Текст книги "Долгий путь домой (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Уши "Вольво" покраснели, но он ушел. Мы смотрели, как он идет к своей машине, бросая на нас осторожные взгляды через плечо. Солнце отражалось от его часов "Ролекс".

– Жаль, что он такой мудак, – сказал Чарли. – Он какой-то милый.

Я усмехнулся.

– О вкусах не спорят.

Молодая мать проползла через сорняки и мусор на обочине дороги.

– Бритни? Малышкa?

Мы с Чарли поспешили к ней.

– Мы должны найти Бритни, – рыдала она. – Ее автокресло пусто. Где мой ребенок?

– Не волнуйся, – успокоил Чарли. – Мы найдем ее.

Она попыталась заговорить, но ее слова растворились в слезах. Ее нос все еще кровоточил.

– Эй, Стив!

Я повернулся и увидел, что Фрэнк бежит к нам.

– Садись сюда, – уговаривал женщину Чарли, опуская ее на траву. – Мы найдем твою дочь. Она должна быть рядом.

– Ты так думаешь?

– Конечно, – oн успокаивающе улыбнулся. – Из-за всего, что происходит, мы не были должным образом представлены ранее. Как тебя зовут?

– Сте... Стефани.

Она вытерла окровавленный нос тыльной стороной ладони.

– Хорошо, Стефани. Меня зовут Чарли, а это Стив. Мы поможем тебе найти Бритни, хорошо?

Oна фыркнула и кивнула. Фрэнк подошел к нам, тяжело дыша.

– Тебе удалось с кем нибудь поговорить? – спросил я.

– Сотовые телефоны сейчас не работают, но я разговаривал с водителем грузовика вон там. Хороший парень. У него работает рация. Сказал, происходит какая-то странная хрень.

К нам подошли еще несколько человек и начали помогать искать малышку Бритни. Стефани, казалось, обрела решимость.

– Мой муж тоже пропал, – всхлипнула одна женщина, касаясь руки Стефани. – Мы были в гастрольном автобусе на другой стороне шоссе, возвращаясь из Атлантик-Сити. Я спала, а когда проснулась после аварии, его уже не было.

– Может быть, он помогает кому-то еще? – предположил Чарли.

Женщина кивнула.

– Думаю, это возможно...

Казалось, она пыталась убедить себя. Я отвел Фрэнка в сторону.

– Что за странное дерьмо, по словам дальнобойщика, происходит?

– Люди пропадают.

Я фыркнул.

– Да, я знаю.

– Но это не только здесь: это происходит по всему Балтимору; больницы, школы, офисы, это повсюду! Все шоссе выглядят так, а водители или пассажиры некоторых машин отсутствуют. Кольцевая дорога – зона бедствия. Четыре самолета уже разбились, и еще несколько сообщили, что их пилот или второй пилот исчезли в воздухе! Один поезд врезался в другой в центре города!

Я потер свою больную голову.

– Дай угадаю. Кондуктор исчез?

Он кивнул.

– Ага. То же самое с пассажирским паромом во Внутренней гавани. Капитан исчез, а паром протаранил пирс. И кажется, что все во всем городе слышали этот звук трубы или что это было, черт возьми!

– Я не верю в это!

Я покачал головой, ошеломленный тем, как быстро распространились паранойя и слухи. То же самое произошло 11 сентября, когда люди сообщили, что самолеты направляются к Балтиморскому торговому центру и военной базе в Абердине, а также к атомным электростанциям Три-Майл-Айленд и Пичботтом, прямо за границей в Пенсильвании, и что правительство дало команду сбить угнанный авиалайнер над канадским воздушным пространством – и, конечно же, ничего из этого не оказалось правдой. Теперь это происходило снова.

– Послушай, – сказал Фрэнк, – я просто говорю тeбe то, что сказал мне дальнобойщик. Ты сам сказал, Стив, твой друг пропал. И ребенок этой женщины тоже пропал. Как и многие другие люди.

Я понизил голос, чтобы другие не услышали.

– Ее ребенок либо застрял в обломках, либо лежит на обочине дороги. Крейг тоже, если уж на то пошло.

Фрэнк посмотрел мне в глаза.

– Ты действительно в это веришь?

Я открыл рот, чтобы ответить, и обнаружил, что не могу, потому что глубоко внутри ответ был отрицательным. Нет, я не особо в это верил. Каким бы невозможным это ни казалось, Фрэнк был прав. Пропали люди. Много людей. Все, что мне нужно было делать, это слушать, и я мог слышать, как их близкие звали их, отчаянно ища в запутанных полосах движения. Я снова подумал о Терри. У меня был ком в горле.

– Мне нужно домой!

Фрэнк кивнул.

– Мы все делаем. Впрочем, не думай, что мы куда-то поедем какое-то время. Нет, пока они не пришлют сюда целый парк эвакуаторов и не уберут разбитые машины.

Я огляделся в поисках Чарли и нашел его в узкой роще вдоль шоссе, ищущего ребенка Стефани. Я подошел к нему, и Фрэнк последовал за мной. Чарли поднял голову, когда мы подошли. Его лицо было покрыто потом, а комар кусал его ухо. Он как будто не заметил.

– Как дела? – спросил он.

Фрэнк указал на ноги Чарли.

– Ну, для начала, ты стоишь на грядке ядовитого плюща.

Чарли выскочил из подлеска, ругаясь. Я протянул руку и отшвырнул комара.

– Спасибо, – oн потер ухо.

– Слушай, – сказал я, – мне нужно домой, чтобы убедиться, что с Терри все в порядке.

– C Терри? – oн выглядел удивленным. – Почему бы ей не быть в порядке? Она никуда не собиралась. Дома она в безопасности.

– По крайней мере, она будет волноваться. Tы видел транспортный вертолет ранее. Я уверен, что это уже попало в новости. Но это нечто большее. Фрэнк подслушал кое-что по CB-радио дальнобойщика.

– Что?

– Что-то происходит, Чарли. Люди растворились в воздухе, как Крейг.

Он не ответил. Его кадык подпрыгивал вверх и вниз.

– Чарли...

– Я знаю, – прервал он меня. – Просто не хочу об этом думать. Такого дерьма не бывает в реальной жизни, – другой крик прервал его. Чарли снова посмотрел на дорогу. – Но это происходит, не так ли? Людей не хватает. Как будто их похитили инопланетяне или что-то в этом роде.

Фрэнк вытащил из заднего кармана красную бандану, снял каску и вытер лоб.

– Стив, – продолжил Чарли едва слышным шепотом. – Крейг исчез до того, как мы разбились.

– Что?

Он вздохнул.

– Я не говорил тебе раньше, потому что это звучало безумно. Блин, я сам не поверил. Думал, может быть, я ударился головой или что-то в этом роде. Галлюцинации... Но это не то, что произошло. Он исчез на полуслове, чувак. Я видел, как это произошло. Он был там, а потом мы услышали тот взрыв, и он исчез. Потом мы попали в аварию, и после этого я растерялся, а потом ты очнулся и... что, черт возьми, происходит?!

Я покачал головой.

– Я не знаю, чувак. Но прямо сейчас мне нужно вернуться домой к Терри. Не могу объяснить, но у меня плохое предчувствие. Идешь со мной?

Чарли, Гектор, Крейг и я ездили на одной машине, потому что все мы жили в одном городе Шрусбери, который находился сразу за границей в Пенсильвании. Чарли был холост и снял крохотную квартирку над хозяйственным магазином на Мейн-стрит. Терри и я владели домом всего в нескольких кварталах отсюда, а Гектор и Крейг жили на окраине города в новостройке. Город Шрусбери был в основном просто ночлегом и завтраком для таких людей, как мы, людей, которые родились и выросли в Мэриленде и работали в Балтиморе, но переехали из штата, чтобы избежать более высоких налогов.

– Пошли! – призвал я. – Пожалуйста? Давай пойдем домой!

Чарли указал на людей, прочесывающих дорогу в поисках дочери Стефани.

– А как же ее ребенок?

– Мы ничего не можем сделать, – я ненавидел то, как бессердечно это звучало, но я принял решение. – Посмотрим правде в глаза – они ничего не найдут. Бритни больше нет!

– Могли бы, – настаивал он. – Ее могло выбросить из машины.

– Машина Стефани даже не повреждена, – сказал я. – Ее дочь числится среди пропавших без вести. Мы не можем ей помочь. Может быть, когда копы приедут сюда, они смогут что-то сделать.

– Если все так плохо, как я думаю, – добавил Фрэнк, – то я полагаю, что Национальная гвардия, вероятно, действует. Может быть, нам стоит подождать, пока они появятся.

– И что делать? Если все действительно так плохо, то у них заняты руки. Если люди исчезают, если самолеты и поезда разбиваются, как ты говоришь, тогда Национальная гвардия будет делать больше, чем расчищать пробки. Могут быть беспорядки, грабежи и другое дерьмо!

Фрэнк выжал бандану и сунул ее обратно в карман.

– Да, я думаю, ты прав. Не подумал об этом...

Раздался еще один крик, за которым последовал другой.

– Так где вы, ребята, живете? – спросил Фрэнк, переминаясь с ноги на ногу.

– Шрусбери, – сказал ему Чарли. – Недалеко от первого выезда на стороне Пенсильвании.

– Я довольно близко к тебе, – сказал Фрэнк. – Парктон – последний выезд в Мэриленде.

– Это там, где "Парковка и Поездка", верно? – спросил Чарли.

– Ага. Послушайте, ребята, вы не против, если я пойду за вами?

Я пожал плечами.

– Конечно. Безопасность в количестве.

– Безопасность? – Чарли вскинул голову. – Безопасность от чего?

Вместо ответа я проверил свой сотовый. Службы по-прежнему не было, но часы работали. Было 17:30.

– Бритни! – Стефани закричала из-за высокой травы. – Где ты, детка?

Бритни не ответила. Ни один из пропавших не сделал этого.

Двадцать минут спустя, пробираясь сквозь запутанное движение, мы достигли съезда 18 – Уоррен-роуд и Кокисвилль. Это были двадцать минут ошеломленных и истеричных пассажиров, разбитых машин и изувеченных, окровавленных тел. Двадцать минут отчаяния и безысходности, которые нарастали с каждым вымученным криком. Двадцать минут дизельных паров и горящей резины. Двадцать минут, которые показались вечностью. Мы остановились, чтобы отдохнуть, и сели на ограждение прямо под знаком выезда. Фрэнк тяжело дышал, хватая ртом воздух, и на его лице вздулись вены. Он выглядел так, будто был готов к сердечному приступу. Все трое были мокрыми от пота, и у нас с Чарли под мышками наших рубашек были темные круги.

– Фуx, – выдохнул Фрэнк. – Поговорим о долгой дороге домой.

– Я все еще не уверен, что нам стоит это делать, – проворчал Чарли. – Нас обоих ударило, когда Гектор врезался в строительный барьер. Должны ли мы идти так далеко? Не знаю, как у тебя, Стив, а у меня голова болит. Что, если у нас сотрясение мозга или что-то в этом роде?

Я помял шею, чтобы избавиться от скованности.

– Мне все равно. Единственное, чего я хочу сейчас, это вернуться домой к Терри.

Справа от нас в неглубокой долине был каменоломня. Загорелся один из корпусов объекта. Оранжевое пламя вспыхнуло над крышей, а густой черный дым валил из дверей и окон, поднимаясь в гору и клубясь над шоссе. Рабочие сновали по зданию, как перепуганные муравьи. Еще несколько сотрудников лежали на земле, не шевелясь. В поле зрения не было ни пожарных машин, ни машин скорой помощи. После выезда из Тимониума мы видели только один полицейский автомобиль штата, и он был заброшен, припаркован вдоль дороги. Я задавался вопросом – офицер исчез вместе с остальными или бросил автомобиль?

3.

Моя головная боль усилилась.

– Ребята, у вас есть аспирин?

Оба покачали головами.

– Я бы сейчас убил за пиво, – сказал Фрэнк.

Я думал о барах. Будут ли они сегодня вечером переполнены, когда распространится весть о катастрофе, а близкие людей не вернутся домой? Будут ли люди стекаться к ним, ища утешения в присутствии других? Или, вместо этого, они все пойдут в церковь или храм? Лично я всегда думал, что нет большой разницы между таверной и местом отправления культа. Фрэнк смотрел, как пламя распространяется по каменоломне. Загорелось второе здание.

– Где власти? – спросил он. – Почему они ничего не делают? Все это место будет поджарено. И похоже, что они получили ранения.

Чарли снял ботинок и вытряхнул камень.

– Заняты, наверное, в другом месте.

– Они не могут быть где-то еще, – сказал Фрэнк. – Некоторые из них уже должны были среагировать на пожар. По крайней мере, скорая помощь.

– Может быть, они не могут проexaть, – сказал я.

Чарли нахмурился.

– Как мы уже говорили ранее, может быть, у них не хватает людей. Или некоторые из них тоже могли исчезнуть.

Я обдумал это. Не было ничего, что указывало бы, почему их забрали. Судя по тому, что мы видели, это затронуло все расы, полы и возрастные группы. Единственное, что я заметил, это то, что мы не видели ни одного младенца. Просто много свободных мест в машине. Все дети пропали? Я задавался вопросом, может ли это быть тем славным Вознесением, о котором говорили Терри и ее родители, но передумал. Среди выживших я видел нескольких священников, монахинь и проповедников, а также дюжину занятых автомобилей с наклейками на бамперах и номерными знаками с изображением Иисуса. Многие христиане остались позади. И Крейг тоже был христианином и не обязательно верил в Вознесение, но он пропал без вести вместе со всеми остальными. Единственным общим знаменателем было то, что все исчезли одновременно, сразу после того странного взрыва, кроме черного парня, Габриэля. Он исчез позже, после того, как помог мне. Он что-то сказал мне перед тем, как исчезнуть. Я пытался вспомнить, что это было, но слова не шли. Пытаясь понять это, у меня заболела голова, поэтому я остановился.

– Возможно, это действительно был теракт, – сказал Чарли. – Может быть, они получили в свои руки какое-то оружие спецназа.

– Дело не в этом, – ответил Фрэнк.

– Откуда ты знаешь?

Фрэнк пожал плечами.

– Я не знаю. Я просто предпочитаю не думать о такой возможности, вот и все.

– Так что же тогда?

– Это просто то, что есть.

К нам подошел растрепанный мужчина. От него воняло перегаром, вонь напоминала мне мусорный ящик. На промежности его брюк было мокрое пятно, где он обмочился. На его лице была длинная кровавая рана.

– Извините меня, – eго глаза выглядели ошарашенными. – Bремя нe подскажете?

Я проверил свой мобильный телефон.

– Почти шесть.

– Спасибо. Как насчет сигареты? Есть такая?

Мы все трое покачали головами.

Мужчина понизил голос до заговорщицкого шепота.

– Мне нужно покурить. Я все думаю, может, мне найти неохраняемую заправку и украсть несколько сигарет. Но я никогда раньше не делал ничего подобного.

– Я бы не стал пробовать, – сказал Чарли. – Полиция, наверное, уже вышла, патрулирует на предмет таких вещей. Я уверен, что к завтрашнему дню все вернется на круги своя.

– Hа круги своя? – мужчина моргнул. – Думаю, вы, ребята, не слышали.

Я поднял голову, затаив дыхание, чтобы не вдыхать его вонь.

– Что не слышали?

– О похищении инопланетянами, – задыхался он. – Все об этом говорят. Все эти люди, которые пропали без вести? Они были похищены инопланетянами. Знаешь, Cерые, которых показывают по телевизору? Те, о которых говорят поздно ночью по радио? На нас напали!

– Убирайся на хрен отсюда! – Фрэнк сплюнул на тротуар. – Маленькие серые человечки, бля.

– Я серьезно, – настаивал мужчина. – Это происходит по всему миру, не только здесь. Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон, Москва, Будапешт, Иерусалим – да гдe угодно. Я слышал, они даже взяли президента и некоторых членов его кабинета. Исчезли прямо из Белого дома. Вот, почему он не обратился к нации. Известные люди тоже. Ребята, вы знаете этого рэппера, Проспера Джонсона?

Фрэнк покачал головой. Мы с Чарли кивнули. Мы с Терри видели его концерт в первый год нашего знакомства, когда мы еще занимались такими веселыми вещами (в наши дни, когда мы стали немного старше, мы с удовольствием оставались дома и играли в "Уно").

– Ну, – продолжал мужчина, – ты ведь знаешь, что он претендовал на Нобелевскую премию мира за то, что остановил насилие в Лос-Анджелесе? Он произносил речь по телевидению. Все кабельные каналы новостей передавали ее. Он исчез в прямом эфире, на камеру.

– Серьезно? – спросил Чарли.

Мужчина поднял правую руку.

– Клянусь Богом. Исчез на середине фразы. Гребаные инопланетяне телепортировали его или что-то в этом роде, как и всех остальных. Люди сходят с ума. Все в хаосе.

– Инопланетное похищение, – сказал Чарли. – Ты действительно в это веришь?

– У вас есть объяснение получше?

Ни у кого из нас не было, и мужчина, спотыкаясь, пошел прочь. Мы смотрели, как он остановился, выхватил сигарету у другого мужчины и рассказал ему ту же историю.

– Итак, – сказал Чарли. – Проспер Джонсон среди пропавших без вести. Это очень плохо.

– Я ненавижу это рэп-дерьмо, – пробормотал Фрэнк. – Кучка черных парней поет о том, сколько у них денег, сколько у них сучек, сколько у них пушек и пистолетов.

Чарли бросил камешек через ограждение.

– Это не только "черные парни". Есть много белых рэпперов.

– К чему ты клонишь?

– Не обижайся, Фрэнк, но это вроде как расистское заявление.

Фрэнк нахмурился.

– Как это расистское?

– Ты намекаешь, что все черные читают рэп. Это все равно, что сказать, что все азиаты хороши в математике, или что все геи смотрят «Уилл и Грейс». Это стереотип. Я – гей, и я ненавижу это гребаное шоу.

– Я не расист.

– Ты работаешь на стройке, верно? – Фрэнк кивнул. – Ты хочешь сказать, что ты и твои приятели никогда не стояли на стройке и не рассказывали анекдоты про педиков?

– Не начинай нести эту политкорректную чушь. Говоря о стереотипах, ты думаешь, что все строители стоят и смеются над геями и свистят на женщин? Думаешь, мы все просто кучка невежественных, необразованных деревенщин?

Чарли открыл рот, чтобы ответить, но Фрэнк прервал его и продолжил.

– Ты когда-нибудь рассказывал анекдоты про поляков? – Чарли пожал плечами, затем неохотно кивнул. – Тогда я тоже могу назвать тебя расистом. Ты шутишь – стереотип – о том, какими глупыми должны быть мои предки. Ну, я не тупой и не расист. Все, что я сделал, это констатировал факт. Большинство рэпперов – черные. С этого все и началось, верно?

Чарли повернулся ко мне и сменил тему.

– Как ты думаешь, далеко до Шрусбери?

Я снял галстук и намотал его на голову в качестве повязки.

– Еще около тридцати миль.

– И как далеко мы ушли?

– Одна миля.

– Черт, – oн встал. – Такими темпами, прежде чем мы доберемся до дома, наступит утро. Нам лучше двигаться дальше.

Я снова попытался позвонить Терри, но связи по-прежнему не было, даже когда мы прошли прямо под вышкой сотовой связи. Мы оставались на обочине дороги, стараясь держать ровный темп. Напряжение между Чарли и Фрэнком ослабло. Мы вели светскую беседу. Фрэнк рассказывал о своей работе, а мы – о своей. Затем мы подошли к мосту. Из-за ограждения мы оказались в пробке, и пошли между машинами. Люди откидывались на спинки сидений с опущенными стеклами или сидели на капотах. Некоторые спрашивали новости или просили помочь найти попутчика, но у нас не было времени ни на то, ни на другое.

Когда мы прошли съезд на Шаван-роуд, я посмотрел направо на торговый центр, станцию легкорельсового транспорта, отель и конференц-центр. Люди толпились на парковках. Машины двигались по улицам, хотя и медленно. Светофоры в нижней части съездной рампы все еще работали, и водители в большинстве своем подчинялись им. На первый взгляд, все выглядело удивительно нормально, но я знал, что это иллюзия. Я задавался вопросом, сколько людей исчезло в темноте кинотеатра, или в бассейне отеля, или сидя в поезде. Знали ли их близкие о том, что они пропали? Ждали ли они, что они вернутся домой сегодня вечером?

Впереди нас по асфальту загрохотали шаги. Мы подняли глаза, когда мимо нас пробежал парень в деловом костюме, цвета древесного угля, крича во всю мощь своих легких, обращаясь ни к кому конкретно, что фондовый рынок рухнул. Его галстук развевался позади него, когда он промчался мимо. Он заскользил по гравию, почти потеряв равновесие. Затем, даже не взглянув на Фрэнка, Чарли или меня, он перемахнул через ограждение и скатился вниз по насыпи. Облако пыли отметило его путь.

Мы прошли мимо "Кадиллака" с открытой водительской дверью. Ключи болтались в замке зажигания и были повернуты в сторону дополнительного оборудования. Радио было включено, настроено на новости, и, конечно, фондовый рынок рухнул, как и кричал тот мужчина. Я подумал, не его ли это машина. На пассажирском сиденье лежал мобильный телефон. Пол был завален пакетами из-под фастфуда и стаканчиками из пенопласта.

– Может, возьмем машину? – спросил Чарли.

Я уставился на него в недоумении.

– Это тебе не гребаный "Громовой купол", чувак. Кража машин все еще против закона.

– Ну, не похоже, что тому, кто ее здесь оставил, она нужна. Может, водитель исчез. Нo не в этом дело, – Чарли посмотрел на шоссе. – Нам предстоит долгая дорога домой, Стив. На "Кэдди" мы бы добрались за час.

– Нет, – Фрэнк шагнул вперед. – Как бы мне ни было неприятно это говорить – поверь, у меня уже болят ноги, – но машина только замедлит наше движение. Посмотрите, как все перегружено. Пробка не движется.

Мы с минуту слушали взбешенного репортера. Новости были плохие, с каждой секундой становились все хуже, а голос репортера все прерывался. Мировые финансовые рынки были в смятении. Миллионы людей, включая политиков, исполнительных директоров, мировых лидеров, считались пропавшими без вести. Они исчезали из своих домов, машин и мест работы. По данным НАСА, даже российский космонавт пропал с Международной космической станции, оставив одного соотечественника и американского астронавта. Самолеты падали с неба. Поезда терпели крушение. Автострады превратились в смертельные ловушки. По сообщениям, ядерный реактор на электростанции в Китае вышел из строя. Пожары и беспорядки вспыхнули почти во всех крупных городах Земли, и были десятки сообщений о том, что власти стреляют в мародеров и объявляют военное положение на фоне беспорядков. Религиозные столкновения прокатились по Азии и Ближнему Востоку, причем самые страшные из них произошли в Израиле. И все это в течение нескольких часов. Мне было интересно, насколько хуже станет, прежде чем все закончится.

Чарли бросил последний, томительный взгляд на "Кадиллак", и мы продолжили путь, стараясь не обращать внимания на крики и жалобные призывы к любимым от тех, кто остался позади. Я видел и сюрреалистические признаки пропавших: брошенная детская кукла на средней полосе, пустая инвалидная коляска, пара пустых туфель, брошенная сумочка и скопление придорожных строительных машин – паровозов, бульдозеров и самосвалов. Судя по разрушениям, похоже, что паровой каток продолжал движение после того, как его оператор исчез, расплющивая оранжевые дорожные конусы и ящики с инструментами.

Через несколько минут мы наткнулись на прицеп. Пломба на задней двери была сломана, и банда подростков грабила его, унося телевизоры и DVD-плееры. Большинство подростков были вооружены. Остановившиеся автомобилисты занимались своими делами, делая вид, что не замечают происходящего. Чарли, Фрэнк и я сделал то же самое. Вокруг не было ни одного полицейского. Не было даже отдаленного звука сирен. Последнее, что нам сейчас было нужно, это новые неприятности, и, кроме того, остановка только еще больше замедлит нас и помешает мне вернуться домой к Терри. Значит, они воровали электронику. Это была не наша проблема. Это была чья-то еще проблема.

После Шаван-роуд строительство закончилось, и полосы движения снова расширились, что облегчило нам навигацию. Движение здесь было менее напряженным, и, хотя все еще было много разбитых машин с пропавшими, ранеными или мертвыми пассажирами, многие из них ехали дальше. Несколько медленно проехали мимо нас, и Фрэнк задохнулся от выхлопных газов.

– Может, все проясняется, – сказал Чарли. Я кивнул, сомневаясь. Чарли схватил меня за руку. – Давай вернемся и заберем "Кэдди". Больше нет смысла идти пешком. Дорога движется.

– Мы не будем угонять машину, – сказал я. – Это сделает нас не лучше, чем те дети, которые крадут домашнюю электронику.

Водитель фургона по доставке льда бесплатно раздавал прохожим свои тающие запасы. Мы остановились, взяли пакет и сосали кубики льда, пока шли. Примерно в 18:30 начало темнеть, и хотя солнце все еще клонилось к горизонту, воздух стал прохладным. Мимо нас проезжало все больше машин, но никто не предлагал подвезти. Мы видели других людей, которые тоже шли пешком.

– Может быть, нам все-таки стоило подождать с машинами, – сказал Фрэнк. – Чарли прав. Похоже, все снова начинает двигаться.

Я покачал головой.

– Пройдет несколько часов – может быть, даже утро – прежде чем они разберутся с этой неразберихой. Они двигаются, но я готов поспорить, что за поворотом все снова заблокируется. Я пойду дальше. Если потом удастся поймать попутку, тем лучше, но я не собираюсь угонять машину.

Внизу в долине, на северной стороне шоссе, горела церковь. Она выглядела заброшенной. Чарли спросил:

– Интересно, Стефани нашла Бритни?

– Сомневаюсь, – сказал Фрэнк. – Я думаю, что многие люди не вернутся сегодня домой.

– Может, и нет, – сказал я, – но я-то да.

Чарли и Фрэнк остановились и посмотрели назад, в ту сторону, откуда мы пришли. Я подумал о Терри и о том, как мы расстались тем утром. Это было не плохо, совсем не плохо. Ни ссор, ни споров, ничего такого. Просто не было ничего особенного. Обычный распорядок дня, к которому мы оба привыкли. Будильник прозвенел в пять. Я встал. Она задремала. Я принял душ, пока она дремала еще два раза. Потом я пощекотал ее, чтобы заставить двигаться. Пока она принимала душ, я сварил кофе – всегда что-то хорошее, обычно колумбийский или кенийский. Мы никогда не были большими любителями завтракать, поэтому мы сидели в гостиной, смотрели новости и пили кофе. Мы не говорили много. И никогда не говорили. Ни один из нас не был тем, кого можно назвать утренними людьми, и разговоры были не на первом месте в нашем списке, пока кофеин не начнет действовать. Потом Гектор подъехал к дому и посигналил. Я быстро поцеловал Терри в губы, сказал ей, что люблю ее, и поспешил к двери. Она сказала мне, что любит меня и что моя очередь готовить ужин, когда я приду домой. Через несколько минут она тоже приступала к работе. К счастью для Терри, она работала из нашего дома.

Типичное пригородное утро, и у меня был шанс сказать ей, что я люблю ее. Но я не сказал этого по-настоящему. Я произнес эти слова, и, конечно же, я имел их в виду, но это были только слова, которые я произнес, как и поцелуй, и кофе, и кнопка "дремать" на будильнике. Это был ритуал. Мне нужно было сказать ей от всего сердца, сказать больше, чем просто «Я люблю тебя». Мне нужно было обнять ее и убедиться, что она меня понимает; что она знает, что я действительно имею это в виду, а не просто выполняю просьбу. Мне нужно было, чтобы она знала, что со мной все в порядке. Нужно было знать, что она в порядке.

– Стив? – Чарли прервал мои мысли. – Что насчет тела Гектора? Правильно ли мы поступаем, оставляя его вот так?

Я повернулся.

– Слушайте, если вы, ребята, хотите вернуться, я понимаю. Но я должен вернуться домой к Терри.

Я продолжил идти. Через мгновение они последовали за мной. Мы достигли эстакады на Торнтон Милл Роуд к восьми часам вечера, и тогда ситуация стала ухудшаться. Автострада пересекала ручей Вестерн-Ран. К тому времени наступила темнота, и все погрузилось в тень. Когда мы пробирались по мосту, я слышал журчание ручья под нами, но не мог его увидеть. Звук был жутким. Призрачный, как будто ручей тоже исчез, и его дух преследует это место. Движение снова было перекрыто. Перед эстакадой лежала на боку автоцистерна. Те, у кого были полноприводные машины и мотоциклы объезжали еe, поднимаясь над насыпью и выезжая на дорогу выше. Другие припарковали свои машины и толпились вокруг, обмениваясь сплетнями и светскими разговорами. Я заметил, что никто не приближался к разбитой цистерне, и когда я увидел маркировку "HazMat" на ее боку и темные пятна от вылившейся на дорогу жидкости, я понял почему.

В стороне от обломков кто-то развел костер в ржавой пятидесятипятилитровой бочке, и несколько человек собрались вокруг него, греясь у огня. Многие из них смотрели вверх, и когда мы подошли ближе, мы сделали то же самое.

С эстакады свисал человек, веревка на его шее медленно извивалась под ночным ветерком. К его груди был прикреплен кусок картона, на котором черным магическим маркером большими печатными буквами было написано слово «развратитель малолетних». В мерцающем свете костра его лицо выглядело странно. Странные тени плясали по его коже. Его кишечник отпустило, и дерьмо скатилось по его ногам и разбрызгалось по тротуару под ним. Толпа тоже держалась от этого на расстоянии.

4.

Чарли издал звук, как будто кто-то ударил его в живот. Он повернул голову, и его вырвало на дорогу. Фрэнк сказал:

– Что, блядь, здесь произошло?

Мы осторожно подошли к группе, собравшейся вокруг костра. Они смотрели на нас подозрительно. Один из них, пожилой испаноязычный мужчина с серебряной бородой, кивнул.

– Как дела?

– Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, – сказал Фрэнк. – Мы пешком из Тимониума. Народ, можно мы отдохнем здесь минутку?

– Присоединяйтесь.

Мужчина отошел в сторону, и остальные последовали его примеру, освободив место для нас. Казалось, они немного расслабились. Это был странный набор: деловые костюмы и синие джинсы, шелк и джинсовая ткань, золотые украшения и грязная фланель.

– Я – Тони, – сказал парень с серебряной бородой. – Я ехал на работу, когда это случилось. Думаю, мне придется взять больничный. Я работаю по ночам на заводе "МакКормик".

Я представил Чарли, Фрэнка и себя. Обменялись кивками, но никто не пожал руки и не обменялся визитками. Тони изучал нас.

– Вы, ребята, проделали весь путь пешком из Тимониума?

– Да, – я кивнул. – Там движение застопорилось.

– Здесь тоже движение не слишком быстрое, – заметила чернокожая женщина средних лет. – Только не с этим перевернутым грузовиком, перегородившим дорогу.

– Да, – сказал Фрэнк, – но, по крайней мере, здесь все еще движется. Полноприводные машины и мотоциклы проезжают. Там, внизу, единственное, что движется – это ветер.

– Много аварий? – спросил Тони.

Я грел руки над открытым пламенем.

– Да, куча аварий и много людей раненых или мертвых. А здесь?

– Здесь тоже. Много погибших и еще больше пропавших без вести.

– Они знают, что это вызвало? – Фрэнк потер затылок. – До сих пор мы слышали все: от террористов до инопланетян. Кто-то даже сказал, что это был какой-то галлюциноген, распыленный в воздухе с помощью пылесборника или чего-то в этом роде. Химические тропы, сказал парень. Хотя я в этом не разбираюсь.

Тони посмотрел на луну. Я заметил, что его глаза избегали висящего человека.

– Ходят всякие слухи и домыслы, – сказал он, – но реальных новостей нет. Некоторое время у нас были включены автомобильные радиоприемники, но никто из нас не хотел сажать аккумуляторы или лишаться бензина. Насколько мы слышали, никто не знает причины. Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что все слышали трубный звук.

– Мы тоже, – подтвердил я.

Чернокожая женщина рассмеялась, но юмора в этом не было.

– Его слышали по всему миру. Торонто, Лос-Анджелес, Париж, Пекин – и как только это произошло, миллионы людей исчезли в одно мгновение.

Фрэнк отошел от огня и вытер лоб.

– Что правительство делает по этому поводу?

Тони фыркнул.

– Прямо сейчас? Ничего.

– Но они должны что-то сделать, – сказал Фрэнк. – Министерство внутренней безопасности и FEMA – вот для чего они нужны. По крайней мере, они должны мобилизовать Национальную гвардию. Что, черт возьми, делает президент? Снова прячется на борту Первого воздушного флота, пока все превращается в дерьмо?