Текст книги "Проводник (СИ)"

Автор книги: Борислав Киселев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава № 11

– Эээ, парень.

Протянул ещё раз, как мне показалось, изрядно подпитый и потрёпанный жизнью человек. Синяки под глазами, опухшее лицо, всклокоченная, но на вид чистая борода, чёрная с двумя полосками проседи (как будто престарелый актёр, после многих пластических операций, нацепил на себя костюм бомжа).

– Ты чего это тут устроил? Сначала подходишь к стенке рядом с дверью, упираешься в неё головой и мычишь что-то вперемежку со смехом, слюни разве что не пускал только, а потом отскакиваешь, как ошпаренный от стены и кричишь, жопу-то не отбил? Голову-то точно отбил, но это видимо ещё до того, как пришёл, да?

Грубовато и с насмешкой закончил мужичок.

– Не отбил, а в каком это смысле, я тут стоял и мычал?

Выразил я своё справедливое недоумение.

– Эко тебя накрыло, видимо, да? Ну ты приехал минут пятнадцать назад на трамвае, подошёл сюда и вперился в стенку. И всё, дальше вот, сам видишь, отошёл уже, да?

Разъяснил мне невольный наблюдатель. Секунду спустя я принялся ощупывать шею и, к моему невероятному удивлению, на ней не оказалось Сип.

– Хе… Хехе…. Хахахахаха

Расхохотался я диким, неестественным хохотом, чем изрядно напугал своего собеседника, он аж отскочил от меня на пару метров.

– Ты это! Не дури! Парень! Ты чего?!

Стал он полу-кричать, полу-говорить, на манер врачей в психбольницах, чтоб одновременно показать, что он контролирует ситуацию, уже давно вышедшую из-под контроля и ни в коем случае не боится, хотя поджилки дрожат, как лист на ветру.

– Фуууууух. Извини мужик, я просто только что лишился последнего доказательства своего существования, как чего-то большего, нежели просто «идиот».

Тот слегка улыбнулся, и с облегчением сказал.

– А, так ты блаженный, я-то подумал, что наркоман, а они агрессивные, ещё зарежут чего доброго. А блаженных я знаю, у нас, вон, Васильич ныряльщиком раньше был, так как-то случилось, что задержался под водой, и вовремя откачать не успели, но не помер он, а ожил, но слегка «другой». Заикается теперь и иногда как скажет чего, так хоть стой, хоть падай. Но с вами зато интересно хоть, вы ж такие на выдумки горазды, истории там всякие.

Как-то сбивчиво и с непомерной дозой радости выпалил мой собеседник.

– Слушай, а у тебя не будет, случайно, лишних рублей старому медработнику на антисептические процедуры? Сейчас Серёга «поэт» подойдёт и Васильич, а я пуст и душевно, и финансово, стыдно будет перед коллегами.

Скромно, но довольно изысканно, как это умеют только уличные философы, попросил у меня денег расплывшийся в улыбке человек. Не знаю почему, но я всегда испытывал какой-то интерес к таким людям, (не то чтобы я хотел к ним присоединиться) но узнать как они живут мне почему-то всегда хотелось. И поскольку я только что лишился своей «жизни», теперь сомнений в этом не было никаких. Я предложил следующее.

– Слушай, меня вот Дмитрий зовут (не буду представляться творческим именем, после всех галлюцинаций оно во мне почему-то вызывало дикую панику), а тебя как?

– Владлен Петрович, можно просто Петрович.

– Очень приятно познакомиться. Такая вот идея у меня, у вас затруднительное положение в финансовом плане, а у меня затруднение с жизненным выбором, и в виду этого мне нужно провести время в несвойственной мне среде. Таким образом, я предлагаю следующее, я покупаю сейчас еды и выпивки, так как деньги имеются, и иду с вами куда бы вы не собрались. Я угощаю вас, а вы мне рассказываете свои истории, согласен?

– Ссогласен.

С некоторым содроганием, сглотнув слюну, сказал Владлен Петрович, а сзади к нему подходили двое мужичков похожего вида. Один с плешью почти во всю голову, таким образом, что остатки длинных волос по бокам торчали на несколько сантиметров в стороны и падали на плечи, образ завершали трехслойные очки, чем-то он даже напоминал Дэнни ДэВито. А второй, похоже, до перелома в жизни был военным, грубое лицо с несколькими шрамами, тельняшка, выглядывающая из-под куртки цвета хаки, и кирзовые сапоги.

– П-петрович, т-ты чего это такой перепуганный, тебя ш-шпана донимает?

Сказал тот, что был в тельняшке.

– Васильич, это Дмитрий, он не шпана, он как ты, контуженный неизвестным способом.

Пошутил на свой лад Петрович, чем вызвал аккуратные смешки своих товарищей.

– Говорит, что нас угостит, а мы ему про жизнь свою авантюристскую расскажем.

– Что ж, и такое бывает.

Философски протянул Дэнни ДэВито «русская версия», как я понял это и был Серёга «поэт». Я быстренько сбегал в магазин, купил три бутылки прозрачной, но весьма обжигающей жидкости, пару литров сока, банку огурцов, каких-то салатов на развес, хлеб, колбасу, в общем, всё, что можно спокойно есть из пластиковой тары в каком-нибудь парке за столиком.

– Ох, да у нас сегодня банкет.

Хищно произнёс Серёга, и мы двинулись по одним им известному маршруту. Меня не интересовало то, куда именно мы идём, я за этот день видел уже и так слишком много. А точнее говоря, я видел зарождение целого мира и мгновенное его крушение, мне очень не хотелось пытаться сейчас осознать, что именно это было. Шизофрения? Но почему такая реальная, я же не просто выдумал себе одного-двух собеседников, я видел толпы несуществующих людей и событие, которое точно не должно было уместиться в пятнадцать минут стояния, уперевшись лбом в стену. Как же моя важность в мировом масштабе? А нет никакой важности, просто воспалённый мозг подкидывает мне очередной повод тронуться умом окончательно.

Мы подошли к какому-то забору в промзоне, где было отверстие, в которое мог пройти средний человек, если пригнёт голову.

– Прошу, в нашу обитель и рабочее место.

Приглашающим жестом указал Серёга.

– А что это, собственно, за место?

– Ну, когда-то это был завод эмальпосуды, а теперь склады. Васильич тут сторожем работает, мы у него на смене. Знакомый его похлопотал, поскольку, по превратности судьбы, жить нам больше негде. Так что тут сторожим, тут и живём.

Ответил Серёга.

– А чего в ворота не зашли?

– На ворота камера смотрит, а тут техническое отверстие, через которое время от времени списываются объекты, не подлежащие более хранению.

Объяснил, улыбаясь Серёга, давая понять, что они распродают остатки неподконтрольного металла или техники, оставшиеся от предприятия. Остановились мы возле времянки, составленной из трёх грузовых контейнеров, организованных под сторожку-общежитие для горе-друзей. Внутри было достаточно тепло и чисто, что меня действительно удивило, я ведь думал, что иду пьянствовать с настоящими бомжами, а тут, оказывается, приличные люди, просто в сложной ситуации. Мы разложили нехитрый скарб на стол, порезали колбасу и разлили горькую по пластиковым стаканчикам. Тут Серёга «поэт» резко встал, и объявил.

Я видел проспиртованные лица,

Я знал, в них скрыта доброта,

Нам третий нужен был союзник против водки,

И из-за мусорного бака услышал я спасительное да.

Наш бой был долог и опасен,

Но мы стояли насмерть как всегда,

Ведь мало кто на этот вечный бой согласен,

Во благо мира чистого терять здоровье и года.

Я был никто! Какой-то средний сварщик,

Петрович был на скорой санитар.

Василиьич в море был ныряльщик.

Теперь на страже мира мы втроём – ЛОК'ТАР ОГАР!

После этого они резко выпили и синхронно выдохнули. Я тоже выпил, и до меня стали доходить слова, сказанные Серёгой. Доля неправильности отозвалась металлом в голове, «на страже мира мы втроём». Трое против одного, естественный ход сопротивления во всём мире и в том, что мне якобы привиделся.

– А почему именно втроём?

Задал я неуверенно свой вопрос.

– Как почему?

Возмутился Серёга.

– Потому что это правильно, «троица», «триединство», ты когда-нибудь слышал такое? Это же залог мироздания. Даже на троих всегда соображают, ну кроме этого раза. Ты, как гость или наблюдатель, историк, проводник в мир людей с несчастными поворотами, которые привели их «не туда», ты же вроде записывать это всё будешь для книги, ведь так? Сам же сказал, что истории наши нужны, а для чего ж ещё?

Выдал своё заключение по моему поводу Серёга, теперь уже ясно почему «поэт». Но всё ещё какая-то неправильность крылась в происходящем.

– О, с-слушайте!

Привлёк к себе внимание Васильич.

– Очередная офигительная история?

Спросил Петрович.

– Д-да.

Согласно кивнул крепыш в тельняшке.

– Слушай, Дмитрий. Серёга, когда истории свои рассказывает, перестаёт заикаться, но выдержать без смеха их очень трудно, но ты не смейся, а то обидится.

– Ну, давай, Пал Васильич, пали историю.

– Так вот.

Голос повествователя превратился в выверенный дикторский тон.

– Прочитал я в газете про цунами, толчки подземные и бури в бермудском треугольнике, а также недавно закончил интересную книгу читать, Говарда Лавкрафта. И кое-что понял.

Он выдержал театральную паузу, и продолжил.

– Все мы знаем, кто такой товарищ Хвтанг, крылатый, щупальцеротый гигантище, что дрыхнет на дне морском (вернее не на дне, а в разломе между мирами, открываемом в глубине глубин, чернее черноты бесконечности). Призвать, а вернее включить ему «Бузову» на будильнике, могут только весьма глубоко знающие люди (последователи), их можно узнать по лицам-«крабовым палочкам». И разбудить несколько раз за год его особо не составит труда. Вопрос напрашивается сам собой, так где же эта весёлая осьминожка (съем вас всех немножко)? А вот вам теория. Остальные боги, или небожители, в курсе, что после его пробуждения будет пати, но не у них на хате, соответственно, они против, но на корню Ктулху Сквидвардовича не извести, божество всё-таки, а всех селёдкопоклонников найти проще пареной репы. Значит, небожители ждут момента, когда первый рингтон на будильнике отзвенит, товарищ Ктулху вскакивает (по дороге перекусывая парочкой судов), чтоб навсегда удалить с будильника «Бузову»… но сзади стоит во весь свой исполинский рост, допустим, «Тор» со своим кухонным молюскорасплющивателем Мьёльниром, и прописывает знатного Леща царю морского хаоса и храпа. Итак, у нас готово объяснение сдвига тектонических плит, пропажи судов и цунами) А Ктулхуслав Зойдбергидзе отдыхает ещё 5 минуточек до следующего звонка, ни о чём не подозревая.

Такого рассказа я точно не ожидал. Моя челюсть буквально лежала на столе, глаза просто вываливались из орбит, а мои новые знакомые (все кроме Серёги) катались от смеха по полу.

Смеялся, казалось, даже импровизированный дом из контейнеров.

– Крис, Алкангел Прибухнутий тебя побери, видел бы ты своё лицо.

Сказал Серёга, и тот же час его лицо превратилось в моё, искажённое гримасой удивления.

– Сёма, ну ты даёшь.

Сказал поднявшийся с пола Петрович. Куртка куда-то исчезла, теперь на нём были чёрные, просторные одежды, и голова его была покрыта странным убором, я узнал в нём человека из сна, который показал мне обратный путь домой.

– А что, он сам напросился.

Хохотнув, сказал «Серёга».

– Семаргл.

Протянув руку, сказал псевдо «Сергей».

– А это Чернобог и Перун.

Представил по новой своих друзей мой собеседник.

Реакцией на что была моя очередная попытка потерять сознание. Но меня подхватил Семаргл и, прищурившись, глядя мне в лицо сказал.

– Дружище, да у тебя же опухоль.

Свет погас.

Глава № 12

На этот раз обошлось без безумных снов и галлюцинаций. Глаза я открыл уже в больничной палате. Всё вокруг было белое и голубое, пищало какое-то оборудование, в руке саднило от капельницы. Я хотел было подняться, но жуткая тяжесть в области виска, да и, по сути, всего тела, придавила меня обратно к кровати.

– Ты бы особо не дёргался.

Произнес голос откуда-то справа от койки.

– Слушай, ты извини, что мы подшутить над тобой взялись, кто ж знал, что ты уже на последней стадии.

Сказал с явной печалью голос, который, как я понял, принадлежал старику в чёрном, что сидел возле койки.

– Помнишь меня хоть?

– Помню, Чернобог, кажется. Ты же «дядька» Велеса?

– Да, он самый. Как там у него, всё хорошо? Шарашку свою не прикрыл ещё?

Говорил Чернобог монотонно, но и так было ясно, что его что-то очень сильно беспокоит.

– Не прикрыл, всё процветает, мне так кажется… я его даже с ног свалить умудрился.

Попытался похвастаться я заслугой Сип.

– То-то я думаю, почему границы миров истончились на краткий миг. Последний раз такое было, когда мы с ним «мёда» немного выпили.

– Судя по рассказам в баре, это был не «мёд», и было его около цистерны.

– Что, прям так и говорят? Да нет, не цистерна, так, 4 меры выпили и всё, но мёд-то особый, «навий мёд».

Уже с улыбкой произнёс старец. И в эту минуту дверь открылась, за ней показалась высокая и сильная на вид женщина с властным взглядом.

– Дмитрий, меня зовут Мария Сергеевна, я главврач этой онкоклиники, и у нас не самые лучшие известия. У вас был обнаружен…

– Морена хватит, он всё видит и знает, давай уже к сути.

Перебил её старец, отчего лицо её сделалось абсолютно безучастным, и продолжила она совсем по-другому.

– Хорошо, я Морена Свароговна. А ты, друг дорогой, перешёл дорогу кому-то из верховных аспектов. Предположу, что Вите. И она наградила тебя долгой и мучительной жизнью на последней стадии рака головного мозга. Так понятней?

Выпалила, уже изменившаяся в лице женщина.

– Мора, ну ты не перегибай уже.

Возмутился старик.

– А ты не учи меня, мне в отличие от тебя по больницам работать приходится, чтоб рассудок и силы сохранить. Ты-то у нас на одних только «барских харчах» можешь жить. А мне не просто подношения нужны, а добровольно отданные жизни. Такого новый барин нам выдавать не может – «преступление против человечества».

Почти крича, закончила Морена, глядя огненным взглядом на Чернобога.

– Каждого из нас отец создал таким, каким мы нужны были людям. У каждого своя роль. Сама знаешь, меня все злом считают, а я единственное, что делал, это не давал им упасть в Навь, разрушая очередной мост в бездну, так сказать.

Сказал Чернобог, и Морена немного успокоилась.

– У всех нас была своя жизнь и свои обязательства. Сейчас всё не так, как было раньше. И не будет уже как раньше.

Добавила Морена, и Чернобог хитро улыбнулся.

– И чего это ты скалишься, душегубец? Аль задумал чего? Против барина идти? Сам знаешь, что никто не знает кто и где он, а младшие так и вовсе не могут вспомнить, что произошло и когда.

Более тихим и заговорщицким голосом сказала женщина, обволакиваемая как будто мглой.

– Этот вот доходной, которого Вита с психу наградила шишкой в башке, мастер Проводник. И он видел «барина» не позднее, чем вчера. Как думаешь, чего это Вите простого смертного в мученики определять? А того, что «барин» умыкнул у него из-под носа двоих из трёх «упорядоченных» и пару балбесов «точку» и «тире».

Морена не смогла сдержать своего восторга и прям упала на стул перед Чернобогом.

– А ещё он целый новый мир вдавил в тутошнюю реальность.

Добавил старик, и подмигнул Дмитрию.

– Право, я удивлена. Чтоб «барин» сам вылез, это ж какую нужно было угрозу предоставить?

Хлопнув в ладоши, спросила Мора.

– А всё просто, калеченый наш способен барьеры «барина» силой, видимо, одной только мысли рвать. Это значит, что он может и его самого достать, и нам наконец-то будет, что ему противопоставить за его обман.

И эти двое засмеялись уже вдвоём, и от этого смеха веяло тьмой, холодом и смертью.

– Господа, совет вам да любовь, конечно, но я тут как бы умираю, или что?

Прервал я их разговор, показавшийся мне чем-то вроде какого-то потустороннего флирта.

– Спасибо за добрые слова, но мы и так давно уже женаты.

Сказал Чернобог.

– Я даже как-то и не думал, что у вас такое бывает.

– Что бывает? Любовь? Ты думаешь, это даровано только смертным? Нет, этот подарок-наказание для всех.

Сказал Чернобог и нежно взял Морену за ладони, на что она резко их отдёрнула и дала пощёчину старику.

– Я тебя ещё за ту пьянку, с тем медососом не простила.

Резко выпалила раскрасневшаяся женщина и отвернулась с характерным хмыканьем.

– Тысяча лет уже прошло, а она всё дуется. И не на то, что напился, а на то, что с собой не позвал. Вот и живу теперь на складе с братьями. Их жёны тоже повыгоняли, сёстры её, кстати. (Чернобог)

– И поделом. (Мора)

– А можно всё-таки к моему вопросу вернуться?

Неуверенно промямлил я, глядя на то, как боги ругаются о простых, житейских вещах.

– Да, извини. Я бы, конечно, ни за что не пошла бы против действий Виты. Только при сложившихся обстоятельствах, она сейчас не в полой силе, так как «триединство» нарушено. Если бы это было не так, ни в жизнь тебе бы помогать не стала. Но раз мой окаянный говорит, что ты можешь «барину» поднагадить знатно, то держись за всё, что можешь, сейчас будет больно.

И не успел я что-либо сказать в свою защиту, Морена выросла в размерах, её докторский халат разлетелся широкими полами белоснежного платья, разбросав по и без того белой палате снег, вокруг натурально поднялась метель. Я слышал голос Морены, вой вьюги, не иначе. Мои руки и ноги мгновенно окоченели, мне стало дико больно и страшно, из-за снега я уже ничего не видел, как вдруг снег завис в воздухе, и холод стал, как будто осязаем. Из снега ко мне тянулись длинные посиневшие руки, и на горизонте видимости сияли два огромных синих глаза. Руки взяли меня за плечи и протянули через снег, висящий в воздухе, но снег не расступался, он проходил сквозь меня. Я чувствовал каждую снежинку, кровь не текла в тех местах, где в меня входил снег только по той причине, что, по-видимому, был абсолютный минус. Этот кошмар продолжался пока всё моё тело, до последнего миллиметра не было проткнуто. Морена прижимала меня к себе и пела песню. А сзади меня по снегу было размазано моё тело.

– Крис, теперь ты не совсем человек. (Морена)

– Я бы сказал, совсем не человек. (Чернобог)

– Я провела тебя в Навь, оставив твою личность тебе. Ты никогда не заболеешь и никогда не проголодаешься, если сам не захочешь. (Морена)

– Я что, умер?

– Технически? Да. Морена провела твою душу на ту сторону и дала тебе навье тело. (Чернобог)

– Мы же в серьёзный такой поход на войну собираемся? А зачем нам хилый и больной союзник, хоть и с супер оружием, я бы сама размахнулась бы и случайно тебе бы шею свернула, такой ты хрупкий. (Морена)

Сзади неё кивал Чернобог так, чтоб я это видел.

– Не поддакивай, не прощён ещё. Но за новую надежду спасибо.

Мора приобняла старика и крепко поцеловала его.

– Так, сейчас я только тут приберусь быстренько, и пойдём братьев твоих бедовых проведаем, слышишь Чёрный? (Морена)

– Приберусь, это ты имеешь в виду…? (Чернобог)

– Да, именно это. (Морена)

– Крис ты бы это, отвернулся, что ли.

Сказав это, Чернобог немного поморщился.

– А что такое? Видел я уже трупы. То, что он мой не делает его каким-то особенны… ТВОЮМАТЬ АААААААААААААА!!!!!!!!

– Я же говорил, отвернись. (Чернобог)

Сказал Чернобог и повернул меня за плечи от зрелища, как миленькая улыбка Морены растянулась в огромную волчью пасть, и она с хрустом костей и характерными чавкающими звуками принялась поедать моё бывшее тело.

– Я тебе потом как-нибудь расскажу.

Прошептал старец в чёрном, и мы двинулись прочь из палаты.

Глава № 13

– Кто вы такие, и как вы попали в нашу закрытую онкологическую клинику? Я сейчас вызову охрану!

Кричала на нас с Чёрным (как его нежно успела при мне окрестить Мора) средних лет, круглолицая, полноватая девушка в халате с отличительными знаками старшей медсестры.

– Тома, а ну быстро прикрой свой пухлый грехоприёмник!

Весело и злобно одновременно гаркнула Мора из-за наших спин. Толкнула нас в разные стороны, и подошла к немеющей от ужаса и непривычного обращения к ней со стороны начальства девушке. А ужаснуться было чему, ведь Мора забыла вымыть лицо после своей недавней трапезы.

– Это мой муж и его друг. Бегом выпустила нас. (Мора)

– Мария Сергеевна, да как Вы смеете, и что у Вас с лицом? Вы же говорили, что муж Ваш умер.

Затароторила переходя на визг Тома, а Чёрный начал заливаться смехом.

– Значит, умер? (Чернобог)

– И пока барина не проучим, не воскреснешь.

С ехидцей, прищурившись, заявила Морена.

– Я закрываю клинику. Можешь быть свободна, и ещё одно.

Подошла впритык Морена к начинающей сползать по стенке девушке, и резко прижала руку к низу живота, и уже знакомый холод разлился по коридору.

– Не к столу за калачом, не на печь за снами, а на сени с мужиком, с крепкими руками.

Первую половину сказанного было отчётливо слышно, а вторую заглушил истеричный вопль теряющей сознание бедняжки. Всё закончилось так же стремительно, как и началось. Морена отпустила девушку, и та завалилась на пол.

– Всё, как очнётся, такая её охота на мужика одолеет, что наш охранник, который ей конфеты да пирожные носит уже второй год, а она от него нос воротит, сегодня нехило так удивится и обрадуется.

Чёрный смеялся и сбивчиво пытался что-то сказать. Наконец, успокоившись, прокашлялся и спросил.

– Милая, ты чего это?

– Да, я не думаю, что мы с этого похода вернёмся, не в том смысле, что головы сложим, хотя и этот вариант вполне возможен, а если удача нам улыбнётся.

Морена очень внимательно посмотрела на меня, и продолжила.

– Так вот, если удача нам улыбнётся, то больше не нужно будет прятаться. Так что, в обоих вариантах назад дороги нет. Я, кстати, хотела спросить, мастер Проводник, а как это, жить с безграничной удачей? У тебя же не жизнь, а один сплошной рояль в кустах.

Я уже было спросил о том, что же она имеет в виду, но меня опередил Чёрный.

– Мора, этот юнец от силы два дня проводник.

После этих слов, на пару секунд Морена остолбенела, глубоко вздохнула и с натянутой улыбкой сказала.

– Ну, малыш, так даже лучше. В твоём случае незнание – это оружие против тех, кто может тебя запугать пытаться.

И, дав подзатыльника своему мужу, пошагала к выходу, махнув нам рукой в знак того, что мы должны следовать за ней.

– Слушай, Чёрный, а чего все «проекты» дают друг другу подзатыльники?

– Если честно, то я не помню. Наверное – это одно из нерушимых правил, не вступать в открытые конфронтации, так вот и осталось, что недовольство между собой можно выразить максимум только подзатыльником.

Примерно к концу объяснения мы поравнялись с Мореной на выходе, где она уже говорила охраннику, что Тамара потеряла сознание в коридоре и последнее, что она сказала, это что хотела бы его видеть. Тот с невероятной прытью выскочил из сторожки и скрылся в коридоре. Мы беспрепятственно вышли из клиники.

– А в каком мы районе?

Поинтересовался я, чтоб понимать, сколько нам идти или ехать обратно к заводу.

– А какая разница.

С деланным безразличием сказал Чёрный, и ударил невесть откуда появившимся посохом себе под ноги.

– Мы ведь не прячемся.

И прямо перед ним открылся разлом. Мора резким движением расправила руки в стороны, и в них блеснули сотканные изо льда (не поверите) сковороды. В разломе был виден контейнер-общежитие. Мора прицелилась и метнула по очереди сковороды в разлом (что за бред, подумалось мне) таким образом, что они, вращаясь по дуге, влетели, со звоном разбивая стёкла, в окно времянки. Из импровизированного жилья послышались звуки разрушения и громкой ругани. Казалось, контейнеры ходят ходуном. Через две минуты окно с противоположной стороны от окна, куда залетели сковороды разбилось, вышибаемое телом одного из братьев Чёрного, это был Семаргл. Он держал в своих руках по одному огненному клинку и бешено озирался по сторонам.

– Живым не возьмёшь, карга старая! А ну, покажись, я тебе твои сосульки в (нечленораздельное славянское описание, по всей видимости, половых органов) запихаю, да так, что сидя (ещё один эпитет, не подающийся расшифровке) на вулкане, не растопишь!

Кричал всё больше краснея и покрываясь всполохами пламени, уже полностью обратившийся в свой нечеловеческий лик, аспект солнца. Ещё через мгновение из окна нелепо вывалился, запутавшись в длинной бороде, суховатый, но охваченный разрядами молний старик, у которого, на первый взгляд, на затылке была корона и только при ближайшем рассмотрении оказалось, что это сосульки, выросшие на голове бедолаги.

– Задела, стерва. Не удался, значит, план Чёрного. Порешить нас пришла.

Хрипя, прокашлял Перун.

Морена стояла, прижав ладонь к губам и еле сдерживала смех и восторг от происходящего. Чёрный вопрошающе посмотрел в сторону жены, и та ему кивнула в знак согласия на дальнейшие действия.

– Что ж вы, братья, так расслабились-то, что вас девка отделала.

С насмешкой продекламировал Чернобог, шагая в разлом.

– Чёрный?

Сказал Перун, не веря глазам и стряхивая лёд с головы.

– Неужто ведьма с нами?

С некоторым сомнением спросил Семаргл, утихомиривая пламя на своём теле.

– С вами, непутёвые, с вами.

Уже откровенно смеясь, сказала Морена, шагнув за Чёрным в разлом.

– И проводник тоже с нами, улучшенная версия, так сказать, благодаря моей любимой жёнушке.

Подхалимски протянул Чернобог, приобнимая за плечи Морену.

– Убила.

Сказал Перун.

– И съела.

Добавил Семаргл, глядя на Чернобога и подбирая челюсть с пола.

– Где наш брат, ведьма?!

Крикнули оба, изготовившись к бою.

– Да я это, я. Помирились мы просто.

Сказал успокаивающим тоном Чёрный. После чего братья расслабились, глянули друг другу в лицо, и сделали вывод вслух.

– Каблук. (Перун)

– Точно каблук. Цок-цок. (Семаргл)

Последнее, что успел сказать Семаргл перед тем, как его сшибло с ног мощной струёй воды, затушив на нём последние всполохи огня.

– Душа моя, что ж так сразу-то из кадки, нет чтоб приобнять.

Говорил, лёжа на земле, даже не пытаясь подняться на ноги, во избежание нового удара от уже своей жены, Семаргл.

– Сёмочка, я же тебе говорила, не водись ты с этим плешивым, в лужу сядешь.

Пошутила как-то по-своему девушка в белой просторной рубахе и с венком на голове.

– А ты куда, старый истерик?

Раздался громкий раскатистый женский голос, явно обращённый к Перуну, пытающемуся перелезть через забор в попытке к бегству. Раздался громкий свист, и ногу Перуна обвила длинная плеть и сдёрнула с забора.

– Дивушка, я так рад тебя видеть.

Говорил сквозь слёзы подтаскиваемый за ногу ко всем остальным Перун.

– Вижу, что рад. Через забор, видимо, за цветами бежать собирался?

Сказала двухметровая девица с греческим профилем.

– Вот видишь, я же всегда говорил, что ты у меня такая разумница, всё поняла сразу, даже объяснять не пришлось.

Промямлил старик, с каждым словом ещё больше седея на глазах.

– Вот они, мои храбрые, гордые и независимые братья.

С издёвкой сказал Чернобог, заливаясь от хохота.

– Мастер Проводник, меня зовут Дива, а это Купальница.

Сказала та, что тащила за ногу Перуна.

– Сёстры Моры?

– Сёстры не родные, а по рождению.

Ответила Купальница.

– Как это?

Недоумевал я.

– Ну, мы все тут дети старших «божеств», по-вашему, у нас братьями и сёстрами являются целые поколения. (Купальница)

– Теперь понял.

Кивнул я, но на самом деле я был очень далеко от понимания всего, что происходит, но плыть по течению для меня сейчас было лучшим из решений.

– Итак, вся команда в сборе, теперь нужно шума наделать, чтоб «барин» пришёл, а дальше, Крис, дело за тобой, сам сказал же, что понял, как надрать его метафорическую задницу.

– И я не отказываюсь от своих слов.

Гордо заявил я.

– Вот только, как вы его выманивать собираетесь? В прошлый раз пришлось целую планету в эту реальность вдавить.

– А это ты уж нам оставь. Мы сейчас сделаем кое-что, чего не делали уже пару тысяч лет, такое трудно не заметить. Твоё тело, хоть и ослабевшее, несло в себе заряд силы огромной мощности. (Мора)

Меня замутило от воспоминаний того зрелища, но я сдержался, хоть и чувствовал, что побледнел.

– Ну что, костра не хватает.

Весело крикнула Купальница.

– Сейчас устроим.

Ответил, улыбаясь и начиная смеяться как ребёнок, обретая черты молодого парня, Семаргл. Я так понял, что их внешний вид зависит от их настроения напрямую, потому что они молодели на глазах, как только начинали улыбаться.

Дальше начало происходить нечто просто невообразимое. Семаргл, чуть присев, подпрыгнул так, что оказался на крыше здания бывшего завода эмальпосуды и начал крутиться в танце на месте, расставив руки. С каждым оборотом он увеличивался в размере, а его тело разгоралось более свирепым и ярким пламенем без дыма. Девушки богини завели песню, я даже не успел заметить, как они стали метров десять в высоту, и держась за руки со своими мужьями, стали водить хоровод вокруг здания, уже полностью охваченного пламенем Семаргла. Через несколько минут он и сам выпрыгнул из этого пламени и присоединился к хороводу и песнопениям. Их было шестеро, но «Гори гори ясно, чтобы не погасло» слышалось так, как будто поёт целый хор человек из пятидесяти. С каждым мгновением пламя становилось выше и выше, а вместе с ним росли и аспекты, они были уже исполинских метров 30 в высоту, и хоровод сопровождался громогласным топаньем их гигантских ног. Это зрелище не осталось без внимания простых людей, которые останавливались на улице, вперив взгляды в небо там, где на высоте десятиэтажных зданий виднелся огонь и гигантские фигуры, поющие и кружащиеся в хороводе.

– Теперь точно заметит.

Подумал я, и услышал уже знакомый «взрыв глубинной бомбы» и голос за спиной.

– Я смотрю, вы решили себе устроить пышные проводы, господа отставники.