Текст книги "Проводник (СИ)"

Автор книги: Борислав Киселев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава № 6

– А Родович это фамилия или отчество?

Спросил я, пытаясь разрядить обстановку. (И гран-при года в области «неуместный вопрос, заданный не вовремя» уходит…)

Керус приподнял указательным пальцем полы шляпы, и смотрел на меня широченными глазами, огонёк в которых сжался до размера искры, мне кажется, в них угадывался ужас, перемешанный с удивлением (неужели такое существо можно чем-то удивить?). Понтий же, напротив, сгибался от хохота, прижав руки к животу.

– Как необычно…

Сказал великан Велес Родович и закатил глаза, начиная медленно падать, заваливаясь на спину. Вспомнились сразу фильмы, в которых валили исполинские деревья. Падал он, как в замедленной съёмке, по пути смахивая распростёртыми в стороны руками напитки с полок. Шум разбивающегося стекла и трескающегося дерева, разлетающиеся брызги и осколки с щепками, всё это переливалось и блестело, пока медведеподобный мужичище не проломил собой дощатую стену позади себя. Через пару секунд всё стихло. Не только звуки падения и разрушения, а и голоса в баре. Пон больше не смеялся, он был напуган. Три секунды тишины, и из-за потолка раздался рокот, похожий на звук проезжающего грузовика по деревянному мосту, ещё секунда – треск ломающейся балки перекрытия, гул начал разноситься со всех сторон, бар начинал разрушаться. Пространство в баре хаотично менялось, посетители начали налетать друг на друга, где-то проламывался пол и разлетались в дребезги столы, оставаясь висеть щепками и осколками в воздухе, реальность комкалась, как бумага. Посетители оживились, то и дело уворачиваясь от летящих во все стороны запчастей самого бара и его утвари, но, что странно, они не паниковали, им было весело. Кто-то заливисто гоготал в несколько глоток, судя по звуку, кто-то крутил невообразимые пируэты, каких не увидишь на лучшем выступлении акробатов со всего мира. Похоже происходящее их забавляло, мне даже показалось, что я видел, как сквозь всё это пронёсся крылатый волк с горящей головой. В какой-то миг бар сотряс звук, который я могу описать, как взрыв бомбы под водой, и всё вокруг замерло, застыло в воздухе. Посетители с удивлением рассматривали висящие в воздухе доски и стёкла бутылок и бокалов. Ещё миг, и снова всё пришло в движение, только на этот раз не хаотичное, а постепенно ускоряясь, всё вставало на свои места, собирались обратно столы, склеивалась посуда.

– Сииииииип!

Услышал я откуда-то снизу, видимо в этом хаосе я не заметил, как мелкий «сатана» в белой и пушистой окантовке (вне всяких сомнений, по вине которого произошёл весь этот локальный апокалипсис) отпустил палец несчастного и запрыгнул мне на штанину, требуя пустить его обратно на шею. Я внутренне похолодел, но опираясь на вышеизложенные обстоятельства, не стал мешать ему занять своё законное место.

– Ууух, ну и сильный же яд у твоего дружка.

Сказал поднимающийся на ноги, ещё больше напоминающий медведя бармен.

Из зала послышались аплодисменты и восторженные возгласы. Отовсюду кричали «БРАВО!!!» «ЗАСЛУЖИЛ» «ХОТЬ КТО-ТО».

– Ну, будет вам.

Пробасил Велес, смиряя посетителей движением руки. После чего достал из-под стойки небольшой бочонок, откупорил его голыми руками (мне почему-то кажется, что если бы он был металлической кегой и заварен, он открыл бы его с той же лёгкостью), в бочонке были маринованные огурцы.

– Я прошу прощения за…

Попытался я извиниться, но здоровяк поднял бочонок и начал из него пить, сделав жест ладонью «подожди». Пил он долго и, кажется, проглатывал огурцы вместе с рассолом целиком. Закончив, поставил с грохотом бочонок на стол, выдохнул и заговорил.

– Это Вы меня извините, Проводник. Я не сразу понял кто Вы, и животинку Вашу, защитницу не учуял сразу. Напужалась она, вот и в защиту кинулась, меня, как опасность от Вас отвадить. Не журите её по чём зря, нет её вины в случившемся.

Стал оправдывать Сип громила.

– А как Вы поняли, что я проводник?

– Да как же тут не понять?

Усмехнулся он, и продолжил.

– Я Велес, сын Рода, привратник миров Яви, Нави и Прави, хранитель зверей, покровитель охотников. И, скажу я тебе, ни в одном из трёх миров я не видел смерти более быстрой и пушистой, нежели у тебя на шее. Из этого исходит, что ты принёс её из других миров или плоскостей реальности. А прав на такое нет ни у кого во всей вселенной, кроме проводника.

Внезапно ко мне спиной прижалась неизвестно откуда выскользнувшая девушка небольшого росточка, её движения больше всего напоминали кошачьи, и очень быстро заговорила, немного протягивая слова и картавя.

– Мать моя Исида, это же сам Пррроводник, какими судьбами, что Вам нужно? Здорррово Вы уложили на лопатки этого гррромилу, последний ррраз такое было, когда он взялся пить с этим жутким чудищем, сотканным из тьмы и бороды, как его зовут-то, а, Черррнобог, весело было, его же перепить невозможно, и с ног свалить, а ты вот свалил, что дальше будешь делать?

– А ну, брысь отсюда! Тебе бы пить да веселиться!

Кинул в неё, как в надоевшую орать под окном кошку, веник Велес. Девушка отпрыгнула в сторону и зашипела, оголив действительно кошачьи зубы и, сверкнув глазами, удалилась, бросив соблазняющий взгляд на меня, немного при этом оттянув пальцем и без того низкое декольте на груди.

– Понтий, а это нормально, что я нашёл это зрелище немного волнующим?

Протянул я, не совсем понимая свои же чувства.

– Ну, тут нет ничего извращённого, если ты об этом, потому что тут нет животных, как таковых. Это всё сущности другого порядка, тем более, она олицетворяет «плодородие».

Сам, уставившись чуть ниже талии уходящей вдаль девушки, медленно проговорил Понтий.

– Хорош тут брачные игры затевать!

Гаркнул Керус, и мы с Понтием получили по подзатыльнику.

– Что поделать, он теперь своего рода знаменитость в моём заведении, тут же ничего никогда не происходит, а моя пьянка с дядькой была с десяток столетий назад. Славно мы тогда посидели, я даже бар на время укрыть забыл, да так люди и увидели некоторых из нас.

Как-то по-отечески он сказал, и продолжил, расплывшись в улыбке и зардев щеками.

– Слушай, а где ты её взял? Крохотульку свою?

Спросил он, потирая руки.

– Разрешишь в руках подержать? Я опасности для вас не представляю, она почувствует, ну что, можно? (Велес)

– Я, если честно, и сам не знаю как её снять.

– А что она есть любит?

Задал очевидный (не для туповатого меня) вопрос.

– Точно, чипсы когда унюхала выползла, стоп, она? Это девочка?

– Да, девочка ревнивица, я такое чувствую. Чипсы, говоришь, а какого вкуса? Это важно. (Велес)

– По-моему, со вкусом краба.

Тут же он достал из-под бара пачку чипсов и хлопком открыл. Я почувствовал шевеление на шее, Сип заскользила вокруг меня, нежно касаясь коготками кожи. Высунула свою мордочку так, чтоб наши глаза пересеклись, и пискнула.

– Сииииииииииииип!!!

– Она явно хочет, чтоб ты её покормил с рук.

Сказал Велес, доставая чипсы из пачки и насыпая мне в ладони. Я взял пару чипсин и отдал их зверьку. Та радостно заурчала, схватила чипсы и взобралась мне на голову, чтоб там отобедать.

– Ах, вот оно что.

С умилением сказал Велес, совершенно уже не напоминавший жуткого хищного медведя, скорее плюшевого мишку в магазине игрушек.

– Эти зверьки, скорее всего, стоят на вершине пищевой цепочки в своём биоме. Сип твоя совсем молодая ещё, она не успела найти себе хищника, чтоб жить с ним в симбиозе, и выбрала тебя. Я так понимаю, из своих ощущений, а голова у меня немного до сих пор кружится, что их яд не просто смертелен, он убивает почти мгновенно, поэтому нет зверей, которые могли бы съесть её, не умерев при этом от отравления, а её интеллект позволяет понимать полезность общества. Таким образом, они находят себе перевозчика, который снабжает их едой взамен на жизнь и защиту. Велес, кажется, был в таком восторге, что у него почти катились слёзы из глаз. У меня же подступили слёзы из-за того, что у меня на шее обитает живая ампула со смертельным токсином и склонностью к рэкету.

– Как же я себе такую же хочууууу.

Практически пропищал громадный бородатый мужик.

– А…

Почти начал я говорить, как Велес меня перебил.

– Слушай! Проси что хочешь! Только своди меня туда, где взял этот комок счастья! Тебе же наверняка что-то нужно, ты бы не стал приходить сюда в компании «пустобреха» и «зануды» без веской на то причины. Ну что, договорились? Ты мне, я тебе.

Великан переминался с ноги на ногу, как ребёнок в магазине, упрашивающий родителей купить щенка.

– Вот они, «двери проводника».

Прозвучало в голове голосом Керуса.

– Соглашайся без раздумий, мы за этим и пришли.

Так же передал мне мысль Понтий

– Что за «двери»?

Подумал я.

– Это череда событий, которые позволяют проводнику идти, невзирая на препятствия. Говорят, сама вселенная выстилает перед ним «красную дорожку».

– Договорились, Велес Родович.

Сказал я, протягивая руку для рукопожатия в сторону гиганта.

Глава № 7

Велес протянул мне свою огромную, нечеловеческую лапищу (это, конечно, была рука, но то, насколько она была покрыта густыми, бурыми волосами, заставляло сомневаться в том, что её хозяин человек).

– Да будет так, Проводник.

Сказал он, закрепляя наше соглашение. При этом он почему-то обращался как будто не ко мне, а к чему-то внутри меня. И глядя мне прямо в глаза, он пожал мою руку. Его ладонь обхватила мою, полностью скрыв её из вида, но я не ощутил давления тисков, как ожидал, это было похоже на покалывание тысячи крохотных иголочек, распространяющих тепло по руке, переходящее уже за пределы ладони. Этот процесс превратился в таинство буквально со второй секунды, потому что в местах соприкосновения наших рук стало исходить неяркое, но различимое свечение. Татуировки на его руках, как я заметил позже, на висках и на шее, пришли в движение. Медленно начиная ход вокруг рук, они постепенно ускорялись, при этом я начал слышать хор множества голосов. Я подумал сначала, что где-то невдалеке включили радио, и из динамиков играет запись хороводных старославянских песен. Но этот звук играл, кажется, прямо у меня в голове.

– Говори, чего хочешь!

Пробасил уже во всю окружённый светом, звуком и вихрем из рунной вязи великан.

Голоса в голове, принадлежащие Керу и Понтию, подсказали, что я должен произнести.

– Я хочу встретиться с Витой и Фати.

Глаза великана вспыхнули тем же светом, что и окружающий его ореол, он поднял левую руку вверх и с силой ударил ладонью об столешницу барной стойки. Стук удара сопровождался уже знакомым «взрывом глубинной бомбы». Весь свет, что окружал Велеса, начал концентрироваться вокруг нашего рукопожатия, рунная вязь змеями ринулась на мою руку, и чёрные символы в оранжевой окантовке света впились мне в предплечье. И очертанием походили на след от медвежьей лапы. Рассматривая их, я не заметил, как Велес отпустил мою руку.

– Контракт заключён.

Сказал громила, и улыбнулся.

– За многие годы первый, я уже и забыл, когда ко мне приходили с «требой». Но скажи, зачем тебе понадобились эти двое, их же тут, вроде как, тоже не любят, как и твою компанию, которая тебе нашёптывает всякую чушь.

– Позволите объяснить?

Вежливо попытал счастье Керус.

– Да уж, валяй.

Небрежно бросил Велес, всем видом показывая своё пренебрежение.

– Вита и Фати, одни из 4 «внепространственных» сущностей, то есть им всё равно на границы между нашими мирами, плоскостями и реальностями. Эти четверо существуют только в одном своём экземпляре и видят сквозь все пространства, а значит, ответа на наши вопросы можно добиться только у них.

– Разумно, только если не брать в учёт то, что они ни с кем не разговаривают.

Сказал Велес задумчиво.

– Ну ты же как-то заманил их в свой бар?

Попытался аргументировать Понтий. На что Велес поднял руку в знак «тишина».

– Обожди, болезный, никто их не заманивал, я возвёл это место вокруг них. Они статичные точки мироздания. Эта компания пронзает всё существо насквозь. Их нельзя заставить. Но они молчат, хотя те, кто их видел, утверждают, что они говорят между собой, но не слышно ни звука. Хотя в одном ты прав, если у тебя есть вопрос, на который не может никто во вселенной ответить, значит, спросить остаётся только их.

– Мы ждём.

Послышалось откуда-то из середины бара, и при первом взгляде в ту сторону пространство начало перестраиваться. Столы и посетители раздвинулись (причём те, кто стояли напротив друг друга и говорили, как будто не заметили, что между ними расстояние теперь метра три, так и продолжая шептаться, слыша при этом друг друга). Там стоял высокий стол с барными стульями, стульев было четыре, три с одной стороны и один напротив.

– Идём.

Взял меня под руку Пон.

– Мастер Проводник, не забудьте и о моей просьбе, свою часть сделки я выполнил, если не выполните свою, медведь натурально отгрызёт Вам руку.

Прокричал вслед Велес с улыбкой ребёнка, размахивая мне рукой на прощанье.

Мы втроём сделали шаг вперёд, и я тут же оказался возле стола, а мои попутчики отстали от меня на… несколько километров, судя по размеру их силуэтов на горизонте бара.

– Тут только четыре места.

Сказала миловидная девушка в свободном белом платьице, заметив моё замешательство из-за происходящего. Она была, бесспорно, очень красивой и фигуристой, но почему-то воспринималась как мать, нежели как объект заинтересованности.

– Но нас только двое.

Ответил я, замечая очевидный факт.

– Не торопись, мы вне времени, и ждём моего брата. Мне есть что тебе сказать до его прихода, поскольку он бывает резковат. И можешь ничего не говорить, по очевидным причинам, я знаю уже всё, что произошло, не утруждайся. Мне нужно от тебя только то, что не произошло и не может произойти без облачения в форму. Это будет твоя плата за информацию. Начнём с того, что я Вита.

– Не до конца понимаю, что Вы от меня хотите… Мне можно называть Вас Вита, или у Вас есть какое-то звание? (очередной титул мямля года в кармане)

– Вот смотри, она идёт. (Вита)

– Но Вы же сказали брат, почему она?

– Потому что ты нужен ей, это моя сестра. Велес разве не сказал, что нас четверо, два брата, две сестры. Лично я олицетворяю фактор «существования», другими словами, я сама жизнь. Моя сестра, которая идёт сюда, она фактор изменчивости и перехода от одного состояния к другому, она единственная не имеет своего имени, поэтому её можно звать как угодно, Фантазия, Вдохновение, Муза. Она продлевает всем жизнь, то есть она неотъемлемая часть меня. И ты должен отдать ей часть своих миров, которые по причине твоей несостоятельности, как проводника, живут только у тебя в голове. А должны рождаться и процветать.

Что-то абсолютно бесформенное, но привлекающее взгляд появилось на барном стуле слева от Виты (кстати, на стороне, где стоял один стул, сидел как раз я, как на собеседовании прям).

– И тысячами и одним голосом сказало нечто.

И тыся…..

– Стоп, что?!

– Я просто облегчаю тебе мысли. (Муза)

– Я бы и без тебя обошёлся.

Пробурчал я, эти двое вызывали во мне, конечно, благоговейный ужас, но бунтарский дух (он же идиотизм) брал верх.

– Думаешь, обошёлся бы? А хочешь, проверим? (Муза)

Начала провоцировать под тихий, но явный смешок Виты.

– Я сформирую мысль для тебя. Ты же у нас такой уникальный и творческий, попробуй развить мысль из того, что ты зашёл в чат или беседу, где ты никогда не здороваешься, а просто выпаливаешь очередную витиеватость твоего сознания на суд людей.

И мой мозг взорвался, эта картина всплыла у меня перед глазами по-настоящему…

– Представляете? Я просто поздоровался, а дальше не было никакого безумия и сумасшествия, никакой космической и внепространственной чуши, никаких историй и фантазий. Так, будто вдохновение покинуло меня, как будто сама жизнь встала, глядя мне в глаза, и тихо прошептала: «Делай что хочешь. Всё. Судьбы больше нет! Нет предназначения! И иллюзия о том, что тебе дарован шанс менять своё и чужое мировосприятие с помощью слова утеряна навсегда. Сдавленный стон умирающей музы, это всё, что ты слышишь вместо сонма мириад звуков движения вселенной…

Тебе скучно?»

Мне тут просто подумалось, а что, если в какой-то момент творческая нить мира оборвётся? Вот так внезапно, как например, понимание того, что ты вроде с друзьями (и алкоголем) отдыхаешь на набережной, но только что ты был на площади Ленина, а что было в промежутке между ты не помнишь. То есть, совсем внезапно. И я говорю не о каком-то конкретно стиле или направлении в музыке, а именно о творческой составляющей вселенной. Время остановится. Ведь творчество есть не только в «искусстве» (особенно в современном). ОНО есть и в чертежах нового рукомойника, или здания, или автомобиля. Я не о том, что каждый выбирает, как творчество, ведь есть те, кто считает, что «Бутырка» это предел полёта мысли, а «Шопен»… А кто это вообще? Доказательством того, что искусство прячется там, где мы его не ждём, а именно в технарях, служит мой отчим, который, проработав инженером/конструктором полмиллиарда лет, внезапно взял кисть и стал рисовать прекрасные картины.

Представь, полёта фантазии больше нет! На этом моменте технологический прогресс остановится, никто не придумает ничего нового, никто не сможет придумать стих или музыку! Всё станет серым, потому что нет разницы какого цвета уныние.

Вот теперь, тебе скучно?

Люди идут на работу, завёрнутые в одеяло и позавтракавшие хлебом и водой, потому что – а зачем выбирать одежду, если в одеяле и так тепло, и какая разница, что ты будешь есть, если придумать завтрак ты не в состоянии… всё, что было под рукой – хлеб на столе и вода в кране…

Не хватает только холодных серых глаз, отблескивающих в темноте, и голоса, похожего на сыплющийся песок, говорящего, – тебе уже достаточно скучно? – Но ведь, тогда будет абсолютный порядок, скажете вы. – Нет, тогда сам хаос пожалеет вас. Ведь настанет вечный конец света – бесконечное уныние и безразличие.

– И это твои слова, Проводник. (Муза)

– Не сердись на неё, она всегда такая. Пока не признают её важность, даже говорить толком не станет. (Вита)

– А что, собственно, это было?

Сказал я, приходя в себя.

– Я просто подтолкнула тебя на размышления, в этом моя функция «Развитие». (Муза)

Стул громко скрипнул, послышался треск, напоминающий треск мороза. Край стола подёрнул иней, когда на него легла рука в чёрной перчатке. Фигура, полностью облачённая в чёрный балахон, скрывающий и лицо тоже, села слева от Виты.

– Вот и все в сборе.

Весело сказала Вита.

– Продолжим беседу…

Глава № 8

– Я думаю, нам даже нужно немного ускориться, а то, пока мы подойдём к сути дела, наш собеседник успеет умереть, ввиду краткости жизни обычных людей.

Вита произнесла это с явным подколом в сторону смертных. В компании людей с завышенной самооценкой я не обратил бы внимание на такие слова или просто посмеялся, тут же меня охватила дикая обида и злость. Мне захотелось доказать, что наши короткие жизни стоят гораздо дороже, чем их вечность (и плотину прорвало).

– А кто-нибудь из вас знает, сколько живёт «творец»?

Троица недоумённо переглянулась.

– Не тот метафорический творец, которого каждый представляет себе по-разному, а тот, который пишет музыку, или стихи, или картины. Вы представьте себе, сколько жизней приходится проживать им ежедневно… нет, ежесекундно!? Каждый из них делает это по-своему. Ох уж эти музыканты со своими песнями и мотивами))) Они же не только сами в этом всём – неееет, им мало этого. Они говорят миру и каждому, кто их слышит «– Смотри, где я был!». Да так, что некоторые из нас окунаются с головой в иные миры, навеянные «творцами». Примером тому являются как известные, так и малоизвестные музыканты. Думаете, можно спокойно спуститься в метро, слушая, допустим, «Мельницу»? Нет! С каждой нотой всё отчетливей слышатся удары старателей гномов в тоннелях, и ты ждёшь, когда же наконец голова дракона покажется из-за нарастающего гула темноты. Или сидя в пабе или баре, «Nheymr» поёт так, что ты оказываешься в окрестностях Вызимы, провожая взглядом выходящего за двери корчмы самого Геральта из Ривии. Или невероятные небеса других сказочно неописуемых миров, созданных словом, вы думаете они их выдумали? Опять же, нет! Они прожили каждое сказанное своё слово, и эти слова заставляют наши нейромедиаторы просто взрываться, посылая сигналы всплеска адреналина, дофамина и эндорфинов, которые отправляют нас на растерзание счастья, ненависти, зависти, возбуждения и восторга! (срывающимся голосом закончил я свою пламенную речь)

Вита, сидевшая напротив, посмотрела на соседа, всё это время тихо слушавшего разговор о скуке и творцах. Затем перевела взгляд обратно на меня и спросила.

– Ты уже догадался, кто это?

– Нет.

Ответил я, невольно поёжившись, потому что от соседа Виты, сидевшего в просторных, чёрных одеждах с закрытым чёрным капюшоном лицом, повеяло холодом.

– Это мой брат Фати, и он пришёл за тобой.

Сказала Вита, немного потупив взгляд.

– Сколько жизней ты уже прожил?

Спросил незнакомец в капюшоне. И отрезвляющим холодным лезвием в мой ум врезалось понимание того, что из-под чёрного капюшона на меня смотрит сама «Смерть».

– Так вот, как это происходит! Это и есть ответ на вопрос миллионов «Почему творцы уходят так рано?», ты считаешь все их жизни? Так значит, они уходят не рано, а наоборот, они живут больше всех…

– Ты всё правильно рассудил. Только «творцов», которые могут подарить Музе иные миры очень мало, нам приходится очень долго ждать.

Сказал Фати, и его голос больше напоминал шелест листьев. Теперь я знаю, как звучит громогласный шёпот.

– Так что сегодня счастливый день.

Прошептал он так, как будто действительно радовался.

– Сколько лет, Вита? Муза? Мы не говорили по душам с «творцами»?

Он продолжал ликовать, а на моём лице стала натягиваться нервная улыбка. Что вообще происходит? Ликующая «Смерть», которая радуется появлению новой жизни? Я сошёл с ума на каком-то новом уровне?

– Фати, стой. Мне кажется, наш гость сейчас рухнет без сознания в очередной раз. Давай-ка кратенько набросаю тебе объяснение сложившейся ситуации.

Стала привносить логику в случившееся Вита.

– Первая новость, которая тебя шокирует, это то, что Фати не плохой, Да, ты не ослышался, «Сама Смерть» не плохая. Он часть триединства, которое собой представляет «порядок».

– Триединства? Велес сказал, что вас четверо. Кстати, а где, и кто четвёртый?

Влез я посреди объяснения, чем заслужил неодобрительное «Цыц».

– Я как раз к этому подхожу. Так механически сложилось, что сила не имеет никакого значения без противодействия. И где есть порядок, там должен быть и беспорядок, он же Хаос. Ты и сам должен был это заметить. Ведь ты уже знаком с «Коллапс»? Так вот, она ваш четвертый, и она тоже не «Зло». Чтоб свершался «цикл» обновления и развития, любое из «триединств» (оно же единица, или целое, положительный фактор) «строит», а четвертый (он же «ноль», отрицательный фактор) разрушает. Так мы и добрались до того, кто же наш четвертый. И это именно Хаос. И если Муза бесформенная, то Хаос имеет сразу все формы. Это наверняка сложно представить, но так и есть. Где он шляется и чем занимается известно лишь ему. Предугадать его действия, по понятным причинам, просто не представляется возможным.

Последнюю фразу Вита произнесла слегка надув губки.

– И вот, мы уже у самой сути. Ни один из «богов», «проектов» и «сущностей» не способен создавать новые миры без поддержки, как ты громко успел выразиться, «творцов». Мы банально не умеем фантазировать. (Вита)

Были бы мы в мультике, моя челюсть сейчас пробила бы стол и клацнула бы об пол заведения. У меня буквально выступили слёзы от изумления.

– Да что за демо-версия вселенной мне попалась? Почему даже самые, казалось бы, важные и сильные мира сего ни на что не способны?!

Я уже открыто кипел от злости.

– Вы все тут как дети, у которых в игрушках одни только ядерные бомбы, но вы не знаете, как их взорвать. Каждого из вас нужно вести прям за ручку… вести… прям… за ручку.

Оторопь и пустота посетила меня от осознания того, что я сказал. А трое, напротив, улыбались.

– Вот и ты понял свою роль.

Сказала Вита, и обратилась к сидевшим по бокам от неё.

– Поскольку мы разобрались, можете идти с ним. Насколько я знаю, у нас тут намечается «крестовый поход» на того, кто играется с балансом, объявив себя центром всего. Мне идти с вами незачем, иначе, что я была бы за жизнь, вмешиваясь в дела с вероятными смертями.

Звонко засмеялась Вита. Увы, чувство юмора у этих «проектов» было выше моего понимания.

– Ну что, «Мастер Проводник», веди нас. Для начала в мир, где ты достал эту вот «вероятностную» зверушку. Поможешь мне сделать его не «вероятностной плоскостью», где ты прячешься от стрессовых ситуаций, а самой настоящей реальностью. Судя по всему, ты его достаточно хорошо проработал уже, раз такие зверушки в нём завелись. (Муза)

– Почему это так важно для вас?

– Это, Крис, не для нас важно, а в первую очередь для тебя и твоих спутников. Тот, против кого вы намылили хвосты, или что у вас там? Испытал на себе все виды влияния, оружия и магии. И знаешь, что произошло? Ничего. Мы все тут надеемся на то, что это фактор известности применения. Он просто знает все старые виды воздействия, поэтому резистентен к ним, являясь частью этого мира. А новый мир, созданный нами с твоей помощью, будет содержать «что-то», способное остановить или повлиять на него. (Муза)

– Я правильно понимаю, что вы собрались вырубить его чем-то, не знаю чем, чего ещё нет, но что я должен выдумать.

– Да, разве это не логично? Соберись, Крис. Ты нас как будто не слушаешь.

Закивали с серьёзным и суровым видом все, кто сидел напротив меня.

К этому моменту мои спутники Кер и Пон, запыхавшись, приблизились к столу.

– А ещё дальше нас откинуть нельзя было?

Выдавил Понтий.

– Вы как раз вовремя.

Сказал Фати.

– Я вас уже заждался.

И трое за столом опять начали хихикать.

– Оооочень смешно, прям обхохочешься. Заставили ждать саму смерть, ха-ха. Вы, между прочим, все тут созданы лично мной, если бы не я, таких понятий как «жизнь», «смерть» и вся остальная ваша чушь не существовало бы вовсе! Побольше уважения к старшим!

Истерил Понтий, не заметив, как на середине фразы его голос исказился и стал писклявым, как будто под действием гелия.

Смеялись все в Баре, так как кто-то из троицы повлиял на пространство, и сцену увидели и даже услышали все окружающие.

Чувство стыда и жалости к Понтию, страх и непонимание того, что на меня возложили задачу придумать некое супер оружие «божественного» масштаба, чтоб одолеть «его», а кого «его»? Я так ни разу и не спросил. Всё это окончательно выбило меня из седла и без того шаткого морального равновесия. Я опять уходил во тьму. Последнее, что я заметил, как Муза приобрела очертания маленькой девочки и улыбнулась мне.