Текст книги "Убийцы чудовищ"

Автор книги: Чарльз Керк Монро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Склады! Громадные склады, сразу за городской стеной, с полуночной стороны холма. Сараи не охраняются – местные воровать не будут, а нечистую силу или животных изделия человеческих рук, понятно, не интересуют.

– Не торопись, объясни с самого начала. Лично я не вижу ничего особенного в том, что люди хранят всякое полезное барахло.

Гвай объяснил. Утром он пошел гулять – хотел подробно осмотреть поселок. Как и предполагалось, Аурус оживал на рассвете: ночь активной человеческой деятельности отнюдь не способствовала по вполне понятным причинам. Одни уходили работать в поле, другие отправлялись на пастбища или к огромному раскопу – в нескольких лигах от крепости Арнульфа находился крупный город Первородных, где и добывалась большая часть артефактов, предназначенных к продаже в Хайборию.

Поговорив с людьми в таверне «Черный эль», Гвай выяснил, что неизвестное бедствие, уничтожившее прежнее население Ауруса, случилось настолько внезапно, что Первородные не успели спрятать или вывезти свои сокровища – в развалинах зданий ежедневно обнаруживались несметные богатства. Девять десятых найденного рабочие обязаны были сдавать в казну тана, прочее можно было оставить себе для обмена или торговли за Вратами.

Решив обязательно съездить на руины прямо сегодня, Гвай не стал долго расспрашивать кабатчика и редких посетителей, продолжив осмотр владений Арнульфа.

В городке ничего особенно примечательного не наблюдалось, а потому Гвайнард направился за стену. Форт окружали пшеничные поля и делянки, на которых выращивались здешние растения, пригодные в пищу, в отдалении паслись как привычные овцы и коровы, так и ездовые ящеры вместе с молодыми сартаками; в загонах жевали травку детеныши тех самых рогатых гигантов, которых Гвай и Конан видели неподалеку от портала – мохнатые звери, как оказалось, тоже неплохо приручаются. Рогачей используют для перевозки тяжелых грузов – камней и древесных стволов.

– ...А потом я обошел крепость по периметру. Вчера мы не заметили, но с полуночной стороны форта построено восемь здоровенных сараев. Заперты они только засовами – никаких замков, никаких сторожей или смотрителей. Я решил глянуть, что же такого особенного хранится внутри. Сначала подумал, что Арнульф собирает там всякие редкости и древности. Ничего подобного! Склады доверху набиты самыми обычными вещами – упряжь, хомуты, посуда, инструменты, оружие! Да столько, что на пять таких городишек хватит! Клейма стоят бритунийские и туранские. Видимо, закупались эти товары в течении многих лет, целыми обозами. Спрашивается: зачем?

– Слишком часто мы начали повторять это словечко – «зачем», – варвар задумчиво потер лоб. – Гвай, насколько я знаю, твоя любимая присказка гласит: половина победы – в простоте. Ты начинаешь видеть подозрительное в самых обыденных ситуациях. Может быть Арнульф, полагая, что Врата рано или поздно закроются, хочет сделать припасы на будущее? Сам знаешь, с железом у них туго.

– Ага, конечно, – ядовито ответил Гвайнард. – И поэтому вельможный тан закупил у лучших оружейников Аграпура двадцать тысяч мечей и ятаганов.

– Сколько-сколько? Ты что, считал?

– А чего тут считать? Четыреста громадных ящиков с эмблемой аграпурских императорских кузен, в каждом по пятьдесят клинков. Даты на клеймах – от 1274-года по аквилонскому счету, вплоть до нынешнего. То есть, оружие везли на Аурус одиннадцать полных лет. Я проверил – клинки прекрасные, в смазке, ни разу не пользованные. Сарай ящиками доверху забит. Представляешь, как можно организовать доставку такого немыслимого количества оружия? По сорок ящиков в год? И ведь на складах хранят не только мечи!

– Забавно... – ошеломленно пробормотал Конан. – Население Ауруса – две с небольшим тысячи людей, будем считать, ровно две. На каждого по десять клинков, включая старух и грудных детей. Мда, одним скопидомством тана такое не объяснишь.

– Какое скопидомство? – взвился Гвайнард. —Запасы сделаны с умом и тщанием, будто армейские интенданты старались, обеспечивая войско в предвидение большой войны! А с кем воевать? С нечистой силой? С ней железными мечами много не навоюешь...

– Вот кстати, ты ночью ничего не слышал? Смеялся вроде кто-то...

– Тут не смеяться, тут плакать надо, – решительно заявил Гвай, одновременно поворачиваясь на тихий стук в дверь. – Кто там?

–Вас, месьоры, вельможный требует, – явился вчерашний мальчишка. – Под свои ясные очи. И чтоб немедля!

–Немедля, так немедля, – Конан встал, отряхнул штаны и застегнул пряжку перевязи. Клинок привычно устроился за левым плечом.

–Идем, послушаем, что наш толстяк сегодня петь будет...

Ихняя рыжебородая светлость, как и ожидалось, восседал за столом – светлейший тан изволили поглощать второй завтрак, изобилием не уступавший вчерашней вечерней трапезе. Махнул рукой Гвайнарду, указывая на свободную лавку.

– Вы кушайте, а то тощие, будто вас в Хайбории голодом морили, – Арнульф подвинул к охотникам блюдо с мясом и овощами. Конан призадумался: ни самого себя, ни Гвайнарда «тощим» он бы не назвал, но и обратное утверждать было бы опрометчиво.

Тан закончил обгладывать внушительный мосол, непринужденно запустил им в раскрытое окно, и воздел взор маленьких зеленых глаз на гостей.

– Так вы точно Ночные Стражи, не врете?

– Девять лет в гильдии! – оскорбился Гвай и вытащил из-под рубахи знак-оберег охотников в виде серебряной волчьей головы. Продемонстрировал. Арнульф удовлетворенно покивал.

– От нечисти житья нет! – пожаловался тан. – Ладно бы зверье всякое пошаливало, мы привычные, хищников гонять давно научились. Если по совести говорить, то любой буллет не страшнее обычного медведя будет. Надо только знать, как его завалить без ущерба для себя.

– И как же? – поинтересовался Конан.

– Сверху у буллета жесткая чешуя, никаким копьем не пробьешь, а вот брюхо мягкое, как у лягушки... Разве не знали? Ладно, о буллетах пока забудем. Хорошо, други, что вы приехали – у нас Ночных Стражей прежде не видывали, никаким золотом не заманишь. Я уже распорядился, чтоб для вас дом на Полуденном проезде освободили! Хороший дом, крепкий, лет двести простоит.

– Двести лет мы не проживем... – начал было Гвай, раздумывая, как бы вежливо дать понять Арнульфу, что задерживаться на Аурусе они с Конаном не собираются. Тан сразу перебил:

– Глядишь и проживете! Открою маленький секрет – мы заметили, что здесь время течет значительно медленнее, чем в Хайбории. Я сюда перебрался двадцать четыре года назад, и хоть бы один седой волос появился! Дети, которым по десять лет, выглядят пятилетними, кому за тридцать, смотрятся на восемнадцать! Здорово правда?

– Мы не можем остаться, – Гвай ударил в лоб. – Никак. Нас ждут в Бритунии и друзья и работа. Прости, вельможный.

– Да ничего подобного! – рявкнул Арнульф. – Никуда вы не уедете! Нам настоящие Ночные Стражи как воздух нужны! Едва солнце зайдет, такое начинается, что в дурном сне не увидишь! Проклятые Первородные, видать, изряднейшими грешниками были, раз умудрились столько нечисти наплодить! Духи, призраки, демоны, воплоти и бесплотные, у людей кровушку сосут, детей воруют, колдовство черное пользуют! Одним серебром и спасаемся, хорошо хоть после Первородных серебра осталось больше, чем тины в болоте! Наверное уже тогда нечистая сила размножилась до невероятия... Вы остаетесь тут! Это мое крепкое таново слово! Вздумаете сбежать – вздерну, не посмотрю что вы из самой уважаемой гильдии Заката происходите! Ясно?

– Ясно, – вздохнул Гвай, положив ладонь на плечо готового вспылить Конана. – Что надо делать-то?

– Нечисть истреблять, что ж еще! А как – дело ваше. Я в Ночных Стражах не хаживал, секретов ремесла не знаю. Для начала, надо бы тварей от города отвадить. Все что потребуете – дам без проволочек. Оружие, серебро, людей! Только попросите! Но если сунетесь к порталу без моего разрешения – петлю на шею и прости-прощай! Или за ворота на ночь выкину, что гораздо неприятнее. Усекли, господа гильдейские охотники?

– Как скажешь, тан, – Гвайнард поднялся и потянул за собой Конана. – Мы по округе поездим, осмотримся?

– Катайтесь сколько душе угодно, – милостиво согласился Арнульф. – Проводника дать или сами?

– Сами...

– Наново повторяю: ко Вратам и близко не подходите! Иначе... – Арнульф черкнул себя по шее толстым коротким пальцем.

– Вот влипли! – ярился Конан, когда они вновь поднялись в комнаты для гостей. – Ничего себе, гостеприимство! Ты как хочешь, а я здесь не останусь! Ведь этот гад может возле портала стражу поставить, да еще людей Торда, которые на той стороне, предупредит, чтобы не выпускали!

– Не горячись. Уйти сумеем без труда, за этим дело не станет. Но сначала давай по мере сил изучим Аурус, присмотримся. Очень уж хочется разгадать, что замышляет Арнульф.

– Ты обещал Эйнару и Асгерд, что мы задержимся только на три дня, – сказал киммериец.

– Придется обещание не сдержать. Они, конечно, начнут беспокоиться, пришлют Рэльгонна, проверить, отчего мы не возвращаемся, а остальное – дело нехитрое.

Конан помолчал, соображая, и вдруг улыбнулся. Понял, как Гвай собирается сбежать обратно, в Бритунию. Рудненский упырь умел не только мгновенно перемещаться с места на место, но и мог переносить людей – достаточно взять Рэльгонна за руки, и он доставит тебя куда угодно, хоть за тысячу лиг. Оставалось дождаться визита упыря.

– Не забудь, тан приказал нам вытурить из округи нечисть, – напомнил Конан. – Лично я не представляю, как это сделать. Тем более, что нечисть Ауруса обязана отличаться от нашей и способы борьбы с .ней должны быть другими.

– Разве? – вздернул бровь Гвайнард. – Мы ведь только вчера говорили о том, что нечистая сила остается таковой в любом месте Вселенной и боится одних и тех же вещей, от серебра, до растертого чеснока. Загвоздка тут в другом: почему на Аурусе так много нечисти? Это, честно говоря, ненормально и неестественно. Попробуем разобраться... Надеюсь, ты не будешь против, если грядущую ночь мы проведем в поле у костерка? Хочется взглянуть на здешних демонов, так сказать, в первозданной красе.

Конан посмотрел на Гвая преувеличено-сострадательно, будто на безнадежного больного. Покрутил пальцем у виска. Гвайнард на сей жест внимания не обратил.

Следующий сюрприз ожидал доблестных охотников возле конюшни – тан, оказывается, при казал лошадей досточтимым гостям не давать. Если угодно, можно взять ездового ящера. Они, конечно, бегают помедленнее лошадей или сартаков, но зато неутомимы и спокойны.

– Как на этом ездить? – вытаращился Конан, когда из конюшни вывели пару «зеленых коров», взнузданных и оседланных. – Благодарю покорно, но лучше я пешком пойду!

– Не привередничай, – Гвайнард легко забрался в седло. – Погляди, от лошадей они не слишком отличаются – правь поводьями, подгоняй шпорами. Отлично понимаю логику вельможного: на эдакой лошадке в Хайборию не уедешь, чересчур приметная. Помнишь вчерашнего пастуха, Эвара? Давай-ка заглянем к нему домой. Если Эвар не погнал стадо на выпас, думаю он согласится проводить нас до развалин города Первородных.

Конан подозрительно осмотрел тяжело сопящего зеленоватого ящера, аккуратно вставил ногу в стремя и утвердился в седле. Удобно, даже лучше чем на лошади. Варвар легко подтолкнул зверя в бока пятками – ящер пошел. Оставалось приноровиться к его развалистой походке.

– Что тебя так развеселило? – Гвай повернулся к Конану, которого внезапно обуял приступ неудержимого смеха, едва из седла не выпал.

– Представил, как это выглядит! Верхом на ящерице! Уверен, в следующий раз придется кататься на таракане! Или на скаковом тарантуле! Эй-эй, ты что творишь, скотина эдакая?

Зверюга остановилась возле тележки с капустой, предназначенной для тановой кухни, сунула туда тупую морду и начала хрустеть зелеными листьями не хуже банальной козы...

Глава четвертая

в которой охотники посещают развалины, знакомятся с печальным демоном-хранителем и делают далекоидущие выводы.

– Всего мы обнаружили пять городов Первородных. Один – очень большой, мы к нему как раз и направляемся, другие поменьше. Есть много отдельно стоящих храмов и святилищ, однако туда лишь самые отчаянные забираются, боятся проклятия. Зачем сердить чужих богов и тревожить души усопших? Тем более, что Первородные были недобрым народом – в городе много древних статуй, увидите... Мороз по коже дерет. Я сам одно время в раскопе работал, насмотрелся вдоволь на эти гнусные рожи.

– А что, когда копаете, трупов много находите?

– Ни единого, сударь, в том-то и дело! Сначала люди удивлялись: как же так, дома в целости и сохранности, только временем трачены, а мертвяков нет? Потом привыкли, перестали внимание обращать на такие мелочи. В могилах, в склепах, которые до катастрофы построены, остовы лежат целехонькие, а города будто метлой вымело. Одни говорят, Первородные сами невесть куда ушли, другие утверждают, что поганая раса собственных богов прогневила и те отомстили. Никто ничего достоверно не знает. Надписи мы прочитать не можем, а если бы и прочитали, что толку? Бедствие случилось сразу, мгновенно – в иных домах посуда на столах осталась, в курильницах остатки благовоний находим, в стойлах скелеты животных валяются! Ящеров, кстати, мы, благодаря Первородным, приручать научились – отыскали остатки упряжи и седел, увидели рисунки...

– Много сокровищ в городах осталось?

– Много, конечно. Для нелюдей золото не ценнее меди было, как я думаю. Украшений всяких столько выкопали, куда девать не знаем! То есть, знаем, конечно – отдаем тану, а вельможный с Хайборией торговлю ведет. Серебра же в домах и храмах буквально как грязи! Даже дверные петли серебряные находили. Почти уверен – Первородных собственная нечистая сила истребила. Иначе для чего столько серебра нужно? Только ради защиты от нежити, никак не иначе.

Сия занимательная беседа проистекала в чистом поле, по которому неторопливо рысили три ездовых ящера. Гвайнард нарочно придерживал зверя, чтобы успеть выведать у проводника как можно больше сведений о жизни человеческой колонии Ауруса, Эвар же подробно отвечал на все вопросы, частенько вызывая у слушателей неподдельное изумление: то, что ему казалось вполне привычным и само собой разумеющимся, для обитателей далекой (и одновременно близкой...) Хайбории выглядело если не дико, то очень и очень странно.

По счастью Эвар был сегодня дома – стадо ящеров погнал на пастбище его старший брат. Конану и Гваю с трудом удалось вежливо отбиться от почтенного батюшки Эвара, который едва не силой затащил гостей из-за Грани в дом, напоил пивом и увещевал остаться на обед. Еле отбрехались, бесстыдно использовав имя тана Арнульфа – едем, мол, по прямому приказу вельможного, каковой преступить никак не смеем. Дали обещание обязательно придти вечером, забрали Эвара, мигом согласившегося проводить тановых друзей в разрушенный город, и с тем отбыли.

Арнульф не кривил душой, утверждая, что время на Ауру се течет медленно. На вид Эвару было лет пятнадцать-шестнадцать, однако на деле он родился двадцать четыре хайборийских года назад, или, по местному счету, «двенадцать с половиной кругов» – год Ауруса длился почти в два раза дольше, чем в мире, из которого люди переселились в Золотую Сферу. Семейство Эвара даже по местным меркам полагалось обширным и богатым – у старого Вемунда было пять сыновей и три дочери, содержал он изрядное хозяйство, да еще и приторговывал в Бритунии, куда ездил дважды в год на полную луну. За стадами ящеров и сартаками, а заодно большим хлебным полем приглядывала вся семья и четверо наемных рабочих, но рук все одно не хватало – начинали всерьез размышлять над тем, как бы закупить в Пайрогии или Чарнине полтора десятка рабов. О том, что Врата однажды закроются, Вемунд с наследниками предпочитали не думать.

Ничто так не скрашивает дальнюю дорогу, как интересная беседа. Гвай и Конан выяснили, что всего на Аурусе живет две тысячи двести сорок человек, а девятнадцать женщин сейчас ждут детей, что тан разрешил большим семьям уходить из города на выселки и приглядывал, чтоб поселенцам не чинилось никакого ущерба от зверья и нечисти – Арнульф заставлял переселившихся на хутора людей непреложно исполнять главный закон: любое жилище должно быть обито серебром. Хорошо, оного металла хватало в избытке...

– Вот скажи, для чего вельможный покупает за Вратами столько всяких ненужных вещей? – Гвай задал вопрос, который терзал его с самого утра. – Я видел склады у городской стены, накопленного там хватит лет на сто вперед.

– Ждем, когда к нам переселятся другие люди, – ответил Эвар. – Запас карман не тянет, месьоры. Люди поговаривают, будто к зимнему открытию Врат Мира народ сюда валом повалит. Тан уже начал новый город возводить, двенадцать лиг к Полуночному восходу, там речка есть и место более удобное. Если хотите, съездим, посмотрим. Это недалеко от раскопа.

– Народ валом повалит? – Гвайнард хмуро посмотрел на Конана, тот лишь пожал плечами в ответ. – Интересно, откуда же? Про Аурус в Хайбории знают немногие избранные, вроде Лентула или других перекупщиков, а они вовсе не кричат об Ауру се на каждом углу.

– Бритунийские кметы хотят уйти от своих господ, – сказал на то Эвар. – Да и благородным господам королевские налоги надоели. А здесь хорошо – земли бери столько, сколько сможешь обработать, хочешь, копайся в развалинах, сокровища добывай, а хочешь – отправляйся путешествовать. Жил у нас одно время ученый муж из Немедии, забыл, как его звали. Так он нанял десятерых сорвиголов и поехал земли Ауруса осматривать. На Закате до Океана дошел, на Полуночи до Черных Гор, за которыми только мерзлые пустоши да ледники. Когда возвращался, много всяких диковинных историй о своих приключениях рассказывал, причем не все из них были выдумкой.

– И где он сейчас, этот немедиец?

– Сгинул. Вместе со своей ватагой. Полтора солнечных круга назад уехал, с тех пор не появлялся. Думается, погибли они. Мыслимое ли дело, вдесятером нашей нечисти противостоять?!

– Нечисть, нежить... – Гвайнард сплюнул. – Я этих слов за последние сутки наслушался столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит. Эвар, вот скажи, ты сам здешнюю нечистую силу в глаза видел? Почему о ней столько разговоров, если люди ночью наглухо запираются в домах и носа оттуда не высовывают?

– Видеть-то видел. Призраки разные, страшенные – жуть! Воют, орут, хохочут. Если тан кого к смерти приговаривает, бедолаг голышом за ворота выкидывают, и поминай как звали! Исчезают бесследно.

– Ночные хищники, – предположил Конан.

– Если вы боитесь ночами выходить из крепости, значит вы их никогда не встречали. Почему обязательно нечисть?

– Верно, – согласно кивнул Гвай. – Сразу встает вопрос: как могли выжить первые поселенцы, пришедшие на Аурус? Ведь тогда не было замка тана и укрепленных хуторов! Эвар, ответь пожалуйста, почему над городом натянута сетка?

– Твари часто с неба нападают. Летающие они, с крыльями. Налетят, и кровь жрать начнут! Или просто утащат с собой.

– Конан, тебе это ничего не напоминает? – спросил Гвай у варвара. – Существа, которые охотятся только ночью, атакуют с воздуха, имеют привычку питаться живой кровью? Подозрительно похоже на...

–На каттаканов, – опередил Гвайнарда киммериец. – На диких каттаканов. Не может быть! Рэльгонн с родичами происходит совсем из другой Сферы, здесь они никак не могли оказаться! Эвар, а нечистая сила домашних животных трогает?

– Бывает, сударь. Ящеров или сартаков только от буллетов и прочих скверных чуд оберегать приходится, а вот коровы с лошадками страдают.

– Очень интересно, прямо-таки поразительно! – с воодушевлением воскликнул Гвай. – Есть непреложные законы, один из которых гласит: нечисть не терпит домашнюю скотину, особенно лошадей. У меня самого оберег в виде серебряной коняшки на поясе... К лошади никакой призрак или демон Черной Бездны и близко не подойдет, если в том нет особой потребности. А тут, пожалуйста – даже коней кусают. Значит, это не нечисть – что-то другое, попроще.

– Ты забыл главное, – отозвался варвар. – Лошади или коровы порождены нашим миром, а вовсе не Аурусом. Местная нечистая сила просто не знает, что они – домашние животные. Для нее таковыми являются как раз ящеры, сартаки или те здоровые тварюги с шерстью и рогами. Понимаешь, что я имею в виду?

– Загадка... Возможно, ты и прав.

– Гвай, объясни нам, неразумным, что такое нечистая сила вообще? Если человек, как уверяют некоторые мудрецы, это двуногое, ходящее прямо, разговаривающее и способное думать существо без перьев, то как описать нечисть?

– Демонические существа порожденные Черной бездной, миром первородного зла, – не задумываясь сказал опытный охотник на чудовищ.– Твари, способные обитать в мире человека и питающиеся его жизненной силой, которую они используют для поддержки своего существования и увеличения магической силы. Если совсем коротко – враги. Беспощадные и безжалостные, только потому, что они направлены исключительно на зло.

– И ты думаешь, что Первородные когда-то настолько разозлили собственных богов, что боги специально открыли проход между Аурусом и Черной Бездной, напустили сюда орду нечисти, а таковая под корень извела нагрешившую разумную расу?

– Понятия не имею, – буркнул Гвайнард, рассматривая долину появившуюся впереди, за холмом. Замечались темные движущиеся точки – люди вовсю работали. – Разберемся! Эвар, это и есть город Первородных?

– Точно так, сударь. Сейчас уже приедем...

* * *

—Поразительно, – только и выдавил Конан, обводя взглядом большущий, в лигу, раскоп, стараниями подданных тана Арнульфа освобожденный от земли и мусора. – Гвай, мы ведь наблюдаем только малую часть развалин!

Вырытая людьми котловина формой отчасти напоминала раскрытый дамский веер, небрежно брошенный на землю. От дороги, ведущей к форту, «веер» постепенно расширялся, охватывая значительную часть зажатой между двумя лесистыми возвышенностями долины и упирался в синее озерцо в форме полумесяца. Судя по идеально округлым берегам, озеро было искусственным.

Долгие столетия, пролетевшие после таинственной катастрофы, уничтожившей цивилизацию Первородных, обозначили себя в виде песчаных наносов и земли, постепенно покрывшейгород – ребристые крыши некоторых зданий в доселе не расчищенной части долины едва пока зывались из слежавшегося, покрытого жесткой травой, грунта.

Однако человеческие руки совершили маленькое чудо – центральная часть города оказалась полностью освобождена от завалов, вымощенные цветным камнем улицы, казалось, были тщательно подметены, а похожий на желтоватый мрамор камень, коим облицовывались дома, поблескивал на солнце.

– Тут командует месьор Абу-Бакр, – сказал Эвар. – Он раньше был чиновником в Аграпуре, лет десять назад приехал сюда и с тех пор занимается только раскопками. Прямо разумом повредился на своих ненаглядных древностях! Непременно поговорите с ним – Абу-Бакр очень мудрый человек.

Ящеры спустились в долину, миновали отвалы породы, похожие на миниатюрные горы, и Конан снова подивился тому, сколько же труда вложил этот самый Абу-Бакр со своими подчиненными в раскопки поселения Первородных. По масштабности, этот труд повторял, но не превосходил, строительство крепости тана Арнульфа.

Да, Эвар не соврал, утверждая, что Первородные были неприятным народом. На самом въезде в старинное городище высились две здоровенные статуи – бронзовые, когда-то позолоченные. Теперь позолота облезла и поэтому изваяния выглядели совсем противно. Твари стояли на двух ногах, как и человек, прикрытые от пояса вниз неким подобием набедренной повязки. Ступни заканчивались единственным толстым когтем, загнутым и острым. Фигура Первородного была очень худощавой, почти тощей, на туловище выше живота наблюдалось странное утолщение, смахивавшее на сросшиеся, бугристые женские груди. Руки угловатые, тонкие, с членистыми **пальцами – каждый почти с человеческое предплечье длиной. Голова треугольная, сужающаяся к тому месту, которое должно называться подбородком. Вместо рта – двойные челюсти, в точности похожие на увеличенные паучьи жвалы. Глаза огромные, глубоко запавшие в череп. Если думать, что Первородные не превосходили ростом людей, то размер глаз приближался бы к размерам крупного апельсина. От лба к затылку, рассекая голову надвое, шел невысокий гребнеобразный вырост.

– Не удивлен, что боги с ними расправились, – откомментировал Конан увиденное. – Такое чучело сложно полюбить.

– Для всякого Первородного ты или я тоже казались бы невероятным монстрами, – парировал Гвай, который рассматривал статуи с искренним интересом. – Пойми, мы хорошо относимся к нашим гномам или рабирийским гулям только потому, что они или человекоподобны, или являются родственниками людской расы. В случае с Первородными все по-другому: эти существа настолько чужие для нас, что страх перед ними возникает сам по себе. Мы всегда боимся чужого. Теперь представь, что данная статуя посвящена какому-нибудь великому мудрецу этого народа, который очень любил маму, жену и своих детей, а заодно истратил половину состояния на устройство сиротских приютов и школ для девочек из бедных семей.

– Судя по виду, родную маму он отравил протухшими грибами, жену продал в публичный дом, детей обратил в рабство, а школу для девочек поджег из невинного озорства вместе со всеми ученицами, – не остался в долгу Конан. – Не надо ничего идеализировать, реальная жизнь, как правило, гораздо более угрюма и безрадостна. Поехали искать этого ученого туранца, АбуБакра. Иначе до вечера провозимся, рассматривая здешние сомнительные достопримечательности.

Единственное, в чем Первородным было никак не отказать, так это в умении украсить свой город. Дома, в отличие от человеческих, были круглыми, словно ульи. Кое-где облицовка обвалилась, обнажая желтоватый кирпич, сохранившиеся крыши сферической, будто купола, формы, сделаны из непонятного материала, похожего на полупрозрачный бычий пузырь. Мостовые выложены плитами синего, желтого и оранжевого цветов, складывающимися в нехитрый, но красивый узор. Первородные очень любили пышную мозаику – на стенах зданий множество мозаичных картин, изображающих животных, звездное небо с неизвестными созвездиями, самих Первородных, восседающих в креслах, едущих на колесницах, запряженных зеленоватыми ящерами, просто беседующих или играющих... Все картины в цвете, хотя и тяготеют к синему, голубому и фиолетовому оттенкам – Гвай сразу заявил, что окружающий мир Первородные наверняка видели немного по другому, чем люди. И что странно, на мозаиках не было ни единой сцены войны, изображенные существа не держали в руках ничего, даже отдаленно напоминавшего оружие. Зато видно множество странных предметов похожих на магические приспособления – шары, жезлы, дымящиеся сосуды...

Всадники добрались до овальной площади, окруженной полуразрушенной длинной колоннадой – тут, в основном, и суетились люди, перетаскивавшие носилки с битым камнем и мусором. Посреди, на расстеленной холстине, тускло мерцали найденные за сегодня ценности: множество погнутых золотых чаш, каких-то подвесок и непонятных шипастых инструментов, словно извлеченных из пыточной. Из очень богатой пыточной.

– Этим они кушали, – Конан услышал спокойный голос с сильным туранским акцентом. К ящеру подошел седой человек облаченный в перепачканный пылью балахон и показал на устрашающие зацепы, штыри и шила. – Нечто наподобие всем знакомых вилок или ложечек для маслин... Меня зовут Абу-Бакр, почтенные. С кем имею честь? Мы случайно не встречались раньше?

–Не встречались, – Конан спустился на землю и слегка поклонился. Сразу заговорил на туранском – наречие подданных императора Илдиза варвар отлично выучил за годы службы в Аграпуре. – Мы...

–Мы приехали от светлейшего тана, – перебил киммерийца Гвай. Он тоже знал туранский язык, пускай и не столь хорошо как Конан. – Хотели бы осмотреть развалины.

Далее последовали привычные вежливые представления и расшаркивания. Туранец, потряхивая седой острой бородкой, картинно изумился тому, что на Ауру се появились -настоящие Ночные Стражи и тотчас начал пространно жаловаться на донимающую людей нечисть. Ночевать в окрестностях развалин никто не решается, приходится каждый вечер возвращаться в город, что очень мешает работе... Не могли бы уважаемые охотники каким-либо образом помочь? Что-нибудь посоветовать? Если нет, то он, Абу-Бакр, настаивать не будет, но все-таки...

–Надо подумать и как следует оглядеться, – заученно ответил Гвайнард. – Ты позволишь, почтенный?

Почтенный позволил и сам вызвался проводить визитеров по наиболее красивым местам городища. Эвара оставили на площади сторожить ящеров – он видел развалины многократно и особого интереса к древностям Первородных не проявлял.

Абу-Бакр действительно оказался фанатиком и знатоком своего дела. Наверное, он знал о Первородных больше, чем любой другой человек на Аурусе. За много лет работы туранец научился отличать общественные здания от жилых домов и храмов, повстречал множество загадок, по большей части оставшихся неразрешенными, раскопал столько сокровищ, что любой хранитель казны королевств Заката удавился бы от зависти. Кроме того, Абу-Бакр увлеченно занимался расшифровкой алфавита Первородных.

– Очень сложный язык, – сокрушался ученый туранец, шествуя по главной улице города. – Подозреваю, древняя раса говорила одновременно на нескольких наречиях и постоянно изобретала новые.

– Для чего такие сложности? – не понял варвар.

– Первородные были народом магов и колдунов, это я выяснил непреложно. А появление неизвестного ранее языка, со всем богатством понятий, и слов, означает прорыв в новые области магии. Признаться, эти существа перешли все разумные границы в своем искусстве – почти каждое действие, включая самые простейшие, сопровождалось колдовством. Вообразите, месьоры что вы желаете заглянуть, простите, в нужник, и открываете дверь туда с помощью магии, точно так же опускаете защелку, открываете крышку чана... Первородные никогда не воевали – зачем создавать примитивное железное оружие, если ты можешь в мгновение ока испепелить целое войско? Сохранилось невероятное количество фресок и мозаик, на которых древние только и занимаются волшебством по любому поводу! У них было все – достаточно пожелать, и любая вещь, от летучего корабля до украшения с бриллиантами, перед тобой. Наши хайборийские колдуны по сравнению с ними – малые детишки, балующиеся простенькими скучными трюками.

– Если древние были столь могущественны, то почему они вымерли? – спросил Гвай, рассматривая настенную мозаику – глазастое существо создавало из воздуха огромные вычурные цветы и преподносило их другому Первородному. – Уверен, у тебя должны быть соображения по этому поводу.