Текст книги "Долгий путь домой (ЛП)"

Автор книги: Брайан Кин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Нет, – прошептал Тони. – Президент среди пропавших без вести.

Я покачал головой. Парень, с которым мы столкнулись ранее, тот, который обмочился, был прав. Я подумал, не был ли он прав и насчет серых пришельцев. После этого разговор затих. Один мужчина достал бутылку диетической содовой, а у другого была фляжка с виски. Обе бутылки были переданы друг другу вместе с сигаретами. Группа пила и курила в тишине. Наконец Чарли нарушил тишину.

– Итак, кто-нибудь хочет рассказать нам, что случилось с парнем, висящим в петле?

Группа беспокойно зашевелилась. Чарли указал пальцем, но никто из них не хотел смотреть прямо на раскачивающийся труп. Никто не ответил ему, поэтому Чарли попытался снова.

– Он как пресловутый слон в углу, не так ли? Неужели никто из вас не собирается рассказать нам, что произошло?

Они посмотрели друг на друга.

– Скинхеды, – сказал Тони. – Банда скинхедов; их было шестеро. Там была маленькая девочка. Оба ее родителя пропали. Этот парень, – он показал большим пальцем на качающегося мертвеца, – пытался затащить ее в свою машину. Многие из нас видели это, и было ясно, что девочка его не знает. Она начала кричать и убегать. Тогда мы все набросились на него. Сначала он все отрицал, но девушка поклялась, что не знает его, и что он показал ей свою "пи-пи". Этого было достаточно. Мы не успели ничего сделать, как скинхеды набросились на него.

Чернокожая женщина отдернула руки от огня.

– Избили его до полусмерти, вот что они сделали.

– Да, – согласился Тони. – Они и это сделали. Потом они надели на него этот знак и подвесили его. После этого они сожгли его машину.

Он указал на дальнюю полосу, и, конечно, там была сгоревшая стальная оболочка, сидящая на четырех протертых от жары шин. Чарли вздрогнул.

– И вы просто позволили им?

– Эй, – сказал Тони, – их было семеро.

– Я думал, ты сказал, что их было шестеро?

– Шестеро. Семеро. Какая разница? У них у всех было оружие. Несколько из нас пытались позвонить в полицию, но наши мобильные телефоны не работают. И кроме того...

– Что?

Тони пожал плечами.

– Парень заслужил это. Я имею в виду, подумай о том, что он сделал. Он собирался похитить и изнасиловать маленькую девочку, которая потеряла своих родителей. Он бы, наверное, убил ее после того, как закончил. Ты видишь это каждый день в новостях.

Чарли огляделся.

– Где девочка? С ней все в порядке?

Черная женщина указала пальцем.

– Она спит в кузове вон того фургона. Она в безопасности. Мы присматриваем за ней, пока...

– Пока что?

Она пристально посмотрела Чарли в глаза.

– Пока все не вернется на круги своя. Пока кто-нибудь не придет и не скажет нам, что делать.

Фрэнк сделал глоток виски, когда она проходила мимо него. Он закрыл глаза, и на его лице появилось выражение полного блаженства.

– Кроме того, – сказал Тони, – лучше он, чем мы, верно? Они были скинхедами. Они могли запросто ополчиться на нас.

– Это точно, – согласилась чернокожая женщина.

– И где сейчас эти скинхеды? – спросил я.

Чернокожая женщина указала на шоссе.

– Они уехали, когда все закончилось. Хорошее избавление, как по мне.

– Полагаю, они не хотели здесь оставаться.

Тони улыбнулся собственному юмору.

– Я не верю в это дерьмо, – сказал Чарли. – Скинхеды... вот это да.

Улыбка Тони превратилась в хмурый взгляд.

– Что? Ты называешь меня лжецом?

Я взял Чарли за руку.

– Пойдем. Оставь это.

– К черту! Они...

– Я серьезно, Чарли, – я сильно сжал его руку, настаивая. – Пойдем.

– Но...

Я поблагодарил группу, собравшуюся вокруг костра.

– Ценю вашу помощь. Нам нужно двигаться.

Они кивнули в знак понимания, но несколько из них, включая Тони и чернокожую женщину, посмотрели на Чарли. Он позволил мне увести его. Мгновение спустя Фрэнк последовал за нами.

– Куда вы, ребята, направляетесь? – воскликнул Тони. – В Пенсильванию, – сказал я, не оглядываясь.

– Что в Пенсильвании?

– Моя жена.

– Что еще?"

– Это мы и намерены выяснить.

Фрэнк, Чарли и я продолжали идти бок о бок, и когда мы прошли под телом и услышали скрип веревки, никто из нас не взглянул вверх. В конце концов, не было времени болтаться без дела. Мы долго не разговаривали, так как все запыхались. Мои мысли были о Терри. Случайные образы, правда. Когда мы познакомились в колледже. Наше первое свидание. Первый спор. Первый раз, когда мы занимались любовью. День нашей свадьбы и когда мы переехали в дом. Я скучал по ней. Фрэнк наконец нарушил молчание.

– Кто-нибудь знает хорошую шутку?

– Как вам это? – сказал Чарли. – Еврей, поляк и гомик идут ночью по середине автострады...

Мы с Фрэнком оба ухмыльнулись.

– А в чем фишка? – спросил я.

Чарли пожал плечами.

– Не знаю. Думаю, скоро узнаем.

Через полмили мы наткнулись на Человека-мыльницу, как называл его Чарли. Дикоглазый и пенистый, его одежда и волосы были в беспорядке, он забрался на капот брошенной машины и проповедовал Евангелие всем, кто слушал. Удивительно, но он привлек небольшую толпу. Они передавали друг другу бутылку вина и слушали, глядя на него с восторженным вниманием, их глаза блестели в темноте, а рты блестели от влаги.

– Настали последние времена, – шипел он. – Ангел протрубил в трубу, и семь печатей будут открыты! Кровь. Огонь. Болезни. И явится другой ангел, ангел смерти, и поедет он на бледном коне.

5.

Мы прокрались мимо, стараясь не встречаться глазами с безумным проповедником.

– Это ваша вина, – прорычал мужчина, тыча пальцем в толпу. – Вы сами навлекли на себя это, потому что у вас были уши, но вы не слышали. У вас были глаза, но вы не видели. Вы отвергли Бога и поставили других богов перед Ним. Теперь Он призвал Своих верных домой, а меня оставил, чтобы предупредить вас о том, что будет дальше. Вы удалили Его из своих школ и залов суда и позволили содомитам вступать в брак, а младенцев убивать в их утробах. Теперь вы будете расплачиваться за свои грехи. Это начало долгой, темной ночи.

– Чертов псих, – ворчал Фрэнк. – Как будто все и так не так плохо.

После того как мы благополучно миновали группу и оказались вне пределов слышимости, мы снова прибавили темп.

– Думаешь, это правда? – спросил Чарли.

Фрэнк фыркнул.

– Что? Что Бог забрал всех из-за абортов и однополых браков?

– Ну... да.

– Ебаный бред, – сказал Фрэнк. – Мне проще поверить в маленьких серых человечков, и в это я тоже не верю.

Я усмехнулся.

– Я так понимаю, ты не религиозен?

Фрэнк нахмурился.

– Раньше был, пока не ушла жена. Однажды я пришел домой с работы, а она уже убралась в доме. Оставила мне тарелку, вилку и ложку. И газонокосилку. Я узнал, что она изменяла мне последние шесть месяцев. В итоге она переехала к парню и оставила мне ипотеку. Мы развелись. Я подал на банкротство, а она снова вышла замуж.

Чарли присвистнул.

– Черт. Это отстой, чувак.

Да, это так. После этого я просто перестал верить. Так казалось проще. Я имею в виду, ты оглядываешься вокруг и видишь только войны и голод, людей, умирающих от рака, и маленьких детей, которых похищают больные ублюдки, как тот парень на мосту. Просто слишком много душевной боли и страданий. А где же любовь? Бог должен быть любовью, верно? Я не думаю, что он существует. Думаю, мы все ходим вокруг, пытаясь прожить свою жизнь по книге, которая была собрана воедино, когда по земле еще бродили динозавры.

– Так ты атеист? – спросил я.

– Да, – сказал Фрэнк. – И, вероятно, попаду за это прямо в Aд. Я не верю в Бога, но я все еще верю в Ад. Разве это не смешно?

Мы с Чарли согласились, что да.

– А как насчет вас, ребята? – спросил Фрэнк. – Вы атеисты?

– Я – агностик, наверное, – ответил Чарли. – Я во что-то верю. Я просто не знаю во что. Уж точно не в христианского Бога. Его верующие говорят, что Он меня ненавидит. Я слышал это всю свою жизнь. Якобы Он взорвал целый город только из-за таких, как я. Ну и хрен с ним – я не следую за ним. Но я думаю, что там что-то есть. Что-то, что, возможно, нам не суждено понять. Я верю в призраков и тому подобное, так что, думаю, это доказательство загробной жизни.

Фрэнк кивнул.

– Но не рая?

– Нет, – сказал Чарли. – По крайней мере, не в том смысле, который ты имеешь в виду. Никаких облаков и людей с крыльями на спине, летающих вокруг и играющих на арфе. Если ты хочешь это увидеть, в Йорке есть гей-бар, куда я могу тебя сводить.

Фрэнк начал смеяться, и Чарли присоединился к нему. Они оба остановились, держась за животы и хлопая друг друга по плечу. Несмотря на мое нетерпение попасть домой, я был рад передышке и еще больше рад тому, что напряжение между ними ослабло. Когда они отдышались, мы снова двинулись по дороге.

– Как насчет тебя, Стив? – спросил Фрэнк. – Во что ты веришь?

– Я не знаю. Я родился и вырос евреем. Моя жена и ее родители – рожденные христиане. Я не знаю, что из этого получается. Наверное, я ни во что не верю, кроме того, что хотел бы, чтобы все могли ладить друг с другом.

Чарли кивнул.

– Не помню, кто это сказал, но есть такая цитата: «В мире достаточно религий, чтобы заставить людей ненавидеть друг друга, но недостаточно, чтобы заставить их любить друг друга».

– Я согласен с этим, – сказал Фрэнк.

Мы шли дальше в молчании. На обочине дороги собралась группа ворон, которые ковырялись в трупе. В темноте я не мог понять, был ли это мужчина или женщина, или что его убило. Застрявшие автомобилисты не обращали внимания на птиц. Одна из падальщиц взлетела с чем-то розовым, свисающим из клюва. Убийство, – подумал я. – Группа ворон называется убийством.

– Но что, если они правы? – снова спросил Чарли. – Человек-мыльница и его толпа. Что, если это действительно было Вознесение, или Второе пришествие, или как там они это называют?

Фрэнк пожал плечами.

– Если это правда, тогда Бог позвал всех домой, а нам не суждено уйти.

– Конечно, суждено, – сказал я. – Мы сейчас идем домой.

– Да, – ответил Фрэнк. – Но чтобы добраться до дома, о котором они говорят, нам придется пройти ужасно долгий путь.

Я вздохнул.

– Мне кажется, что в любом случае нам предстоит долгая прогулка.

– Да, – согласился Фрэнк. – Жаль, что мы не взяли с собой немного виски, которое нам дали те люди у костра.

– У меня есть новая шутка, – сказал Чарли. – Еврей, поляк и гомик идут на небеса, злясь, что Бог оставил их позади...

– А в чем смысл? – спросил Фрэнк.

– Я не знаю, – Чарли улыбнулся. – Как я уже сказал, нам просто придется подождать и посмотреть.

Слова Чарли пронеслись у меня в голове. Дом. Рай. В моем понимании это было практически одно и то же. Христиане говорили, что когда они умирают, они отправляются домой, чтобы быть с Господом. Они называли Небеса домом. Мой рай тоже был домом – домом с моей женой. Я бы шел всю ночь, чтобы снова быть с ней, если бы пришлось. И если Бог действительно позвал своих детей домой и забрал их всех на небеса, то я бы тоже пошел туда, чтобы найти ее. В любом случае, это был долгий путь.

6.

Мы добрались до съезда 24 – Батлер и Спаркс – около 8:40 вечера. Пригороды и промышленные парки уступили место лесам и фермам. Теперь мимо нас проезжало много машин, как по дороге, так и без нее. Они мчались по полям и пастбищам, объезжая медленно движущийся транспорт. Некоторые без полного привода тоже пытались это сделать и застревали в грязи. Нам приходилось повышать голос из-за вращающихся шин и гудков, когда они забрызгивали грязью лобовые стекла друг друга. Мы прижались к ограждению, когда проxoдили мимо. Фрэнк и Чарли выглядели такими же уставшими, как и я. От холодного воздуха на моей потной коже появились мурашки. Мышцы на ногах болели, а на ступнях появились волдыри. Когда я споткнулся, Чарли поймал меня.

– Нам нужно отдохнуть, – предложил он.

Я покачал головой.

– Не могу. Нужно вернуться домой к Терри.

– Ты говоришь как заезженная пластинка, чувак. Ты не принесешь Терри никакой пользы, если в итоге будешь лежать вдоль шоссе, умирая от истощения.

– Он прав, – пыхтел Фрэнк. – Я не так молод, как вы, ребята. Мне нужен еще один перерыв.

С неохотой я позволил Чарли подвести меня к ограждению. Мы сели на него. Мимо проехала еще одна машина. Женщина за рулем выглядела потрясенной. Она смотрела прямо перед собой, ее глаза ничего не видели. К нам подошел крупный парень в забрызганном грязью плаще оливкового цвета. Он не выглядел настороженным или испуганным. Его голова была обрита, но длинные, густые бакенбарды обрамляли его оскаленное лицо. Правая линза его очков была треснута в паутинном узоре. От него пахло спиртным.

– Привет, – oн улыбнулся. – Меня зовут Карлтон. А ваc?

Я вернул ему улыбку, все еще не понимая его мотивов.

– Я – Стив. Это Чарли и Фрэнк.

– Приятно познакомиться, – eго голос был мягче, чем я ожидал, учитывая его размер.

– Я так понимаю, вы тоже застряли?

Он проигнорировал мой вопрос.

– В торговом центре менструация.

– Что?

Мимо нас проехало еще больше машин.

– Торговый центр в Хант Вэлли. У него менструация. Великий океан разливается.

– Tы имеешь в виду... кровотечение?

Карлтон энергично кивнул.

– Действительно. Так и есть. Прямо как в Библии. «И вот, у моллов будет менструация». Книга Мясоеда, глава двенадцатая, стих второй.

Фрэнк застонал. Карлтон, казалось, не заметил.

– У него в голове сыр, – продолжал наш новый друг. – Сыр с рыбьим мясом, как они и говорили.

– Это мило, – сказал я, бросив нервный взгляд на Фрэнка и Чарли.

Сначала был Человек-мыльница, кричащий и проповедующий с капота своей машины. Теперь вот это. Мне было интересно, сколько людей сошло с ума сразу после исчезновения.

– Вы, ребята, собираетесь домой? – спросил Карлтон, разглаживая складки на своем плаще.

Чарли и Фрэнк молчали, а я колебался. Очевидно, парень был пьян или безумен, или и то, и другое. Меньше всего мне хотелось, чтобы сумасшедший преследовал нас до самого дома. Но прежде, чем я успел отвлечь его, Фрэнк сказал:

– Да, мы просто пытаемся добраться до дома. Вообще-то, пора двигаться дальше.

Карлтон посмотрел вниз по шоссе, вглядываясь в темноту. Затем он оглянулся на нас и улыбнулся. Его глаза, казалось, блестели.

– Вы не можете идти домой. Другие вернулись домой. Он позвал их домой. Но не нас. Мы остались позади.

Я дрожал в темноте. Рядом со мной Чарли сделал то же самое. Могло ли быть совпадением то, что мы только что разговаривали об этом, или что-то другое? Фрэнк прочистил горло.

– Было приятно поговорить с тобой, Карлтон.

Карлтон отошел от нас, затем повернулся.

– Это шестой уровень, если вы пройдете через Лабиринт. Шестой уровень. Скоро, если мы останемся здесь, нам всем придется носить метку. Если мы захотим что-нибудь купить, мы должны будем носить еe. Число шесть-один-шесть. Это число Зверя. Мы будем носить его, и тогда у нас появятся очень болезненные язвы, а моря превратятся в кровь, как это было в торговом центре.

Никто из нас не отреагировал. Что вы скажете на такое?

– Я выхожу, – сказал Карлтон. – Я знаю проход.

Он пошел дальше, а мы смотрели ему вслед. Дальше по дороге он остановился и поговорил с группой рабочих-мигрантов, сидевших в кузове остановившегося пикапа. Когда мы прислушались к их разговору, нам стало ясно, что никто из мужчин не говорит по-английски, но это было нормально, потому что мы не были уверены, что Карлтон тоже знает английский.

Еще один вертолет завис над головой, достаточно низко, чтобы поднять придорожный мусор и другие отходы. Обертки от гамбургеров, окурки, газеты и пластиковые стаканчики закружились в воронкообразном облаке. Люди на земле махали руками и кричали о помощи, но вертолет летел дальше. Толпа проклинала пилота. Чарли глубоко вдохнул и выдохнул.

– Я тут подумал...

– О чем? – я повернулся к нему.

– Тот парень там, на эстакаде Торнтон Милл Роуд.

– Тони? Тот, который был возле огня?

– Да, он. Я думаю, он соврал насчет скинхедов. В смысле, я не люблю скинхедов, не поймите меня неправильно. Но, похоже, что когда нам нужен культурный бугимен в этой стране, мы возлагаем его на такую группу. Скинхеды. Мусульманские террористы. Сатанинские инструкторы в детском саду. Республиканцы.

– К чему ты клонишь? – спросил Фрэнк.

– Что если это не скинхеды повесили того парня? Что, если это был Тони и другие люди, которые там были?

Я потер свои усталые глаза.

– Да ладно, Чарли. Ты же видел их. Большинство из той группы были деловыми людьми, такими же, как мы. Обычные люди. Они не собираются прибегать к самосуду.

– Почему нет? Все стало очень странным очень быстро. Мафия правит, чувак. Люди исчезли, властей нет, выжившие напуганы, и никто не знает, что происходит. По мне, так это рецепт катастрофы.

Черный лабрадор пронесся мимо, прижав нос к земле. Когда Чарли позвал его, собака убежала, поджав хвост под себя. Должно быть, она кому-то принадлежала, потому что на шее у нее был ярко-красный ошейник с жетонами. Скуля, она исчезла.

– Я начинаю думать, что это правда.

Фрэнк почесал затылок.

– Что? – спросил Чарли. – Что обычные, повседневные люди повесили того парня?

– Нет. Что инопланетяне похитили всех. Это звучит глупо, но может ли такое произойти на самом деле?

– Пришельцев не существует, – сказал я. – Это просто еще один бредовый слух. Их не существует.

Фрэнк посмотрел на звезды.

– Как и Бога...

– Так какова твоя теория, Стив? – спросил Чарли. – Мы видели гораздо больше с тех пор, как это случилось. Как ты думаешь, куда делись Крейг и все эти люди?

Мы наблюдали, как "Лексус", динамики которого грохотали гулкими басами, свернул, чтобы объехать пешехода. Водитель дал гудок. Человек на дороге потрясал кулаком и выкрикивал проклятия.

– Я не знаю, – признался я, когда машина проехала мимо. – Но это не гребаные инопланетяне и не Вознесение. Должно быть разумное объяснение тому, что произошло.

– Может быть, ученые что-то сделали, – сказал Фрэнк.

– Какие ученые? – спросил Чарли.

Фрэнк пожал плечами.

– Я не знаю. Кто-нибудь из них. Может быть, произошел какой-то несчастный случай.

Я рассмотрел такую возможность – сбой во время экспериментов со стелс-технологией или частицы. Ускорение или телепортация. Предполагалось, что где-то в Хеллертауне, штат Пенсильвания, есть правительственная лаборатория, которая занимается подобными вещами, но эти варианты казались не более правдоподобными, чем невидимый флот пришельцев, похищающий всех подряд. Не мне, по крайней мере.

Мы прикрыли глаза от еще одной пары приближающихся фар – машина ехала по обочине, а не ползла вместе с остальным транспортом. Сигнал автомобиля прозвучал громко и настойчиво. Мы все трое вскочили со своих мест, и я чуть не перевалился через ограждение и не упал на насыпь. Гудок стал еще оглушительнее.

– Берегись! – крикнул Фрэнк.

На нас несся черный "Boльвo", шины хрустели по гравию вдоль обочины. В последнюю секунду он свернул в сторону и снова вклинился в поток машин. Чарли задыхался.

– Этот ублюдок...

Наш "друг"-яппи с предыдущего дня, опустил окно со стороны пассажира и показал нам средний палец, проезжая мимо.

– Эй, – засмеялся он. – Твой друг все еще там, в Тимониуме, с трубой в голове!

– Это он! – крикнул Чарли, указывая на него. – Парень из аварии. Тот, который хотел подать на нас в суд!

– Ребята, вас подвезти?

"Вольво" двинулся вперед, отдаляясь от нас. Я сглотнул.

– Ты серьезно?

– Нет! – яппи засмеялся. – Пошел ты!

Затем он свернул на обочину и помчался по шоссе, сбивая других пешеходов со своего пути. Люди окликали его, но он продолжал ехать.

– Ему нужно надрать задницу, – прошипел Фрэнк. – Сукин сын, так на нас наехал. Он мог кого-нибудь убить.

И Фрэнк, и Чарли покачали средними пальцами на удаляющиеся задние фонари. Затем "Вольво" исчез в темноте.

– Теперь мы ничего не можем с этим поделать, – я снова начал идти. – Давайте двигаться дальше.

Ворча от преувеличенных усилий, Чарли последовал за мной. Фрэнк стоял на месте, глядя в ту сторону, откуда мы пришли. Я проследил за его взглядом. Горизонт был в огне. Неоновое мерцание Балтимора после наступления темноты сменилось туманным красным свечением. В ночном небе клубился дым, более черный, чем окружающая его тьма.

– Боже мой, – прошептала я. – Что это?

– Город в огне! – сказал Фрэнк. – Весь!

– Черт!

– Да.

Чарли прочистил горло.

– Думаю, это отвечает на наши вопросы о том, насколько заняты власти.

Мы в недоумении смотрели, как расширяется зарево. Балтимор горел, весь город был охвачен пламенем. Мне было интересно, видят ли это астронавты на космической станции, и если да, то что еще они наблюдают здесь, на Земле. Те, кто все еще находился на борту космической станции. Я подумал о новостях, которые мы слышали ранее. НАСА утверждало, что один из них исчез. В лесу за съездной рампой кто-то закричал. Человек или животное – я не мог определить, кто именно, но звук был похож на стук гвоздей по меловой доске. Я боролся, чтобы не закричать самому, и прошептал имя Терри.

– Давайте уйдем отсюда, – сказал я.

Мы пошли дальше. На пятке образовался волдырь, и я почувствовал, что носок намок. Я поморщился, стараясь не обращать внимания на боль.

– Ты в порядке? – спросил Чарли, обеспокоенный.

Я кивнул.

– Волдырь. Со мной все будет в порядке.

– Я уже говорил это раньше, – пыхтел Фрэнк, – и скажу снова: я бы сейчас убил за холодное пиво. Боже, какoe оно вкусноe.

– Я бы согласился на работающий мобильный телефон, – сказал я.

– А я бы хотел самолет, – проворчал Чарли. – Или даже такси. У меня болят ноги.

– У меня тоже, – согласился Фрэнк. – Я не ходил так много с тех пор, как служил в армии.

– Что ты делал в армии? – спросил я, пытаясь отвлечься от мыслей о Терри.

– Строительство, – хмыкнул он. – История моей жизни. Я отслужил четыре года, а потом ушел. Хотел бы я остаться. Мог бы уйти на пенсию с полной пенсией в сорок лет. Черт, в то время ничего не происходило. Вьетнам уже закончился, а до "Бури в пустыне" оставалось десятилетие. Но я был глуп, наверное. Старушка хотела замуж, и я ушел. Сейчас я пинаю себя за это, особенно после того, как мы развелись. Но я был глупым ребенком.

– Все мы когда-то были глупыми детьми, – сказал я.

– Да, и если бы мы только знали тогда то, что знаем сейчас, верно? Если бы я переобулся и вышел на пенсию раньше, я мог бы сегодня сидеть дома, вместо того чтобы идти по этому гребаному шоссе в темноте и слушать, как сумасшедшие люди говорят о Боге, инопланетянах и кровоточащих торговых центрах.

Мы с Чарли оба рассмеялись, и Фрэнк продолжил:

– Не знаю, почему я так чертовски хочу попасть домой, в любом случае. Не то, чтобы там меня ждала красивая женщина. Тебе повезло, Стив.

– Я знаю это, – сказал я. – Это то, что заставляет меня двигаться прямо сейчас.

– Так ты живешь один? – спросил Чарли Фрэнка. – Нет детей или еще кого-нибудь?

Он печально покачал головой.

– Нет. Даже собаки нет. У меня было несколько рыбок, но эти маленькие ублюдки постоянно умирали у меня на глазах. Я покупал одну, сажал ее в аквариум, а через неделю она плавала вверх брюхом. Мы с бывшей развелись до того, как у нас появились дети. Я не знаю. Меня это никогда особо не беспокоило, но чем старше я становлюсь – я бы хотел иметь сына.

– Ты еще можешь. Ты еще не так стар.

Прежде чем Фрэнк успел ответить, олень перебежал шоссе и перепрыгнул через ограждение. Мы затормозили, и Чарли удивленно вскрикнул. Лань помчалась через поле, ее белый хвост мелькал в лунном свете, а затем скрылась за линией деревьев.

– У меня сердце колотится, – вздохнул Чарли. – Чертова тварь напугала меня до смерти.

Мне пришла в голову мысль.

– Интересно, какие-нибудь животные тоже исчезли?

Фрэнк и Чарли уставились на меня так, словно я был таким же сумасшедшим, как Карлтон и Мыловар.

– Что бы это ни было, – сказал я, – почему должно быть ограничено только нами, людьми? Это бессмысленно.

– Мы видели ту собаку несколько минут назад, – напомнил мне Фрэнк. – И вдоль дороги было много мертвых животных.

– Не убитых на дороге. Я серьезно. Может быть, некоторые животные исчезли. Может, в зоопарке сейчас пустые конуры и клетки.

Чарли пожал плечами.

– Об этом стоит подумать, я думаю.

Мы прошли еще две мили, прежде чем услышали голоса. По мере того, как мы продвигались в темноте, они становились все громче. Судя по звуку, впереди была большая группа людей. Мы обогнули поворот и увидели вдалеке задние фонари. Движение снова остановилось, и мне стало интересно, из-за чего на этот раз образовалась пробка. Подойдя ближе, мы увидели, что на дороге стоит не менее сотни человек. Затем мы почувствовали запах гари: едкая вонь, от которой у меня заслезились глаза. Автомобиль "Boльвo" лежал на крыше посреди шоссе, растянувшись поперек средней полосы и одной полосы северного направления. Он горел. Из салона валил дым, и мы услышали высокочастотный ноющий звук. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было. Крики. Изнутри машины. "Вольво" кричaл. Из окна со стороны водителя высунулась рука. Пузырящаяся плоть отслоилась, когда она отчаянно махала, но я узнал дорогой "Ролекс" на обугленном запястье. Ветер усилился, и я почувствовал запах жареного мяса.

– Господи...

Кашляя, я отвернулся. Возможно, он был засранцем из яппи, но он этого не заслуживал. Дальнобойщик с маленьким огнетушителем распылил пену на почерневшую раму, но было уже поздно. Чарли нагнулся и его вырвало на ботинки. Как много его сегодня вырвало, я был поражен, что у него еще что-то осталось внутри. Затем я побежал на обочину дороги и сделал то же самое. В аварию попали еще три машины. Одна из них врезалась в ограждение, перекрыв вторую полосу движения на север. Вторая лежала на боку на южной полосе. Третья была разбросана по всему шоссе. Осколки стекла, куски стали и стеклопластика усеяли асфальт. Запах бензина смешивался с вонью горелой плоти. Фрэнк что-то пробормотал, но его слова затерялись в шуме толпы.

– Что ты сказал? – спросил я.

– Есть еще один человек, который сегодня не пойдет домой.

Я проверил свои часы – ровно 9:30 вечера. В обычный вечер мы с Терри закончили бы ужин, поговорили бы о наших днях и сейчас вместе забрались бы в постель. Мы бы читали книги, или смотрели телевизор, или занимались любовью. Через час мы бы заснули. В обычную ночь. А это была ненормальная ночь. Мне нужно было вернуться домой к ней. Мне нужно было почувствовать ее в своих объятиях, ощутить запах ее волос, вдохнуть ее аромат и сказать ей, что я люблю ее. Мне было очень важно сказать ей это. Я говорил это по несколько раз в день, но после многих лет в браке я больше не думал об этом – не задумывался об истине, стоящей за этими словами. Говорить «Я люблю тебя» стало привычкой. Мне нужно было дать ей понять, что это все еще что-то значит для меня, и что я все еще люблю ее. Я любил ее так сильно, что мне было больно. В моей груди что-то раздулось.

– Пойдемтe, – сказал я. – Мы на полпути домой.

– Подожди, – позвал Чарли, указывая назад, в ту сторону, откуда мы пришли. – Посмотри на это.

Красные огни мигали у подножия холма и медленно приближались к нам. Машина скорой помощи. Когда водитель включил сирену, мое настроение резко поднялось. Но оно снова упало, когда мы увидели, что произошло дальше. Толпа хлынула к машине скорой помощи, обступив ее со всех сторон. Они вцепились в двери, взывая о помощи, умоляя оказать медицинскую помощь. Водитель дал по гудку, взвыла сирена, но толпа продолжала наступать. Машина скорой помощи замедлила ход и продолжала катиться вперед, хрустя шинами по выброшенной банке из-под газировки. Когда стало ясно, что медики не намерены останавливаться, толпа разъярилась, а затем разбушевалась. Они встали перед машиной, перекрывая полосы движения и не давая ей двигаться вперед. Некоторые били по окнам, несколько человек запрыгнули на капот и стали бить кулаками по лобовому стеклу. Еще один парень забрался на крышу и прыгал вверх-вниз. Внутри глаза водителя и пассажира расширились. Они снова надавили на клаксон, пока машина скорой помощи раскачивалась взад-вперед.

– Я не верю в это дерьмо, – сказал Фрэнк.– Они опрокинут иx.

– Они не могут, – сказал Чарли. – Они не смогут.

А потом они это сделали. Несколько неудачливых людей оказались раздавленными под машиной скорой помощи, пока остальные толпа толкала ее на бок, их крики терялись в реве толпы. Один человек забрался на борт раскачивающейся машины и стал танцевать. Разъяренные бунтовщики разбили окно водителя и вытащили кричащего фельдшера с сиденья. Кровь струилась из раны на лбу. Борясь, он звал на помощь, а затем исчез в рое дубин и кулаков. Плоть ударялась о плоть. Звук ударов был тошнотворным. Я смотрел, не в силах оторвать взгляд. Это было ужасно, но я должен был видеть.

– Мы должны что-то сделать, – прошептал Чарли. – Этот бедный человек.

Фрэнк покачал головой.

– Ты шутишь? Я туда не пойду. Это чертово самоубийство.

Второго фельдшера вытащили из машины и бросили на дорогу. Бунтовщики начали пинать его ногами. Я услышал треск его костей и, несмотря на свой шок, удивился, насколько громким был звук ломающихся ребер. Он кашлял кровью, пытался кричать, а потом сапог попал ему в рот, разбив губы. Зубы вылетели изо рта, как попкорн из открытого поппера. Раненый поднял руки, чтобы прикрыть голову, и толпа навалилась на него. Другой бунтовщик бросился вперед с бутылкой в руке. В горлышко была засунута горящая тряпка, и я почувствовал запах бензина.

– Отойдите, мать вашу, – предупредил нас Фрэнк.

Мы отступили на несколько шагов. Раздался треск, а затем машина скорой помощи вспыхнула. Бунтовщики закричали. Затем, ища новый источник, на котором можно было бы сосредоточить свою ярость, толпа ополчилась друг на друга. Это было похоже на самую большую в мире "мош-пит". Люди падали, толкались или наносили удары, а затем их топтали те, кто еще стоял на ногах, или пробирались вокруг, над и под припаркованными машинами. Лобовые стекла и зубы разбивались вдребезги. Шины и желудки разрывались. Масло и кровь текли рекой. Раздался выстрел, за ним другой. Затем, как один, бунтовщики двинулись к нам, единое целое, состоящее из кулаков, разъяренных лиц и самодельного оружия.

– Пошли!

Я схватил Чарли за руку. Он попятился вперед, его взгляд был устремлен на толпу.

– Этого не может быть. Общество так себя не ведет.

– На какой планете ты живешь? – Фрэнк фыркнул, переходя на рысь. – Именно так ведет себя общество. Всегда так было.

Насилие приблизилось.

– И всегда будет, – продолжал Фрэнк. – Особенно сейчас. Ты сам это сказал. Это не скинхеды повесили того растлителя детей. Это были обычные люди – такие, как эти.

– Пойдемте! – призвал я их обоих.

Измученные, мы побежали.

7.

Неподвижная, обнаженная женщина лежала на спине посреди шоссе на съезде 25. В ее волосах были ветки и листья, а в лицо попал гравий. Я предположил, что ее изнасиловали. Она определенно была мертва. Я никогда не видел столько крови. Ее горло было перерезано, соски, нос и уши отрезаны, а глаза выколоты. Она была молода и, несмотря на ужасные увечья, красива – даже в смерти. Мы с Фрэнком снова попробовали позвонить по мобильному телефону, но связи по-прежнему не было. Тем временем, после того как его снова вырвало, Чарли снял с себя рубашку и положил ее на лицо мертвой женщины. Затем он снова встал и заправил нижнюю рубашку в брюки.