Текст книги "Убийцы чудовищ"

Автор книги: Чарльз Керк Монро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Я почти раскрыл секрет гибели их цивилизации, – скромно ответил Абу-Бакр. – Простецы, напуганные непривлекательным видом древних, говорят, что они рассердили своих богов. Возможно. Но истинная причина опустошения

Ауруса в другом. Прошу заметить, этот город прекрасно выглядит, он практически цел, только со временем его занесло песком. А от соседнего поселения, в семнадцати лигах полуденнее, осталось одно мелкое крошево – такое впечатление, что его целенаправленно разнесли по камушку и сожгли остатки: в земле множество следов пожара. Другой пример. Возле дороги к Вратам Миров стоят два храма. Первый целехонек, второй варварски уничтожен – будто тараном в стены били! И стоят они совсем рядышком, в тридцати шагах друг от друга.

–Борьба между последователями разных культов? – высказал свою мысль Конан. – Такое и у нас бывало неоднократно. Вспомним святого Эпимитриуса, без всякого зазрения громившего святилища кхарийцев.

– Тогда почему в этом городе храмы тех же богов стоят нетронутыми? – саркастично вопросил Абу-Бакр. – Нет, здесь надо смотреть гораздо глубже. Аурус – кстати, по моим предположениям, на языке Первородных он назывался «Кертар» – постигло некое невероятное, немыслимое для нас бедствие, вызванное сорвавшейся с цепи магией. Буйство бесконтрольного колдовства, которое накопилось за тысячелетия шалостей древних, полагавших магию лишь удобной помощницей в повседневной жизни! Вообразите гигантскую, полуразумную волну магии пронесшуюся по всему Аурусу-Кертару; волну, сметавшую на своем пути любой разум и – избирательно! – часть рукотворных построек... Страшное, должно быть, зрелище... Животных волна не тронула, как вы могли заметить. Только разумных Первородных – они погибли все до единого! Или не погибли, а оказались в местах, о которых и думать не хочется... Черная Бездна, Межмировая Пустота... Б-р-р...

– Очень любопытное предположение, – понимающе сказал Гвай. – Это может отчасти объяснить появление нечисти в столь удручающих количествах. Нам уже все уши прожужжали – демоны на каждом шагу, призраки за каждым кустом... Однако, практически никто с этой нечистью лицом к лицу не сталкивался – ночами вы прячетесь.

– А что остается делать? Устраивать праздники с плясками вокруг костра?

– Прежде всего – перестать испытывать панический ужас перед непознанным...

Осмотр города ничего не дал. Только дома, мозаичные картины, статуи, подчас изображавшие фантастических существ самого безобразного вида. Может, прежние хозяева Кертара и полагали их красивыми, но у человека эти изваяния вызывали одну только брезгливость.

– Вернемся на площадь, – предложил Абу-Бакр. – Сегодня рабочие вплотную подобрались к одной из подземных усыпальниц, я хочу подробно изучить ее. Простецы в склеп не полезут, считают это слишком опасным. Но вы-то, как люди бесстрашные, не откажетесь меня сопроводить? Ночные Стражи не должны трепетать перед высохшими мертвецами, погребенными много тысяч лет назад! Принимаете приглашение?

– С удовольствием, – кивнул Гвай. – Это далеко?

– Совсем рядом! Полагаю, найдена гробница вождя или жреца. Очень уж богато украшено преддверие могилы – золота Первородные не жалели... Сами взглянете.

–Меня, как всегда, не спросили, – недовольно буркнул киммериец, но его никто не услышал. Гвай и Абу-Бакр вновь пустились в живое обсуждение тайн Ауруса.

– Надписи на дверях склепов всегда начинаются одинаково, – старик указывал на иероглифы, украшавшие арку входа в гробницу, – Предполагаю, это слова наподобие «тут лежит» или «тут упокоен». Потом следует собственное имя... э... постояльца, его титул и история жизни. Я отгадал несколько десятков иероглифов, обозначающих отдельные понятия вроде «солнце», «вода», «дом» или «правитель», но поскольку Первородные пользовались не только иероглифами, но и как минимум четырьмя буквенными алфавитами, я постоянно путаюсь.

– Тогда откуда известно, что Аурус именовался Кертаром и никак иначе? – задал вполне справедливый вопрос Конан.

Абу-Бакр мечтательно закатил глаза.

–Помогла карта звездного неба, изображенная на здании, которым владел Первородный, чей род занятий можно было бы назвать астрологией. Только это не астрология, а гораздо более сложная и точная наука. Я когда эту карту увидел в первый раз, едва с ума не сошел! Решил, что привиделось, не иначе. Созвездия совершенно другие, чем в небесах Хайбории, Аурус, разумеется, обозначен как центр Вселенной, прочие звезды подписаны разными алфавитами. И вообразите – возле одной из звезд я обнаруживаю надпись на чистейшем кхарийском языке!

– Быть не может! – Гвай аж рот раскрыл. – Если Первородные погибли до открытия порталов, как оно и случилось, значит они просто не могли бывать в нашей Сфере!

– Ошибаетесь, молодой человек! Очень сильно ошибаетесь! С таким невероятным знанием магии, древняя раса вполне могла строить временные порталы между Сферами и путешествовать сколько душе угодно! Приходили они и к нам, доказательства налицо! Судя по ахеронским буквам, это случилось в ранний период империи, около трех с половиной тысяч лет назад, не позже. Я специально заказал через тана Арнульфа книги по кхарийской истории, а когда их доставили из Хайбории, перевел надпись. Ничего особенного – только название нашего мира на языке правителей Стобашенного Пифона. Под кхарийскими словами, ниже, точно такой же текст был написан буквами Первородных. Так и получилось разобрать десяток символов, но увы, с тех пор продвинуться далее в изучении наречия Кертара мне не удалось, слишком уж тяжело. Могу прочитать некоторые простенькие слова, однако смысл ускользает... Потом, по известным знакам, я разобрал наименование этого странного мира. Вот так, помогла удивительная случайность. И страсть Первородных к дальним путешествиям. – Абу-Бакр вздохнул, помолчал, и указал в сторону лестницы: – Идемте вниз, месьоры! Никаких великих открытий нас не ожидает, просто взглянем на роскошества, с которыми былые обитатели Кертара провожали усопших в мир теней.

Рабочие, само собой, отправиться вслед не решились – увлеченный познанием кертарских древностей Абу-Бакр и так слыл умалишенным, ибо все нормальные люди в заброшенном городе искали только сокровища, стараясь не залезать в гробницы. А ученый старик, рискуя собой буквально каждый день, бродил по склепам и подземным лабиринтам в надежде обрести никому не нужные знания. Все были уверены, что однажды туранца сцапает какой-нибудь особо гадкий демон, но пока Абу-Бакру везло.

Изумляет другое: каким это, интересно, образом, старый дурень сумел увлечь глупыми россказнями двух парней, выглядящих туповатыми наемниками, которым глубокомысленные рассуждения туранца должны быть напрочь чужды и непонятны?

Ведущая в черные недра лестница оказалась широкой и крутой. В каждой ступени выбито углубление, для удобства Первородных – большой коготь, каким оканчивалась их ступня, идеально подходил к округлому желобку. На стенах рельефы чеканного золота, испещренные тысячами иероглифов и фигурок, видимо описывавших деяния усопшего и его праведную жизнь. Истинное же великолепие ждало внизу – при свете факелов преддверие гробницы вспыхнуло всеми цветами радуги. Шлифованные камни, каких в Хайбории не видывали, стекло, кристаллы горного хрусталя, снова золото и снова камни, выкладывающиеся в непременную мозаику. Офирский король, самый богатый монарх Заката, увидев это режущее глаз великолепие, немедля выгнал бы придворного ювелира с позором и потребовал нанять мастеров с Кертара, окажись такая возможность.

–Скверно, – покачал головой Абу-Бакр, внимательно осмотрев переднее помещение усыпальницы. – Заметили, здесь нет никаких серебряных вещей. Ни единой! Ничего, что могло бы отпугнуть злых духов... Не понимаю! Неужели погребенный здесь чело... э... Первородный, был настолько самоуверен? В прочих склепах очень много серебра, даже плитки на полу из него отлиты! По-моему мнению, Первородные крайне серьезно относились к собственному благополучию в посмертном существовании и никак не могли допустить, чтобы демонические твари преследовали их в мире Невидимом!

– Хочешь вернуться обратно? – приподнял бровь Гвайнард и попутно шикнул на киммерийца, пытавшегося поддеть острием кинжала приглянувшийся изумруд и вытащить его из оправы. Конан только поморщился.

– Я посоветовал бы вернуться только вам – зачем понапрасну рисковать? – ответил туранец. – По-моему, здесь небезопасно.

– Вся наша жизнь небезопасна, – философски сказал Конан, засовывая добытый камень в кошелек. – Куда дальше идти? Мы забрели в тупик или я чего-то не понимаю?

–Это не тупик, – покачал головой Абу-Бакр. – Просто дверь ведущая в саму гробницу закрыта, запечатана. Мне повезло – четыре года назад, в храме божества, которое у Первородных исполняло обязанности нашего Нергала, Великого Судии и хранителя Мира Теней, я нашел ключ, которым можно отворить дверь в любой склеп. Они не боялись ограбления усыпальниц – если ты можешь иметь золота сколько захочешь, нет смысла воровать у мертвых. Золото на Кертаре не имело высокой цены – просто красивый и очень долговечный металл.

Старик покопался в кармашках пояса, вынув короткий, с ладонь, тонкий жезл. Передернул рычажок на рукояти и жезл раскрылся, подобно металлическому цветку – получилось семь или восемь лепестков, которые идеально подходили к аналогичному углублению в одной из стенных панелей. Три поворота вправо, щелчок... Конан отскочил – стена, обернувшись вокруг оси, открыла новый проход. Абу-Бакр удовлетворенно хмыкнул:

– Видите, как просто? Можно не беспокоиться, Первородные не устраивали в гробницах ловушек, замаскированных провалов или других неприятных сюрпризов. Пауков тоже нет – насекомых в этом мире очень мало и все они не кусаются...

– По мне, так лучше бы сотня пауков, чем вот такое чудо, – Конан указал на один из рельефов, вырезанных в камне, очень похожем на голубой нефрит.

Омерзительный пузатый демон скалился на непрошенных гостей, сжимая в лапах длинный хлыст из языков пламени. Вероятно, это изображение было призвано предостеречь святотатцев, посягнувших на покой захоронения, но Абу-Бакр гласу благоразумия не внял и отправился дальше, по наклонному коридору, в затхлую глубину склепа.

–Пришли, – провозгласил туранец через сотню шагов. Проход вывел в круглую рукотворную пещеру, украшенную до обидного скромно. Стены – голый необработанный камень, всего две погасших курильницы на тонких ножках да несколько золотых сосудов непонятного назначения. И саркофаг в центре.

–Шикарно, ничего не скажу, – прищелкнул языком Гвайнард, касаясь рукой массивной домовины. На ладони остался след пыли. – Первородные умели не только красиво жить, но и красиво умирать.

Вытесанный из желтого кварцита саркофаг лежал на толстой алебастровой плите и был накрыт крышкой из камня, похожего на розовую яшму. По четырем углам виднелись изображения лупоглазых крылатых существ, напоминавших горгулий. И, конечно, масса золотых накладок в виде растительного узора.

–Я в недоумении, – Абу-Бакр потеребил острую бородку. – Нет сомнений, тут погребен один из самых великих представителей древней расы, но по сравнению с другими гробницами, эта выглядит просто образчиком скромности и умеренности! Прочие склепы ломятся от серебра, золота... Мы находили все, что угодно – вазы, ларцы с одеждами, кубки, бисер, ритуальные предметы, даже колесницы! Первородные, отчасти, похожи на древних стигийцев, хоронивших своих вождей с наивозможной пышностью. А тут какой-то нищий!

– Если в твоих, почтенный, представлениях, этот тип является нищим, – ворчливо заметил Конан, – то я тогда не знаю, что следует полагать богатством. Аквилонских королей погребают куда скромнее! В Тарантии я видел могилу Сигиберта Завоевателя – обычный гранитный саркофаг и ничего больше.

– Не следует равнять человека и Первородных... – пафосно провозгласил Абу-Бакр, но вдруг осекся. В усыпальнице начало происходить нечто странное.

По всей окружности стен неожиданно появились щели, пылающие холодным синевато-белым огнем, свет полился из коридора, затмевая оранжевые язычки факельного пламени – спустя несколько мгновений в пещере было светлее, нежели под чистым небом в полдень.

Вертикально рассекшие камень прорези расширились, становясь похожими на змеиные зрачки, в их глубине обозначилось неясное движение. Вскоре оттуда выскользнули бесформенные туманные облачка, чем-то напомнившие варвару бесплотных морских каракатиц. Призрачные существа устремились в сторону выхода, явно намереваясь отрезать дорогу назад.

– Пойдем-ка отсюда... – успел вымолвить Конан, но путь в коридор уже был перекрыт колышущейся синеватой стеной. Самая дальняя щель, сразу за изголовьем саркофага, приобрела ярко-лиловый цвет с малиновой искрой, внутри шевельнулась крупная тень.

Скрывавшаяся в стене тварь осторожно шагнула в пещеру. По плиточному полу царапнули пурпурные когти. Мертвенные синие глаза-шары уставились на людей.

Демон не был чересчур огромен – высотой он лишь на полголовы превосходил длинного киммерийца. Очень похож на изображения Первородных – такое же тощее нескладное туловище, длинные пальцы, треугольная голова. При движении по телу пробегают змейки розовых и малиновых молний, кожа изредка вспыхивает голубыми точками и пятнами, вокруг голого черепа мерцает лазурный ореол, в котором моргают ослепительные белоснежные искорки. Конан почему-то сравнил чудище с ожившей грозой. – от него даже пахло так, как после разряда молнии.

...Когда варвар вступил в отряд Ночных Стражей, Гвай сразу подарил ему амулет гильдии – медальон в виде головы волка, способный предупреждать владельца об опасности. Сейчас оберег чувствительно вздрагивал и покалывал кожу на груди снежным холодком. Означало это только одно: перед господами охотниками и онемевшим от испуга мееьором Абу-Бахром находилась самая натуральная нечистая сила. Существо из Черной Бездны, демон, оберегавший гробницу.

Пока Гвай, киммериец и ученый старик стояли в замешательстве, не зная, что теперь делать, демон полностью освободился от каменного плена, двинулся вперед, заслонив собой саркофаг, взмахнул рукой, в которой невесть откуда появился бич со струей огня вместо обычной ременной плети и с невыносимой торжественностью что-то изрёк на языке, которого никто из людей прежде не слышал.

Заметив, что двуногие существа никак не отреагировали на грозную тираду, тварь повторила те же слова, но значительно громче и размереннее. После этого воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием искр, скользивших по лапам монстра.

– Чего он хочет? – шепнул Конан.

– Откуда я знаю? – скороговоркой ответил Гвай, в душе проклиная собственную непредусмотрительность – понадеявшись на спокойный денек, он не взял из города свое серебряное оружие, без которого сражаться с нечистью было совершенно бессмысленно. Да и кто бы мог подумать, что демон решится вылезти из Небытия средь беда дня – до заката оставалось очень много времени! – Видимо, грозит страшными карами за наглое вторжение во вверенную его попечению усыпальницу...

Вновь громыхнули слова неизвестного наречия – теперь демон явил в голосе нотки нетерпения и был очень многословен. Даже ногами топал и крутил перед собой огненной плетью – ярился. Произнеся долгую и во всех смыслах пламенную (истечение искорок и молний превратило чуду в эдакий живой фейерверк) речь, он снова замолчал. Наклонил голову выжидательно.

–Не понимаем, – глуповато сказал Конан, разведя руками. – Ты по-аквилонски или по-турански говорить умеешь?

Демон недоуменно отпрянул, ненадолго застыл в задумчивости, и внезапно протянул свободную от плети руку к варвару. Конан отпрыгнул, наткнувшись на Гвайнарда, сильно отдавив ему ногу. И все-таки тварь успела дотронуться до плеча человека.

Киммериец не ощутил ничего особенного – просто на миг закружилась голова и скользнуло перед глазами мимолетное видение, складывавшееся из тысяч знакомых картинок: горы Киммерии, шадизарский базар, купола храмов Аграпура, леса Бритунии. Наваждение исчезло тотчас. Судя, по всему, демон не причинил Конану никакого вреда.

– Именем багрового Кхутумо! – неожиданно возгласила тварь на вполне сносном бритунийском. – Осмелившиеся войти в запретный круг да будут пожраны огнем и прокляты, до времен гибели Вселенной!

– Ты откуда знаешь... – ахнул Гвай, но сразу опомнился. Ничего удивительного: коснувшись киммерийца, тварюга сумела почерпнуть из его души нужные знания. Старый фокус, в Хайбории тоже такое бывало. Опомнившись, Гвайнард выпалил: – Ты кто такой?

–Я – страж! – гордо известил людей демон. – Вихрь Синей Грозы, Турудис, Владетель Алого Бича!

Аля наглядности демон по имени Турудис взмахнул плетью, превратившуюся в смазанную полосу огня. Медальоны Гвайнарда и Конана стали не просто холодными, а ледяными. Надо было что-то предпринимать, но что именно? Оба доблестных охотника пребывали в растерянности. Абу-Бакр крупно вздрагивал.

–Священный запрет нарушен смертными созданиями! – продолжал разоряться демон, видимо решив обставить наказание забравшихся в гробницу татей со всей положенной торжественностью. – Ив час, когда миры вновь сойдутся в единой точке, воздаяние и карающая десница...

–Постой, постой, – Гвай решительно вышел вперед, подняв ладони в примирительном жесте.

–Слушай, мне очень неприятно, что мы случайно нарушили запрет, мы готовы извиниться и все такое, но... Если я правильно понимаю, ты обязан уничтожать любого, кто явится сюда без разрешения?

Демон, казалось, слегка опешил от подобной наглости. Осекся на полуслове.

–Никто не смеет тревожить сон могучего Карнорга, повелителя Четырех Первичных Стихий, – осторожно сказал Турудис. – Странно, вы давно должны были обратиться в прах, который развеяла бы незримая Синяя Гроза!

– Ага! – воскликнул Гвай, многозначительно подняв палец к потолку. – Значит, в прах? Ну-ка, приятель, ударь меня своим бичом!

– Сдурел?! – рявкнул Конан, но замолчал, увидев властный жест Гвайнарда.

Турудис рыкнул, воздел плеть, молодецки замахнулся, огненная струя обвила человека и сразу же бессильно рассыпалась искрами, еще некоторое время тлевшими на полу. Если бы физиономия демона могла выражать изумление, то он сейчас выглядел бы как ростовщик, обнаруживший в своих сундуках вместо золота гору ореховых скорлупок.

Гвай победоносно улыбался, а варвар и Абу-Бакр стояли разинув рты. Нечисть, по неясной причине, растеряла свою силу.

–Как же так? – осмелев, Конан обошел вокруг Турудиса, тыкая пальцем в прикрывавший его грудь легкий вычурный доспех. Ладонь слегка покалывали искорки. – Ты сторожишь усопшего тысячу лет, пугаешь и превращаешь в пыль всякого, кто проникает в склеп, а нас убить не можешь?

– Не могу, – протянул Турудис с таким разочарованием в голосе, что варвару стало почти жалко демона. – Но почему?! Почему? Я знаю, что мое волшебство не иссякло и не иссякнет вовеки!

– Брось: ничего страшного, – киммериец развязно щелкнул Турудиса по тому, что заменяло ему нос. От огорчения существо почти перестало испускать молнии и словно уменьшилось в росте. – Твоя магия, наверное, действует только на тварей, вроде этого... Кто здесь похоронен?

–Карнорг, величайший из магов золотого Кертара, повелителя миров, – замогильным голосом сообщил демон. – Я храню его покой вовсе не тысячу кругов солнца, а пять тысяч двести восемь.

– Примерно одиннадцать тысяч лет по нашему счету, – скрипнул Абу-Бакр, избывший свой страх и решившийся принять участие в разговоре. – Я могу кое о чем спросить у тебя, почтенный? Что произошло с Кертаром? Куда исчезли сородичи достойного волшебника Карнорга?

– А разве они исчезли? – безразлично спросил Турудис, демон-хранитель. – Ничего не знаю, я спал. Я пробуждаюсь только если нарушен священный запрет. Как сейчас... И теперь я вижу, что древний Кертар захвачен вами, невиданными прежде тварями, неподвластными волшебству Синей Грозы.

– Нет-нет! – засуетился старый туранец. – Слово «захвачен» будет неверным. Мы, люди, пришли на пустующие земли. Твои хозяева вымерли. Их больше нет!

– Нет?.. – демон совсем упал духом. – Вымерли?

–Бесполезный разговор, – громко сказал Конан, которому надоело общество унылого Турудиса. Пусть они безобидный, но варвар все равно питал к демонам неодолимую неприязнь.

– Месьор Абу-Бакр, кажется мы увидели все интересное. Может быть, стоит вернуться наверх?

–Вы идите, – отмахнулся старик. Глаза Абу-Бакра разгорелись азартным огнем. – Я с ним еще немного потолкую. Не каждый же день можно побеседовать с древним демоном, который, вдобавок, не способен меня убить!

Киммериец потянул Гвая за рукав и они, беспрепятственно миновав запиравшую коридор стену маленьких призраков, отправились наружу. Абу-Бакра пришлось ждать долго, не менее двух колоколов – за это время господа охотники успели перекусить в обществе Эвара и даже чуток вздремнуть.

– Мы с ним договорились! – торжествующе воскликнул Абу-Бакр, появившись из мрачного зева подземелья. – Я клятвенно пообещал, что не стану пускать других людей в усыпальницу, а Турудис взамен поможет мне в изучении истории Первородных!

– Ну и ну, – хмыкнул Конан. – Рассказать кому – не поверят! Месьор Абу-Бакр, это же нечистая сила! Кто сегодня жаловался на потусторонних тварей, которые свободно вздохнуть не дают?

– А по-моему, он очень несчастный и одинокий, – сказал туранец. – Представляешь, каково это – узнать, что твой мир погиб и уже никогда не возродится в прежнем облике и величии? Боги всеблагие, как мне повезло! Теперь большая часть секретов Кертара наконец-то станет известна человеку!

–Не забудь, секреты демонов стоят слишком дорого...

* * *

– Мысли, мнения, соображения? – Гвай возлежал на пышной постели в гостевых комнатах «замка» тана Арнульфа, созерцал плохо побеленный потолок и пытался не обращать внимания на киммерийца, устроившегося на подоконнике – Конан громко и фальшиво насвистывал немедийский военный марш, одновременно стругая палочку охотничьим ножом.

– Никаких мыслей, – варвар прервал свои рулады и отложил нож. – В голове пусто как в трухлявой бочке. После явления нашего грустного знакомца – я Турудиса имею в виду – мои представления о мире начали переворачиваться. Кто он? Верно, природная нечисть. Если он нечисть, значит враждебен и опасен. Однако, демон поступает прямо наоборот. Точнее, вынужден поступать – колдовать не получается, превращать осквернителей покоя гробницы в лягушек, крыс или мокриц – тоже. Вместо жутких злодейств, Турудис соглашается мирно обучать Абу-Бакра языку Первородных и начинает дружить с людьми. Каково?

– Ну, «дружить» демон вовсе не собирается. Он просто обменял свои знания на покой усыпальницы – хранитель прежде всего обязан уберечь знатного мертвеца от лишних беспокойств. Турудис, заметив, что его магия на нас не действует, выбрал меньшее зло. Если, конечно, такие слова подходят к существу, которое само порождено злом.

– Не будем углубляться в ненужную философию, – скривился Конан. – Добро, зло, равновесие... Чепуха! Для меня существует одно-единственное добро: хочешь, чтобы люди тебя уважали – уважай их. Равно и наоборот. А поскольку этому правилу я следую всю жизнь, среди людей у меня на удивление мало врагов. Теперь вернемся к Турудису. Демон порожден Черной Бездной, чтобы творить зло. Делать зло он не может – просто не получается, при всем желании. Таким образом мы видим полную бессмыслицу: тварь, явившаяся из обители первородной Тьмы, из самой сердцевины зла, оказывается всего лишь безобидным пугалом, которое еще и может оказать услугу милейшему Абу-Бакру – новые знания для старика, несомненно, являются добром. Как прикажешь такое понимать? Что следует обозначить Светом, а что Тьмой? Ум за разум заходит...

– Сотня вопросов и почти ни одного ответа, – Гвай встал с ложа, подошел к окну и выглянул наружу. Вечерело, тени постепенно становились длиннее. – Почему гробницу мага сторожил нечистый дух, хотя Первородные страшились демонов Бездны? Почему мы, отлично зная, что Турудис – опасная нежить, которая отнюдь не отличается голубиной кротостью, остались целы и невредимы? Отчего у жителей Ауруса такой страх перед ночной темнотой? Отгадка где-то совсем рядом! Если ты способен ответить, получишь в награду золотую монетку.

– Засунь эту монетку знаешь куда? – огрызнулся Конан. – Лично мне Аурус надоел. Надо отсюда убираться. Если сегодня ночью появится Рэльгонн, я обрадуюсь ему как любимому брату – наши хайборийские упыри ближе и роднее. Жаль только, что сартака и твоего жеребца придется оставить на память вельможному обжоре Арнулъфу.

–Сегодня ночью у нас будут другие дела, – преспокойно сказал Гвай. – Я уже говорил, что собираюсь переночевать под открытым небом. И не смотри на меня так, словно жабу проглотил —решение окончательное и бесповоротное. Что характерно, тебя принуждать к этой авантюре я не собираюсь. Боишься – сиди дома.

–Это не принуждение, это грязный шантаж, —искренне возмутился Конан. – Сам отлично знаешь, одного я тебя не оставлю – ты ж как дите малое! Если вбил что-то в дурную башку, не отступишься. Попробуй ответить внятно: зачем нужно отдавать себя на растерзание нечистой силе или ночному зверью?

–Хочу проверить несколько предположений, ответ был более чем туманным. – Насчет зверья не беспокойся, я спросил у Эвара – буллеты и прочие зубастые красавчики ночами спят. Остальных мы попробуем отпугнуть. Разведем костерок, прихватим пару баклаг с вином, песни попоем – романтика!

– Песни? – фыркнул варвар. – Посмотрим, что ты запоешь, когда очутишься в зубах какого-нибудь дружка Турудиса. А мне, как всегда, придется тебя оттуда вытаскивать.

– Как всегда? – Гвай посмотрел на верного соратника не без иронии. – Помнится, седмицу назад, именно мне пришлось спасать из клешни мантикора некоего знакомого киммерийца, куда он угодил...

– ...По твоему же недосмотру. Это была случайность.

– Когда подобное происходит почти каждый день, это не случайность, а печальная закономерность. Может, тебе и на самом деле лучше остаться в крепости? Избавишь меня от лишних забот.

– Вот не посмотрю, что ты командир отряда, и врежу от души!

– Еще чего! Тан Арнульф нас не поймет, если мы явимся к нему за снаряжением и серебром с битыми мордами. Чего расселся, варварская душа? Пошли к вельможному, до заката надо успеть как следует подготовиться. Встретим демонов кертарского бестиария во всеоружии! Вперед?

– Вперед!

Глава пятая

в которой Ночные Стражи вместе с упырем из Рудны раскрывают один из главных секретов Ауруса.

Небо на Аурусе красивое. Когда солнце медленно уплывает за горизонт, Верхняя Сфера меняет цвет с фиолетово-голубого на пронзительно-синий, а на закате начинается настоящая феерия красок – розовый, все оттенки желтого и золотого, малиновый, багровый, оранжевый.

Наконец, край светила окончательно исчезает за Гранью и тотчас в небеса ударяют зеленые лучи – сияющие изумрудные линии на некоторое время затмевающие звезды. Конан видел такое явление в славные времена службы на каперском флоте короля Фердруго Зингарского и знал ему объяснение – свет солнца проходит через воды океана, окрашиваясь в цвет воды, однако на Полуденном побережье зеленые лучи никогда не были настолько яркими и не занимали половину небесного свода. Гвайнард, который никогда не бывал на море, смотрел на редкостный в Хайбории природный спектакль с зачарованностью ребенка, увидевшего трюки уличного фокусника.

Приблизительно через два с половиной квадранса должно было стемнеть окончательно. Поскольку сутки Аруруса продолжались почти на половину дольше, нежели в Хайбории, то и ночь была длиннее. Конан ясно представлял, что спокойно отдохнуть грядущей ночью никак не получится, и хорошо, если к рассвету хоть кто-то останется жив и не покалечен. Из города охотников провожали так, словно Гвай и Конан были живыми мертвецами – разве что траурными цветами не забрасывали. Светлейший тан, услышав о придуманной Гвайнардом авантюре, поначалу напрочь лишился возможности не только кричать, но и вообще издавать членораздельные звуки и даже пролил на одежду кубок вина, окончательно испортив свой парчовый колет.

– Переночевать под открытым небом? – выговорил Арнульф, не без усилий обретая дар речи. – Разумом повредились, месьоры охотники? И хоронить-то утром нечего будет!

– Постараемся обойтись без похорон, – прохладно ответил Гвай. – Если не ошибаюсь, вельможный намедни требовал, чтобы мы оградили его подданных от нечисти? Мы согласны это выполнить, но с тремя непременными условиями.

– Говори! – нахмурившись рыкнул Арнульф. – Не верится мне правда, что двое Ночных Стражей сумеют повывести всю нечистую силу Ауруса... Хорошо, предположим, вы это сделаете. Любая награда будет ваша! Все, что попросите!

– Первое и главное: ты отпустишь нас обратно в Бритунию. Второе – честно ответишь на наши вопросы. И, наконец, заплатишь обычную награду за работу. Учти, охотникам на чудовищ платят довольно много – ремесло редкое и опасное...

– Хо! Напугали ежа голым профилем! – расхохотался Арнульф, но быстро утих. Сказал чуть высокомерно: – Согласен. И знаете, почему? Да потому, что не верится мне в вашу удачу. Никак, извиняюсь, не верится. Никому и никогда доселе остаться в живых ночью не получалось. Достоверная истина! Но если действительно придумаете, как людей от нежити огородить – озолочу! В Хайборию королями вернетесь! На розовых лепестках спать будете, амброзию ведрами вкушать, с королевами любиться еженощно! По рукам!

– Замечательно, – кивнул Гвай. – Теперь дозволь спросить: найдутся ли в крепости люди, которые живут на Аурусе с самых первых лет заселения?

– Как не найтись? К примеру, кабатчик наш – Эрм из Меноры, немедиец. Зачем вдруг вам понадобились старые переселенцы?

– В другой раз расскажу, вельможный.

Гвай повернулся к варвару и приказал: – Быстро топай в таверну, отыщи хозяина и во всех подробностях расспроси, как они выживали здесь без крепости и домов. Ничего не упускай, запомни самые мелкие детали. Словом, не мне тебя учить. Живо! Потом придешь к городским воротам.

Конан молча развернулся на каблуке и отправился по поручению. Гвай остался у светлейшего – следовало подробно обговорить все детали самоубийственного ночного предприятия и вытребовать необходимую помощь.

В душе варвар подозревал, что у Гвайнарда созрел крайне необычный, а самое главное надежный план – не такой он человек, чтобы зазря рисковать. Если решился подставить голову под топор, значит либо топор не заточен, либо шея слишком крепкая. Гвай никогда не приступал к делу не обдумав сотню раз все «за» и «против», а потому всегда выигрывал. Обычная бесшабашность Ночных Стражей была ему чужда, и благодаря редкостной рассудительности командира, ватага Гвайнарда успешно трудилась на тяжком поприще охоты за монстрами долгие годы. Сейчас он уверен в победе, а значит для такой уверенности есть серьезные основания.