находиться в этой квартире без ордера он не имеет права. Но он был уверен, что стоит снять отпечатки пальцев с любого из предметов, находящихся здесь, – и следы их владельца отыщутся в Калифорнии. Но как получить ордер на обыск? Он не сможет убедить прокурора, что именно Мендес напал на него. У Хока нет никаких улик.

По дороге домой Хок заехал пообедать в мексиканский ресторан. К черту эту диету! Ему необходимо снова набраться сил. Вернувшись домой, Хок принял душ, вышел из ванной и открыл пачку «Кулз». Он с наслаждением втягивал в себя ментоловый дым. Глупо совсем отказываться от куреня. Одна сигарета, всего одна сигарета в день вряд ли повредит здоровью.

Спустившись в вестибюль, Хок позвонил в отдел информации. Герман Т. Готтлиб стал жертвой ограбления. Его в бессознательном состоянии обнаружили на Ван-Несс авеню в Сан-Франциско. По дороге в госпиталь он скончался в машине «скорой помощи».

Хока эта новость не удивила. Взяв в руки телефонный справочник Майами, он раскрыл его на букву "М". Мендесы занимали полторы страницы справочника. Рамонов среди них оказалось пять человек. Нашлась даже одна Рамона. Хок рассмеялся и вернул справочник на стойку. По этим телефонам звонить бесполезно, потому что теперь Хок уже точно знал, что фамилия «Мендес» – липовая.

Еще он знал, что липовый Мендес вооружен и очень опасен. И что он, Хок Мозли, должен этого преступника поймать.

Глава 19

Несколько дней после происшествия в ночном магазине Фредди пребывал в унынии. Запястье болело постоянно, и хотя он не признался в этом Сьюзен, ноющая боль не давала ему спать по ночам. Кабельного канала у них не было, но Фредди допоздна засиживался у телевизора, изо дня в день настраиваясь на «Чэннел 51», по которому регулярно показывали фестивальные фильмы. Когда кинокартину прерывала реклама, Фредди начинал хмуриться и тихо ругаться про себя. Около четырех утра, когда легкий атлантический бриз начинал шевелить занавески на окнах, Фредди выключал телевизор и ненадолго забывался беспокойным сном. Внезапно наступившая тишина обычно будила Сьюзен, и она, на цыпочках пробравшись в гостиную, укрывала уснувшего Фредди одеялом.

После короткого сна Фредди принимал душ, завтракал, а потом садился на заднем крыльце и смотрел через противомоскитную сетку на двух ящериц, избравших себе местом жительства засохшую кокосовую пальму, которая непристойно торчала посреди двора. По всему периметру двора тянулся штакетник, заросший кустарником. Сьюзен забросила свой маленький огород, и все помидоры завяли.

Одна из ящериц все время пребывала в движении, носясь по голому стволу пальмы и энергично поедая москитов. Вторая ящерица – та, что потолще – практически не двигалась. Застыв на месте, она раздувала свою пупырчатую лиловую шею и терпеливо ждала, когда поблизости окажется москит, и – хоп! – насекомому тут же приходил конец. Шустрая ящерица была не только более хилой – у нее, к тому же, не было кончика хвоста.

Фредди счел наблюдения за ящерицами весьма поучительными.

Он вспомнил старину Майлза Даррела, на которого когда-то работал в Лос-Анджелесе. Майлз разрабатывал и субсидировал ограбления, забирая себе половину улова. Если вдруг нанятых им грабителей ловили, то Майлз просто списывал в убыток выданный незадачливым бандитам гонорар, и начинал планировать очередную операцию. Хотя такое случалось крайне редко.

Сам Майлз никогда не участвовал в ограблениях, но, тем не менее, разработанные им планы почти всегда срабатывали. Наемные грабители уважали Майлза, и ни один из них, попав в тюрьму, не выдал Даррела. За грабеж, как правило, давали не более двух лет, и каждый из угодивших в тюрьму подопечных Майлза знал, что когда он выйдет на свободу, старина Даррел поможет ему встать на ноги и обеспечит работой.

Фредди еще на заре своей преступной карьеры понял, что работать лучше всего в одиночку. Когда работаешь командой, то стоит одному попасть за решетку, и следом за ним, рано или поздно, следуют остальные члены шайки. Либо их выдаст арестованный «братишка», либо их заметут, как знакомых и друзей свежеиспеченного арестанта.

Хотя, с другой стороны, Майлз ведь так ни разу и не сидел. Но он довольствовался только половиной добычи. Поэтому идеальным Фредди представлялся иной метод: когда ты сам себе разработчик преступления и сам же его совершаешь. Тогда на тебя никто не настучит, и если все пройдет удачно, то вся добыча достанется тебе одному.

Сейчас главное – вычислить, как можно разом сорвать солидный куш, чтобы награбленного хватило на несколько лет полубезмятежной жизни. Абсолютно безмятежная жизнь развращает, и человек начинает терять классификацию. Поэтому время от времени в любом случае надо ходить на «дело». Но если разжиться солидным первоначальным капиталом, то можно не торопиться, и выискивать следующее выгодное дельце месяцами – как Майлз. Девяносто процентов разработанных им ограблений прошли без сучка, без задоринки.

Вообще-то Фредди весьма пессимистично смотрел на свое будущее. Он в глубине души понимал, что рано или поздно его засадят в тюрьму пожизненно – и будет он, седобородый старик, слоняться по тюремному двору, чего-то бормоча себе под нос, и стрелять у всех сигареты.

Однако все же это не фатальная перспектива, и если спланировать одно, всего одно идеальное ограбление...

Но у Фредди не было никаких достойных внимания идей. Существовал лишь зародыш будущего преступления. Френгер понимал, что разрабатывая это преступление, нужно максимально использовать те преимущества, которые ему дает полицейский жетон Хока Мозли. Жетон уже гарантировал Френгеру бесплатный проезд в транспорте и практически бесплатную еду. Но ведь его можно использовать и как орудие шантажа. Надо только найти такого человека, который, испугавшись, отстегнет Френгеру кругленькую сумму.

После ленча Фредди обычно дремал на заднем крыльце, устроившись в плетеном кресле. Часа через два он просыпался, весь мокрый от пота. Потом десяток раз отжимался от пола одной здоровой рукой и шел в душ. Бриться он, естественно, не мог из-за многочисленных порезов, которые через несколько дней начали гноиться. Пришлось Фредди отлепить свой патриотический пластырь.

Однажды он очнулся от послеполуденной дремоты потому, что его сильно знобило. Фредди хотел привстать с плетеного кресло, но у него вдруг закружилась голова. Безвольно упав в кресло, он попросил Сьюзен принести ему несколько таблеток буфферина и лимонад.

Сьюзен сходила за лекарством и лимонадом, потом куда-то ушла, вернувшись через пару минут с миссис Дамрош – невысокой женщиной средних лет, которая умела говорить, растянув губы в фальшивой улыбке торговки.

– Сьюзен сказала мне, что вы отказываетесь вызывать врача, и что меня вы тоже можете прогнать. Не бойтесь. На меня можно положиться. Я, конечно, не врач, но мне пришлось три года присматривать за больным мужем, пока он не умер. Могу и за вами присмотреть – хотя умирать вам вовсе не обязательно, – сказала миссис Дамрош и сунула Фредди в рот термометр. – Совсем неплохо, – констатировала она через несколько минут, взглянув на градусник. – Температура не очень высокая, так что мы можем сбить ее при помощи антибиотиков. У меня дома полная аптечка лекарств.

Затем она нацепила на нос очки и принялась разглядывать раны Френгера, не прекращая при этом улыбаться.

– В некоторых ранках остались осколки стекла, – сказала миссис Дамрош, закончив изучать лицо Френгера. – Я сейчас вернусь, только сбегаю домой за лекарствами.

– Сьюзи, иди с ней, – велел Фредди. – Проследи, чтобы она не вызвала врача.

Однако у миссис Дамрош этого и в мыслях не было. Она действительно вернулась через пару минут, принеся с собой какие-то мази, таблетки, пинцет и бритвенное лезвие.

– Сейчас вам будет больно, – сказала она жизнерадостно и принялась колдовать над ранами Френгера.

Надрезав раны крестообразно лезвием, она с помощью пинцета вытащила из них все осколки. Затем сняла с рассеченной брови грубые швы, наложенные Френгером, и залепила несросшиеся места липким пластырем. Две самые глубокие раны на щеках Фредди она залепила тем же пластырем, а остальные велела ничем не закрывать, чтобы они быстрее подсохли.

Взяв Фредди под руки, женщины помогли ему доплестись до спальни. Там Эдна Дамрош велела Фредди выпить полный стакан джина, уложила Френгера на кровать и принялась обтирать его мускулистое тело губкой, смоченной в водном растворе спирта. Когда Эдна Дамрош начала расстегивать джинсы Френгера, Сьюзен выхватила у нее губку и сказала:

– Здесь я сама все сделаю!

Эдна засмеялась:

– Я бы на твоем месте поступила так же.

Эти решительные меры, предпринятые Эдной Дамрош (она, кроме всего прочего, снабдила Фредди таблетками пенициллина, приказав принимать их каждые четыре часа) помогли Френгеру справиться с болезнью, и к полудню следующего дня он уже сидел в кровати, с аппетитом уплетая сэндвич с ростбифом. По настоянию Эдны, он еще два дня оставался в постели, а на третий день уже смог самостоятельно принять ванну.

Взглянув на себя в зеркало, Фредди с трудом различил свои раны, поскольку зарос густой щетиной, которая – в отличие от светлых волос на голове – оказалась почти рыжей над губами и иссиня-черной на щеках. В принципе, Фредди мог уже бриться, но он решил оставить бороду. Во-первых, она скрывала шрамы, во-вторых, существенно меняла внешность Фредди, что тоже было немаловажно, поскольку его уже наверняка разыскивала полиция Майами. Но ищут-то они гладко выбритого блондина, а не человека, заросшего черно-рыжей бородой. И щетина, и заживающие раны жутко чесались, но Фредди стойко переносил нестерпимый зуд. В результате у него начался тик обеих щек, но это, как ни странно, уменьшило мучения, связанные с зудом. На следующий день Фредди разбил молотком гипс. Запястье и предплечье слегка атрофировались, поэтому Фредди стал разрабатывать мышцы левой руки, используя в качестве эспандера теннисный мячик. Целыми днями, сидя перед телевизором, он стискивал желтый мячик левой ладонью.

Спустя три недели после инцидента в ночном магазине Фредди оделся в итальянский костюм, сел в машину и отправился в центр Майами. Изучив телефонный справочник и рекламную полосу в «Майами геральд», Фредди, наконец, разработал план ограбления. Он обошел несколько нумизматических магазинов, пока не набрел на самый престижный из них, располагавшийся на Флеглер-стрит, главной улице Майами. Движение на этой улице было односторонним, стоянка машин на Флеглер-стрит запрещалась, но буквально на углу Флеглер и Майами-авеню была выгорожена небольшая зона для разгрузки. Если Сьюзен припаркуется здесь и будет ждать его в машине, от которой до нумизматического магазина не больше тридцати метров, то у Фредди есть шанс...

Владелец магазина Рубен Вульгемут оборудовал свое заведение бронированной дверью и пуленепробиваемой витриной. Посетители в магазин не допускались. Если кто-то хотел оценить монеты или что-то продать, то он, оставаясь на улице, клал монету в лоток вращающегося окошечка. Во внутренние владения Вульгемута допускались только постоянные клиенты. Но Фредди знал, как проникнуть в магазин.

За ужином, жуя спаржу, Фредди объяснил Сьюзен ее роль в операции. Она была минимальной, но очень существенной. Сьюзен почувствовала смутную тревогу, поскольку не знала, чем будем заниматься Френгер, пока она будет в точности выполнять то, что он ей сказал. Похоже, Младший и не собирался посвящать ее в более подробные детали.

– Я знаю, что ты не любишь отвечать на вопросы, Младший, но я хочу исполнить свою роль как можно лучше, и поэтому...

– Я готов ответить на любые твои вопросы, Сьюзен, – сказал Френгер, доедая спаржу с ее тарелки, – кроме глупых.

– Ты не сказал мне, что у тебя на уме. Если бы я знала, что ты собираешься сделать, то поняла бы, почему мне нужно делать то, что ты мне велел. Тогда бы я не боялась ничего напутать.

– Как тут можно что-то напутать?! – возмутился Фредди. – Ты останавливаешься на углу Флеглер и Майами-авеню, не выключая двигатель. Я выхожу из машины и иду разбираться с нумизматом. Если к тебе подойдет регулировщик или полицейский, ты им скажешь, что ждешь мужа, который совершает важную сделку в нумизматическим магазине за углом. Все здешние полицейские знают, что Вульгемут не впускает посетителей в магазин, а следовательно, разговор с ним не займет много времени, поэтому остановиться в неположенном месте на пару минут, скорее всего, разрешат. Конечно, они могут приказать тебе немедленно уехать, но тогда ты просто объезжаешь квартал на максимально допустимой скорости, возвращаешься назад и вновь паркуешься на углу Флеглер и Майами-авеню. Только не забудь, проезжая мимо магазина, нажать на клаксон. И не отпускай его две минуты. Я буду в магазине, но тебя услышу.

– Зачем мне дудеть две минуты, если я миную нумизматический магазин за пару секунд? – спросила Сьюзен.

– Ты нажмешь на клаксон, как только въедешь на Флеглер и не будешь отпускать его еще целый квартал после того, как проскочишь мимо магазина. Вот что я имел в виду, говоря, что сигналить нужно две минуты без перерыва. Думай, Сьюзи, думай. Если на тебя вдруг станут обращать внимание, сделай вид, что с клаксоном что-то не в порядке, и ты тут ни при чем.

– Вот так? – спросила Сьюзен, открыв рот и вытаращив глаза.

– Точно! – рассмеялся Фредди.

– Ты смеешься! Я ни разу не видела тебя смеющимся, даже когда по телевизору показывают что-нибудь веселое.

– Я не смеялся, потому что ты не делала ничего смешного. А над телепередачами я не смеюсь потому, что они насквозь фальшивые.

– Значит, я паркуюсь. Оставляю включенным двигатель. Если все будет тихо, то я просто дожидаюсь тебя в автомобиле. Ты возвращаешься, садишься в машину, я сворачиваю на Бискейн, потом по дамбе переезжаю на остров Уотсон и паркуюсь там.

– Не «там», а возле японского сада. Мы ждем наступления темноты, а потом едем в Дэнию через Майами-Бич. Японский сад разрушили какие-то вандалы, он закрыт на реконструкцию, поэтому на парковке практически никто не останавливается.

Одни рыболовы да влюбленные парочки. Если за нами не будет погони, то мы сможем спокойно отсидеться до темноты. Надо только захватить с собой в машину термос с холодным чаем и немного еды.

– А если за нами будет погоня? Кстати, почему за нами может быть погоня?

– Не забивай себе голову всякой ерундой. Если даже за нами будет погоня, я с преследователями разберусь. Но погони не будет. На второй твой вопрос я отвечать не стану, потому что он глупый.

– Извини.

– Что у нас на десерт?

– Сладкий картофель.

– Никогда не пробовал.

– Он похож на вкусу на тыквенный пирог. Если бы я тебе не сказала, ты решил бы, что это тыква. Но сладкий картофель даже лучше тыквы.

– Что ж, попробуем. Я люблю тыквенный пирог.

– Тебе со сливками?

– Конечно.

После ужина они поехали посмотреть матч по хай-алай. Пока Сьюзен покупала билеты, Фредди прокрался на автостоянку, снял канзасские номера с «форда-эскорта» и спрятал их к себе в багажник. Вечером эти номера надо будет поставить на «трансам».

Фредди наблюдал за игрой с интересом, но он не знал достоинств тех или иных игроков, и потому не стал ни на кого ставить.

Сьюзен же, поставив на всех игроков, которых звали Хесусами – таких испанских Иисусов в тот вечер на площадке было трое, – выиграла 212 долларов 35 центов.

Глава 20

Хоку пришлось оставить «кольт» Хендерсона при себе. Он хотел запереть револьвер Хендерсона в выдвижной ящик его стола, но увидев, что на месте Билла уже сидит Эллита Санчес, передумал. Санчес, тем не менее, он рассмотрел пристально. У дамы действительно был внушительный бюст, хотя он и маскировался свободной шелковой блузкой и шелковым же шарфом, повязанным вокруг шеи. Черные волосы Санчес были пострижены очень коротко – как у маленьких китайских детей. А на затылке волосы, похоже, вообще выбриты. На носу у Санчес сидели затемненные очки, и она с недовольным видом просматривала какие-то бумаги, постукивая по столу желтым карандашом. Если Хок сейчас зайдет в стеклянный офис, то Санчес наверняка начнет задавать вопросы про документы и разные файлы. Санчес была грозного вида женщиной, и Хоку не слишком-то улыбалась перспектива совместной с ней работы. Поэтому он покинул управление, не побеседовав со своей напарницей.

Однако приехав домой, Хок сразу же вспомнил про Эллиту Санчес. Дело в том, что он сейчас очень тщательно обдумывал каждый свой шаг. Хок не хотел вмешивать в это дело сержанта Уилсона из полиции нравов, и всячески старался избежать любых юридических ошибок, чтобы этого ублюдка Мендеса не выпустили под залог, прицепившись к какой-нибудь крохотной ошибке Хока, допущенной при его поимке. Хок намеревался упрятать Мендеса за решетку навсегда.

Он уже не сомневался в том, что именно Мендес ограбил несчастного Готтлиба, воспользовавшись затем краденой карточкой Готтлиба, чтобы поселиться в отеле «Интернешнл». Но у Хока не было никаких доказательств. Он не мог требовать ордера на арест Мендеса, поскольку предположения сыщиков в прокуратуре уликами не признают. Мендес может сказать, что купил эту карточку у какого-нибудь бродяги. На автобусной станции Майами за пятьдесят долларов вам могут предложить на выбор сотни краденых кредиток.

Хок подошел к письменному столу и плеснул в стакан из-под вставной челюсти изрядное количество виски «Эрли Таймс». Слишком большая получилась порция. Хок сцедил полстакана обратно в бутылку. Пальцы у него дрожали, поэтому немного алкоголя пролилось на пол. Сердце Хока колотилось как бешеное. Чем больше он думал о Мендесе, тем сильнее его охватывало чувство страха. Нет, это не паранойя. Если кто-то тебя избил, и ты знаешь, что он может избить тебя еще раз, то страх – признак не паранойи, но здравого ума.

Единственный способ прищучить Мендеса – это найти его и устроить за ним слежку. Если в момент задержания при этом ублюдке окажутся жетон и револьвер Хока, то Мендеса можно обвинить в покушении на убийство. Даже при самом плохом для Хока раскладе, Мендеса можно пару дней помариновать в камере и лишь потом назначить сумму залога. За двое суток можно снять отпечатки пальцев и отослать их в Калифорнию. Если на этого ублюдка заведено досье, – в чем у Хока не было никаких сомнений, – то, скорее всего, Мендеса сейчас разыскивают и в Калифорнии. Если он ничего не натворил в Калифорнии, то зачем ему переть через всю страну в Майами?

Хок немного успокоился. Алкоголь оказал на него столь благотворное воздействие, что Хок решил осушить еще один стакан. Руки у Хока перестали дрожать, он спокойно закурил «Кулз» и снял трубку телефона. После шестнадцати гудков к телефону подошел, наконец, Эдди Коэн.

– Регистратура, – сказал он.

– Эдди, это сержант Мозли. Соедините меня, пожалуйста, с полицейским управлением. Наберите номер моего рабочего телефона.

Эллита Санчес ответила после первого же гудка.

– Отдел по расследованию убийств. Детектив Санчес.

– Здравствуйте, Санчес. Это ваш новый напарник, сержант Хок Мозли. Я сегодня заходил к капитану Браунли, видел вас на новом рабочем месте, но вы были так заняты, что я не осмелился вас беспокоить. Капитан Браунли сказал, что...

– Кто? Вам нужен капитан Браунли?

– Нет, – осекся Хок. Санчес говорила по-английски почти без акцента, но Хок догадался, что за беглой английской речью она не поспевает. – Это сержант Мозли. Ваш новый напарник.

– Слушаю вас, сержант.

– Мы с вами отныне будем работать вместе. Вы и я. Так мне сказал капитан Браунли, когда я заходил к нему.

– Да.

– Я хочу попросить вас оказать мне небольшую услугу.

– Что?

– Надо лишь сделать несколько телефонных звонков. Если не удастся выяснить это по телефону, то я попрошу вас съездить в департамент электрификации и в телефонную компанию. И в водопроводную компанию тоже. Возможно, кстати, лучше всего начать именно с водопроводной компании.

– Это по какому делу? Разве я не должна предварительно ознакомиться с ним?

– Нет, это необязательно. Запишите, пожалуйста...

– Капитан Браунли уведомил меня, что вы находитесь в отпуске и вернетесь только через две недели. Если вы в отпуске, то почему вы работаете над новым делом? И почему утаиваете от меня информацию? Я этого понять не могу. Поэтому прежде чем выполнять ваши просьбы, сержант Мозли, я обязана связаться с капитаном Браунли, и выяснить...

– Ну-ка заткнись, – сказал Мозли, еле сдерживая ярость.

– Что?

– Заткнись и слушай внимательно, потому что дважды я повторять не буду, Санчес. Да, мы с вами действительно напарники, но я – сержант, а вас еще не произвели даже в детективы. Так что пока вы диспетчер с латиноамериканской фамилией. Вам представился шанс поработать в паре со мной только потому, что вы латиноамериканского происхождения. Вам крупно повезло, потому что вашим напарником будет спокойный и рассудительный сыщик, который научит вас всем премудростям жизни. Однако хочу предупредить, что если вы, под каким бы то ни было предлогом, будете согласовывать свои действия с капитаном Браунли, минуя своего непосредственного начальника, то я гарантирую вам, что вы будете безумно рады, если останетесь после этого в управлении хотя бы диспетчером. Но это вряд ли. Я постараюсь, чтобы вас навсегда перевели в ночную смену по охране стадиона «Орэндж Боул». Итак, если вы не желаете посвятить свою карьеру проверке надежности замков на торговых автоматах, то берите карандаш, лист бумаги и следуйте моим инструкциям. Вы меня поняли, или мне повторить еще раз?

– Я все поняла, сержант.

– Отлично. Итак, выясните в водопроводной компании, телефонной компании и в департаменте электрификации, не оплачивал ли счета этих компаний человек по фамилии Мендес, или некая Уэггонер. Диктую по буквам: У-Э-Г-Г-О-Н-Е-Р. Записали? Первую фамилию, надеюсь, диктовать не надо? Отлично. Меня интересуют только счета, оплаченные за последние три недели. Счета на воду, электричество и телефон, за последние три недели. Если по этим трем адресам вам не дадут никакой информации, то позвоните еще в газовую компанию: возможно, кто-то из упомянутых мною людей оплачивал заправку газового баллона. Вопросы есть?

– Нет. Я все поняла.

– Тогда перезвоните мне в отель «Эльдорадо» до пяти часов вечера и доложите, что вам удалось выяснить. Не вешайте трубку, пока не прозвучит двадцать гудков. У портье туго со слухом. Если вы не позвоните до пяти, то я сам перезвоню вам в половине шестого. Все понятно?

– Да.

– Тогда прощаюсь с вами до пяти.

– Да.

Хок поднялся из-за стола и направился к столику возле викторианского кресла, на котором оставил бутылку «Эрли Таймс».

Наверное, капитан Браунли все-таки имел в виду не это, когда говорил, что Хок должен поставить Эллиту Санчес на место. Она заявится к Браунли раньше, чем я успею выпить этот стакан виски. Когда я буду наливать себе вторую порцию, она уже будет объяснять Браунли, что я ее дискриминирую, во-первых, как латиноамериканку, и, во-вторых, как женщину. Потом она поведает капитану о моих угрозах, и мне придется привести эти угрозы в действие. Конечно, на ночное дежурство в «Орэндж Боул» перевести ее вряд ли удастся, но уж вытурить из отдела по расследованию убийств не составит никакого труда. Мне столько людей из управления обязаны, что стоит только сделать пару звонков... Куда бы ее перевести? О! В полицию нравов. К сержанту Уилсону. Он же чувствует себя виноватым передо мной. Выбросил, гад, в окно мою челюсть! Надо позвонить ему. Пусть забирает ее к себе. Побегает эта милочка пару месяцев по 79-й улице, отлавливая сутенеров, поработает с придурком вроде Уилсона пару недель – и всю жизнь будет жалеть, что не выполнила вежливую просьбу старого доброго Хока Мозли...

Хок прикончил бутылку виски, зажег сигарету, докурил ее до самого фильтра и бросил окурок в пепельницу с фирменным логотипом отеля «Фонтенбло». Интересно, почему ему до сих пор не позвонил капитан Браунли?

В половине пятого задремавшего Хока разбудил телефон. Эллита Санчес сообщила, что за последние три недели счета водопроводной, телефонной и прочих компаний оплатили два Мендеса, один Угнер, один Уэгнер, и одна Уэггонер. Сьюзен Уэггонер. Правда, она проживает не в округе Дейд, а в Дэнии, округ Броуард. Она оплатила счета за воду, электричество, газ и телефон.

Хок не просил Санчес узнавать данные по другим округам. Но, похоже, он так ее напугал, что пробудил в бедной женщине инициативу.