Текст книги "Проводник (СИ)"

Автор книги: Борислав Киселев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава № 4

– Эй, Пон!

Окликнул я своего компаньона, пока мы спускались по лестнице.

– Чего ещё?

Немного раздражённо спросил он.

– Там на улице прохладно, ты в костюмчике не замёрзнешь, вы вообще мёрзнете?

И тут, как по заказу, на его шее появился шарф, он буквально связался из ниток, вылетающих из-под воротника костюма.

– Ну спасибо… Не мог хотя бы подходящий к костюму спроектировать? (Пон)

– Я-то тут при чём?

Возмутился я, и тут же вспомнил, что по словам «проектов», это я визуализирую их внешность.

Немного напрягшись, я представил шарф более подходящим к костюму и, к моему невероятному изумлению, тот стал меняться.

– Мы закончили с модным приговором?

Нетерпеливо высказался Понтий.

– Да.

Неуверенно промямлил я.

– Успеешь ещё наиграться, только я тебя прошу, не увлекайся. (Пон)

Выйдя из подъезда, мы направились к трамвайной остановке в неловком молчании. Я услышал звук подъезжающего трамвая, проговорив про себя «звук есть, а трамвая нет».

Через мгновенье мне перестало быть весело, потому что для начала я получил подзатыльник от Понтия, а потом я увидел, как сопровождаемые звуком едущего трамвая по воздуху плывут люди…

Водитель сидит в своём невидимом кресле, нажимает кнопки, дёргает рычаги, а пассажиры беспристрастно сидят, некоторые стоят, держась за несуществующие поручни, и слегка пошатываются при движении. Но главное, никто не удивлён отсутствием транспортного средства, кроме пары ребятишек, которые делают вид, что летят, расправив руки.

– Это что такое?

Задал я чуть ли не самый популярный вопрос за последние сутки.

– А это то, что я назвал «не увлекайся»!

Буквально орал на меня Понтий.

– Поскольку ты находишься рядом со мной, ты можешь делать свои визуализации реальными для восприятия. Это ещё хорошо, что у взрослых так туго с фантазией и восприятием. Они на краткий миг увидели, что трамвай исчез, но они настолько уверены в том, что этого не может быть, что его отсутствие не вошло в зону их восприятия.

– Но я же не знал, что такое может быть.

Пытался я оправдаться.

– Ты знал, просто ты сам не до конца веришь в происходящее, и если будешь продолжать в том же духе, то превратишь «реальное» в «вероятное»!

Это ты понимаешь!? Тебе нельзя сомневаться! Твои сомнения – это «хаос».

Сказать, что я был ошарашен реакцией Понтия, не сказать ничего. Было такое ощущение, что он готов кинуться на меня и разорвать голыми руками.

– Не подавай вида, что со мной разговариваешь.

Прошептал он. И стал оглядываться.

– Люди обращают на тебя внимание. (Пон)

– А, так это на меня они обращают внимание, ты уверен? А может их смущает то, что какой-то мужик орёт, как сумасшедший, на другого какую-то ахинею?

– Именно, только вот меня они не видят. (Пон)

– …

Я сжал губы так, что они превратились в тонкую полосочку.

– А раньше ты не мог сказать?

Почти неслышно прогнусавил я, глядя себе под ноги.

– Ты сразу придумал бы, как это проверить и выставил бы себя идиотом, а нам бы хотелось избежать потерь времени в местных психушках. Приемлемо? (Пон)

Я кивнул в знак согласия, не рискуя говорить что-либо вслух. И мне в голову пришёл отличный вариант, как в современном мире можно разговаривать с кем-то невидимым в открытую, не рискуя попасть в дурку. Я достал из кармана гарнитуру, вставил себе в ухо и с улыбкой повернулся к Понтию, надеясь на одобрение.

– Я разочарован. Если ты хотел моей реакции.

Сказал Понтий и хлопнул себя по лбу ладонью.

– Да что сейчас-то не так?!

Уже взбесился я не на шутку.

– Я тебе последний раз повторяю, мы можем слышать мысли! Тебе не обязательно отвечать мне вслух. (Пон)

Сразу вспомнился случай из детства, когда мама попросила отделить ягоды от компота, я тогда взял дуршлаг и слил компот в раковину, отделив ягоды. Выражение лица Понтия полностью соответствовало маминому на тот момент. В очередной раз почувствовав себя идиотом, я шагнул в трамвай, который опять стал видимым, из-за того, что я отвлёкся. Понтий зашёл вслед за мной.

– Крис, не бесись и слушай внимательно. В баре, куда мы едем, всё не так, как ты привык и всё, повторюсь, и акцентирую на этом ещё раз, абсолютно всё не то, чем кажется. Тебе, по большей части, нужно будет молчать и выполнять наши указания, и тогда, возможно, именно возможно, нам помогут.

– Такие всемогущие «проекты», как ты и твой брат просят о помощи? Есть кто-то сильнее вас?

Мысленно спросил я Понтия.

– Ты зря приписываешь нам «всемогущество», мы всего лишь «проекты» явлений, можешь воспринимать нас, как людей. Мы являемся процессами, которыми не управляем, насколько они масштабными бы не были. (Пон)

– И кого же о помощи вы будете просить?

– Богов. (Пон)

Я буквально услышал, как моя челюсть щёлкнула об пол трамвая.

– Кого? Богов?

– Мы же вроде бы тебе объясняли, что всё в этом мире имеет «событие» и «форму». Событие – это гром, жизнь, болезнь, солнце, а форма – это облик, которым наделяют «событие» люди, если их очень много. (Пон)

– Ну или аспект проводника может самолично облачить в «форму» «событие», если ему это взбредёт в голову.

Добавил Понтий, задумавшись.

– Так это я, получается, опасен?

С гордостью спросил я?

– В нынешнем состоянии? (Пон)

– Ага.

– Примерно, как щипанный волнистый попугай.

Сказал, глядя мне в глаза Понтий, и ехидно засмеялся.

Я представил себе то, что он сказал и тоже засмеялся.

– Хорошо, с существованием «богов» разобрались, а кого именно просить-то будем, и как? Ритуал там какой, или жертвоприношение, и почему в баре?

С энтузиазмом первоклассника задавал я вопросы.

– Кто-то из ныне бездомных «богов» там живёт. Кто-то приходит, чтобы встретиться с семьёй. Те, кто уже обезумел, просто существуют, как …

Понтий немного помрачнел, но продолжил.

– Понимаешь, каждое божество – это «событие», сила, как и разум «формы» зависит не только от веры в «событие», но ещё и от, скажем так, «подношений». Кому-то из них достаточно кратких упоминаний, кому-то болезней, а кому-то нужны целые ритуалы и жертвоприношения. Так вот, кто лишается, грубо говоря, «еды», тот медленно, но уверенно теряет силы, рассудок, и «форма» начинает терять свои изначальные свойства. И такие боги истлевают, более понятно я не могу тебе объяснить, это нужно увидеть самому, чтоб понять.

– То есть, это скорее приют, чем бар?

– Можно и так сказать… последний приют.

Окончательно помрачнев, закончил фразу Понтий.

В неловкой тишине я задумался и углубился во внутренний диалог. Неужели мир тех сказочных существ и чудес, которые я себе всегда представлял, на самом деле так ужасен. Не просто даже ужасен, а невероятно печален в своей простоте и бессилии. По сути, одно из важнейших событий во вселенной не имеет над ней никакой власти. Боги забываются и умирают… даже нет, не умирают, а иссыхают, подобно осенней листве, но при этом не дают новую жизнь, а остаются лежать под ногами, незамеченные и никому не нужные, буквально преданные теми, кто олицетворил их, придав им облик и сознание. Неужели при этом всём есть смысл продлевать существование обречённых? Всех когда-то настигнет забвение.

– Ты-то чего помрачнел?

Выхватил Понтий меня из плена подсознания.

– Вам хорошо, прожил свою жизнь и баиньки, а они в пыль, причём в сознании превращаются. (Пон)

– Впервые слышу, что в смерти есть что-то хорошее.

– Ну, в контексте бесконечности многие вещи приобретают совсем иной смысл, нежели за отдельно взятый отрезок времени, называемый вами «жизнь».

Опять по-профессорски огласил Понтий.

– Всё, выходи, приехали.

Указал Понтий на открывающуюся дверь трамвая.

– Наша остановка, осталось через дорогу перейти, и на месте. (Пон)

Мы вышли из трамвая, и я немного огляделся. Обычная улица, обычная дорога, пешеходный переход, на другой стороне серое, ничем не примечательное здание и в нём вход в бар. Бар почему-то назывался не «Баюн на печи», а «Стопка». Я посмотрел на Понтия и задал справедливый вопрос.

– Нам вот туда?

И не успел Понтий мне ответить, как меня за локоть потянула маленькая, дряхленькая старушка.

– Молодой человек, тут есть пешеходный переход? Бабушка старенькая уже, очки дома забыла, мне бы на ту сторону перейти, да только не могу разглядеть, где тут переходить нужно. Не могли бы Вы помочь бабушке?

Обращалась бабулька ко мне, говоря о себе, как иногда это делают старые люди, в третьем лице.

– Да, матушка, нам тоже на ту сторону, помогу конечно.

Я взял её под руку и стал, аккуратно глядя по сторонам, переводить через дорогу.

– Вот ведь спасибо тебе, сынок. Гляди какой вежливый, а то остальные все мимо ходят, помочь никто не хочет, вид делают, что не замечают. А ты вот заметил, не побрезговал помочь.

Продолжала причитать, и мне показалось, чуть не расплакалась.

– Тяжело старикам, а у кого нет никого так и вовсе, хоть пропадом пропадай.

И под эти слова мы вместе поднялись на ступеньку бордюра, оказавшись на другой стороне улицы.

– Спасибо тебе, сынок. Вот, держи яблочки спелые, только с дачи привезла, и друга своего угости.

Положила она два яблока мне в руку и кивнула в сторону Понтия, чем ошарашила меня до стадии нервной дрожжи в поджилках.

– Ты же говорил, что люди тебя не видят?!

Обозлённо спросил я у Понтия.

– Люди нет. А она да. (Пон)

Я перевёл было взгляд обратно на бабушку, но та, как ни в чём не бывало, стояла опять на другой стороне дороги.

– А теперь обернись назад. (Пон)

Тебе не кажется, что механизм, отвечающий за удивление, в твоём организме выйдет на пенсию раньше срока, сказал я сам себе. Переборов один шок, обернувшись, я встретился с другим.

– Кот, это кот.

Просипел я. Улица изменилась. Здание, которое я видел до этого, как будто растянулось в разные стороны, в его центре появилась массивная деревянная дверь, а вокруг двери вырастал очень старый на вид дом. Он был встроен в новое здание и как будто не был. Создавалось впечатление, что смотришь на стерео картинку, под определенным углом обзора в которой что-то менялось, и этим чем-то был целый дом! Но это отходило всё на задний план по сравнению с тем, что на крыше этого дома лежал огромный чёрный кот, размером с трактор, и смотрел прямо на меня.

– Чешир?!

Пискнул я, как девчонка.

– Мышь.

Пробасил кот, не отрывая от меня взгляд.

– Дай ему мышь. (Пон)

Сказал Понтий так, будто у меня и вправду есть с собой мышь.

– Какая мышь, откуда ей взяться?

Пытался опровергнуть я его требование.

– В руке у тебя. (Пон)

Я глянул в руку, в которую старушка (ага, как же, старушка) положила два яблока, и обомлел по второму кругу. Не то чтобы я боялся мышей, но вместо яблок у меня в ладони сидели две тёплые и мягкие, явно настоящие и живые мыши. Я протянул руку, и кот с невероятной грацией, неизвестно как укладывающейся в столь огромном теле, спрыгнул с крыши на тротуар и оказался прямо передо мной. Я почувствовал на своём лице его горячее дыхание. Он одним махом слизнул обеих мышей с моей ладони и бесшумно прыгнул обратно.

– Не Чешир, а Баюн, ну или Нелюб, как Вам будет угодно, господин Проводник. Давненько Вы к нам не захаживали, да ещё и в такой компании. Не поделитесь целью визита?

Сказал кот голосом, больше подходящим дракону… наверное. Мысли вскипели в голове. Почему он сказал «давненько»? Я же тут никогда не был.

– Он не различает людей, только их души. А у тебя прямое подключение к бессмертной душе проводника. Так что, он считает, что уже видел тебя.

– ШШшшшшш.

Как будто труба с паром под высоким давлением лопнула нам прямо в лицо.

– Я спросил Проводника, а не тебя, несносный, самовлюблённый пустой звук.

Казалось, кот выплёвывал каждое слово, относящееся к Понтию (его тут явно не любят, или натворил чего). Стало понятно, что ответить должен я, и как бы не было сложно собраться с духом (вспомнилась фраза – лучшая мотивация – это отсутствие выбора), я ответил.

– Я тут, чтоб обратиться за помощью к богам.

Кот явно не ожидал такого ответа. Он вжался в крышу, сложил огромные уши, и глаза его превратились в два бездонных чёрных колодца. Он был напуган (только чем?).

– Не смею Вас задерживать, и присмотрите вот за этим.

Указывая на Понтия, стал открывать деревянную дверь кот. И только когда Понтий скрылся в темноте помещения за дверью, Баюн свесился с крыши, глядя на меня, и сказал уже более тихим голосом.

– Я впервые за всё своё существование слышу, чтоб Проводник нуждался в помощи.

Глава № 5

Сделав пару шагов в тёмный проём прохода, я как будто упёрся в невидимую стену, сотканную из тьмы. Она была не прочнее тёплого, дующего в лицо ветра, но на несколько секунд задержала меня от последнего шага. Ещё шаг, и я вышел в освещённое помещение, в котором был гомон различных голосов, стук бокалов, ничего необычного, пока я не начал приглядываться. В помещении было очень людно и противоположной стены видно не было, но не из-за посетителей, а именно из-за бесконечности самого помещения. О людях же, наполняющих зал «бара», стоит сказать отдельно… Если не задерживать на них взгляд, то кажется, что они самые обычные, но. Но если вдруг вам в голову (как мне) пришла бы «великолепная идея» начать приглядываться, вас, несомненно, ожидал бы шок. Ближайший ко мне «человек», проходивший буквально в паре метров от меня, был полноват немного, но чем дольше я на него смотрел, тем больше он становился, при этом он не начинал давить на окружающих. Пространство вокруг него расширялось, тем самым давая ему проход, позволяя никого не цеплять своими огромными боками. Его борода шевелилась, в ней, кажется, что-то жило и смотрело прямо на меня горящими глазами. Когда он всё-таки закончил проходить мимо меня, я увидел, что за ним стояли девушка с парнем, облокотившись на деревянную балку спиной. С первого взгляда это были обычные подростки, если бы не светящаяся кожа девушки. Она переливалась изнутри, кажется, я даже уловил звуки колокольчиков, исходящие от неё при прохождении очередной волны блеска под бледной кожей. Парень напротив смотрел на собеседницу и говорил что-то с улыбкой. Только мне стоило остановить взгляд на его лице, как из двух обычных глаз на нём появилось ещё полсотни, как минимум. И всё это умещалось на лице каким-то неописуемым образом и смотрелось «гармонично». Нет, его голова не стала больше, для каждого глаза было отдельное пространство, «идите нахрен, законы физики» воскликнуло что-то внутри меня. И меня потянули за рукав. Это был Понтий.

– Ты бы не пялился так на местных. (Пон)

– Эмммм ну ааа.

Глубокомысленно заключил я.

– Вот поэтому и не пялься, бухнешься в обморок, лови тебя потом опять неизвестно где.

Начиная раздражаться моим оторопевшим состоянием, прошипел Пон.

– Они все не люди…

То ли спросил, то ли заключил я.

– Какой догадливый, это ты после того, как «Бурелома» разглядел понял? (Пон)

– Все, они все одновременно и люди, и нет.

– Поправочка, они все совсем не люди. Это боги, божества, нечисть, демоны. Да, зови как хочешь. Обычный человек, если их увидит, то не заметит ничего необычного, но ты же, если начинаешь смотреть, то видишь их суть.

Стал пояснять Понтий, и тут вклинился женский голос.

– Братишка!

– Вот её ещё не хватало.

Проворчал Понтий, опуская глаза и, ухватившись покрепче за палицу, направил её в сторону молодой, привлекательной девушки.

– На три шага назад, сестра. Иначе…

– Иначе ты лишишься последних капель достоинства?

Перебила девушка мягким и вкрадчивым голосом Понтия и расхохоталась. Когда она смеялась, её чёрные волосы (которые не давали, кстати говоря, никакого отблеска, они словно были матовые) парили в невесомости. Нет, не растрёпанные, они ниспадали на плечи и ниже, но гравитация явно была не властна над ними. Глаза её были, как две пропасти. Всё в ней, её стройность, правильные черты, фигуристость, красота (она была очень красивой, прямо-таки завораживающей). Всё это было неправильным, от этого всего веяло верной гибелью и одиночеством.

– Бездна.

Прошептал я, и она обратила на меня внимание.

– Коля.

Сказала она.

– Нет, меня зовут Дмитрий.

Промямлил я, не в силах перебороть неловкость.

– Это я Коля.

Продолжила, как ни в чём не бывало, вгоняя меня в очередной ступор (откуда такой стыд и закомплексованность?) (Первый раз тебя восхитил транс?)

– Я не транс, глупенький.

Надула переливающиеся, красно-оранжевые губки девушка.

– Коля – это сокращённо от Коллапс, мне братья придумали, когда я появилась.

Сказала она, улыбаясь, слегка кивнув в сторону Понтия, и продолжила.

– Бездна, Апофеоз и самое известное из моих имён «Чёрная дыра»… жутко мне не нравятся. Вот их придумали люди. Я конец всего сущего, потому у меня нет пары. Но, в конце концов, нас останется только двое – я и смерть, плывущие в абсолютной пустоте, объятые прахом тех, кто когда-то был нашими знакомыми, родственниками, любовниками…

С такой же улыбкой и как-то даже игриво закончила она.

– Отойди от него, сестра. Без него даже твоей мечте не суждено сбыться.

Впервые придав мне хоть какое-то значение, сказал Понтий.

– Да вижу я кто он, и не собираюсь я его трогать, просто хотелось посмотреть на новенького, он же знает, как заканчивают проводники? Ой, я кажется, сказала что-то лишнее.

Наигранно закрыв рот ладонью, продолжила Коллапс. И зевнула… Я бы и не обратил внимания на это действие, мало ли, может я для неё как человек слишком скучен. Но когда её рот начал приоткрываться, даже из-за ладони было видно оранжевые всполохи и тьму, вливающуюся, казалось, вместе с искажённым пространством прямо в неё.

– О, ещё одной галактике настал конец.

Прощебетало довольно явно самое опасное существо во вселенной.

– Запомни, малыш, вы все всего лишь части меня, просто вы ещё не пришли к этому. (Коллапс)

– Какая всё-таки притягательная у нас сестрёнка.

Сказал откуда-то справа от меня хриплый бас уже знакомого мне Керуса, которого я, не знаю отчего, был невероятно рад слышать.

– Здорова, Крис! Как тебе сестрица наша? Не надоедает? Вижу-вижу, поприветствовать пришла, как бы не так.

И Керус начал увеличиваться в размерах, да так стремительно, что казалось, сейчас пробьёт потолок (только потолок оказался тоже недостижим, как и стены вокруг).

– Не пыжься, брат! Я когда-то вырасту больше тебя, бесконечно большое не сильнее абсолютного конца.

Презрительно глядя на Керуса снизу-вверх, сказала девушка, взяла бокал с чем-то сияющим ярким светом с барной стойки, которая по причудам пространства оказалась прям у неё под рукой, и бокал с хрустом и треском просто втянулся ей в ладонь.

– Буду ждать с нетерпением.

Улыбнувшись своим раскрасневшимся лицом, сказал Кер уже в спину удаляющейся девушке.

– Эх, дела семейные. Пон, ты уже всё объяснил нашему «ловеласу суициднику»? (Кер)

– Да когда бы я успел?

Развёл руками Понтий.

– Ну, значит, как обычно, по наитию… Пошли.

Барная стойка как раз по случаю оказалась рядом.

– Нам сначала нужно убедить бармена поделиться кое-какой информацией. (Кер)

– А без нас ты этого не мог сделать?

Задал я абсолютно справедливый, по моему мнению, вопрос.

– Тут, знаешь ли, дело такое, что без назначенного проводника мы не имеем «формы». Так и болтаемся в пространстве «ноль», ждём, пока появится подходящий человек для того, чтоб нашептать ему о нашем существовании. После этого он «олицетворяет» нас, и тут мы вступаем в игру. Так что, да! Без тебя никак.

Закончил тираду Керус.

– Я важный!

С расплывшейся улыбкой попытался я пошутить. И моя шутка не вызвала одобрения. А на что я, собственно, надеялся. Я, по сути, просто роутер с наименьшим пингом. После этой мысли моя улыбка стала ещё шире и, как следствие, дебильнее, чем была до этого.

– Пон, ты что с ним по дороге делал, что он вот… а что это вообще с ним? Нервный срыв, что ли? (Кер)

На секунду мне показалось, что он перестал слышать мои мысли, но я тут же отогнал это заключение. Вероятнее всего, он просто издевается так же, как и Понтий.

Мы сделали несколько шагов вдоль барной стойки, которая, как и всё вокруг, казалась бесконечно близкой и недосягаемой одновременно. Странно, конечно, но эта мысль начала вызывать у меня морскую болезнь. А через две секунды я замер, потому что меня пробил озноб, и всё вокруг стало немного серым, и голос…

– Ваш мир уже давно поразила скверна, вы этого даже не замечаете, влача своё, вне всяких сомнений, великое существование, не видите, как в зёрнах пшеницы появились оспины чёрного пепла, которые безжалостный ветер разносит дальше по полям, заражая всё на своем пути, вам не приходит в голову, что птиц на небосклоне стало меньше… остались лишь вороны, выжидающие своего часа, и вы так же не заметите, как он сделает шаг вам за спину и шепнёт – меня зовут…Мор…

– А ну, пошёл отсюда, стервятник!

Крикнул Понтий и махнул за моей спиной палицей.

– Иди куда шёл, плешивый. Пока Понтий не врезал тебе. Не до тебя.

Добавил Кер.

– И что же мне сделает твоя палица, о Несущественнейший!

С насмешкой сказал появившийся из тёмно-бурого облака старик. Весь в язвах, неестественных наростах и опухолях, его жидкие, редкие, грязные волосы сочились самой настоящей скверной.

– Палица магическая, но магией тебя не отгонишь, это мы в курсе (все кроме антипрививочников), только вот, я её уже пенициллином обсыпал. Тяжко тебе пришлось, когда люди лекарства придумали, а? Забывать стали все твои имена и бояться перестали, ослаб видать уже, смотри, скоро совсем исчезнешь.

Яростно водил из стороны в сторону палицей Понтий.

– Вы ещё услышите обо мне, вшивые недомерки.

Глядя прямо на меня, прошипел, плюясь кислотой, жуткого вида агрессивный монстр, и исчез в том же облаке, из которого появился.

– Это был Мор? Самый настоящий?

Спросил я сдавленно.

– Да, это был именно он, много имён у него было, в разные времена – разные имена. Но люди почти избавились от него, по-своему. Целыми городами не вымирают, как прежде, вот он и ослаб. Всё ищет своего нулевого пациента, согласного за бессмертие нести «поветрие» в широкие массы. (Кер)

– Ну и жуть у вас тут.

– Не у нас, мы тут не обитаем. С нами такого не случится, и тут нас не жалуют из-за того, что поклонение, как и подношение, для жизни нам не нужно. Мы вечны по своей сути, а они уйдут в забвение.

Сказал Керус даже с какой-то грустью.

– Двигай давай, пока очередное чучело не кинулось на тебя с надеждой напомнить о себе людям.

Ткнул меня в плечо Понтий.

– А куда двигать-то? Мы сколько не идём, такое ощущение, что на месте стоим!

Запротестовал я.

– Да, пространство тут хитро устроено. Если бармен не хочет тебя видеть, то ты никогда до него не дойдёшь, а если ты новенький, то он сам к тебе подойдёт, стоит его только позвать.

Мудро заключил Керус.

– Давай, зови. (Пон)

– Бармен!

Крикнул я, и пространство подёрнулось волнами, как от раскалённого воздуха, барные стулья оказались прямо передо мной. Посмотрев налево, я увидел это.

Барменом оказался огромный, метра под три, лесоруб, не иначе. Жёлтые, звериные глаза под густыми, могучими бровями, срастающимися с волосами на голове. Виски выбриты и покрыты татуировками, похожими на ацтекские узоры, усы едины с бородой до самого живота, шея просто срасталась с плечами исполина. Рукава на руках, толщиной со средний ствол дерева, закатаны до локтей, ниже татуировки, такие же, как и на шее. Больше он походил на медведя, нелепо напялившего человеческую кожу.

– Велес Родович. А ты кто таков?!

Пробасил великан, указав на меня пальцем. И не успел я ответить, как на шее зашевелился позабытый мной Сип, и с яростным визгом бросился на палец Велеса, вцепившись в него зубами.

– Ты смотри, токсин в клыках.

Осматривая начинающий чернеть толстый палец, на котором так и продолжал болтаться и шипеть Сип, заключил бармен.