Текст книги "Проводник (СИ)"

Автор книги: Борислав Киселев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Проводник

Глава № 1

Здорово просыпаться, зная, что у тебя сегодня день рождения? Подумал я, мне 33, некоторые знакомые мне люди приписывают этой цифре навеянные религией мистические свойства. Так же было и в 27, ведь именно в этом возрасте уходят творчески одарённые личности (хэштег пережить Хита Леджера). Я же имею своё мнение по поводу религий, мистики и всего, что с этим связано, так что для меня это обычный день, разве что разбавленный поздравлениями и всяческими пожеланиями. Хотя я имею привычку рассматривать с разных точек зрения одно и то же действие, что приводит к множеству мнений (самодостаточное собрание с демократическим строем, при этом каждое мнение не имеет своей личности, так что я не привык считать это чем-то вроде расслоения личности или шизофренией), не скажу, что это помогает мне сосредоточиться, как раз наоборот, я могу зависнуть с решением простейшей задачи на час, а сложнейшую решить за пару секунд.

– Проснись!

Услышал я над самой головой. Тут же закололи виски, и сухой холод разошёлся по телу. Я у себя дома. И я один. Внезапно в голову пришло оправдание, я же в полудрёме, ещё глаза не открыл, а значит это может быть «эхо сна», ведь бывает же так, что просыпаешься от стука в дверь, которого на самом деле не было.

– Просыпайся, тебе сказали. День длинный, дел много.

Это был уже другой голос, холод сменился ужасом, я вскочил с остервенело бьющимся сердцем, в комнате никого, хватаю первое, что было под рукой и медленно выглядываю в коридор, ведущий на кухню… Никого. В голове пусто, мысли как будто застряли (где же то хвалёное собрание, видимо закрыто на техобслуживание, свет не горит, но слышно шебуршение, как при налёте налоговой) Это уже точно было не во сне, я чётко слышал голос, грубоватый и хриплый, голос, который был первым, звучал как у подростка, его «проснись» было с надломом, второй же был поставлен и наделён возрастом явно за 40 (заработало собрание, убедившись, что в квартире я действительно один).

– И что это было?

Невероятно тонко для своего голоса произнёс я почти шёпотом.

Галлюцинации? Шизофрения всё-таки нашла ключ от моего сознания, и теперь мой разум официально открыт под ярким названием «Театр не одного актёра».

– Нет.

Опять заключил я, уже чуть громче. Не знаю как кто, а я, являясь публичной личностью, стесняюсь разговаривать вслух, когда нахожусь в своей квартире один.

День начался необычно. Во второй раз убедившись, что квартира пуста от нежелательных гостей, я всё же включил чайник и позволил себе позавтракать, время от времени произнося «бред» и хмыкая, не в состоянии вспомнить ничего похожего в жизни.

Телефон уже был переполнен поздравлениями различных типов, голосовые сообщения, открытки, всякие чудеса современных гаджетов позволяли превращать обычные слова в феерию красок. Знаю, что это не очень хорошо, но я только читаю поздравления, нет желания отвечать на них. Только сухое «спасибо» и то не всем. Такие черты характера и привели меня к состоянию публичного человека, у которого никого нет, но об этом позже.

Я музыкант, и поэтому моё «слишком занят» может оказаться стоянием, уперевшись головой в дверной косяк, пока не начнёт болеть лоб. Живу я за счёт выступлений в ресторанах, барах и небольших площадках, так как из среднего круга мне так и не удалось вырваться, хотя многие говорят о таланте и голосе… Это приятно слышать, но эти слова никому ещё не помогли.

Читая сообщения и размышляя о том, чем же я займусь сегодня, смог отвлечься от голосов, буквально заставивших меня подпрыгнуть на кровати. Далее пол дня занимался разбором очередной композиции и самобичеванием вроде «как же криво всё свелось, мать же вашу, и с этим ты собираешься идти на радио?»

– А почему бы и нет?

Сказал голос подростка.

– Побольше драйва бы и басов, а то прям J рок какой-то.

Стал спорить с ним голос за 40.

Что же делал я? А я ровно через 2 секунды после этого лежал на полу без сознания, потому что угол кровати деревянный, в отличии от моей головы. Пытаться вскочить из-за кресла с опутанными ногами в проводах от микрофона и гитар было, скажем так, не самой лучшей из идей. Но что мне ещё оставалось делать? Я опять услышал голоса в квартире, где по моему мнению, кроме меня никого не должно быть. И голоса не в голове, не из окна, не от соседей (у меня великолепная звукоизоляция, которая влетела мне в копеечку), а голоса прямо за моими плечами, так, будто сзади меня стояли два человека и переговаривались между собой, склонив головы почти к моим ушам, каждый со своей стороны.

Через какое-то время, сквозь туман и гул со свистом я опять услышал «их».

– А ты уверен, что вот это самое недоразумение и есть проводник?

Сказал голос за 40.

– Мне, если честно, и самому не очень-то хочется в это верить, но Сёма говорил, чтоб мы дали ему время всё осознать. Глядишь, и из этого остова выйдет усадьба.

Изрёк (не сказал, а именно изрёк) не подходящую такому юному, ломающемуся голосу мудрость тот, что был явно моложе.

Я открыл глаза и никого опять не увидел… Я явно схожу с ума.

– Кто здесь? (молодец, ты так оригинален в этом вопросе)

Спросил я тяжёлую, звенящую тишину. Мне, естественно, никто не ответил. А чего ещё я ждал? Теперь мне действительно стало не по себе, да какой там не по себе, я был просто в ужасе, я читал что происходит с шизофрениками, и как они теряют связь с реальностью, начиная именно с таких вот голосов.

– Срочно обратиться к врачу.

Выдавил я сквозь сухость во рту, отчего мой голос больше напоминал шипение.

– Нет. Никаких врачей, я же почти закончил демку для радио, мне нельзя в дурдом.

Уже ничего не стесняясь, продекламировал я, удивившись своей решительности.

Сняв провода с ног, я попытался встать и понял, что хоть и не особо серьёзное, но у меня всё же сотрясение, меня шатало и подташнивало. Никак не могу понять, что со мной происходит, мне бы разобраться, но я сознательно игнорирую происходящее, для меня слишком много стоит на кону, прямой шанс вырваться из среднего круга музыкантов посредством запуска песни на радио, благо заиметь полезные знакомства мне удалось на одном из выступлений, от меня требовалась только вменяемость и трек, готовый и соответствующий всем требованиям станции. Ныне, подчёркнутая красным «вменяемость» подводила меня в самый неподходящий для этого момент. И я начал представлять, как стою в студии на радио, в смирительной рубашке, улыбка до ушей, волосы всклокочены, слюна сползает с уголка рта (я слишком часто визуализирую свои мысли). От этого зрелища я почему-то не испугался, а громко заржал вслух, висок отозвался острой болью…

– Твою ж!

Выругался я сдавленно, и юмор у меня абсурдный, и ситуация не лучше.

– Видит, смотри, он опять видит. (16)

– Объяснять, или пусть сам думает? (40)

– А вдруг опять хлопнется в обморок? (16)

– Дай шанс задохлику. (40)

Голоса уже не стесняясь обсуждали меня, а я вместо того, чтоб испугаться или рассуждать «кто/где?» обиженно сказал.

– Сам ты задохлик, Дед хриплый уже, а над молодыми издеваешься.

Две секунды тишины.

– Хааахаха!!!

Разразились гомерическим хохотом оба голоса, почти в унисон. И я, честно говоря, слегка расслабился (а что, контакт почти налажен, с шизофренией тоже можно подружиться, подумалось мне, и перед глазами появилась картина, как я сам себе пожимаю руку со словами: «-приятно познакомиться, обитатель 7 палаты, а вы? о, а я тоже 7… -ух ты! вскликиваю я и хлопаю в ладоши, – какое совпадение, значит соседи?»

– Ну и понесло его. (40)

– Не мешай, он почти понял. (16)

Стоп… И тут все наваждения смело звенящей пустотой, логика мой лучший козырь. Я слышу голоса, когда ухожу в визуализацию. То есть, они плод моего воображения? Нет, не то, я всегда контролирую свои визуализации на 100 %, а это значит…

– А что, вашу мать, это значит?!

Уже прикрикнул я сам на себя? И следующая мысль повергла меня в пучину пустоты и жуткого интереса одновременно. Чтоб выяснить прав ли я, я должен начать что-либо визуализировать, если голоса появятся, значит я прав, а нет, значит, придётся подумать ещё.

Эксперимент номер 1.

Я пытаюсь свизуализировать свою комнату, только с немного изменённой мебелью.

– А можно мне кресло поудобнее? А то спина затекла (хруст, как будто кто-то разминает шею). (40)

– А мне и на диване удобно, как и всегда, можешь его оставить. (16)

Я был прав… Они появились снова, каждый из голосов был именно там, где находились предметы интерьера, о которых те рассуждали.

– Вы кто такие?

Сказал я тихо и монотонно, пытаясь не прервать визуализацию.

– Привидеееееееенья!!!! Уууууу

Растянул тот, что обладал юношеским голосом.

– Ну хватит.

Смерил его серьёзным тоном голос за сорок.

– Вестники мы. (40)

– Шизофрении!!! Ахахахаа! (16)

Хлоп!

Прозвучал настоящий хлопок, звук, который по моему мнению должен сопровождать подзатыльник.

– Ай. Ну я шучу, посмотри как он побледнел, весело же. (16)

У меня начало темнеть в глазах, и последнее, что я услышал, проваливаясь в пустоту, было недовольное ворчание того, что за 40.

– Ну какого хрена?! Могли же поговорить, объяснить всё, в конце-то концов! (40)

– Извини, я не буду больше…

Глава № 2

Где-то вдалеке слышится раскат грома, и «петрикор» (запах пыли или земли после дождя) ощущается всё чётче (странно, я никогда раньше не использовал это слово, да и узнал его в каком-то сериале, но это был именно он). Мне кажется, что я лежу на влажной траве, футболка немного промокла, но мне всё же тепло и я чувствую, как по мне едва ощутимо плывут волны ветра. Боюсь открывать глаза, ведь я уверен, что был в квартире, но голоса, которые я слышал придают абсурдность и нереальность происходящему, так что я вполне мог напиться и уснуть где-нибудь в парке, с равной на то вероятностью. Мне нравится иронизировать и поэтому я подумал, что для полноты картины сейчас не хватает именно тех голосов, чтоб окончательно добить меня. Не успел я открыть глаза, чтоб удостовериться в том, что просто загулял и теперь придётся расхлёбывать последствия, как услышал уже знакомое.

– Вставай! (16)

– Тише ты, не иначе как он по нам соскучиться успел, это так мило… Тьфу.

С наигранным отвращением выдавил последнюю часть фразы тот, что был старше.

– Кто бы вы ни были, идите в задницу!

Окончательно осмелел я.

– Я не собираюсь! Ни вставать! Ни открывать глаза! (кажется, у меня истерика)

– Ну, тут ты как хочешь, конечно. Но я бы просто не лежал посреди поля во время грозы, и если тебя прожарит молнией, как следует, до медиум велл, нам придётся искать другого на твою роль, а это лень.

Я вскочил на ноги… Слов просто не было, хаотичные мысли роились в голове, как муравьи вокруг сахара. Шок – это совершенно не то слово, я действительно стоял посреди огромного пространства, больше похожего на колышущийся океан высокой, желтовато-зелёной травы, а небеса были затянуты грузными, почти чёрными облаками, через которые (как я заметил, весьма динамично) пробивались лучи света. Эта картина соединяла нереальные вещи.

– Я стою в океане травы под бурлящим океаном небес.

Произнёс почти шёпотом и похолодел. Я уже слышал эту фразу, меня схватил озноб. Всё это, я всё это видел раньше! Только где?

– Да тут ты это и видел. (16)

Сомнений в том, что голоса читают мои мысли не оставалось.

– Где я?

Жалобно проскулил, аж обидно за себя стало.

– Это по мере посещений мы тебе объясним, если не сломаешься. (40)

– Ты же сам иногда двигал под рюмку теории о многослойности реальности. Так вот, добро пожаловать в один из слоёв. (16)

– Это не совсем точно. (40)

– Думаю, ему и этого пока хватит. (16)

Я опустился на землю, потому что дыхание перехватило. То ли от свежего воздуха, который, казалось, можно зачерпнуть ладонями, сложенными лодочкой, и выпить, то ли от осознания, что я нахожусь совершенно не в квартире (какая свежая мысль). Как быстро я сменил направление своего удивления с голосов на обстановку, теория относительности в действии. И как только эта мысль проползла (именно проползла) в моей голове, из-за моей спины в поле моего зрения вышли двое.

– Двое из ларца.

От неожиданности ляпнул я первое, что пришло в голову. Двое переглянулись и залили, кажется, всё пространство смехом, перекрывающим гром, каждый на свой лад. Один из них был одет, как заправский ковбой: шляпа Стэтсон, джинсы, сапоги со шпорами и рубаха вышиванка (мать вашу, вышиванка), перевязанная верёвкой. Ростом он был явно выше меня, на первый взгляд около двух метров (в голове начали всплывать фразы из сказок «косая сажень в плечах») и, чёрт возьми, это было про него. Лицо, по которому нельзя было сказать о возрасте, обрамляла аккуратная, но густая борода. И кроме всего остального абсурда, его глаза выдавали в нём нечто нечеловеческое, они переливались серо-голубым светом. Это был не блеск и не свечение, какое рисуют в играх, больше всего это напоминало туман, который вращается по спирали, а в его центре горит свеча голубого пламени. Это был обладатель голоса за 40.

Второй выглядел вполне современно: деловой костюм, очки, короткая стрижка и дубина на плече в треть размера самого человека (если это был человек). Его глаза были такими же, как и у ковбоя, за исключением цвета, огонь был зелёным.

– Это ты «дубина», а у меня палица. И не чья-нибудь, а палица самого «Ильи».

Подняв указательный палец к небу, продекламировал тот юношеским голосом, что абсолютно не вязалось с его внешностью.

– Ильи? Ильи Муромца?

Спросил я почти срывающимся голосом на грани истерики. И взглядом указал на бородатого в ковбойке.

Двое опять заржали, громко и заливисто.

– Нет. Но хорошо, что у тебя сохранилось чувство юмора, значит с ума не сойдёшь… По крайней мере сразу. (16)

– Есть у нас мастер, зовут его Илья Геф. Он делает чудеса всякие, оружие, броню, гаджеты по-современному. Левша, в общем, своеобразный, если это применимо к его случаю. (40)

– Я, возможно, повторюсь, но уж извините за грубость.

Прошипел я нарочито наигранно.

– Но кто вы, нахрен, такие, и где я?!

– Ты главное успокойся, нам твои потери сознания уже надоели.

Мы проекты, это слово нужно произносить, отождествляя с живым существом, как название вида, если угодно, от слова проецировать. Меня зовут Керус, я олицетворение внешней стороны сферы, бесконечно огромной и расширяющейся. Этот болван в костюме – мой брат (если это к нам применимо) Понтий, олицетворение бесконечно малой, но видимой части вселенной, по сути он «точка», начало отсчёта, если хочешь, это его функция. Ну и он, соответственно, думает, что является самым важным проектом в известной вселенной. Так что можешь звать нас Кер и Понтокрыл.

Закончил, с издёвкой глядя на брата, Керус. Из-за спины здоровяка поднял в знак приветствия руку Понтий.

– Пон и Херус. Звучит солиднее.

Ответил на колкость Понтий, за что немедленно получил от брата очередную затрещину.

– А тебя мы знаем, можешь не напрягаться с объяснениями. Кристиан Д'Арк сценическое имя, в народе Дмитрий Кристоф, баламут, алкаш и сумасшедший, в общем, обычный музыкант.

– Почему сразу алкаш?

Возмутился я почему-то только этим обвинением.

– Понтий совершенно не пьёт, и поэтому считает алкашом любого, кто когда-либо употреблял.

Стал разъяснять Кер.

– И ты тоже алкаш.

Перебил его Понтий.

– Вам не кажется, что это не самая интересующая меня сейчас тема? Я, как вы же и сказали, нахожусь с двумя «проектами», олицетворениями непонятных мне, да и 90 % населения моей родной планеты (как межизмеренчески и космически ты вдруг стал рассуждать) и я не думаю, что ваши объяснения сильно помогут мне разобраться в ваших формулировках! Так почему бы просто не сказать, что, чёрт возьми, вам от меня нужно?!

– Хорошо! Ты должен спасти вселенную! (Пон)

– Самая заезженная тема для фильмов.

С грустью и иронией добавил Кер.

И после двухсекундной паузы они опять разразились хохотом так, будто я не был опять в предобморочном состоянии после их слов.

– Да шутим мы, ты будешь удивлён, но вселенной чихать на вас и нас, она будет существовать и после нас, так же, как и до нас. (Кер)

– Дело в том, уважаемый товарищ Кристоф, а можно я буду звать тебя Крис? Так проще же, и друзья тебя так зовут, хотя какие у тебя друзья. (Пон)

Я кивнул, потому что, кажется мне, выбора у меня просто не было. После чего Понтий продолжил.

– Есть переходящее звание «Проводник», это существо, которое может передавать и проецировать, в твоём случае визуализировать всё, что происходит между мной и моим братом. (Пон)

– Как же по-гейски это звучало, Пон, ну ты специально? Хватит над ним издеваться! Крис, ты смог нас увидеть и воспринять, как людей только потому, что оказаться в поле, под дождём, в другой реальности, – для тебя это более странно, чем «какие-то там» голоса в голове, мы просто построили ситуацию так, чтоб войти в зону твоего восприятия. А самому тебе никогда не казалось, что, визуализируя что-либо, ты полностью чувствуешь всё, от ветра на лице до боли в коленях, путешествуя по выдуманному миру, и как будто время останавливается в «реальности»? Так вот, на самом деле, так и происходило. Ты визуализируешь проход между мирами, и он открывается. Ты – связующее звено между точкой отсчёта и бесконечностью, поэтому как ты, так и мы, можем слышать мысли друг друга, о чём ты уже и сам догадался. (Кер)

– К помощи проводников проекты обращаются крайне редко, потому что мы не затрагиваем планы бытия друг друга.

Сказав это, Понтий заметно помрачнел, а свет в его глазах стал ярче, и сложилось впечатление, что огонёк свечи его зрачков всколыхнул ветер. Вокруг глаз как будто сгустился чёрный дым, и тишина стала ещё более тяжёлой и звенящей.

– Остынь, брат.

Положив руку на плечо Понтия, сказал Кер, что явно вернуло тому некоторое подобие морального равновесия.

– Я сам.

Продолжил Кер.

– Мы действительно не обращаемся за помощью к людям и на это есть очень много причин, о некоторых из них ты узнаешь. У нас есть свои законы и правила, есть и своеобразный суд. Но дело в том, что хоть наши миры находятся в разных планах, как выразился мой брат, они сплетены между собой. И некоторые проекты уже давно живут среди людей, кто-то в неизменном виде, кто-то ассимилировался.

– Звучит так, будто вас изгнали из рая.

Сказав это, я стал переживать за свою жизнь, потому что теперь уже оба проекта смотрели на меня мерцающими свечами зрачков, затянутых чёрным дымом.

– Ты просто не представляешь, насколько ты близок к истине.

Казалось, Кер просто транслировал эту мысль мне в голову, потому что губы его не шевелились.

– Все проекты жили в относительном равновесии, до прихода одного «популярного парня», который по факту разорвал наши миры и, выражаясь современным языком, монополизировал право на силу и статус. Зови это магией, влиянием, да хоть мидихлорианами, а суть того, что он сделал не изменится. И относительно недавно через своих последователей объявил, что он – единственный заслуживающий права существовать в обоих мирах. По сути, он объявил охоту на ведьм, а в роли ведьм все, кто не носит его знак. Сейчас в твоей голове пронеслась мысль, – ну и чёрт с вами, пусть он грохнет или запрёт вас в какую-нибудь космическую тюрьму, я-то тут при чём? В свою очередь, я тебе отвечу, ты отмечен знаком трёх, так что ты тоже в списке «ведьм», прошлое – Пон, настоящее – ты и будущее – я. Когда-то давно наши миры были едины, а после разделения самых значимых из нас, тех, кто имел полную силу только в полном составе, разъединили. И часть из них сделали, угадай кем? Правильно, людьми.

– И аспект твоего сознания, имеющий власть «транслировать» между реальностями, планами, измерениями и плоскостями – единственное, что может помочь нам избежать гибели или заточения. (Пон)

– Уж не знаю, что этот парень придумал, но тот факт, что он провернул величайший обман в истории вселенной не оставляет нам возможных шансов надеяться на несерьёзность его заявлений. (Кер)

– Хватит болтать. Брифинг, так сказать, на этом окончен, остальное покажем на практике.

С явным нетерпением оборвал объяснения Пон.

– И то верно.

Согласился Кер.

В следующий миг Понтий закатал рукава и ухватился за палицу «Ильи», как бейсболист, стоя прямо напротив меня.

– Мне что-то не нравится такая практика! Я ведь даже не согла…

Хотел сказать я, но свист рассекающего воздух орудия (по моему мнению, мгновенного убийства) прервал фразу метким ударом в лоб.

Глава № 3

Яркая вспышка в глазах, и молниеносный удар тяжеленой палицы отправляет меня в краткий (показалось мне метров на десять) полёт, который прекращается встречей моей головы с чем-то твёрдым. Открываю глаза и морщусь от боли, я опять в своей квартире, на полу, и мои ноги опутаны проводами…

– Так, стоп!

Выругиваюсь я, испытывая дичайшее дежавю. Неужели я просто всё это время валялся без сознания на полу рядом с кроватью, после того, как ударился об её угол. Это был сон? Трогаю на всякий случай лоб, как ни странно, но он не болит, а значит и удара не было. Смятение скользким червём заползало в сознание, теперь я уже сомневался во всём, что видел и слышал (или не видел и не слышал). Я сел на кровать, вернее ноги подкосились от мысли, что я не могу доверять сам себе.

– Мало ли что могло привидеться в обмороке.

Пытался успокоить себя же. Но как же «Эти» Понтий и Керус. Такие реальные и абсолютно несовместимые с моим собственным понятием «нормальность».

– Вууууух, привиделось.

Выдохнул я с небольшим облегчением. Мне вспомнились некоторые события из своей жизни, а именно те самые вечера или ночи в шумных компаниях, где нельзя было отказаться от предложенного алкоголя А утром, проснувшись у себя дома, при своих деньгах, при всех документах, проверив на всякий случай телефон и не обнаружив там никаких нежелательных звонков или сообщений, всё же испытываешь жуткое, снедающее тебя изнутри жгучим угрём, ощущение необоснованного стыда. Сейчас было так же. И, соответствуя ходу мыслей, я направился к холодильнику на кухню. Выпить бы однозначно не помешало. Достал пиво, с мягким шипением отделил крышку от бутылки, поднёс ко рту и вспомнил засевшую иглой фразу Понтия «баламут, алкаш и сумасшедший».

– Ах ты ж, холёный засранец.

Улыбнулся я своему случайному каламбуру, да и тому, что ругаю персонажа странного сна.

Достал с полки чипсы и откупорил крышку, достал одну чипсину и принялся с хрустом поедать дико вкусную, но вредную пищу. Под моей футболкой, около брюк, что-то шевельнулось и поползло по животу к горлу, еле ощутимо царапая кожу. Самое первое, что я подумал, это о своём самом сильном страхе, – я представил, что по мне ползёт большой паук или, хуже того, сколопендра. Ужас сковал меня, и я медленно стал опускать бутылку с пивом на стол, чтоб не разбить её после того, как истерика окончательно возьмёт верх над моим рассудком, и я вскочу со стула, как сумасшедший, пытаясь стряхнуть с себя то, что карабкалось по мне вверх.

– Сиииип!

Тоненьким голоском пропищало нечто на уровне ключицы, чем ввело меня в очередной ступор (я могу разбогатеть на кирпичах за один только день!)

– Виииис!

Опять пискнуло нечто уже под самым подбородком. Оттолкнулось и оказалось на руке, которой я доставал чипсы из упаковки, и закружилось вокруг запястья, как бешеный электрон вокруг атома.

На мгновение остановилось, и в этот миг мне удалось разглядеть это нечто.

Я, естественно, никогда не видел ничего подобного. На моей руке сидело существо, строением напоминающее хорька, змею и насекомое одновременно. Тело его было вытянуто, вдоль спины покрыто перламутровой чешуёй, пушистый хвост, как у хорька, был одной толщины с телом (так казалось из-за шерсти). Шесть маленьких лапок с небольшими коготками, блестящих серебристой, как и на остальном теле, шёрсткой, мордочка, как у белки летяги, за исключением того, что между ушек были небольшие рожки с пупырышками, а чешуя со спины наползала на рот существа.

– Сиииииип!

Громко пискнуло существо, глядя на меня, и я обнаружил ещё одно отличие от белки летяги. Рот был, как у насекомого или краба, он раскрывался в четыре стороны, и глаза… их было четыре… четыре чёрных, окружённых переливающимися ободками (как в бензиновой плёнке) зрачка. Два побольше, ближе к ушкам, два поменьше, ближе к розовому носу.

Я всё же опустил бутылку на стол и очень аккуратно достал чипсу. Мне показалось очевидным, что существо требовало именно этого лакомства, ведь, если бы оно хотело укусить меня, оно бы это сделало, не выбираясь из-под футболки. Заметив угощение, оно серебристым росчерком блеснуло на другую руку, выхватив заветную пластинку картофеля (как говорят в рекламе) в специях, прыгнуло мне на голову, вызвав марш целого батальона мурашек по телу, и принялось громко хрустеть, обильно посыпая крошками мои волосы. Страх сменился недоумением. Но не успел я начать соображать со своей обычной скоростью, как «это» свесилось с головы к моему лицу и огласило мне прям в глаза (давая разглядеть острые зубки) желание продолжить трапезу.

– И что же ты такое?

Сказал я, доставая очередную чипсу.

Странно было ещё то, что эта ксено, или инсекто, или змее белка/хорёк (ох и намутил же ты), в общем, оно не прыгнуло в упаковку с едой, оно терпеливо ждало, изредка попискивая, пока я не дам ей прямо в лапки чипсину. Закончив трапезу, оно немного покружило у меня на голове, спустилось на шею, сомкнулось кольцом и, издав несколько раз звук, похожий на тихую трель пан флейты, уснуло.

– И откуда же ты взялось такое странное.

Сказал я сам себе, и беспокойство вернулось ко мне, так как из-под футболки, откуда вылезло пушистое нечто, я извлёк пару травинок, жёлто-зелёных, из которых состоял тот самый океан травы из видения, вызванного травмой. А означало это только одно – я действительно там был. Я мог бы свериться с часами, попробовать найти промежуток времени, который я отсутствовал, чтоб определить исчезал ли я из квартиры, но дело в том, что я не в фильме, где каждый персонаж вплоть до минуты может описать свои действия за день. Я обычный человек, который забывает время через мгновение после того, как глянул на часы или телефон. Мозг опять начал требовать доказательства того, что я был в другой реальности…

– А вот же они, вернее оно.

Самое настоящее, пушистое, шестиногое, четырёхглазое, жадное до вредной пищи доказательство. Таких просто не может быть, и всё же вот оно, спит у меня на шее.

– Как же тебя назвать? И что ты за вид вообще?

Сказал я вслух и услышал уже знакомый голос.

– А это ты как хочешь называй, в той «плоскости», а не «реальности» нет бюрократов, да и людей, собственно, тоже нет, так что имена придумывать некому, да и названия видов тоже.

Понтий был явно доволен произведённым эффектом своего внезапного появления. Но я, уже немного закалённый странностями сегодняшнего дня, отыгрывал полную безучастность, чтоб скрыть своё внутреннее ликование. (Правда! Это всё правда!)

– Уверен, что правда? Сам же видишь, насколько всё неестественно, в соответствии с твоими же нормами.

Хитро улыбаясь, сказал Понтий.

– Ну?

Нетерпеливо и раздражённо добавил мой гость.

– Что ну?

Немного опешил я.

– Не тупи.

Протянул Пон.

– Назовёшь как, зверушку-то? (Пон)

– А с чего ты взял, что я собираюсь её себе оставить?

Иного смысла давать имя зверьку не было.

– Мы оба знаем, как ты тащишься с необычных явлений, а тут миленькое и маленькое, в придачу единственное в своём роде для этой «плоскости».

– Убедил. Назову его…или её Сип. Постой, а это он или она, да и как определить-то вообще?

– А мне почём знать? Я не всеведущий. Сип? В смысле, от первого звука, который оно издало при тебе? А ты точно творческий человек? Знаешь ли, собак в этой «плоскости» не называют «гав».

Нахмурил тонкие брови Понтий.

– Я просто сделаю вид, что не слышал твоих суждений.

– Да и без разницы. Сам и заботься, раз прихватил. (Пон)

– Ты же не просто так явился? Сейчас опять дубиной своей размахивать начнёшь? И засандалишь меня куда-нибудь на луну из арахиса или в пряничный домик?

– Эка, обидчивый какой, не было же больно. А способа быстро вышибить тебя из той «плоскости» не было. (Пон)

– Слушай, вот ты говоришь «плоскость», чем же это отличается от «реальность», и почему «плоскость» объёмна?

– Потому что шутки у тебя «плоские»… Видимо, как и у меня.

Опустил взгляд Пон.

– Проще всего тебе будет понять это таким образом. Реальности отличаются друг от друга законами физики в основном, и как бы глупо это не звучало, они «реальны». А «плоскости», или «слои реальности» отличаются вариантами, то есть, это одна и та же «реальность», но с одним или более отличием, основанном на выборе. И пока выбор не сделан, эта «плоскость» является всего лишь «вероятностью».

Объяснил Пон, имитируя профессорскую манеру речи. И как бы для меня это не было странно, я понял, что он имеет в виду.

– Собирайся давай, по дороге задашь интересующие тебя вопросы. (Пон)

– А куда едем-то? Мне что брать? Пуховик, панамку, крем от загара, скафандр, может шапочку из фольги?

– Не тупи, оденься поприличнее, и билет на трамвай не забудь. Ехать-то всего минут 30, ты и сам не знаешь, от чего живёшь на таком незначительном расстоянии. (Пон)

– И от чего же?

– От бара «Баюн на печи». (Пон)

– И чем же этот бар отличается от остальных? Там наливают межпространственное пиво?

– Не будь идиотом, такого пива нет, перелить что-то из одного пространства в другое не настолько сложно, чтоб называть в эту честь пиво. (Пон)

Я тут же представил, как Понтий переливает из одного стакана в другой пиво и с умным видом говорит: "в обоих стаканах есть «пространство» и оно разное, а значит пиво межпространственное". Мои мысли прервал слегка разочарованный и пристальный взгляд Понтия.

– Да, да, я идиот, а ты видишь мои мысли. Знаешь ли, трудно перестроиться от того, чем ты был всю жизнь.

– Не важно, тебя никто не просит поумнеть. Просто, пока что, делай то, что тебе говорят.

Сказал он с некоторой грустью. После чего я оделся по осенней погоде, которая была за окном. Снять с шеи Сип так и не удалось, она затягивалась, как петля вокруг шеи, когда я пытался что-нибудь с ней сделать, (наверное, они так и живут в своей плоскости, обвиваются вокруг шеи других существ и требуют еду). Взял деньги, проездной, и мы вышли с Понтием из квартиры.

– Кстати, а где твой брат?

Поинтересовался я.

– Он будет ждать нас в баре, для твоего появления там нужно было предпринять кое-какие действия. Так как клубной карты у тебя пока что нет, а новичков там не сильно любят.