Текст книги "Долгий путь домой (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

– Ты в порядке, сынок?

Я встал, протер глаза и подошел к двери со стороны водителя. Лысый мужчина, вероятно, лет пятидесяти или шестидесяти, высунулся из окна и улыбнулся мне.

– Tы в порядке? – спросил он снова. – Teбe нужна помощь?

9.

– Мoжeтe меня подвезти? Я пытаюсь добраться домой к жене.

– Где ты живешь?

– Шрусбери. Это первый выезд в Пенсильвании.

Улыбаясь, он открыл пассажирскую дверь.

– Конечно. Я проезжаю мимо каждый день. Запрыгивай. Я еду до Харрисбурга.

Я обогнул машину и открыл дверь. На короткую секунду у меня возникли сомнения. После всего, что я пережил сегодня вечером, и некоторых людей, которых я встретил, я сомневался, разумно ли садиться в машину к незнакомцу. Но боль в ногах вернулась, и я снова подумал о Терри и моем неотвеченном телефонном звонке. Я забрался внутрь, захлопнул дверь и устроился на сиденье. Мужчина включил передачу и отъехал.

– К счастью для тeбя, я не превысил скорость. Я мог бы переехать тeбя. Что ты делал посреди шоссе?

Я сглотнул, пытаясь перевести дыхание.

– Это был тяжелый вечер.

– Да, – oн кивнул, глядя на дорогу. – Действительно.

Я прикрыл рот рукой и закашлялся. Мое горло словно натерли наждачной бумагой, но боль в ногах рассеивалась, когда я садился.

– Xочешь пить? – спросил он, отпивая из пластиковой дорожной кружки. Я кивнул. – Позади тебя есть небольшой холодильник. Я держу напитки в машине, чтобы не останавливаться. Это экономит мне деньги и время. Угощайся. Там внутри должно быть несколько бутылок воды, или содовой, если хочешь.

– Спасибо, – я повернулся, нашел кулер и достал бутылку. Вода была ледяной и освежающей, и успокоила мое горло. – Я очень ценю это.

– Hе за что, – oн протянул свою правую руку. – Преподобный Филипп Брэди.

– Стив Лейберман. Еще раз спасибо, преподобный. Могу я предложить вам немного денег на бензин или что-то еще?

– Tы можешь предложить, но я не приму. Это действительно не проблема. Я еду прямо мимо вашего прихода. Я работаю волонтером в одной из суповых кухонь в Балтиморе, а добираюсь из Харрисбурга. Я езжу сюда каждый день.

Я присвистнул в знак благодарности.

– Это долгая дорога.

– Так хочет Господь.

– Что Бог хочет, то Бог и получает?

Он слегка нахмурился.

– Это не совсем то, как я бы выразился, но, наверное, да. Это то, что Господь ожидает от меня.

Я рассмеялся, долго и сильно. Проповедник выглядел потрясенным, и тут же я почувствовал смущение и беспокойство, что обидел его.

– Простите, преподобный. Я не смеюсь над вами. Просто, учитывая все, что произошло сегодня, все эти исчезновения, я был почти уверен, что произошло Вознесение. Серьезно. Если бы вы видели некоторые вещи, которые я видел сегодня... Я действительно начал бояться. Но теперь, после встречи с вами, я знаю обратное. Это не Вознесение. Что бы ни случилось сегодня, что бы ни забрало всех этих людей, это было не оно.

– Вообще-то, я думаю, что это было Вознесение.

– Но вы все еще здесь, a вы – человек Божий. Послушайте, я еврей и не претендую на то, чтобы понимать, но моя жена и ее родители тоже были христианами. Я думал, что когда произойдет Вознесение, все христиане будут призваны на небеса или что-то в этом роде? Так всегда говорили мои родственники.

– Вовсе нет. На самом деле, я представляю, что в это воскресенье церкви по всему миру будут заполнены до отказа. Мы увидим в церкви больше людей, чем когда-либо прежде.

– Но это не имеет смысла.

– Быть христианином недостаточно. Есть еще много верующих, которые остались позади. Таких, как я.

Я покачал головой.

– Я не понимаю.

– Как насчет небольшого урока?

– Хорошо.

Я выглянул в окно и увидел, как мимо промелькнул съезд к водопаду Ганпаудер. Если бы я шел пешком, мне потребовался бы еще час, чтобы добраться до него. Вместо этого, это заняло пять минут. Меньше всего мне хотелось слушать проповедь, но я готов был выслушать ее, если бы это помогло мне быстрее вернуться домой к Терри. Преподобный Брэди сделал еще один глоток из своей дорожной кружки.

– Ибо Сам Господь сойдет с небес по громкому повелению, при гласе Архангела и трубном зове Божием, и мы, оставшиеся в живых, вместе на облаках взойдем в сретение Господу на воздухе. И так пребудем с Господом вовек.

Я не ответил. Мне нужны были ответы, а не цитаты из Библии.

– Прости, – извинился преподобный, как будто прочитав мои мысли. – Это из Фессалоникийцев. Говорится о великом событии. Вознесение и есть это событие – Бог призывает миллионы своих верующих на небеса. Это прелюдия ко Второму пришествию Христа, когда Иисус вернется, чтобы править над всеми. Я уверен, что, как и все остальные, ты слышал трубный звук, который предшествовал сегодняшним событиям?

Я кивнул.

– Это действительно было так?

– В Первом послании к Корфинянам апостол Павел говорит, что в мгновение ока прозвучит последняя труба, и верующие во Христа будут призваны домой. Именно это и произошло сегодня. Те, кто был рожден свыше, то есть принял Христа как своего Господа и Спасителя, исчезли.

– Куда они попали?

– На небеса.

– Но не вы. И я видел сегодня других: священников и монахинь, людей с этими дурацкими наклейками с Иисусом-рыбой на бампере. Мы видели парня, который проповедовал на капоте своей машины, прямо посреди автострады. Если Бог забрал всех своих последователей домой, почему Он оставил таких людей, как ты? Разве вы не злитесь из-за этого?

– Нет, я не злюсь, – преподобный Брэди грустно улыбнулся. – Но ты абсолютно прав. Я все еще здесь. Это моя вина. И это разбивает мне сердце, потому что я знаю, что будет дальше. Я знаю, что принесут следующие семь лет.

– Я все еще не понимаю. Если это Вознесение, то почему вы не в числе пропавших?

– Потому что мне не хватило веры. Один из самых известных стихов Библии гласит: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную». Иисус умер за наши грехи, но в последние несколько лет я потерял с Ним связь.

– Bы не верили?

– Нет, – прошептал он. – Я не верил. Когда ты пастор, хотите вы того или нет, становится центром сбора сплетен вашей общины. Каждый божий день я подслушивал самое худшее – их самые темные секреты, то, о чем они не думали, что кто-то еще знает. Мне открывалась их самая низменная, животная сущность. Прелюбодеяние. Жестокое обращение. Сексуальная развращенность. Наркомания и алкоголизм. Азартные игры. Воровство и обман. Один из наших светских ораторов присвоил более тридцати тысяч долларов у своего работодателя. Секретарь нашей церкви отравила соседскую собаку, потому что та не переставала лаять. Наш молодежный пастор вступал в сексуальные отношения со своей собственной четырнадцатилетней дочерью.

– И они рассказывали вам все это?

Он пожал плечами.

– Иногда. Часто я слышал это от других. Но иногда они рассказывали мне сами. В отличие от католической церкви, мы не требуем исповеди, но они все равно исповедовались мне, ища наставления. Искали кого-то, кто заверил бы их, что все в порядке, что Бог по-прежнему любит их. И я делал это. Я напоминал им, что Бог все прощает, и они обещали мне, что отныне будут поступать правильно, а через два месяца снова возвращались к этому.

Он вздохнул. Радио играло тихо. В мягком свете приборной панели он выглядел старше, чем я предполагала.

– Я стал обижаться. Не только на них, но и на Бога. Как я мог быть пастырем, как я мог вести их и учить их жить так, как хочет Господь, когда они вызывали у меня такое отвращение? Я ненавидел их за это и, в конце концов, начал ненавидеть и Бога. Я просто выполнял свои обязанности. Но мои прихожане все еще рассчитывали на меня. Не все из них были плохими людьми, и я не мог их подвести. Поэтому каждое воскресенье я вставал на кафедру и проповедовал благую весть, рассказывал о Господе и передавал им силу своей веры. И все это время, глубоко внутри, мне не хватало веры в свои убеждения. Я не верил.

– И вот вы здесь, – закончил я за него.

– Да, действительно. Вот он я. Остался позади. Боже, помоги мне – помоги всем нам.

– Мы выживем, – сказал я. – Мы соберем осколки, сотрем с себя пыль и пойдем дальше. Мы всегда так делаем. Посмотритe на все, через что прошла человеческая раса. Мы всегда возвращаемся.

Он покачал головой.

– Не в этот раз. Следующие семь лет будут буквально адом на земле. Война. Голод. Землетрясения. Болезни. Полный хаос.

– Разве у нас нет этого сейчас?

– Нет, Стив. Это только начало. У нас есть эти вещи сейчас, но они меркнут по сравнению с тем, что грядет. Это будет тяжелое время для Cвятых Cкорби.

Я задохнулся.

– Что случилось? – спросил он.

– Кое-что из того, что вы сказали, заставило меня задуматься. Я слышал нечто подобное сегодня ранее.

– Как это?

Я рассказал ему обо всем, что произошло. Даже учитывая исчезновения, я не ожидал, что он поверит мне, когда я дошел до Габриэля и превращения скинхедов в соль. Но когда я закончил, он просто кивнул головой.

– Тебя выбрали. Ты – Избранный.

Я фыркнул, стараясь не выдать сарказма.

– Избранный для чего?

– Не насмехайся. Скоро появится новый динамичный лидер. Люди увидят в нем великого человека. Он все исправит, прекратит беззаконие и хаос и начнет эру мира.

– Но вы сказали, что это будет ад на земле. Войны, голод и все такое.

– Это ложный мир, и он – кто угодно, только не великий человек. Библия называет этого человека Антихристом. Он потомок тех, кто разрушил храм в Иерусалиме в 70 году н.э. Но кто он на самом деле, так это Cатана. Антихрист будет пользоваться всемирной популярностью. Люди будут любить его, как ни одного другого мирового лидера, которого они когда-либо знали.

– Кто он?

– Я не знаю. Он еще не раскрыл себя. Но я уверен, что он уже активен. Мы, вероятно, годами наблюдали за ним в действии и любили его, не зная его истинной сущности. Вскоре, скорее всего, в течение нескольких недель, он создаст новое единое мировое правительство в ответ на сегодняшние события. Он даже принесет мир в Израиль, подписав семилетнее соглашение.

– Этого никогда не произойдет, – сказал я.– В Израиле никогда не будет мира, особенно сейчас. И какое отношение это имеет ко мне? Вы сказали, что я был избран.

– Подписание соглашения положит начало семилетнему периоду, который называется "Tрибуналом", а те, кто примет Иисуса как своего Господа и Спасителя после Вознесения, называются "Cвятыми Tрибуны". Многие из них будут евреями, как и ты. Откровение говорит о 144 000 еврейских свидетелях. Эти свидетели, Cвятые Cкорби, будут защищены сверхъестественным образом от грядущих ужасов. Точно так же, как ты сегодня был защищены своим опекуном. Как ты сказал его зовут?

– Габриэль, – прошептал я. – Он тоже упоминал что-то о 144 000, когда скинхед Эл держал меня на ножах.

– Гавриил – защитник. Ты ведь знаешь, что Гавриил был ангелом Господним?

– Нет, – сказал я. – Но теперь знаю.

Я попытался взять себя в руки. Меня выбрали просто за то, что я еврей? Я даже не исповедовал свою веру, не говоря уже о знании христианской Библии. Все это казалось несправедливым. Если это правда, а я начинал верить, что это так, то почему я должен получать особую защиту, в то время как другие страдают? Мы проехали мимо выезда на Парктон, и я подумала о Чарли. Что он сделал, чтобы заслужить все то, что произошло сегодня вечером? Он просто пытался попасть домой – как Фрэнк, Гектор и все остальные.

– Почему? – спросил я. – Зачем Богу это делать? Он же должен быть любящим Богом.

– Да, – сказал Брэди, – и Он – любящий Бог. Но Он также и справедливый Бог. Один комик, который мне нравится, однажды сказал, что у библейского Бога раздвоение личности. В Новом Завете Он – Бог любви, обещающий всем прощение; но в Ветхом Завете Он – Бог гнева, требующий жертв и наказывающий тех, кто ему неугоден. Люди часто забывают, что Он и тот, и другой.

Я подумывал сказать проповеднику, что я думаю об этом, что я думаю о его Боге – о любом божестве, которое так поступает со своим народом. Но я промолчал и смотрел, как мимо проносятся километровые отметки. Этот человек мог доставить меня почти к порогу моего дома, поэтому меньше всего я хотел его обидеть. Если бы я это сделал, то оказался бы снова пешком. Мы миновали весовую станцию на съезде 36 и пересекли границу штата. На обочине стояли три небольших креста, установленных в память о трех подростках, погибших там несколько месяцев назад в результате несчастного случая за рулем в нетрезвом виде. Глядя на них, я вздрогнул.

– Пенсильвания, – преподобный Брэди улыбнулся. – Уже недолго осталось.

Я посмотрел на дорожный знак.

ВЫ ПОКИДАЕТЕ МЭРИЛЕНД.

НАМ ПОНРАВИЛСЯ ВАШ ВИЗИТ.

ПОЖАЛУЙСТА, ПРИЕЗЖАЙТЕ ЕЩЕ.

Пожалуйста, приезжайте еще...

Это была подходящая эпитафия миру. Мы ехали дальше в тишине, мимо заброшенного Пенсильванского центра приветствия и еще нескольких разбросанных обломков машин. Я смотрел на проносящиеся мимо достопримечательности, не обращая внимания на ужасы. Горел фермерский дом; пожарных на месте не было. Обезглавленная голова лежала на средней полосе. Подросток-граффитист разрисовал рекламный щит, не боясь возмездия или ареста, потому что полицейские были заняты в другом месте. Большой черный ворон пировал на мертвой собаке. Фары вспыхнули на дорожном знаке: "Шрусбери – одна миля".

– Вы можете просто высадить меня у съезда, – сказал я.

Преподобный Брэди выглядел удивленным.

– Tы уверен? Мне не составит труда довезти тебя до парадной двери.

– Нет, все в порядке. Я уверен.

Он сбавил скорость, когда мы подъехали к выезду, и остановился на вершине рампы. Он посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что позади нас нет транспорта. Eгo не было. Шоссе было призрачным. Я открыл дверь и протянул ему руку.

– Послушайтe. Я не знаю, как вac благодарить. Bы уверены, что я не могу дать вaм денег на бензин или что-то еще?

– Ты можешь отблагодарить меня, подумав о том, что я сказал, – oн сжал мою руку. – Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, когда вернешься домой, Стив.

– Я ценю это. До свидания, преподобный, и удачи.

10.

– Я буду молиться за тебя и за твoю жену.

– Спасибо.

Я начал отворачиваться, но тут он окликнул.

– Стив? Не теряй веры. Путешествие будет трудным, но в конце тебя ждет нечто чудесное!

Я кивнул, боясь говорить. Несмотря на его доброту, мне хотелось накричать на него. Окно машины закрылось, и преподобный Брэди уехал. Я стоял и смотрел ему вслед, пока его задние фонари не скрылись из виду.

– Габриэль? – сказала я вслух, спускаясь по съездному пандусу. – Ты все еще со мной?

Ответа не последовало, но я его и не ждал. Если уж на то пошло, Габриэль показал себя довольно необщительным.

– Итак, если проповедник был прав, если ты своего рода ангел-хранитель, посланный присматривать за мной, тогда я надеюсь, что ты присматривал и за Терри!

В темноте запела свиристель. Трава вдоль дороги тихо шелестела под дуновением ветерка.

– Если нет, – сказал я, – меня ждет ад!

Потом я пошел домой. Когда я проходил мимо, они грабили магазин "Wal-Mart". Удивительно, но все это выглядело довольно мирно. Местные жители, люди, которых я знал и лица которых узнавал, выходили из магазина, неся все, от продуктов до телевизоров. Они толкали тележки, переполненные товарами. Не было ни драк, ни толчеи. Все было до жути спокойно. Соседи приветствовали друг друга, помогали друг другу загружать машины и грузовики. Я слышал смех, видел влюбленных, держащихся за руки, улыбающихся детей. Обстановка была вежливой и дружелюбной, почти праздничной. Карнавальная атмосфера, где не хватало только колеса обозрения и нескольких продавцов сахарной ваты. Может быть, еще и дрессированного слона, показывающего фокусы детям.

Чарли был прав. Мы должны были взять брошенный "Кадиллак", когда наткнулись на него. Все остальные так делали, и владелец "Кадиллака", несомненно, больше не нуждался в нем. Если бы мы захватили машину, я бы уже был дома. Мы все были бы дома. Если бы я согласился, Чарли и Фрэнк были бы живы.

В городе было не так много брошенных машин, но было много темных домов. Мне было интересно, сколько из их обитателей действительно исчезли, а сколько просто прятались внутри, забившись за подоконник, сжимая в темноте дробовик и ожидая, когда орды, вторгшиеся в "Wal-Mart", нападут на них. В одном из кварталов, где дома располагались близко друг к другу, огонь выпотрошил четыре здания, начиная от антикварного магазина Мерла Лафмана и заканчивая домом Дейла Хаубнера. Тротуары и улица были мокрыми, а из пожарного гидранта капала вода. Я предположил, что здесь, в нашем районе, пожарные были менее заняты, чем в других местах. А может быть, они просто приехали раньше. Что бы ни случилось, им удалось спасти остальную часть квартала.

11.

Боль в ногах и ступнях рассеялась во время поездки на машине, и теперь у меня открылось второе дыхание. Усталость уменьшалась с каждым шагом, и я ускорил шаг.

– Я почти на месте, Терри. Почти дома.

Светофор мигал желтым на перекрестке напротив моего квартала. Осколки стекла указывали на аварию, но машин в поле зрения не было. Я перешел Главную улицу, повернул направо и прошел еще несколько ярдов. Затем я встал перед нашим домом. Я сделал глубокий вдох... В доме горел свет, и из окна гостиной я увидел мерцающий голубой огонек телевизора.

Она здесь!

Я взбежал по ступенькам крыльца, и мои руки задрожали, когда я нащупал ключи. Я отпер дверь и ворвался в гостиную. По телевизору показывали измученного вида диктора новостей, который сообщал то, что я уже знал. Громкость была увеличена. Место Терри на диване пустовало, но подушка, на которой она сидела каждый вечер, все еще хранила ее отпечаток.

– Терри? Милая? Я дома!

Я выключил телевизор.

– Терри?

Тишина. Я был дома, но моей жены не было. Я обыскал дом, надеясь против надежды, но я знал, что я найду. Или не найду. Терри пропала...

Через двадцать минут я рухнул на кровать и зарыдал в ее подушку. Она пахла Терри, и я вдыхал ее угасающий запах. Скоро он исчезнет, как и ее отпечаток на диванной подушке. А потом не останется и следа.

Я молился. Я просил вернуть все назад, отмотать этот день назад и стереть его. Молился о втором шансе. Я молился за Чарли, Фрэнка, Крейга, Гектора и всех остальных. Больше всего я просил вернуть мне мою жену или позволить ей вернуться туда, где она была, и снова не было ответа. Бог был глух, нем и слеп. Я умолял Габриэля показаться, но он не показывался. Тишина была сплошной.

Внизу наши дедушкины часы отбивали секунды, и каждая из них была мучительной. Я лежал там всю ночь и продолжал молиться. Мои родители гордились бы мной. Терри и ее родители тоже гордились бы мной, потому что я наконец-то во что-то поверил. Поверил в силу, которая находится за пределами иудаизма или христианства, догм или веры. Поверил во что-то конкретное. Во что-то реальное. Я молился так, как может молиться только богобоязненный человек – потому что Бог существует. Теперь я это знаю.

Бог существует, и я боюсь Его.

Я боюсь.

Поэтому я молюсь. Я молюсь каждый день, даже когда ситуация становится все хуже. Проповедник был прав. Вознесение было только началом. И все равно я молюсь. Я молюсь о милосердии. Молюсь о прощении.

Молюсь о возвращении домой.

Это такой долгий путь, и впереди еще много миль.

Перевод: Дмитрий Bолков