Текст книги "Склад мертвых стриптизерш (ЛП)"

Автор книги: Брайан Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Пит достал ключи и выхватил из деревянной полставки самый длинный и острый нож. Телефон отправился обратно в карман. Дрожащей рукой он вставил ключ в нижний замок и повернул. Дрожание усилилось, когда он попытался вставить ключ в замок засова. Ему удалось это с третьей попытки. Со слезами на глазах он повернул его, понимая, что, вероятно, находится на волоске от сексуального насилия, которое совершит над ним человек, за полгода превративший его трудовую жизнь в кромешный ад. Это будет худшим унижением, которому он подвергнется от рук Шейна Уотсона, в чем, конечно же, был свой смысл. Всеми фибрами души он не хотел, чтобы это случилось. Он будет угрожать Шейну ножом и попытается избежать этого, если сможет, хотя он не был оптимистом. Шейн, вероятно, отнимет у него нож и либо выбросит, либо порежет им его, в наказание за попытку сопротивления.

Теперь дверь была не заперта.

Он колебался какое-то время, после чего открыл ее, шмыгнул носом и вытер сопли тыльной стороной руки. К тому времени, должно быть, прошла целая минута. Пока он стоит здесь и хнычет, словно беспомощный ребенок, Мэри, возможно, уже начала процесс выкладывания первых снимков.

Пит сделал глубокий вдох и прочистил горло.

Затем открыл дверь и вышел из дома.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Пит включил свет в последний момент перед тем, как выйти на заднюю веранду. Флуоресцентный светильник на козырьке, замигав, ожил. Пит вздрогнул, заметив Шейна, стоящего во дворе, в шести футах от него. Вымазанное кровью лицо скривилось в оскале.

– Выключи этот гребаный свет, сучоныш.

– Но...

– Сделай это!

Услышав, как этот гораздо более крупный человек рычит и рявкает на него, Пит испугался еще больше. Он развернулся и вернулся в дом, чтобы выключить свет на веранде. Ноги у Пита дрожали так сильно, что готовы были подогнуться. Однако, закрыв сетчатую дверь и снова повернувшись лицом к Шейну, он каким-то образом сумел устоять. Луна светила ярко, поэтому он видел этого человека на таком расстоянии довольно отчетливо. Оскал снова сменился безумной улыбкой.

– Спускайся с веранды, сучоныш. – Он рассмеялся. – И убери нож, пока я не отобрал его у тебя и не засунул в твою тупую гребаную задницу.

Услышав эти слова, Пит с трудом сглотнул. Угроза насчет его задницы встревожила его не на шутку. Он был так напуган, что выпалил следующие слова, даже не обдумав их, как следует.

– Мэри сказала, что собирается убить тебя и повесить все на тебя.

Шейн рассмеялся.

Пит нахмурился.

– Считаешь, это смешно? По-твоему, я придумываю? – Внутренний голос подсказывал ему отступить, говорил, что он совершает ошибку, входя на эту опасную территорию. Пит проигнорировал голос, догадываясь, что зашел слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Клянусь, то, что я говорю – стопроцентная правда. Ты – ее марионетка. Козел отпущения.

Шейн фыркнул.

– Да, я тебе верю, уродец. Я не такой тупой, как она думает. То, что ты не понимаешь это, не имеет значения. Я давно уже решил, что продолжу играть в ее гребаные игры, пока ей не покажется, что загоняет меня в угол, из которого я не выберусь. Когда я пойму, что к этому идет, я прикончу ее и умою руки. Черт, это не я звоню и шлю тебе целый день "эсэмэски". У меня гораздо более правдоподобное алиби, чем у этой сучки.

Пит нахмурился еще сильнее.

– Погоди-ка. – Он махнул ножом в сторону Шейна. – Она тебя тоже заставляет играть в игру?

Лицо у Шейна погрустнело.

– Не так уж это и важно, сучоныш, но, да, я такой же заложник, как и ты. Эта сука – мастер манипуляций. К тому же это она уволила меня.

– Как она сделала это?

– Подкинула мне в рабочий компьютер какую-то мутную хрень, обставив все так, будто я загрузил ее. И я ничего не смог с этим сделать, поскольку у нее есть на меня кое-какой другой компромат. Гораздо хуже, чем та хрень на работе. Вот почему мне приходится делать, что она хочет. – Шейн усмехнулся. – Пока что.

– Значит, она шантажирует тебя?

Шейн вздохнул.

– Ага. Хотя, опять же это не имеет значения. Если задумал уговорить меня объединиться и ударить по сучке ее же оружием, то забудь. Этому не бывать.

То, что Шейн его раскусил, стало для Пита большим сюрпризом. Он всегда производил впечатление тупого увальня, смазливого бывшего спортсмена, которому повезло с внешностью, но который был обделен умом и смекалкой. Но, видимо, он был более сообразительным и способным к интуиции, чем представлял себе Пит. Возможно, несмотря на то, что он сказал, его все еще можно переубедить.

Пит покачал головой.

– Тебе стоит, хотя бы, подумать над этим. Если атакуешь ее сейчас, сможешь застать ее врасплох. При следующей встрече ты мог бы...

– Давай остановимся на этом, – сказал Шейн, сердито зыркнув на него. – Я ничего не смогу с ней сделать, пока не буду уверен, что у меня нет другого выбора. Думаешь, ты знаешь, кто она на самом деле? Нет же, верно? Она не какая-нибудь заурядная чокнутая сука, развлекающаяся тем, что морочит нам головы. Ты понятия не имеешь, какая она на самом деле коварная. Она не делает ничего импульсивно. Ты знал, что это она наняла меня на ту работу? Ну, да. Но это не все. Подумай сам. Я появился сразу после того, как она порвала с тобой. Это не совпадение. Знаешь, почему я постоянно третировал тебя? Это она приказала мне. Большую часть прошлого года она манипулировала тобой всевозможными способами. Даже когда встречалась с тобой, это было частью игры. Вчера вечером она назвала эту часть "зондированием". – Он фыркнул. – Вот с такой бабой ты имеешь дело. Хладнокровный и расчетливый злой гений прямиком из самых темных глубин ада. Она управляет нами на своем игровом поле, ожидая подходящего времени, чтобы обострить ситуацию. И это время, наконец, пришло.

Пит слушал эту речь с разинутым ртом. Заставив себя закрыть его, он сглотнул и произнес:

– Но... это же безумие.

Шейн усмехнулся.

– Ясен хрен.

– Но зачем ей нужен весь этот геморрой? Чтобы поморочить нам головы?

Шейн пожал плечами.

– Потому что это ее забавляет. Теперь спускайся с веранды, сучоныш. Она тоже держит меня на коротком поводке. Я уже рискую, тратя время на рассказ о том, как на самом деле обстоят дела. Пора сделать это. У нас осталось минут пять, прежде чем она снова будет мне звонить. В лучшем случае. Нам нужно успеть за это время. Но я тебя предупреждаю. Брось этот нож, пока не подошел ко мне.

Пита снова охватила дрожь. Он разжал ладонь, и нож со звоном упал на бетонные ступеньки веранды. На глаза снова навернулись слезы, и он вытер их, спустившись на дорожку, и затем ступив на траву. Он шмыгнул носом и упал перед Шейном на колени. Принятие последней и самой вопиющей фазы его продолжающегося унижения все же вызвало у него тошноту, но выхода из этого положения он не видел.

– Пит?

Пит поднял глаза, почувствовав себя немного озадаченно, когда увидел смущенного выражение лица Шейна.

– Да?

– Не можешь рассказать мне, какого хрена ты там делаешь?

Пит снова шмыгнул носом и вытер слезы.

– М-Мэри сказала, что я д-должен... должен позволить тебе... сделать со мной то, что ты захочешь.

На последних словах тон его голоса стал значительно выше, и из глаз хлынули горячие слезы.

Какое-то время Шейн только молчал.

Затем взорвался хохотом.

Это дикое, неконтролируемое веселье продолжалось столько времени, что Пит начал чувствовать легкое смущение. Шатаясь, Шейн отошел от него на несколько футов и положил руку на свой ходящий ходуном живот, продолжая гоготать. Пронаблюдав за этим почти целую минуту, Пит с трудом поднялся на ноги.

Слезы к тому времени высохли. Он вытер с лица остатки влаги и произнес:

– Не просветишь меня, что здесь смешного?

Шейн рассмеялся.

– Господи Иисусе, что, по-твоему, я собирался делать? Засунуть член тебе в глотку?

Пит залился краской от смущения.

– Ээ...

Шейн рассмеялся снова, на этот раз уже слабее.

– Попробую угадать. Она на что-то намекнула без какой-то конкретики, позволив твоему воображению доделать за нее все остальное. Чувак, это всего лишь очередная игра. И ты на нее клюнул, поскольку сейчас ведешь себя, как настоящая марионетка.

Лицо у него посуровело, и он внезапно бросился на Пита. Все произошло слишком быстро, чтобы тот смог убежать или как-то среагировать. Огромный кулак Шейна с сокрушительной силой ударил его в живот. Воздух вырвался у Пита из легких, и он на долю секунды оторвался от земли. Упав на спину, он издал горлом тонкий звук, когда его отбитые легкие попытались втянуть в себя воздух. Из центра тела будто расходились обжигающие лучи. Он никогда еще не испытывал столь сильной боли. Будучи всю свою жизнь объектом издевательств и поколачиваний со стороны разных задир, он никогда еще не получал так крепко. Он чувствовал себя калекой. Раздавленным калекой. Совершенно не способным ни встать, ни пошевелиться.

Шейн возвышался над ним. С этой точки обзора белый шар луны будто завис прямо над его вымазанной в крови физиономией. От этого соседства он выглядел еще более чудовищным, словно некая мстительная и кровожадная ночная тварь.

– Вот реальная причина, по которой она послала тебя сюда, сучоныш. Чтобы ты испытал настоящую боль. Только так ты поймешь, насколько хреново тебе может быть, если не будешь делать то, что она хочет. – Он повертел головой, жилы на шее вспучились. После чего он вздохнул, будто испытывая глубокую усталость. – К тому же я должен доставить сообщение. Инструкции для твоего следующего хода в игре.

Пит лишь прохрипел в ответ. В любой другой момент подобная боль захватила бы все его сознание. Места на какие-либо мысли просто не осталось бы. Но некая первобытная его часть отчаянно старалась сохранять бдительность, чтобы сосредоточиться на словах Шейна. От этого могла зависеть его жизнь.

Шейн прищурился, оценивая его способность к восприятию.

– Ты еще со мной? Надеюсь, что так. Потому что у меня почти не осталось времени. Знаешь те первую мертвую сучку, которую мы оставили тебе этим утром? Ту жаркую брюнетку? Мэри хочет, чтобы ты отнес ее в дом через улицу. Там есть подпол. Ты сможешь попасть туда через дверь в задней стенке стенного шкафа, который находится в коридоре. Ты засунешь мертвую сучку в подпол и вернешься домой. Потом позвонишь Мэри и отчитаешься. Она скажет тебе, что делать дальше.

Пит сделал очередной вдох, на этот раз тонкий звук, раздавшийся из горла, был гораздо слабее. Он смог сглотнуть и обрести голос, чтобы прохрипеть несколько слов.

– Там... есть... кто-то живой?

Шейн отвернулся от него, глядя в темноту обширного заднего двора.

– Нет.

Он не стал делиться дополнительными подробностями. И вместо этого убежал во тьму. Пит приподнялся на локте и увидел, что мужчина перелез через высокий забор в дальней части двора и спрыгнул в переулок.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Прошло значительное количество времени, прежде чем боль отступила настолько, что Пит смог подняться с земли. Пошатываясь, он направился обратно к дому. Он двигался, сгорбившись и прихрамывая. Каждый шаг вызывал в голове очередную вспышку боли. Когда он открыл сетчатую дверь и ввалился на кухню, лицо у него было красным и мокрым от пота. Сетчатая дверь захлопнулась у него за спиной, но внутреннюю он закрывать не стал. К тому же в данный момент закрытая дверь не обеспечивала какую-либо дополнительную безопасность. Люди, решившие полностью разрушить ему жизнь, могут войти и уйти когда угодно. Поэтому черт с ней. Каждое движение было пыткой. И в настоящее время физические усилия, требующиеся для того, чтобы повернуться и захлопнуть дверь, не попадали под категорию строго необходимых.

Продолжая горбиться, он выбрался с кухни в коридор. Дверь в ванную была любезно открыта. Хныча, он вошел в нее и заставил себя выпрямиться, чтобы открыть аптечный шкафчик над унитазом. В центре захламленной полки стоял пузырек "Тайленола". Сдвинув в сторону другие предметы, Пит схватил его трясущейся рукой, прижал к груди и, шатаясь, вернулся на кухню.

Продолжая прижимать к груди пузырек с таблетками, он прислонился к плите и дал себе несколько секунд, чтобы перевести дух. С каждый вдохом он продолжал ощущать покалывание, но оно уже было не таким сильным, а дыхание стало более регулярным. В первые секунды после удара вероятность того, что Шейн сломал ему пару ребер, вызывала у него серьезную озабоченность. Однако думая об этом, он испытывал относительную уверенность, что удар пришелся слишком низко для этого. Та невыносимая боль, которую он чувствовал, скорее всего, была следствием высокой силы удара.

Он открыл пузырек с таблетками и поставил его на плиту. Затем, морщась, шагнул к холодильнику, открыл дверцу и слегка нагнувшись, схватил из открытой коробки банку "Бада". Затем вернулся к плите, открыл холодную банку пива, поднес к губам и стал жадно пить. Тяжело вздохнув, снова прислонился к плите. Зубы стучали. Когда дрожь унялась, он вытряхнул из пузырька себе в рот несколько таблеток "Тайленола" и запил их очередным большим глотком пива. Постоял, прислонившись к плите еще несколько минут, допил оставшееся в банке пиво и подождал, когда боль начнет утихать. Нечто более сильное, чем "Тайленол" было бы предпочтительнее, но в доме у него не было опиоидов. Количество принятого им "Тайленола" втрое превышало рекомендуемую дозу. Оставалось надеяться, что это поможет.

Простояв еще минут десять, он вернулся к холодильнику и достал очередную банку пива. На этот раз открывать дверцу и наклоняться было уже не так больно. Боль по-прежнему была адской, но минимальный прогресс – лучше, чем вообще ничего. Перед тем, как закрыть дверцу, он решил взять всю коробку пива с собой в гостиную. Изначальной целью покупки пива было успокоить нервы, но теперь он надеялся, что потребленное количество поможет ему унять боль. Поставив коробку на плиту, он запоздало закрыл заднюю дверь.

Неся коробку в гостиную, он обнаружил, что его дыхание почти полностью нормализовалось. Лишь изредка появлялось легкое покалывание. Он радовался этому, пока не увидел то, что было оставлено на подушке кресла, пока он находился с Шейном на заднем воре. Еще один кровавый комок плоти. Мэри вошла в дом – очевидно, через переднюю дверь. Та была снова закрыта и заперта, Он заметил это краем глаза, когда осторожно обошел распростертое на полу тело мертвячки номер два.

Встав над креслом, он более внимательно посмотрел на кровавый комок и определил, что это – отрезанный язык. Скривившись от отвращения, он быстро смахнул его кончиками пальцев в сторону двери. Затем сел, поставив коробку пива себе на колени. Несмотря на боль, он не смог сдержать рвущийся из него тихий, болезненный смех. Не случись всего, через что он прошел сегодня, мысль о том, чтобы плюхнуться задницей туда, где еще секунду назад лежал кусок чьей-то изувеченной плоти, показалась бы нелепой. Он, наверное, не смог бы этого сделать. Помешало бы отвращение. Но обстоятельства изменились. Он уже не тот старый Пит Адлер. Да, во многих отношениях, он был все тем же жалким нытиком, к которому с таким презрением относилась Мэри. Только теперь он был жалким нытиком, который затащил себе в дом жертву убийства и который держал в руках отрезанную человеческую голову. Отчлененный пенис лежал в пластиковом контейнере на плите. Язык, оставленный на кресле, по-прежнему вызывал отвращение, только Пит, наверное, просто уже слегка пресытился.

Он открыл банку и отхлебнул из нее, думая над тем, почему Мэри оставила на кресле язык. Было ли это каким-то символичным жестом, еще одним предупреждением, что может с ним случиться, если захочет разболтать все копам? Он решил, что такое вполне возможно. Казалось, Мэри вполне способна на такое. А, может, это вообще не имело никакого смысла, и было лишь очередной попыткой с ее стороны заставить его паниковать.

Последующие несколько минут боль продолжала отступать. Откинувшись в кресле, Пит допил банку и тут же открыл новую. Сделав несколько глотков, он повернул голову к дивану и уставился на мертвячку номер один, пытаясь представить себе, как будет тащить труп в дом через улицу. Отнести ее туда и спрятать будет делом непростым по многим причинам. Во-первых, он был не настолько физически развит, как Шейн. Тот мог бы взять тело на руки и быстро отнести в другой дом, даже не вспотев, тогда как Пит едва сумел затащить в дом труп блондинки.

Единственным вариантом казалось отволочь туда тело. Так он, возможно, справится, хотя это было бы чертовски рискованно. Люди, жившие через улицу, вероятно, все мертвы, но у него имелись и другие соседи. И было еще не настолько поздно, чтобы они все спали. Вероятность того, что один из них выглянет из окна в самый неподходящий момент, была очень высока. И это даже не принимая во внимание могущих появится на улице автомобилистов или пешеходов. Это были те же проблемы, с которыми он рисковал столкнуться, когда затаскивал обратно в дом мертвячку номер два, только на этот раз риск будет гораздо выше. Затаскивать в дом с крыльца якобы отрубившуюся пьянчугу было совсем не то же самое, что открыто волочь через всю улицу труп.

Пит допил очередную банку пива, вздохнул и покачал головой, чувствуя безысходность. Вместо того, чтобы сразу же открыть следующую, он, морщась, поднялся с кресла и поставил коробку и пустую банку на кофейный столик. После всего выпитого пива мочевой пузырь испытывал тяжесть, и Питу требовалось освободить его. Когда он сделал первые неуверенные шаги в сторону ванной, боль в животе слегка зажглась, но теперь она была уже далеко не такая острая. Он больше не чувствовал себя калекой. В ванной он поднял унитазное сиденье, расстегнул ширинку и принялся мочиться. Струя появилась сразу же, напор был сильным и сохранялся дольше, чем обычно. Едва он начал спадать, как в голову Питу пришло возможное решение переправки трупа через улицу.

Решение, при котором, вероятно, потребуется помощь топора.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Вернувшись в гостиную, Пит подошел к входной двери и выглянул сквозь жалюзи на улицу. Свет в доме напротив не горел. Там жил Стэн Ричардсон с женой и дочерью-студенткой. Столько же времени, сколько жил здесь Пит, возможно, дольше. Пит не очень хорошо знал эту семью, но они казались ему вполне приличными людьми. Если то, что сказал ему Шейн, правда – а Питу не приходилось в этом сомневаться – жена и дочь Стэна тоже мертвы.

Конечно же, ненужное убийство целой семьи – это большая трагедия и несчастье, но для Пита отсутствие в доме живых людей было еще и удачей. Это значит, что если он нарушит границы чужой собственности, его никто не остановит и не окликнет. А он должен пойти туда, чтобы выполнить ту страшную задачу, которую представлял себе.

Хорошо, значит, Мэри хочет, чтобы он перенес труп в тот дом и спрятал его в подполе. И по причинам, беспокоившим его, это было проблематично. Но пока он был в ванной, ему пришло в голову, что Мэри не поставила перед ним дополнительных требований относительно того, как он должен выполнить эту задачу. Например, она не говорила, что труп должен оставаться в целости и сохранности. Он не мог перетащить тело через улицу и не мог перенести его на руках. Во всяком случае, в том виде, в котором оно сейчас есть. Однако нарубить его на кучу маленьких частей и отнести их туда в черных мусорных мешках будет эффективным способом сделать это. Мысль о том, чтобы совершить столь грязный акт надругательства над трупами, его не очень возбуждала, но других рабочих вариантов он не видел.

Однако необходимо было решить некоторые проблемы. Самой главной являлось отсутствие у него топора или другого инструмента, способного расчленить женское тело. Хотя он верил, что выход можно найти. На заднем дворе у Стэна находился сарай. За все эти годы Пит неоднократно замечал крышу маленького строения, выглядывавшую из-за забора. Стэн был из тех парней, которым по-настоящему нравилось работать во дворе по уикендам. Он часто стриг изгороди, косил траву, клал новый дерновый грунт, и так далее. Пит же выбрал образ жизни ленивца и платил компании по благоустройству, чтобы они каждые две недели приезжали и делали за него все то же самое. Стэн, наверное, никогда до такого не додумался бы. Он – парень, практичный во всех отношениях. По крайней мере, был им, пока Шейн его не убил. Это значит, что Стэн, наверняка, обладал полным спектром садовых инструментов.

В том числе – практически наверняка – топором.

С того момента для Пита все становилось очевидным. Ему нужно пойти туда, пробраться на задний двор и "прошерстить" сарай, пока он не найдет то, что хочет. Ему оставалось лишь надеяться, что сарай не заперт. Дом, со слов Шейна, был открыт, но сарай, возможно, нет. Пришедший в голову образ висящего на двери замка словно издевался над ним. Поморщившись, Пит прогнал его. Ему нужно было надеяться на лучшее. Если сарай заперт, ему необходимо каким-то образом в него пробраться. Другого не дано.

Вместо того, чтобы открыть дверь и тут же направиться через улицу, Пит выхватил из коробки очередную банку пива, открыл ее и почти в один присест опустошил. На данный момент он употребил уже столько пива, что достиг неведомой прежде степени опьянения. Он догадывался, что большинство людей назвало бы его сейчас "поддатым". Это была средняя точка между трезвым и пьяным состоянием. Пит начинал понимать, в чем прелесть этого. Сейчас он чувствовал себя менее взвинченным и способным на дела, о которых обычно даже подумать не смог бы. Возможно, его отец и дядьки были в теме, раз пьянствовали всю дорогу. Конечно, они были агрессивными мудакам, и он надеялся, что никогда больше не увидит никого из них. Хотя, возможно, они были бы агрессивными мудаками и без "бухла". Кто знает?

Допив пиво, Пит открыл дверь и вышел на крыльцо, осторожно прикрыв за собой дверь. Спустился по ступенькам и поспешно двинулся через двор к улице, стараясь не переходить на бег. Он догадывался, что иначе будет выглядеть более подозрительно, если какой-либо сосед случайно увидит его из окна. Однако, когда в конце улицы появился свет фар, он значительно ускорил темп. Машина была в трех кварталах, справа от него и быстро приближалась. Он не думал, что водитель заметит его, но это не значило, что он должен сбросить скорость.

Пит добрался до живой изгороди перед домом, когда машина была в квартале он него. Пригнувшись, спрятался за кустами и оставался там, пока свет фар не погас в другом конце улицы. С облегчением вздохнув, он встал и осторожно выбрался из-за изгороди. К его одежде пристали какие-то колючки и жесткие маленькие листочки, и он, отряхиваясь, стал обходить дом сбоку. Как и его задний двор, этот был окружен высоким забором. Пит вошел во двор, открыл ворота, прикрыл их за собой и не стал запирать на щеколду.

Сарай находился в дальнем углу двора, который был примерно с половину двора Пита – вследствие того, что границы участков устанавливались вдоль улиц и переулков. Он двинулся через двор и тихо ахнул от удивления, когда в задней части дома зажегся свет. Какое-то время он не шевелился, застыв на месте от шока. Потом до него дошло, что он всего лишь заставил сработать датчик движения. В доме не было живых людей, так что это не имело значения. Когда свет погас, Пит снова двинулся через двор.

Стон отчаяния едва не вырвался из него, когда, подойдя к сараю, он заметил висящий на засове замок. Но в следующий момент отчаяние сменилось облегчением, когда он понял, что замок не заперт. Дужка была не вставлена в паз. Пит с облегчением вздохнул, снял замок с засова и выбросил сторону. Тот упал с громким стуком на землю где-то поблизости.

Дверь заскрипела, когда Пит начал открывать ее. Он поморщился, но потом запоздало вспомнил, что кроме него здесь этот звук никто не слышит. Когда дверь отрылась полностью, он вошел в сарай и на ощупь нашел выключатель. Щелкнул им, и прищурился, когда тьму прорезала внезапная вспышка.

Большую часть пространства занимал большой рабочий стол. На его поверхности громоздились различные инструменты и коробки. Под столом стояли газонокосилка и ржавый трехколесный велосипед. Необходимый ему предмет висел на колышке на одной из стен. Маневрируя, Пит обошел стол и снял с колышка топор с длинной ручкой. По ощущениям тот был крепким и тяжелым. Пит поднес к лезвию подушечку большого пальца, осторожно проверяя на остроту. Даже малейшее прикосновение вызвало неглубокий, бескровный порез на коже. Он отдернул палец, пока не поранился более серьезно. Топор был достаточно острым. Если он не сможет расчленить тело мертвячки номер один этой штуковиной, значит, вообще не сможет ничего сделать.

Пит начал двигаться вдоль стола в сторону выхода, когда заметил покоящуюся на скамье цепную пилу. Похоже, это была модель, работающая на бензине, а не на электричестве. На скамейке рядом с ней стояла канистра. Пит замешкался, после чего снова двинулся на выход, обдумывая возможности бензопилы. Она значительно облегчила бы стоящую перед ним работу. Большое лезвие быстро справилось бы с мышцами, костями и сухожилиями. С ней на расчленение трупа у него ушло бы несколько минут, а работа топором отняла бы все силы. Это будет грязная, неприятная работа, неважно чем он будет ее делать. И значительно ускорить процесс было бы чудесно. С другой стороны, резать труп бензопилой будет гораздо шумнее, чем, если рубить его топором. Он представил себе прогуливающихся по улице людей и слышащих работающую у него в доме бензопилу. Возможно, они ничего не подумают. Возможно, сочтут, что он смотрит какой-нибудь фильм ужасов с громко включенным звуком.

А, может, и нет.

Возможно, услышат и сразу же позвонят в полицию.

Важно также учитывать, что спрятать топор, пересекая улицу, будет гораздо проще, чем бензопилу. Он мог бы сунуть топор головкой подмышку и крепко прижать рукоять к боку.

Он вздохнул.

Ладно, топор так топор.

Едва он щелкнул выключателем и собирался выйти из сарая, когда в кармане у него зазвонил телефон. Нахмурившись, Пит вытащил его и всмотрелся в экран. Это была Мэри.

Нажав кнопку "Ответить", он поднес телефон к уху.

– Что?

– Перестань там рыться и иди в дом.

– Ээ...

Она хмыкнула.

– Да, я в доме твоего соседа. Видела, как ты вышел из дома и пересек улицу. Потом как ты проник на задний двор. Что ты там делаешь?

– Ээ...

– Ладно, забудь. Просто иди в дом через заднюю дверь. Она не заперта.

Мэри повесила трубку.

Пит убрал телефон и какое-то время колебался, гадая, вернуть ему топор на колышек или взять с собой.

Он выбрал последнее.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

В задней части дома была терраса с выходящими на нее раздвижными стеклянными дверями. Пит открыл двери и шагнул в большую столовую. Тонкая занавеска взметнулась, подхваченная ворвавшимся с ним ветерком. Свет в доме не горел. Оставив раздвижные двери открытыми, он осторожно двинулся через темную столовую. Увидел слева смутный контур арки, и прямо перед собой – еще один. Второй был гораздо шире и находился напротив большого круглого обеденного стола.

На стуле за столом сидела женщина. Лицо у нее было обращено в другую сторону от Пита. Он двинулся к столу, сжав рукоятку топора еще крепче. Он начал поднимать топор, охваченный внезапным желанием положить конец этому безумию. До сего дня убийство человека представлялось ему чем-то невероятным, но теперь у него было другое видение вопроса. Эта женщина запустила череду ужасных событий и была ответственной за смерть нескольких людей. Даже если она не погубила их собственными руками, эти убийства случились по ее приказу. Она заслуживала возмездия. И если он убьет Мэри сейчас, то сможет найти ее телефон и стереть из него всю компрометирующую информацию. Эта мысль едва не вскружила ему голову. Он внезапно почувствовал, что в его руки попала возможность высвободиться из, казалось бы, нереальной ситуации.

Но прежде чем он смог поднять топор над головой, он обратил внимание на неестественно ссутулившуюся позу женщины на стуле. Были странными и другие моменты. Голова у нее была завалена набок. Вьющиеся волосы были светлыми, как и у Мэри, и в темноте походили даже прической. Но теперь Пит увидел, что у этой женщины они гораздо короче.

– Это не я, кретин.

Пит ахнул и уставился в сторону более широкой арки. В ней возник изящный женский силуэт. С опаской поглядывая на фигуру, Пит услышал щелчок зажигалки. В темноте появился тонкий язычок оранжевого пламени. Закурив сигарету, Мэри убрала зажигалку.

– Иди сюда ко мне, Пит. Поговорим.

Она отвернулась от него и скрылась в тени за аркой. Пит не сразу последовал за ней. Вместо этого он двинулся вокруг стола, чтобы беспрепятственно рассмотреть сидящую на стуле женщину. Он снова вытащил телефон и направил на нее свет от экрана. Поморщился, увидев глубокую резаную рану на шее. Вся грудь у нее была в малиновых запекшихся подтеках крови. Мертвая женщина была женой Стэна, Линдой. Он окинул столовую более внимательным взглядом и не увидел никаких следов дочери убитой пары, хотя был уверен, что ее труп находится где-то в доме.

Он проследовал за Мэри через широкую арку в следующее помещение. Даже в чернильной темноте он смог различить, что это – большая гостиная. Мэри сидела в конце длинного секционного дивана. Пит увидел, как светящийся кончик ее сигареты приподнялся во тьме и ненадолго стал ярче – Мэри сделала затяжку. Пока он медленно и осторожно приближался к ней – чтобы избежать невидимых препятствий, она подалась вперед и затушила сигарету в пепельнице. Пит обогнул кофейный столик и вскоре стоял не более чем в пяти футах от нее. Рука у него снова сжала рукоятку топора.

– Ближе можешь не походить, – сказала ему Мэри.

Раздался щелчок, и Пир зажмурился от яркого света лампы, стоящей на меленьком круглом столике в конце дивана. В правой руке Мэри держала пистолет. Маленький револьвер. Дуло смотрело Питу прямо в живот.

Она улыбнулась.

– Опусти топор, если не хочешь словить пулю.

Пит отбросил топор в сторону. Тот приземлился с глухим стуком на устланный ковровым покрытием пол.

– Придется взять его с собой, когда я уйду.

Мэри переодела свой рабочий наряд, в котором была ранее днем, когда Пит в последний раз видел ее. Исчезли обтягивающая юбка, топик в тонкую полоску и туфли на высоком каблуке. Теперь на ней были темно-синие кроссовки, узкие черные леггинсы и просторная черная толстовка. Пит сразу же понял практическую причину для переодевания. Это была одежда для темных ночных делишек.

Она сделала жест сигаретой.

– И зачем тебе потребовался топор, Пит?

– Потому что лишь нарубив тело бедной женщины на более легкие куски, я смогу выполнить последнее гребаное задание, которое ты мне дала.

Мэри нахмурилась, качая головой.

– Хммм, нет, я не этого хотела. Если б я хотела, чтобы ты расчленил труп, я так бы и сказала. Боюсь, тебе придется принести ее сюда в целости и сохранности.