Текст книги "Мартин Воитель"

Автор книги: Брайан Джейкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

18

Туллгрю и Кейла бросились к Феллдо и принялись обнимать храбреца: – Ха-ха! Рады снова видеть твою покарябанную физиономию, парень! Феллдо весело подмигнул друзьям. Они выломали из ограды загона два столба. Их прислонили к главной стене крепости, чтобы на нее было легче взобраться. Затем они начали помогать рабам подняться наверх. Туллгрю по одному переправляла беглецов через стену. И в тот самый миг Друвп завопил: – Рабы убегают! Скорее, они убегают!

Бадранг опрокинул стол, на котором был накрыт ужин. Обнажив меч, некогда принадлежавший Мартину, он замолотил им плашмя по спинам стоявших вокруг разбойников:

– К загону, живо!

Сбивая друг друга с лап, разбойники похватали оружие и побежали выполнять приказ господина.

Трамун Клогг, присев на перевернутый стол, продолжал выпивать и закусывать. На его жирных губах играла ухмылка.

– Ну надо же, рабы куда-то вдруг намылились. Слушай, Хныкса, как по-твоему – может, им тут не нравится, а?

Бадранг бросил на пирата испепеляющий взгляд:

– Это все ты виноват, Клогг, – ты и твой кролик-волшебник вместе с его дружками. А ты что, не хочешь мне помочь?

Клогг отхлебнул эля и вытер усы.

– Это, кореш, твои рабы, ты с ними и управляйся. А я – всего лишь честный морской волк, которому не фартит.

Дрожа от гнева, Бадранг направил свой меч на пирата:

– Не беспокойся, с рабами я управлюсь. А ты присмотри за своими дружками-волшебниками и задержи их до моего возвращения. Отвечаешь за них головой!

И Бадранг бросился вслед за своей шайкой.

Баллау обеспокоено переглянулся с Дубрябиной:

– Слыхала, старушка, похоже, мы влипли, так, что ли? По-моему – план номер два, а?

Бром дернул Баклера за кафтан:

– А что это такое – план номер два?

– Да это, малыш, совсем даже просто. Когда ты попал в переплет и публике твой спектакль не по нраву – значится, пора делать ноги!

Дубрябина вполголоса запела:

 
Актрисы и актеры
Кончают разговоры.
Достаточно смеяться -
Уже пора смываться!
 

Услышав песню, комедианты стали потихоньку пробираться к своей повозке. Клогг встал и, отбросив кружку с элем в сторону, начал вытягивать из-за пояса абордажный палаш.

– Килорк, погодь-ка чуток. Вы что, никак слинять задумали?

Баллау отвесил пирату поклон:

– Я бы и рад остаться, старина Клогго, да понимаешь – нам чегой-то вдруг пораньше вздремнуть захотелось.

Трамун подмигнул Боггсу, Крестозубу и Хныксе, и пиратская команда стала окружать комедиантов. Клогг облизнул клинок своего палаша и прищурил глаз.

– А я-то думал, мы с тобой покорешались. Друзья так не поступают – взять и удрать, не погостив. Не сообразишь ли для старого Трамуна еще какое-нибудь чудо расчудесное?

Баллау улыбнулся и подмигнул горностаю:

– А как же! Еще одно чудо, прямо сейчас и специально для тебя. Как насчет того, чтобы я заставил исчезнуть всю труппу вместе с повозкой и реквизитом – раз-два, и тю-тю?

– Хо-хо-хо, ни в жисть не поверю. Валяй, попробуй!

Баллау раздал несколько поленьев комедиантам. Тем временем Дубрябина запряглась в оглобли повозки. Широкими театральными жестами заяц дал всей труппе понять, что всем следует забраться в повозку, и забрался сам.

– Ле-еди и джентльзвери, минуточку внимания! Как видите, каждый из нас держит большую волшебную палочку – кроме, разумеется, моей доброй подруги, волшебницы-барсучихи. Теперь слушайте сюда, как говаривал мой старый мудрый дядя Лопоух. Должен предупредить заранее: ловкость лап всегда обманывает глаз, и зачастую благодаря ей под ним появляется синяк. Вы готовы? Раз, два, три, четыре… сколько еще там? Впере-е-е-е-е-е-ед!

Барсучиха изо всех сил налегла на оглобли, и повозка рванулась вперед, как камень, катящийся по склону горы. Врезавшись в толпу, она раскидала ее, как кегли; комедианты между тем колотили пиратов по головам своими волшебными палочками.

На мгновение Клогг ошеломленно застыл, но тут же вскочил и побежал вслед за повозкой, направлявшейся в открытые ворота Маршанка.

Туллгрю увидела со стены приближающихся к загону разбойников Бадранга:

– Берегись, Феллдо. Они бегут сюда!

За стеной загона была только половина рабов. В отчаянии Феллдо оглянулся вокруг; к нему подбежали Кустогор и Баркджон. Шайка Бадранга неслась к загону, беря его в кольцо.

Баркджон громко застонал:

– Их слишком много, а у нас нет оружия!

Феллдо скрипнул зубами:

– Хотя бы половине наших удалось уйти. Погодите-ка, вот это их задержит! – Схватив большой камень, он крикнул Туллгрю: – Кинь мне веревку!

Поймав веревку, Феллдо привязал к ней камень и, крутя его над головой, пошел навстречу врагам. Камень сбил с лап нескольких крыс, и враги поспешно отошли назад.

Выхватив у куницы Гнилоноса копье, Бадранг метнул его в Феллдо. Тот, не прекращая крутить над головой камень, отскочил в сторону. Копье не задело его, но пронзило плечо Баркджона. Кустогор тут же вытащил копье из тела друга. Несмотря на возраст, старый еж был очень силен. Размахивая копьем, он бросился на разбойников и стал колоть налево и направо. Зажатая между частоколом и крепостной стеной под ударами копья и камня на веревке шайка отступила. Кустогор воткнул копье в землю возле Феллдо:

– Давай мне веревку, парень. Бери копье и уводи отсюда своего отца, он ранен. Делай, как я сказал, живо!

Феллдо почувствовал, как Кустогор взял из его лап веревку, и схватил копье. Туллгрю спустилась по столбам вниз до середины стены, и вдвоем они стали поднимать вверх Баркджона, который был почти без сознания. Вокруг свистели стрелы, с треском отскакивая от стены. Две стрелы попали в Кустогора. Туллгрю и Феллдо повезло больше – на них не было ни царапины. Вместе они сумели втащить беспомощного Баркджона на гребень стены. Силы начали оставлять Кустогора, но он мужественно продолжал крутить веревку, крича:

– Уходи, Феллдо! Спасай отца и остальных!

Еще одна стрела вонзилась в старого ежа, и веревка выскользнула у него из лап. Глаза Кустогора застилала смертная мгла; он взревел и, свернувшись в колючий шар, покатился на врагов.

Феллдо хотел было спуститься к нему, но Туллгрю, повиснув на нем, не пустила:

– Мы должны бежать. Он отдал свою жизнь за нашу свободу!

Феллдо до крови закусил губу. Он бросил последний взгляд на происходящее внизу. Бадранг и его шайка начали взбираться по столбам на стену, а не успевшие бежать рабы через пролом возвращались в загон. В лапе Феллдо по-прежнему держал копье; внезапно он увидел, кто возвращается в загон последним, и окликнул его по имени:

– Друвп!

Предатель не обернулся. Друвп знал, кто его зовет и зачем. Он попытался проскользнуть в загон, но рабы загородили ему путь.

– Прочь с дороги, не то я на вас донесу!

Это были последние слова Друвпа. Феллдо метнул копье. Оно вонзилось между лопаток предателя.

Феллдо и Туллгрю, держа с обеих сторон Баркджона, спрыгнули со стены в ночную темноту. Остальные беглецы ждали их внизу. Не зная, куда лучше бежать в темноте, они растерянно озирались по сторонам. Внезапно послышался стук колес, и все нырнули в тень стены, но тут раздался радостный возглас:

– Так вот, оказывается, куда лис-то исчез! Феллдо облегченно вздохнул:

– Баллау! Рад, что тебе удалось ускользнуть.

– Да уж! Хотя в данный момент за нами по пятам гонится ватага пиратов. Слушай, у вас тут малыши?

– Да, к тому же мой отец ранен, а Бадранг со своей шайкой вот-вот перелезет через стену.

– Нужно соображать поживее, так, что ли? Мамочек с малышами и раненых в повозку. Всем, кто может бежать, приготовиться ее толкать, но не двигаться, пока я не скажу… Подождите-ка…

Топот пиратов Клогга, огибавших угол задней стены, заглушил крики разбойников Бадранга, взобравшихся наконец на гребень. Баллау подскочил к повозке:

– Курс строго на зюйд. Вперед!

Повозка рванулась вперед, на нее навалились все рабы, стоявшие на ногах. Секунда – и повозка с грохотом исчезла в темноте.

Бадранг столкнул со стены Хиска и Гуррада. Затем он принялся хватать за шиворот других и швырять их вниз:

– Прыгайте! Рабам это было нипочем.

Закрыв глаза, солдаты Бадранга прыгали, предпочитая покалечиться, чем попасть разбушевавшемуся главарю под горячую лапу.

19

На тропинке перед Розой стояло чудовище. У него было тело лисы, лапы совы, у громадной головы было три огромных глаза, а под ними – два ряда страшенных зубов. Увидев это страшилище, мышка, которая мчалась на крики, попыталась остановиться. В спину ей со всего маху врезались Грумм и Паллум, и она полетела прямо в лапы кошмарного чудища. Падая ему в объятия, Роза истошно завопила.

Но от толчка чудище вдруг рассыпалось в огромную кучу на тропе. Во все стороны полетели солома, кора, сухой папоротник и перья.

Роза чихнула, и изо рта у нее вылетела целая пригоршня пыльного меха. Боязливо озираясь, Паллум с Груммом подошли и помогли ей подняться.

– Бр-р, а чего это, значится… такое?

– Ха, вот тебе и Мирдоп – да это ж просто чучело! Роза отряхнулась и встревожено огляделась вокруг:

– Где Мартин?

Жуткие крики замолкли. Сбоку от тропинки на огромном трухлявом бревне сидел Мартин и тихонько посмеивался:

– Браво, Роза! Поздравляю: ты только что одержала победу над своим первым Мирдопом!

Юная мышка смутилась:

– Но эти крики?…

– Иди сюда, я тебе покажу.

Мартин нагнулся к бревну и громко закричал:

– Уходите, я Мирдоп, я вас убью!

Его голос, усиленный полым бревном, загремел, отдаваясь эхом, по всему лесу.

Когда шум стих, Грумм отнял лапы от ушей:

– Но кто ж, это самое… кричал-то?

Мартин обвел их вокруг бревна; с другой его стороны лежали рядышком кролик, крольчиха и два крольчонка – по всей видимости, их дети.

– Ой, Мартин, ты их, часом, не убил? – ахнула Роза.

Воин покачал головой и улыбнулся:

– Конечно же нет. Я подкрался к ним сзади и принялся вопить погромче да пострашнее. Наверное, я перестарался. Кролики сперва застыли на месте, а потом все разом бухнулись в обморок!

Роза, отчитывая Мартина, суетилась вокруг кроликов; она смачивала им губы водой, пока те не очнулись. Придя в себя, кролики застонали:

– А-а-а! Уходите, кровожадные твари. Кто из вас Грумм Ворчун, кто Паллум Могучий, а кто – Роза Душегуб?

Вместо ответа Мартин строго прикрикнул:

– С какой это стати вы запугиваете путников, идущих по тропинке?

Глава кроличьего семейства приложил ко лбу дрожащую лапку:

– Позвольте представить мою семью. Меня зовут Фескью, это моя жена Милдворт, а это наши двойняшки – Арника и Лютик. Наша фамилия Мирдоп, отсюда и название той… э-э… фигуры, с помощью которой мы отгоняем от нашей норы непрошеных гостей.

– Нашего Мирдопа смастерил еще прадедушка Фескью, – вмешалась крольчиха. – Откуда нам знать, какие ужасные звери вздумают прогуляться по нашей тропе?

Присев рядом с Милдворт Мирдоп, Роза заговорила умиротворяющим тоном:

– Прошу прощения за то, что мы вас напугали, но мы были сами перепуганы вашими угрозами.

Фескью нервно рассмеялся:

– Неплохо получилось, правда? Кстати, вы еще не пили сегодня чай?

Грумм потер живот:

– Покушать – это мы завсегда пожалуйста.

Друзья оказались в норе Мирдопов – большой, удобной и сверкающей чистотой.

Чаепитие в семействе Мирдопов оказалось настоящим действом. Крольчат заставляли перемывать лапы несколько раз, пока наконец родители не остались довольны их чистотой. Милдворт Мирдоп поставила на стол большой чайник горячего мятного чая с медом, блюдо сэндвичей с огурцами и семь крохотных овсяных лепешек. Сев, она шепнула мужу:

– Молитву перед трапезой, дорогой.

Фескью тихонько откашлялся. Все присутствующие опустили глаза на белоснежную скатерть, и хозяин произнес молитву:

 
За то, что пищу принимать
Нам каждый день дано,
Благодарим природу-мать
За хлеб ее и вино.
 

Во время еды, с которой управились довольно быстро, за столом царило гробовое молчание. Громко прихлебывая, Грумм допил последние капли чая из своей чашки и откинулся на спинку стула.

– Отменные, это самое… лепешки, хозяюшка. Люблю я, знаешь ли, хороших лепешек покушать.

Милдворт шмыгнула носом:

– Мы тоже, Грумм. В буфете есть еще такие на завтра.

Нервно улыбнувшись, Фескью кивнул:

– Вот именно, дорогая. Нет смысла переедать. Так, значит, вы в Полуденную долину идете? Понятия не имею, где она находится. Боюсь, я не смогу быть вам полезен, но в одном не сомневаюсь – вам придется пересечь западные болота. Мой вам совет: остерегайтесь ящериц.

Убирая чайную посуду из-под носа оставшихся голодными путников, Милдворт ледяным тоном произнесла:

– Можете остаться переночевать в нашей норе.

Заметив, что Грумм подбирает со скатерти крошки, Роза пнула его под столом лапой.

– Очень мило с вашей стороны, но нам не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством.

Фескью Мирдоп помог жене сложить скатерть.

– Вот именно. Болота начинаются за опушкой леса. Найдите место, которое называется Болотный Холм. Если ящерицы будут вас беспокоить, ударьте в гонг, который там висит на ветке граба. Появится Страж, и он вас проводит. Это премилое создание.

Друзья распрощались с кроликами и долго благодарили их за редкостное гостеприимство.

К вечеру путники вышли на опушку леса. Стоя на пригорке, они оглядели Западные Болота, простиравшиеся вокруг, насколько хватало глаз.

Наконец они устало опустились на землю между платаном и буком. Услышав неподалеку шорох, Мартин вскочил. Две длинные слепозмейки, которых друзья случайно потревожили, с громким шипением ползли прочь. Хотя они явно не собирались нападать, Мартин, стоя с мечом наготове, следил за тем, как они уползают вниз по склону холма в болото. Паллум между тем набрал хвороста для костра.

– Ничего страшного, это всего лишь слепозмейки. На вид мерзкие создания, шипят, но не кусаются.

Спустилась теплая безветренная ночь; друзья сидели вокруг костра.

Между тем слепозмейки вернулись. Они привели с собой стаю ящериц числом в четыре десятка. Языки у ящериц беззвучно высовывались и снова исчезали во рту, мутные глаза все время мигали, вглядываясь в темноту. Слепозмейки зашипели, вытянув головы в сторону спящих путников. Вожак стаи, большая ящерица с красными перепонками по бокам головы, медленно кивнул, наблюдая, как угасают уголья костра. Ящерицы следили за своим вожаком и терпеливо ждали его знака.

20

К рассвету беглые рабы и комедианты добрались до убежища в южных скалах. С трудом переводя дух, они упали на траву и лежали, наслаждаясь прохладой утреннего ветерка. Последней появилась Гоучи. Она прикрывала беглецов: заметала следы повозки и следила, не покажется ли погоня.

– За нами пока никто не гонится – должно быть, они все еще дерутся друг с другом.

Баллау задумчиво покачал головой:

– Не верю, что Бадранг нас так легко отпустит. Надо выставить караулы. Первым в караул заступаю я вместе вот с этим симпатичным мышонком. Как тебя зовут?

– Меня зовут Можжевельник.

Дубрябина подула на натертые оглоблями лапы:

– Не такая я молоденькая, чтобы ночь напролет вприпрыжку бегать. Кастерн, какие у тебя планы на утро?

– Едоков у нас прибавилось, – ответила рассудительная мышка, – так что я хочу снарядить экспедицию, чтобы пополнить наши запасы. Когда наши новые друзья отдохнут и перекусят, я возьму с собой кого-нибудь из них.

– А кто сегодня дежурит по кухне?

Трефоль вытерла с лап муку листиком щавеля.

– Похоже, опять я. И вчера тоже я кашеварила. Сегодня очередь Селандины, но она, наверно, кокетничает с беглецами и влюбляет в себя сразу всех.

– Ах, вот как? Ну нет, со мной этот номер не пройдет! – Дубрябина решительно поднялась. – У нас в труппе все должны тянуть лямку поровну. Где она? Селандина!

Обыскав весь лагерь и не найдя Селандины, Дубрябина встревожилась. Красавицу белочку никто не видел.

К раненому плечу Баркджона приложили припарку из целебных трав. Рана была не такой серьезной, как казалось прошлой ночью. Феллдо поддерживал отцу голову, а Бром кормил его из ракушки морского гребешка бульоном:

– Кушай, он приготовлен из молодой крапивы и уж не знаю из чего еще, но это поможет тебе поправиться.

Старик облизал губы:

– Очень вкусно. А что там происходит – похоже, какое-то собрание?

– В труппе не досчитались одной актрисы, белочки.

Баркджон приподнялся:

– Я начинаю что-то припоминать. Это такая очень хорошенькая белочка? Я помню, она толкала повозку. Наверно, она споткнулась и упала.

– Да, вполне вероятно, – кивнул Бром. – Значит, она либо потерялась, либо попала в плен.

Феллдо осторожно уложил отца на постель:

– Если она потерялась, я ее найду. Баркджон попытался привстать:

– А если она в плену, сынок?

– Тогда я освобожу ее или погибну! – В глазах Феллдо горели гнев и ненависть. Бром и Баркджон глядели ему вслед. Старик покачал головой:

– Пусть он идет. Мой сын люто ненавидит Маршанк. Он провел в рабстве почти всю жизнь.

Вскоре весь лагерь знал, что Селандина потерялась по дороге или попала в плен. Баллау поставил в караул вместо себя Баклера, а сам переговорил о чем-то с Дубрябиной. Затем они подошли к Феллдо.

Феллдо сидел у огня. Рядом с ним были сложены в кучу короткие дротики, сделанные из валежника. Феллдо обжигал их концы на костре, чтобы придать им твердость, а потом затачивал о скалу, пока они не становились острыми, как иглы. Он с головой ушел в работу и даже не поднял глаза на подошедших зайца и барсучиху.

– Слушай, похоже, ты затеваешь войну соло?

– Я должен посчитаться кое с кем в Маршанке.

Дубрябина присела рядом:

– Нам тебе помочь, Феллдо?

Феллдо вытащил из костра очередной дротик и принялся затачивать его о скалу:

– Это вас не касается. Я и так втянул вашу труппу в эту передрягу, пора мне что-то предпринять самому.

Дубрябина понимающе кивнула: с Феллдо сейчас-лучше не спорить. Она некоторое время наблюдала за его работой, потом взяла один из дротиков и взвесила на лапе:

– Далеко ли ты можешь бросить такую штуковину?

Феллдо взял дротик и встал.

– После каменоломен Бадранга мускулы у меня посильнее, чем у многих. – Он метнул дротик с обрыва. Тот пролетел над берегом изрядное расстояние и воткнулся в песок.

– Недурно. – Дубрябина подмигнула зайцу. – Но мы с Баллау можем метнуть дротик вдвое дальше.

– Попробуйте, а я погляжу! – усмехнулся Феллдо.

Поискав вокруг, Баллау поднял с земли валежину немного короче тех дротиков, которые делал Феллдо. Ножом он сделал на конце палки глубокую зарубку, после чего взвесил на лапе и несколько раз замахнулся, что-то прикидывая. Затем еще подстрогал палку и удовлетворенно кивнул:

– Ну вот, старина, примерно так. Дай-ка мне дротик.

Заяц наложил дротик на свою деревяшку острием вперед, а другой конец вставил в зарубку. Затем он отвел лапу назад, сделал короткий скачок и, зажав в лапе деревяшку, метнул дротик. Тот взмыл в воздух, пролетел мимо дротика Феллдо на берегу и наконец, почти исчезнув из виду, плюхнулся в воду. Феллдо изумленно ахнул, а Баллау передал ему палку:

– Вот, старина, владей. Простая штука, так ведь? Когда лапа вдвое длиннее, дротик летит тоже в два раза дальше. – Феллдо разглядывал копьеметалку, а Баллау закончил: – На юге с ее помощью мы выиграли на сходках племен немало ужинов. Всегда находился кто-нибудь, кто бился об заклад, что метнет дротик дальше, чем я или Дубрябина.

Барсучиха протянула Феллдо лапу:

– Ну теперь ты не откажешься от нашей помощи?

Феллдо схватил огромную лапу барсучихи, его глаза горели решимостью.

– Пойдем посмотрим, не держат ли Селандину в Маршанке!

А в Маршанке тем временем бушевали страсти; Клогг и Бадранг пытались свалить вину за происшедшее друг на друга. Оставшихся в крепости рабов поместили под усиленную охрану, а все свободные от караульной службы собрались во дворе посмотреть, как главари выясняют отношения.

– Ха, тоже мне всемогущий властитель Бадранг называется – с горсточкой безоружных рабов справиться не мог. Лопух ты подзаборный, вот ты кто!

– Да лучше сто раз лопухом быть, чем полным кретином, который впускает в крепость врагов и имеет наглость величать их своими друзьями.

– Ладно, хватит мне тут с тобой тары-бары разводить да время даром тратить – пора делом заняться. Хныкса, Боггс, постройте команду в полном вооружении!

– Ты что это надумал?

– Ну так прочисть свои грязные ухи. Рабы, что этой ночью сбежали, нынче свободные звери, твои права собственности на них, милейший, того, с концами. Так что ежели кто их поймает, принадлежать они будут ему, и это буду я. Вперед, братва!

Бадранг следил за пиратами, которые во главе с Клоггом покидали Маршанк через главные ворота.

– Может, остановить их? – обеспокоено шепнул Гуррад Бадрангу.

– А к чему? Если Клогг поймает рабов, куда он их поведет, чем будет кормить, где держать? Клоггу ничего не останется, как привести рабов сюда, а я их у него отберу.

Селандина действительно потерялась. Ночью, когда белочка бежала за повозкой, она споткнулась, ударилась головой о камень и тут же лишилась чувств. Очнулась она только через час после восхода солнца. Первое, что она не замедлила сделать, – это сесть и разрыдаться. Прошло немало времени, прежде чем Селандина поняла, что она совершенно одна и утешать ее никто не собирается. Тогда она занялась тем, что умела лучше всего, – стала прихорашиваться.

В головном дозоре шел пират-куница Плавун. Он вернулся к главным силам, которыми командовал Клогг:

– Следов повозки не видно, кэп. Видать, их замели.

Лис Крестозуб указал лапой:

– Кэп, там следы, но только одного зверя.

Капитан почесал себе нос:

– Пошли!

Далеко идти не пришлось: вскоре до их ушей стали доноситься причитания Селандины. Пираты ползком взобрались на невысокий холм. Внизу сидела плачущая белочка.

Хныкса сочувственно покачал головой:

– Какая красотка, кэп!

Клогг сорвал одуванчик и пожевал стебель.

– Не говори, братишка. А вот я пощекочу ее палашом, чтоб узнать, куда делись ее дружки.

Селандина подняла глаза. В десяти шагах от нее стоял горностай и вся его команда. Селандина испуганно взвизгнула, а Клогг обнажил свой палаш и, усмехаясь, стал подходить к ней.