Текст книги "Врата жизни"

Автор книги: Брэм Стокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Свернув в сторону от синего сигнального огня в порту, Гарольд взглянул на далекую полосу белых скал, и сердце его болезненно сжалось. Несмотря на все его силы и упорство, несмотря на всю уверенность, обретенную за годы усердного труда и успехов в Америке, теперь он почувствовал, что удача оставляет его. Вот уже больше часа он яростно боролся с волнами, а до того усердно работал на попавшем в беду корабле. Теперь он уже не отвечал за спасение других людей, в его руках была лишь одна жизнь – его собственная. Его бросало то в холод, то в жар, все тело ныло от боли. Одинокий посреди темных вод, он доверился течению, которое понесло его на скалы. Ни пожар на судне, ни береговые огни уже не казались ему достаточно яркими и притягательными. Зрение его угасало, глаза застилал мрак. Он видел лишь светлые контуры скал и яростную штормовую пену, горизонт раскалывался на части, и уже неясно было, где верх, а где низ.

Но все же он продолжал плыть. Конечности сводило судорогой от холода, едва хватало сил удерживаться на поверхности, когда накатывала очередная волна. Он не сдавался, твердо намереваясь выбраться на берег. Там, на земле, его должно ждать укрытие, тепло. Если сейчас он сумеет выйти за край мыса, волны станут меньше, а там, глядишь, найдется и подходящее место, чтобы выйти из воды.

По крайней мере, надежда у него оставалась. Надо любой ценой обогнуть этот мыс. Он был уже так близко, что отчетливо виднелись огромные скалы. Однако до них еще оставалось немало, свет стал ярче, и Гарольд лучше различал детали. До него доносился теперь странный шум. Он подумал, что это не просто волны бьются о камни, что-то другое. И еще начинался отлив, и это заставляло его все сильнее бороться со стихией. Конец уже близок, пришло ему в голову. Все равно – не сдаваться, нельзя сдаваться!

Внезапно над кромкой мыса вспыхнуло яркое пламя. Гарольд посмотрел туда – огонь мерцал, словно загорелся на самом обрыве. И в этом неожиданном свете он разглядел фантастические фигуры, как будто танцевавшие у костра. Вероятно, те люди видели его, они подавали какие-то сигналы, но он никак не мог понять, что все это означает. Темные силуэты в световом обрамлении, и только. Наверное, они хотят приободрить его, придать ему моральных сил. Помощь совсем рядом!

Несколько раз, поворачивая голову в сторону, он видел фигуры и свет, но картина была неотчетливая; кажется, огонь ослабел. Но потом вспыхнул с новой силой, и фигуры снова подавали какие-то сигналы. Он сбросил темп, приподнялся над водой, пытаясь присмотреться. Гарольду казалось, что он сходит с ума. Он провел по лицу рукой, глаза страшно резало от соли, но на мгновение зрение очистилось.

Кто-то на краю обрыва отчаянно махал руками, словно желая сообщить ему: прочь! Держись дальше! Это была женщина. Слева от себя Гарольд видел бурную белую пену, сквозь которую вздымались острые, чудовищные клыки скал. Внезапно он увидел грозившую ему опасность и развернулся назад, в море, стараясь скорее удалиться от этих жутких камней.

Но эта женщина! Ее образ запечатлелся в его памяти, словно удар молнии. Женщина в алом платье, с гривой пламенно-рыжих волос, развевающихся по ветру! Разве есть на свете другая такая? Нет! Нет! Это было лишь видение! Ему привиделась та, которую он любил, она пришла, чтобы спасти его в момент величайшей опасности!

Сердце его вспыхнуло новой надеждой. Но перед ним была теперь лишь непроницаемая чернота моря, и он отчаянно плыл в эту грозную пустоту.

Постепенно силы его пошли на убыль, он потратил их слишком много на этот новый рывок. Гарольд перевел дыхание и оглянулся в сторону берега. Еле шевеля губами, он прошептал: «Мечта! Видение! Она явилась, чтобы предостеречь меня!» Теперь все исчезло. Утесы, береговая линия, темные скалы, пена волн, силуэт женщины, которую он так любил.

До него доносился рокот волн, разбивающихся о скалы, скрытые теперь от глаз. Только звуки, но прежние картины исчезли: ни силуэтов на утесе, ни яркого огня… Он был в море один, в темноте и леденящем холоде.

И тогда его охватило отчаяние.

«Слепец, слепец!» – твердил он про себя, буквально опуская руки и переставая плыть. Большая волна ударила в лицо, и сработал инстинкт, заставивший его снова цепляться за жизнь. Гарольд поднялся на поверхность, вздохнул поглубже, преодолевая отчаяние. Вслепую, наугад он двинулся дальше, не понимая, ведет этот путь к спасению или гибели. Если закрыть глаза, обостряется слух. Все чувства его были напряжены до предела, а раз уж зрение сейчас бесполезно… Ему обжигало соленой, холодной водой лицо, боль резала глаза. Но он греб и греб, автоматически, не думая, доверившись судьбе и природе.

Казалось, прошла целая вечность, как вдруг, посреди моря, он услышал человеческий голос: «Сюда! Хватайте повод!» Голос был приглушен ветром и ревом воды, но он не чудился Гарольду, он был совсем рядом. Слепота и мучительная боль не давали ему возможности сосредоточиться и понять, кто здесь и что хочет от него. Пусть его оставят в покое, он будет грести, плыть и плыть, а потом затихнет, пойдет ко дну. Как хорошо! Прекратится эта мука! Но странный голос не отставал, он настойчиво твердил: «Держитесь! Хватайте повод!», какая-то бессмыслица… У Гарольда не было сил отвечать, но он все же попытался произнести: «Где? Где вы? Помогите! Я ничего не вижу». Чья-то рука схватила его за запястье и направила к веревке или ремню, он не мог понять. Откуда тут повод? Гарольд инстинктивно сжал ремень и буквально повис на нем. Силы утекали, последние капли жизни. Все происходящее представлялось ему нелепым сном. Какой-то человек в волнах! Повод! Лошадь! Кажется, он слышал ее тяжелое, громкое дыхание…

И снова прежний голос: «Держитесь! Крепче! Господи, он совсем ослаб! Надо его привязать!» Гарольд слышал все это сквозь мглу, что-то обвилось вокруг его запястий. А потом его онемевшие пальцы разжались, в глазах потемнело, и он потерял сознание.

Глава XXXIII. Покои королевы

Все происходящее и Стивен казалось сном. Она видела, как Гектор и его благородный хозяин появляются из волн, словно персонажи древних мифов, и вода почему-то затихает вокруг них – по крайней мере, девушке почудилось, что именно в этот момент волнение на море стало ослабевать. Потом очередная волна скрыла их головы из виду, и сердце Стивен упало. Неужели это конец? Нет, они не могут сгинуть в пучине! Нет, нет! В мире должна быть справедливость! Несколько следующих секунд тянулись для нее, словно часы. Стивен прикрыла глаза и взмолилась молча и исступленно: «О, Господи, Господи! Дай мне искупить мои грехи! Верни их из моря, подари мне жизнь того человека!»

Господь услышал ее молитвы! Никогда в жизни она не забудет бледное лицо человека среди темных волн, отблески огня и страшные скалы. Стивен испытывала особую экзальтацию, смесь ужаса и восторга.

Окружавшие ее люди теперь обменивались оживленными восклицаниями, указывая друг другу на происходящее в море. Вот первый пловец еще удаляется от берега, вот поворачивает назад и задерживается среди волн, едва не погружаясь в глубину, вот к нему приближается конь и второй пловец… Стивен видела, как отважный сквайр подхватил обессилевшего человека…

Слезы потекли по ее лицу – слезы благодарности и надежды. Когда она снова взглянула на море, вся группа уже направлялась к берегу, полагаясь на мощного коня, уверенно преодолевавшего стихию. Сквайр обхватил шею скакуна сверху и поддерживал голову первого пловца, безвольно свисавшего рядом. Сперва девушке показалось, что это мертвое тело, однако старый китобой считал иначе.

– Он подоспел вовремя! – заметил этот опытный рыбак. – Иначе бедняге пришел бы конец!

Сердце Стивен безумно колотилось, она сжала руки и уже не сводила глаз с медленно продвигавшейся группы. Люди из береговой охраны, рыбаки и местные джентльмены обсуждали, где именно сквайр сможет выбраться на берег. Это был вовсе не праздный интерес – они хотели оказаться в нужный момент в нужном месте. Скалистый участок, с которого Гектор со всадником прыгнул в море, едва ли подходил. Уже слышен был храп коня, подбадривающие крики сквайра, а вскоре они скрылись из виду под нависающим козырьком скалы. Мелькнул канат, брошенный кем-то с берега, – сквайр должен был привязать его к бесчувственному телу первого пловца. Судя по голосам, вскоре того вытащили из воды, а потом выбрались конь и его хозяин.

Затем всех троих подняли на скалы с помощью веревочных петель – сквайр закрепил две из них на упряжи коня. Море тяжело накатывало на крошечный пляж, с которого поднимались вернувшиеся из пучины.

Стивен видела все происходящее лишь отчасти, так как большая часть действия была скрыта камнями и спинами людей. Пока готовили канаты и поднимали спасенных, один из местных джентльменов обратился к ней:

– Простите, леди Ланнуа, этого человека надо доставить в ваш замок? Мне сказали, что вы распорядились отвозить туда всех спасенных с корабля.

Стивен ответила без малейших колебаний:

– Конечно! Там уже готовы принять всех и оказать помощь.

– Меня зовут мистер Хилтон, я служу ассистентом у доктора Уинтера из Лэннох-порта. Я приехал сразу, как только услышал о кораблекрушении, и я позабочусь об этом человеке, как только его поднимут сюда, ему потребуется профессиональный уход.

– Буду вам очень признательна! – ответила Стивен с неожиданной для нее самой робостью.

В этот момент подняли и аккуратно перенесли от края утеса бесчувственного незнакомца. Ассистент доктора поспешил навстречу, девушка последовала за ним, удерживаясь на некотором расстоянии, так как не хотела мешать. По распоряжению медика человека положили с наветренной стороны костра, чтобы его не потревожил дым. Молодой доктор опустился на колени рядом с пострадавшим. Вскоре он посмотрел вверх и сказал:

– Он жив, сердце бьется, хотя и слабо. Надо перевезти его в помещение как можно скорее. Его надо согреть.

– Можно воспользоваться повозкой охраны, это единственное подходящее транспортное средство здесь, – заявила Стивен. – И возьмите с собой мистера Хэпберна, о нем тоже надо позаботиться – он сильно промок и застыл, пока спасал этого человека. Я поеду верхом, чтобы предупредить домашних о вашем прибытии. Прошу и вас, добрые люди, отправиться ко мне в замок. Там вам предоставят кров. Для меня это будет честью. Нет-нет! Не беспокойтесь, я поеду верхом одна! – она добавила это импульсивно, в ответ на явную готовность нескольких джентльменов сопровождать ее. – Я не стану ждать, пока поднимут того храброго молодого человека, увижу его в Ланнуа!

Она взяла своего коня под уздцы, кто-то присел, чтобы поддержать ее и помочь вскочить в седло. В следующее мгновение она решительно тронулась с места и пулей помчалась в темноту, в сторону дома. Она испытывала дикое возбуждение, словно это была острая реакция на долгое напряжение. Пережитый страх рвался наружу. Она ничего не могла с этим поделать, а потому нашла выход в яростной скачке.

Ветер свистел в ушах, натиск бури подгонял ее и усиливал все ощущения, Стивен не могла удержаться и несколько раз вскрикивала от восторга и волнения. Неужели Бог и вправду ответил на ее молитвы? Ведь он вернул этого человека, подарил ему новую жизнь!

К тому времени, когда она добралась до замка, бешеная гонка сыграла необходимую роль. Стивен заметно успокоилась, собралась с мыслями и чувствами. Ей было чем заняться. В дом уже доставили пострадавших в кораблекрушении, использовав самые разнообразные транспортные средства. Слуги и помогавшие им местные жители собрали одежду, приготовили еду, обеспечили прибывших всем необходимым. Стивен казалось, что любое гостеприимство будет недостаточным. Это было бы вознаграждением за все прежние усилия и тревоги, ответом на ее молитвы и доказательством того, что во всем происходящем есть смысл и значение. Она погрузилась в общение с гостями, мелкие заботы, отбросив мысли о себе, о странном ощущении, вызванном появлением того человека в море, штормом, долгой скачкой, запахом болота, водорослей, дыма от горящего дома и костра. Потерпевшие кораблекрушение не сразу поняли, что эта деловитая и приветливая девушка и есть щедрая леди – хозяйка дома. Те, кто хорошо себя чувствовал, старались помочь остальным. Весь замок был залит светом – от башни по подвала. Запасы провизии, предоставленной гостям, поражали изобилием, а собранной одежды хватило на всех, так что никто не остался в мокром или рваном.

Стивен распорядилась, чтобы гостей разместили в череде комнат, в том числе и в особых Покоях Королевы, где когда-то останавливалась королева Елизавета, для первого пловца, нуждавшегося в лечении, а Георгианские покои – для сквайра Хэпберна. Ей хотелось, чтобы отважный человек, спасавший других и едва не погибший в море, получил все лучшее. В ожидании, пока его привезут, она последила, чтобы покои подмели и проветрили. Она словно летала, как будто с души ее упал, наконец, тяжкий груз. Душа ее вновь была свободной!

И вот прибыла повозка в сопровождении всадников, а следом шли пешком мужчины и женщины из сожженного дома. Пешеходы нагнали конных, так как шли короткой дорогой, а не длинным извилистым трактом.

Спасенный был все еще без сознания, но, кажется, не только это беспокоило врача, который поспешил препроводить пациента в приготовленную комнату. Несколько человек помогли ему донести, раздеть бесчувственного человека, растереть его, чтобы согреть тело, а потом положить в постель. Только после этого врач отправился к леди де Ланнуа. Он сообщил, что встревожен тем, как выглядит пострадавший – тот был слишком бледным. Стивен была поражена тем, что совершенная безопасность еще не гарантирована и состояние храбреца внушает опасения. Она набросилась на мистера Хилтона с расспросами, она хотела знать все подробности про то, что может ему грозить, и каковы прогнозы.

– Тот славный юноша, который нырнул в море вместе с конем и вытащил этого человека, сказал, что, прежде чем потерять сознание, тот твердил ему, что ослеп. Я поспрашивал людей с корабля, они говорят, что это был пассажир по фамилии Робинзон. Во время путешествия он не был слеп, более того – это был очень крепкий и физически здоровый молодой мужчина. Если бы он страдал каким-либо глазным недугом, это проявилось бы гораздо раньше. Однако он мог получить травму в момент кораблекрушения, еще до прыжка в море. У него есть ушибы и раны, явно полученные до плавания. А соленая вода усугубила ситуацию. Пока он не очнется, я ничего не могу поделать. Пока я бессилен. Я сделаю ему укол, чтобы он смог хорошо выспаться, это восстановит силы. Утром я вернусь и проведу более подробное обследование.

– Но разве вы сейчас уйдете? – растерянно спросила Стивен. – Разве вы не останетесь здесь на ночь? Вы должны остаться! Взгляните на всех этих людей, некоторые нуждаются в осмотре и лечении. По крайней мере, мы не можем быть уверены, что все они в порядке, пока не проведен осмотр.

– Конечно же, я могу остаться, если вам так угодно. Но в замке уже два других доктора, а мне завтра понадобятся инструменты, я должен забрать их из дома. Полагаю, разумнее будет, если я вернусь рано утром.

– Но мы можем послать за всем необходимым. Здесь все в вашем распоряжении. Надо сделать для того благородного человека все, что в наших силах. Вызывайте специалистов из Лондона, если понадобится. Если он ослеп или может ослепнуть, надо найти для него лучших окулистов!

– Мы так и сделаем, – заверил ее доктор. – Но пока я не проведу утром осмотр, преждевременно принимать решения. Сейчас ему нужен только отдых. Я сам окулист, работал в больнице святого Стефана. У меня есть некоторые предположения, но я не смогу поставить диагноз без офтальмоскопа.

Стивен, наконец, начала успокаиваться. Она взглянула в глаза доктору и повторила почти умоляющим тоном:

– Прошу вас – сделайте все, что в ваших силах! Я не смогу простить себе, если столь благородный человек пострадает из-за того, что я не приложила усилий для его лечения!

– Я сделаю все, что в моих силах, – спокойно повторил доктор, стараясь быть мягким и убедительным. – И я не стану полагаться только на себя, но привлеку для консультации других врачей. Не тревожьтесь, леди де Ланнуа, все будет, как вам угодно.

В тот вечер все в замке уснули очень поздно. Мистер Хилтон все же остался и лег на диване в Покоях Королевы, предварительно сделав укол пациенту. С первыми лучами утреннего солнца мистер Хилтон встал и поспешил в дом доктора Уинтера, где проживал и сам в качестве его ассистента. Выбрав необходимые инструменты и лекарства, он вернулся в замок. Был еще ранний час, но леди де Ланнуа уже поднялась и ждала его. Мистер Хилтон успокоил ее, заверив, что пациент спокойно спал всю ночь и еще не просыпался.

Когда тот наконец очнулся, пришел черед беспокоиться самому мистеру Хилтону. Еще оставались некие последствия сильного снотворного, но пострадавший был очень напуган внезапной слепотой, которая сама собой не прошла. К облегчению врача, Гарольд был сдержан и старался не предаваться отчаянию, однако настроение его было скверным, и это делало положение пациента лишь тяжелее.

– Слеп! Я слеп! – простонал молодой человек в изумлении и ужасе, словно никак не мог смириться с этим фактом.

– Я понимаю вашу тревогу, – сказал ему доктор. – Но поскольку еще рано делать заключения, сперва надо провести обследование. Я не хочу внушать вам необоснованные надежды, но раны ваши не смертельны. Надеюсь, что и проблемы со зрением временные. В данный момент лучшее для вас – а возможно, ваш единственный шанс – сохранять спокойствие и набираться сил. Вам категорически нельзя волноваться. Сейчас я буду исследовать состояние ваших глаз с помощью офтальмоскопа. Мы все восхищаемся вами – прошлой ночью все наблюдали за вашей борьбой с морем. Теперь важно, чтобы вы так же сосредоточились на том, чтобы помочь нам обоим. Для выздоровления потребуются и ваши усилия и желание, и моя работа. Я разговаривал с вашими попутчиками, и они утверждают, что во время путешествия вы были совершенно здоровы и отлично выглядели, более того, что вы выделялись среди всех крепостью. От чего бы вы ни пострадали, это произошло быстро и недавно. Расскажите мне обо всем, что помните.

Доктор внимательно выслушал рассказ Гарольда, однако воспоминания его были не слишком отчетливы. Но когда молодой человек упомянул о давних ревматических болях, врач энергично кивнул и пробормотал: «Так-так». Гарольд сделал паузу, но, поскольку слушатель молчал, продолжил рассказ. По особенностям речи доктор пришел к выводу, что его пациент – человек образованный, так что он поинтересовался:

– Между прочим, в каком университете вы учились?

– Кембридж, Тринити-колледж, – не задумываясь ответил Гарольд, а потом замолчал, вдруг остро ощутив слепоту, беспомощность, весь масштаб опасности и потери. Он ничего не видел, а слух не был достаточно тренированным, чтобы компенсировать отсутствие зрения. Надо быть осторожнее.

Мистер Хилтон почувствовал колебание и заметил внезапное напряжение пациента. А потому он решил повременить с расспросами, сосредоточившись на медицинских аспектах. Впрочем, он не слишком продвинулся.

Завершив осмотр, мистер Хилтон спустился и представил ответ леди де Ланнуа.

– Не могу пока сказать ничего определенного, – признал он. – Однако случай весьма любопытный. Я имею в виду именно сам медицинский случай, а не только замечательного человека, о котором мы говорим. Надеюсь, в течение нескольких дней смогу узнать больше. Не стану обременять вас терминами из области хирургии, но если дальнейшее обследование подтвердит мой предварительный диагноз, я смогу сказать точнее. А пока, с вашего разрешения, предоставьте мне возможность наблюдать за развитием ситуации.

– О, спасибо, вы очень добры! – ответила Стивен.

Она и вправду была благодарна за то, что доктор готов разделить ее желание позаботиться о пострадавшем.

– Не за что! Человек, который проявил такую отвагу и благородство, заслуживает самого внимательного ухода. Едва ли я мог бы найти лучшее применение своих сил и знаний.

Врач вернулся в Покои Королевы, мягко ступая, чтобы не разбудить пациента, если тот заснул. В соответствии с его прежними указаниями, шторы были плотно закрыты и в помещении царил полумрак. Однако Гарольд услышал легкий шум и спросил:

– Кто здесь?

– Это я, Хилтон.

– Вы одни?

– Да.

– Прошу – осмотритесь тут, а затем заприте дверь, и мы сможем поговорить, если вы захотите. Я знаю, вы пожалеете бедного слепого. Темнота опустилась на меня так быстро, что я не успеваю привыкнуть к ней! – голос его дрогнул.

Трудно было остаться равнодушным к такой просьбе. Доктор зажег свечу, обошел комнату – на этот раз не по-кошачьи мягко, а ступая отчетливо, так чтобы пациент слышал его. Когда щелкнул ключ в замке, мистер Хилтон подошел к кровати больного и сел рядом. После небольшой паузы Гарольд снова заговорил:

– Свеча еще горит?

– Да! Хотите, чтобы я ее погасил?

– Если не возражаете. Простите, я хотел бы поговорить с вами наедине, так чтобы все осталось между нами. Мне будет проще, если вы не сможете видеть мое лицо в ярком свете – так мы будем отчасти на равных.

Мистер Хилтон задул свечу.

– Вот! Теперь мы на равных!

– Благодарю вас, – Гарольд помолчал и продолжил: – Когда человек внезапно теряет зрение, может ли зрение восстановиться каким-то странным, особым образом? Как будто видение или сон?

– Насколько знаю, нет. Никогда не слышал о таком. Как правило, внезапная слепота становится результатом удара молнии – это наиболее распространенный случай. Но иногда люди очень точно запоминают последнее, что видели. Словно отпечаток этой картины остается на их сетчатке!

– Спасибо! А может такая картина быть не последним видением, а воспоминанием, образом из прошлого, о котором человек много думал?

– О таком мне слышать не доводилось. Это весьма необычно!

Гарольд подумал, прежде чем продолжить разговор. Голос его изменился – стал более сдержанным, напряженным. Доктор, привыкший обращать внимание на нюансы в поведении пациентов, не мог не заметить этого.

– Скажите еще, мистер Хилтон, где я нахожусь?

– В замке Ланнуа.

– Где это?

– В Энглшире.

– И кому замок принадлежит?

– Леди де Ланнуа, графине.

– Очень щедро с ее стороны принять меня здесь. Это пожилая дама?

– Нет, что вы! Она совсем молода. И очень красива.

– И как она выглядит? Опишите ее?

– Ей около двадцати, немного больше, полагаю. Высокая, стройная. Глаза у нее темные, сверкают, словно бриллианты. А волосы – точно пламя!

Гарольд молчал довольно долго, прежде чем заговорить снова.

– Расскажите подробнее, как удалось меня спасти. Кто это сделал? Я почти не помню того человека.

И доктор приступил к рассказу о ночных событиях, какими они виделись с берега. Когда он закончил, повисла новая пауза. Ее прервал осторожный стук в дверь. Доктор зажег свечу и открыл дверь, постаравшись отпереть ее так, чтобы со стороны не слышно было щелчка и никто не догадался, что ее запирали. Гарольд услышал приглушенный голос из коридора, потом дверь тихо закрылась, и доктор сказал, возвращаясь к Гарольду:

– Леди Ланнуа хотела узнать, как вы себя чувствуете. Она не желает беспокоить вас. Обычно я никого не допускаю к пациентам, пока те не оправятся, но она не только хозяйка дома. Как я уже говорил, это она помчалась верхом на мыс, убедила всех поджечь дом и обеспечила ваше спасение. Но если вы не хотите, чтобы она заходила…

– Я не хочу, чтобы кто-либо видел меня в таком состоянии! – воскликнул Гарольд слабым голосом, но совершенно уверенно.

– Уверяю вас, она вас практически и не увидит. Эта борода, повязка на голове, полумрак. Она все это время ждет возможности встретиться с вами.

– А прошлой ночью она меня не видела?

– Нет. Она опередила повозку, на которой вас везли, ей надо было подготовить все в замке.

Гарольд был в смятении. Если его догадка верна… Просто отказаться от встречи с хозяйкой дома было странно и даже подозрительно. Вероятно, доктор прав, и его никто не сможет узнать в нынешнем виде. После короткого раздумья он вздохнул и сказал:

– Хорошо, пусть она войдет. Не будем заставлять ее ждать.

Стивен вступила в комнату с трепетом. Забинтованная голова и внушительная борода, местами опаленная и спутанная, в сумрачном освещении производили пугающее впечатление. Девушка пробормотала слова благодарности и восхищения, стараясь говорить негромко, и он ответил ей коротко, почти шепотом. Наблюдательный доктор заметил, что пациент изменил голос и произносил слова как-то непривычно, совсем не так, как в предыдущей беседе с ним. Про себя мистер Хилтон решил, что с причинами такого поведения надо будет разобраться позже. А Стивен тем временем рассказывала о спасении пассажиров и матросов – все благодаря отваге одного человека. От волнения голос ее дрожал, и звуки его казались пострадавшему сладчайшей музыкой. Больше всего Гарольд опасался в этот момент выдать себя, а потому отвечал односложно.

Когда Стивен ушла, доктор тоже покинул комнату и появился снова лишь через час. Он нашел пациента в состоянии едва сдерживаемого волнения. Говорил Гарольд разумно и спокойно, но был оживлен сильнее прежнего, а в жестах проявлялось с трудом скрываемое напряжение. После обмена короткими фразами он спросил:

– Мы в комнате одни?

– Да, – заверил его доктор.

– Я хочу, чтобы вы пообещали: здесь со мной не будет ни одна женщина.

– Но, сэр, вы ставите меня этим требованием в затруднительное положение! Да и вам это не пойдет на пользу. Вам необходим постоянный присмотр и уход.

– Я этого не хочу. Я не привык к тому, чтобы женщины ухаживали за мной, буду испытывать неловкость. Может быть, через несколько дней…

Решительность молодого человека озадачила врача. Не желая вступать в конфронтацию или опережать события, он ответил:

– Ну, ладно. В настоящий момент я не стану присылать к вам никого из сиделок.

– Спасибо! – с облегчением произнес больной.

Мистер Хилтон покачал головой, размышляя над странностями в его реакциях. Доктор настороженно относился к подобным вещам, так как внутреннее напряжение и чрезмерное волнение могли негативно сказаться на состоянии пациента. Тот явно что-то скрывал – и это могло быть важным фактором, определявшим улучшение или ухудшение здоровья. Следующий вопрос только утвердил доктора во мнении, что пострадавший не вполне откровенен с ним.

– Должно быть, трудно было поднимать меня по лестнице?

В неопределенных обстоятельствах мистер Хилтон использовал единственную тактику: придерживаться буквальной, детальной правды, не выстраивая концепций и не давая оценки обстоятельствам.

– Да, вы довольно тяжелый.

Про себя он прикинул: откуда пациент знает про лестницу? Нет, он был без сознания, когда его несли, значит, знать о ней не может. Видимо, он предполагает и прощупывает почву, задавая наводящий вопрос.

А Гарольд тем временем продолжал:

– Полагаю, замок стоит на высоком месте. Какие здесь виды из окон? Вы можете обозревать окрестности на большое расстояние? Мы на значительной высоте?

– Из окон виден мыс и часть окрестного пейзажа, – спокойно ответил доктор. – Но мы находимся не слишком высоко, так как замок стоит рядом с морем.

– Так мы на первом этаже? – в голосе Гарольда звучало явное удовлетворение.

– Да.

– Рядом с замком есть сад?

– Да, – коротко сказал доктор, недоумевая, зачем внезапно ослепшему человеку, привыкшему к своей силе, но в данный момент пораженному временной слабостью, знать, куда выходят окна, насколько они высоко от земли?

Однако мистер Хилтон не удивился, когда пациент протянул руку и, нащупав ладонь врача, пожал ее и произнес умоляющим тоном:

– Должно быть, теперь много лунного света – полнолуние было всего две ночи назад. Вы не могли бы взглянуть на сад и описать все вокруг? Просто расскажите мне подробнее, раз уж я не могу увидеть все своими глазами!

Доктор вдруг подумал, что больной замышляет самоубийство! Как остановить его? Пожалуй, помочь может только спокойствие и внимание, однако надо избегать малейшей неискренности и при этом не показать, что догадался о планах пациента…

Приняв такое решение, доктор заговорил. Он неспешно, во всех деталях, описывал сад за окном, расположенный у самой стены. Терраса дома выходила на густую зелень, а стена защищала растения от ветра и морской соли. Вечер был поздним, и все вокруг, действительно, было залито лунным светом. Гарольд задавал вопрос за вопросом, и мистер Хилтон неизменно отвечал на них так старательно, что в голове юноши постепенно складывалась красочная картина ближних и дальних пределов, открывавшихся из окон его комнаты.

Наконец, доктор оставил больного. Остановившись в коридоре, он задумался о своих наблюдениях и пробормотал под нос:

– Бедняга настроен слишком мрачно. Боюсь, его одолевают скверные мысли. Я не показал ему, что догадываюсь об этом, но сегодня ночью надо остаться в замке и присмотреть за ним!

Глава XXXIV. Ожидание

Для начала мистер Хилтон отменил свое прежнее распоряжение вызвать сиделку для ухода за пострадавшим молодым человеком. А когда все отправились спать, он осторожно вернулся в Покои Королевы и беззвучно опустился в угловое кресло и стал ждать. Света в комнате не было, так как пациент в нем не нуждался, но лунное сияние щедро лилось в окна, позволяя доктору различать контуры предметов.

Гарольд лежал неподвижно, пока все в замке не стихло. С момента, когда он понял, что рядом находится Стивен, юноша пребывал в глубокой задумчивости и даже растерянности. Он был так слаб физически и так парализован отчаянием из-за неожиданной слепоты, что все прежние тревоги и переживания смыло новой, безжалостной волной. Судьба жестоко обрушилась на него. Он не хотел при таких обстоятельствах встречаться со Стивен, и все же он был гостем в ее доме, а она даже не подозревала об этом. Своей энергией и решительностью она спасла ему жизнь. Как хорошо, что она пока не узнала его – эти бинты, его старания изменить и приглушить голос сыграли роль и помогли скрыть его личность. Однако вряд ли удастся долго хранить тайну. Он не видел возможности продержаться слишком долго, и он не мог придумать, какие меры предосторожности предпринять. Он слишком хорошо знал характер Стивен, а потому не сомневался: она не почувствует себя вполне удовлетворенной, пока не добьется результатов. Она будет лечить его, привлекать других людей к его спасению. А вскоре обнаружит, кто оказался в ее доме.

И что потом? Ее доброта столь велика, что, узнав о слепоте, поразившей ее давнего друга, она не может не испытать жалость – а это побудит ее простить его былые прегрешения. Она отринет прошлое, но теперь она знает о его любви. Не исключено, что она сочтет необходимым вернуться к вопросу о браке. Воспоминания о ее независимости и теории равенства полов – полузабытые во время странствий – теперь стали весьма яркими. Если она не колебалась, предлагая мужчине жениться на ней только из каких-то умозрительных соображений, не покажется ли ей естественным пожертвовать собой во имя героического и весьма благородного жеста?