Текст книги "Человек из чужого времени"

Автор книги: Борис Сидненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Михаил молчал.

– Вы знаете, куда уехала Лиза?

– Даже не догадываюсь.

– Скажите откровенно, Михаил, зачем вы влезли в чужие отношения? В вашем положении это и нелогично, и неразумно. У вас что, такое увлечение? Создавать вокруг себя хаос – ваше семейное хобби?

– Пожалуйста, прошу вас, говорите яснее, у меня очень болит голова.

– Хорошо, немного отвлечемся. Скажу лишь то, что должна была сказать вам Лиза. Она уехала на похороны своего мужа.

Странный гость сделал продолжительную паузу и снова заговорил:

– Молодец, Михаил, выдержки вам не занимать. Так вот, по странному стечению обстоятельств, все трое нападавших на вас отморозка, а заодно и хозяин «БМВ» пять дней назад разбились под Валдаем по дороге в Москву. Не справились с управлением и угодили прямо под встречный «КамАЗ». Это дело закрыто. Случайность. Ваши родители ведь тоже погибли при аналогичных обстоятельствах, не так ли?

Михаил молчал. Человек из серьезного управления пристально смотрел ему в глаза и тоже молчал. Михаил уже видел этот визит и этот разговор. Это было во сне. Но там, во сне, гость выглядел иначе. Вероятно, там не было этой благочестивой маски на его лице. Наконец он продолжил:

– Вы себя ведете так, словно всё уже знали наперед и я вас ничем не удивил. И мой визит не явился для вас неожиданностью. Вот что, Михаил, давайте начистоту. Как там говорят юристы, заключим сделку. Мы возвращаем вам все настоящие, а не поддельные документы, за которые, кстати, вам грозит уголовное наказание, обеспечиваем прекрасное лечение и реабилитацию вашего здоровья, восстанавливаем репутацию в ЛГУ на истфаке, дарим сказочный свадебный подарок на день вашего венчания с Лизой. Кстати, как вы относитесь к круизам? На океанском лайнере вокруг света? Уверяю вас – это сказочный подарок. Обеспечиваем абсолютную безопасность. А когда вернетесь из путешествия, то сами выберете, где вам работать – в ЛГУ, обычным доктором исторических наук за мизерную зарплату, или в серьезном бизнесе, юрисконсультом у Семена Ефимовича. Я не тороплю вас с ответом.

– Вы мне не поверите, – неожиданно произнес Михаил, – я бы без колебаний согласился на ваше предложение, честное слово, если бы знал, о чем идет речь. Такое впечатление, что вы меня с кем-то путаете.

– Ну отчего же, – совладав со своими эмоциями, спокойно заявил гость, – я и пришел сюда как раз потому, что готов поверить всему, что вы мне расскажите.

– Хорошо, тогда наберитесь терпения и постарайтесь выслушать меня до конца.

Михаил начал свой рассказ. Он подробно, поминутно и в деталях рассказал все, что произошло в день похорон его дяди. Человек из управления сидел молча, не показывая своих эмоций, и ничего не записывал. Он внимательно слушал Михаила. А тот уже добрался в своем рассказе до того места, когда увидел на кладбище могильный камень с Лизиным портретом, датами ее рождения и смерти. Про надпись на камне он умолчал. Михаил умолчал еще о некоторых деталях из своей биографии. На то у него были свои основания. Зато много говорил о дяде.

– Я был потрясен его смертью. Он ничем не болел. Был достаточно бодр и ни на что не жаловался. Он был для меня вместо отца. Я его очень любил. Для меня это был эталон вечности. Как я оказался на Смоленском кладбище, сам не знаю. Меня словно тянуло туда. Грустные мысли и переживания не давали мне сосредоточиться. Мне и сейчас непонятно, почему я с одного кладбища перешел на другое. Я, словно под гипнозом, подчиняясь чьей-то неведомой воле, оказался у склепа. Именно там, неподалеку от него, я словно очнулся. Я увидел нечто необъяснимое и остолбенел. Прямо из земли исходило голубое свечение. Оно притягивало к себе. Оно подавляло мою волю. Я не сопротивлялся. Более того, я хотел его потрогать, войти внутрь, искупаться в его леденящей голубизне. В небе громыхнул гром, вспыхнула яркая молния, и в этот самый момент я прикоснулся к таинственному свечению. В тот же миг что-то непонятное с жуткой силой ударило меня в лоб, словно электрическим током, и я потерял сознание. Когда я очнулся, то оказался здесь, в новом времени. Ну а дальше вы уже все знаете. За время пребывания в новом времени я не сделал ничего предосудительного и противозаконного. Я очень благодарен всем людям, которые помогли мне не пропасть в новых условиях. Вы не знаете, что это такое – оказаться нигде и никем.

– Ну что ж, Михаил, предположим, я вам верю, – спокойно сказал его гость и продолжил: – Теперь еще немного формальностей, и вы можете отдыхать.

– Хорошо.

– Назовите, пожалуйста, даты рождения, фамилии, имена и отчества, адреса проживания, места работы и занимаемые должности – ваши, ваших родных, близких и друзей. Когда и по какому случаю фотографировались. Я имею в виду людей из девятнадцатого века.

– Вы не запомните всего.

– Вы об этом не думайте. Начинайте, пожалуйста.

Михаил назвал около двадцати человек, добавив к интересуемой его собеседника информации еще и их привычки, увлечения, профессии, внешние признаки, цвет волос и глаз, какую одежду, обувь и еду они предпочитали.

– На этом все. Я устал.

– Больше и не надо. Спасибо за интересный рассказ из истории вашей семьи. Думаю, он абсолютно достоверный. Вы ведь историк, много работаете с архивами, а тут еще и прямая связь с вашими предками… Полагаю, вам необходимо еще немного подумать. Взвесьте все обстоятельства, подумайте о Лизе, о вашем будущем и обо всем том, что я вам сказал. Мы восстановим ваш истинный паспорт с поправкой на сто лет, если, конечно, Михаил, не возникнут какие-либо препятствующие этому обстоятельства. Не возражаете?

– Не возражаю.

– Ну вот и хорошо. И знаете что? Жизнь такая непредсказуемая вещь, кому, как не вам, это знать. Только что вы были в девятнадцатом веке, и вдруг раз – уже век двадцатый. Немного отдохнете, придете в себя, подумаете обо всем. Не зря же вы оказались в нашем времени. Может быть, как раз для того, чтобы помочь нам отыскать пропавшие документы. До скорой встречи, Михаил. Выздоравливайте. О Лизе не беспокойтесь. Ей сейчас не до вас. У нее очень много хлопот в связи с гибелью мужа.

– Бывшего мужа.

– Увы, Михаил, настоящего. Решение о разводе было отложено на один месяц. Именно так он и вышел на вашего Василия. У секретаря оказалась хорошая память. Она вспомнила о путанице с паспортами. Профессионально судейские секретари начинают изучать документ с прописки, а уж потом смотрят на семейное положение, фамилию и фотографию. Именно она назвала Гамлету адрес Василия. То, что его не убили, еще одна загадка, связанная с вами. Полагаю, что документы спрятаны надежно и ими никто не воспользуется? Это ради вашего же блага. Самое ценное, Михаил, это когда ситуация находится под контролем. Сейчас именно такой случай. Надеюсь. До свидания.

– Трудно поверить в то, чтобы в суде вот так запросто выдали информацию какому-то прохожему с улицы.

– Не волнуйтесь, этим вопросом мы тоже занимаемся.

Через несколько дней Михаила перевезли в Военно-медицинскую академию на кафедру военно-полевой терапии. Его лечащим врачом был назначен Олег Иванович Агафонов. Михаилу выделили отдельную палату со всеми удобствами, и, кроме медперсонала, он уже больше ни с кем не общался. Когда ему вернули вещи, он заметил медсестре, что там у него были еще и документы, бумаги, письмо и деньги. Не прошло и двух часов, как все отыскалось. То одна, то другая медсестра навещали его в палате, не давая скучать: то укол сделают, то капельницу поставят, то просто заглянут посмотреть, как там у него дела. Очаровательные медсестры мило улыбались, все делали профессионально, исполняли все его капризы, но разговоров не заводили и на контакт не шли. Он пытался их разговорить, чтобы связаться с Лизой, но впустую: они продолжали мило улыбаться, пожимать плечами и уверять Михаила в том, что все будет хорошо и надо думать только о хорошем.

А вот с Агафоновым все оказалось иначе. Он сразу же пошел с Михаилом на контакт. Доктор моментально определил все симптомы сильной депрессии. Михаил страдал. Он вспоминал несколько счастливых дней, солнечный ореол над собором и черную ночь, наступившую следом за этим событием. Все было так радужно. Был удивительный полет все выше и выше, чуть ли не до самого рая. И такое стремительное падение…

По всей видимости, у лечащего доктора не было иной установки, кроме врачебной. Его манеры интеллигента и профессиональный уровень словно убаюкивали больного. Однажды он привел с собой психоаналитика, а сам вышел. Сначала врач и его пациент поговорили о текущих городских событиях, потом как бы невзначай подошли к моменту встречи с Василием на кладбище. По его просьбе Михаил рассказал о том, что было в этот день ровно сто лет назад. Михаил не знал, что ему давали, но с памятью явно что-то произошло, он мог вспомнить все поминутно, вплоть до деталей и мелочей. Его это ничуть не пугало, напротив, ему это нравилось. Он почему-то остро желал говорить открыто, без хитростей и уверток, только правду. В заключение он написал ответы на длинные, но не очень мудреные тесты странного доктора.

Потом на смену психоаналитику пришел психиатр, он также протестировал Михаила и вдоль, и поперек, используя при этом какие-то приспособления, лекарства и приборы. Шестого июня с больного сняли гипс. Руки были худые, с бело-синими подтеками и буграми в местах переломов. Ребра тоже зажили. Анализы показали, что он обладает отменным здоровьем. Томография головного мозга, как сказал Олег Иванович, ничем особенным и выдающимся его не удивила. «Обычный мозг нормального молодого человека. Словно вас и не били по голове». Он вообще не был любопытным человеком и лишних вопросов не задавал, зато часами слушал рассказы Михаила о людях и событиях конца девятнадцатого века. Однажды среди очередного рассказа Михаил протянул ему листок, на котором была записана его просьба позвонить Лизе и сообщить, где он находится, чтобы она не волновалась. Доктор кивнул головой, аккуратно сложил листок и положил его в карман своего халата. На следующий день он так же безмолвно положил под подушку ответ. К этому времени Михаил уже знал, что за ним следят и прослушивают все разговоры. На листке было написано: «Завтра я улетаю в Германию, всего на пару недель. Люблю и скучаю. Твоя Лиза. К тебе меня не пускают. Я тоже предупреждена».

– Олег Иванович, что вы можете сказать о моем состоянии?

– Я думаю, вы абсолютно здоровы. Ориентировочно на двенадцатое июня намечена ваша выписка. Надо уточнить какой это день недели.

– Значит, я буду совершенно свободен?

– Об этом я ничего сказать не могу. Послезавтра к вам придет ваш куратор. Он все сам расскажет.

– Я вам очень благодарен.

– Если будет душно, можете подышать свежим воздухом. Окно открывается вот так.

Доктор показал, как справиться с мудреными задвижками и засовами, шпингалетами и замками.

– Спасибо, Олег Иванович, днем еще ничего, терпимо, а вот ночью просто нечем дышать.

– Только не простудитесь.

– Я оденусь потеплее.

Поздно вечером Михаил переоделся и открыл окно. Так он просидел до полуночи. Михаил думал только об одном. И его желание осуществилось. В глубине аллеи он увидел до боли знакомый автомобиль марки «иж комби».

Мужчина должен сам и быстро принимать решения, особенно в вопросах любви. Он мигом выскочил из окна, преодолел сто метров пересеченной местности и вскочил в машину, которая нетерпеливо урчала и готова была пулей лететь куда угодно, лишь бы подальше от этого места.

– Как ты узнал, что я буду здесь? Это просто фантастика. Свою машину я отдала отцу, села в эту, и тут меня словно что-то погнало прямо к академии.

– Вот видишь, как здорово. Потом я тебе все объясню. А теперь давай, быстрее поехали отсюда.

На улице Лебедева они остановились и долго целовались. Потом снова заурчал мотор, и уже через пять минут они были в своей расчудесной дворницкой.

Рано утром Лиза доставила Михаила назад, в его палату.

До этого они спорили о том, что ему делать, скрыться или вернуться назад. Михаил снова принял решение. Надо возвращаться.

– Надо испить эту чашу до дна. Если это не яд и не эликсир, то я хотя бы утолю жажду любопытства. В любом случае к твоему возвращению я буду на свободе. У меня всего одна просьба: оставь мне ключи от этой машины и поставь ее на стоянку МРЭО на Мойке. Нет, пожалуй, это вызовет подозрение, лучше пусть ключи от машины будут прямо у сторожей. Да, так будет лучше. Документы на машину положи под коврик переднего сиденья. Предупреди, что до пятнадцатого я ее заберу. И положи туда же все мое богатство – документы, бумаги, деньги. Вот они.

– Это из-за того, что я тебе тогда рассказала?

– Это из-за того, что я тебе рассказал.

– Предложение, конечно, фантастически заманчиво, только я им не верю. Стоит им получить документы – и ни тебя, ни меня не станет.

– Вот и я так думаю. Ну да ладно, пусть все идет своим чередом. Приедешь, мы с тобой еще раз обо всем подумаем. Можно менять ход событий, но не судьбу.

На этом все разговоры закончились.

Остальное время торжествовала любовь.

Весь день Михаил отсыпался в своей прослушиваемой и проглядываемой палате. Забавно, но именно в этот день его никто не беспокоил. Дело не в том, что ему вдруг «стали доверять». Эти люди в принципе никогда и никому не верят. Их интересуют не сентенции, а факты. Скорее всего, это было короткое замыкание в научной логике тех, кто его изучал. А может быть, это просто был подарок Олега Ивановича – единственного нормального и порядочного человека из тех, кто заходил в палату «нетипичного больного». Как знать. Михаил знал точно только одно: Олег Иванович его не тестировал. Он делал свое дело и ставил больного на ноги.

Глава 14. Прежде всего мы обычные люди, со всеми слабостями, страхами и страстями… Чтобы понять это, надо просто создать соответствующие условия

Михаил увидел во сне ту самую бабку со Старо-Невского. До этого она являлась к нему перед самым переездом в Военно-медицинскую академию. Она стояла рядом, прищурив глаза, и кривым пальцем куда-то показывала. Михаил повернул голову к стене и увидел на ней тень от профиля Лизы. Тень извивалась и распадалась на части под напором ураганного ветра. Так продолжалось бесконечно долго. И вдруг старуха исчезла, а вместе с ней пропала и тень. Неприятное, тревожное чувство овладело Михаилом.

Утром пришла Лиза. Михаил уже знал, что эта встреча состоится. Это была очень нежная и трогательная встреча. Лиза держала его забинтованную руку, смотрела в глаза и о чем-то про себя думала.

Лиза почти ни о чем не говорила. Михаил тоже молчал.

Он никак не мог понять, что с ней происходит. Смерть мужа безо всяких сомнений потрясла ее. Она сильно переживала. Как бы там ни было, чисто по-человечески она приняла эту смерть близко к сердцу.

Странное дело, той ночью, когда Михаил сбежал «в самоволку», они ни разу не вспомнили о событиях последних дней. И вдруг эта встреча началась именно с них.

– У меня все еще звучат в голове его слова, «ты разведешься со мной только через мой труп». Прости меня, пожалуйста, я не должна об этом говорить. У меня с психикой что-то не в порядке.

– А давай на Пряжке попросим двухместную палату, – попытался пошутить Михаил, но тут же серьезно продолжил: – Не убивайся, родная, здесь нет твоей вины.

– До этой смерти я была как единое целое, а сейчас во мне сотни противоречий. Я чувствую опасность. Она повсюду…

– Смерть мужа – это большая трагедия.

– Несомненно, но я не за него переживаю, а за тебя. Ты видишь, сколько стоит человеческая жизнь? Раз – и его нет. У меня есть родные и близкие, да и сама я теперь не очень-то уверена, что защищена.

– И все же смерть есть смерть. Я не держу зла на твоего мужа.

Душа Лизы разрывалась на части.

– Он заслужил это, но, Бог свидетель, я тоже не желала ему смерти.

Она помолчала немного, затем со слезами добавила:

– Даже тогда, когда он сделал с тобой такое. Я ненавидела его, но смерти ему не желала.

Михаил сидел, как каменный. Он боялся произнести хоть слово, боялся спугнуть ее желание рассказать о чем-то очень важном, очень значимом для нее, а быть может, и для него. Но это не было самым подходящим местом для откровенных разговоров. Понимая, что сейчас она скажет что-то очень важное, Михаил осторожно предупредил Лизу, шепнув ей на ухо:

– Здесь все прослушивается и просматривается.

Она так же ответила ему:

– Я так и думала. Будь осторожен. Береги себя. А лучше всего – молчи. Я думаю, что и сама под прицелом. Интересно, меня выпустят за границу или нет?

Михаил снова прошептал:

– Я думаю, что выпустят обязательно, хотя бы для того, чтобы проверить, а не везешь ли ты с собой то, что они ищут у меня.

Сначала она хотела просто предупредить Михаила и этим ограничиться. Но его столь откровенное предположение насторожило ее. Но, видно, уж так устроен любой человек: сказав «а», он уже не может успокоиться, пока не скажет «б».

– Пойдем, погуляем, тебе ведь теперь можно выходить во двор?

– Конечно, я иногда выхожу подышать свежим воздухом.

Они вышли во двор, нашли укромное местечко за дикорастущими кустами и сели на какую-то самодельную скамейку. Им казалось, что здесь их никто не видит и не слышит. И все же Лиза была начеку: кто их знает, куда и чего «они» напихали…

– Ладно, Гамлет заслужил то, чем все это закончилось. Он всегда был негодяем и закончил так, как должен заканчивать каждый негодяй.

– Повторяю, я не держу на него зла.

– Ты – сокровище, таких больше нет.

– Тебе стало что-то известно?

– Да. Василий тоже пострадал, но не так сильно, как ты. Несколько сломанных ребер, синяки и ссадины – вот и все его потери. Его били на бегу, а ты стоял на одном месте. Вот в этом и вся разница. А его друзья вообще отделались легким испугом и как жили припеваючи, или лучше сказать, выпиваючи, так и продолжают жить. Это случилось на следующий день после похорон. Я была на Васильевском по делам, неподалеку от 5-й линии. В этот день я была без машины. Меня словно кто-то сзади толкал, и я пошла в тот самый двор. Это не простой двор, в нем такая гулкая акустика, что все звуки усиливаются в десятки раз. И я подумала: неужели никто не видел, что здесь было. Мой мозг живо нарисовал картину событий. Вот во двор со скрежетом тормозов влетает машина, бабах! Хлопают двери: бах, бах, бах! Лают собаки, кричат люди. А все жильцы при этом тихо и спокойно смотрят свои изумительные весенние сны. Прошло всего пять лет с тех пор, когда такое и представить было нельзя. Сейчас люди боятся всего и ни во что не вмешиваются. Я стояла посреди двора и мысленно представляла себе, как все это произошло. Скамейка, на которой сидели наши друзья, находится ближе к въезду во двор, чем то место, где ты стоял. Я еще раз вошла туда и посмотрела на все глазами тех, кто приехал на машине. Сначала я вижу скамейку, она стоит под углом к арке. В эту арку можно попасть с 6-й линии. Я встала под сводом арки и еще раз оглядела двор. Ехать на машине узкими двориками весьма неудобно. Зато очень просто уезжать. Ты пришел с другой стороны, и тебя не было видно из-за кустов, но зато хорошо была видна наша троица. Я не могла понять, почему все замкнулось на тебе.

Лиза наклонилась к Михаилу и стала шептать ему на ухо.

– Тут ко мне подошла женщина. Она поинтересовалась, не та ли я барышня, с которой сюда приходил парень, на Боярского похожий? Как раз перед майскими. Я сказала, что та самая. Она мне говорит: «Я сначала подумала, что тот парень и впрямь наш артист, слава богу, не он. Ой, вы уж извините меня, это, видать, вашего приятеля здесь избивали?» Я поинтересовалась, откуда она знает. «Так я же все видела своими глазами, правда, я никому об этом ничего не говорила. Хотя тут ходили двое по всем квартирам и опрашивали всех подряд. Мы с бабками еще загодя договорились, что ничего не видели и не слышали. А что как бандиты прознают? Убьют – и глазом не моргнут. Эти были не из милиции и на бандитов не похожие. Но мы все равно ни гу-гу, как договорились». «Так все же что там произошло»? – спрашиваю я. И она мне рассказала о том, что видела своими глазами. Из ее окна весь двор как на ладони. Вероятно, это чисто женское. Говорим, что никому ничего не расскажем, а самих так и распирает поделиться новостями. Оглядевшись по сторонам, она начала. «Мне что-то не спалось в это утро. А тут еще Васька вернулся с ночной гулянки со своими дружками. Сели они под окном и ржут. Вроде нормальные были ребята. Из таких хороших семей. Васька ведь институт закончил, начальником каким-то был. А тут перестройка началась, будь она неладна. С дружками своими бездельничать начал. Совсем опустились. Не работают и пьянствуют каждый день. Всю ночь где-то прошатались, а тут им поболтать приспичило. Минут пять прошло, смотрю, подходит к ним твой. Он встревожен, а эти все веселятся. И тут влетает во двор иномарка. Из нее бандиты выскочили с дубинами. Подлетели к Ваське. А твой как закричит: «Не троньте его, вот тот, кто вам нужен!» И тычет пальцем себе в грудь. Эти трое – врассыпную. А твой как стоял истуканом, так и стоит. Все бандиты на него набросились и давай избивать. Васька остановился. Дружки-то его мигом сбежали. Подбежал к одному из бандитов и в спину ударил. Тот как раз твоего по голове бил. Ох, если бы ударил концом дубины, мог бы и убить, а так рукояткой ударил, все потише. И все равно, когда твой упал, я подумала: ну все, убили. Тут они все втроем за Васькой погнались. Тому тоже перепало. Но на этом все и закончилось. Из окон народ закричал. Кто-то собак спустил. Одна, такая белая с поросячьей мордой, вцепилась зубами в дубину, так и не выпустила, как он ее ни мантулил во все стороны. Второй сразу к машине побежал, а третий-то, который Ваську догнал, несколько раз его по спине дубиной хорошенько огрел и тоже побежал к машине. Машина шмыг – и мигом выскочила из двора на 5-ю линию. Стекла темные, номера грязные. Вот и все. Я сразу же вызвала «неотложку», а вот милицию вызывать побоялась. Время такое, ненароком саму прибьют. Ну все, милочка, я пошла. Вон Васька с дружками тащится. Ты уж, дорогуша, извини, но я тебе ничего не говорила. Не обижайся. Время такое поганое. Как твой-то?» Я сказала, что спасибо, все хорошо, и пошла к Василию. Я поздоровалась с ним и поблагодарила за то, что он вмешался в ту драку. А он мне: «Это я на трезвую голову, сдуру». Они все как-то не очень весело заржали. Я отвела его в сторону, сказав, что надо поговорить с глазу на глаз, и лишь найдя укромное местечко, спросила напрямую: «Ты знаешь, почему они оказались у тебя во дворе»? «Да, уж, знаю, – говорит, – по мою душу приезжали». – «Почему ты обратился не в милицию, а в Госбезопасность»? «Потому что, потому, – он нервничал, потом вдруг сознался: – Знакомые там у меня, работаю я на них, понимаешь, инструкция у меня такая. И вот еще что, я вынужден обо всем докладывать куда надо. Ты меня понимаешь? Я обязан это делать, работа у меня такая. Да, я сволочь, но уж во что ввязался, то и буду тянуть. Хода назад у меня нет. В первый же день знакомства с Мишкой я обо всем представил отчет, ну, в общем, кому надо. Что там дальше было, я не знаю. Но мне кажется, что вас стали отслеживать. О разводе я тоже написал, извини. Я еще тогда, в день суда, обратил внимание на одну очень знакомую серую “девятку”. Ну, думаю, неспроста она здесь засветилась. Я обо всем рассказываю только потому, что твоему Михаилу жизнью обязан. При случае привет ему передай. Пусть будет начеку. Он на крючке. Не волнуйся, о нашем разговоре докладывать не буду. И вот еще что: он жив, пока нужен им, чем дольше будет нужен, тем дольше проживет. А мне из этого поезда уже не выскочить». Потом он неестественно расхохотался – это так, для публики, мол, шуры-муры и все дела. Я сказала: «Возьми деньги, скажешь приятелям, что я приходила рассчитаться с тобой за суд». – «Ну да, как же, так они мне и поверили. Убери, поверь, у меня их больше, чем у тебя. Они тебе скоро самой понадобятся». Василий подхватил своих друзей и ушел вместе с ними в сторону бани. Я пошла через арку на Шестую линию к метро и увидела в соседнем дворе серую «девятку». Я видела, кто в ней сидел. Это была та же машина и тот же шофер, что стоял на посту ГАИ.

Она сделала паузу.

– Теперь эта «девятка» день и ночь караулит меня. Словом, полная безопасность. Я под надежной охраной. И от этого как-то не по себе… Жутковато.

Лиза долго смотрела Михаилу в глаза. В ее взгляде было что-то магическое и притягательное. Она смотрела в глубину его души и пыталась найти для себя какой-то ответ. Чтобы помочь себе, она вдруг сказала:

– Вероятно, пришло время поговорить откровенно, без эмоций. Мы сделали с тобой самое главное – полюбили друг друга и решили быть вместе, жить одной жизнью, друг для друга. Раз так, ты должен кое-что узнать обо мне. Пять лет назад, спустя год после замужества, у меня родилась дочь. Это было на последнем курсе института. Я училась и растила дочь, я писала диплом и стирала пеленки. Я добывала детское питание и падала с ног после бессонных ночей. В начале апреля сил уже не осталось. Я заболела. Меня уложили в больницу – язва желудка. Мама взяла отпуск и занялась ребенком. А Гамлета не было. Он разъезжал с Домом мод по заграницам. Спустя две недели меня поставили на ноги. Мама сказала: «Вот что, дорогая, ты или учись, или занимайся ребенком. Я могу помочь тебе, возьму отпуск за свой счет еще на пару месяцев. Поживи на Фонтанке, соберись с мыслями. Заканчивай институт. Осталось немного». Я получила свободу. У меня появилось даже свободное время. Я защитила диплом. Однажды я заехала в Дом мод. До этого я проработала там уже два года. Туда же пристроила и своего мужа. Об этом я уже говорила. Он там всем сразу понравился – высокий, красивый, с идеальной фигурой. Его приглашали на все тусовки, показы и рауты. Мне это безумно нравилось. Я делала для него модели, и они проходили на «ура». И года не прошло после свадьбы, он стал мне изменять. Я думала, что хотя бы ребенок укрепит нашу семью. Я была на седьмом месяце, когда он вдруг заявил: «Сиди-ка ты дома, кому нужен твой институт? Денег у нас немерено, дизайнер из тебя так себе, может быть, хоть мать получится хорошая». Это было для меня тройным оскорблением. Я даже не знала, что ответить ему. Два месяца до родов я ходила и уговаривала себя: главное ребенок, главное ребенок. И вот я получила свободу. В Доме мод меня приняли с такой радостью – не передать. Директриса меня обожала. Она у нас немного с определенным уклоном, но этого тебе не следует знать, чтобы не портить твое представление о женщинах. Она набросилась на меня, зацеловала и затискала. Я рассказала ей о своих семейных передрягах. С этого момента у меня началась совершенно иная, новая жизнь. Она ввела меня в круг своих друзей и очень, как бы это лучше сказать, нехороших отношений. Когда Гамлет обо всем узнал, то устроил такой скандал – не передать. Я думала, что он убьет меня. Но его быстро поставили на место. У нас началась параллельная жизнь с периодическими истериками и концертами. Три года назад я решила, что это надо прекращать, и подала документы на развод. Он себя вел как-то странно – и вместе не жил, и согласия на развод не давал. У меня тоже начались заграничные поездки.

Лиза снова приблизилась к Михаилу и стала нашептывать на ухо.

– В одной из таких поездок, в Германии, я встретила свою одноклассницу, мы вместе летели в самолете. Получилась такая задушевная беседа, что я взяла да и ляпнула, мол, здесь мне все ужасно надоело. Она говорит: «Хочешь, я тебе устрою работу в Германии по контракту? На пару лет. А там, смотришь, и вид на жительство получишь, как я сейчас. Здесь все по-другому. Сама увидишь». Потом мы еще встречались несколько раз. Однажды она принесла мне контрактное предложение, но не из Германии, а из Швеции. Мне предлагали место исполнительного директора крупной дизайнерской фирмы. Они обо мне уже все знали. За полгода я выучила шведский язык. Английский и немецкий я и так знала. Упросила директрису отправить меня в Эстонию на стажировку во «Внешэкономторг». Там работало очень много хороших ребят, которые поднатаскали меня в практическом и разговорном шведском. Все шло к тому, что в этой поездке в Германию я подпишу контракт со шведами и, не возвращаясь в Союз, отправлюсь прямо в Стокгольм. И тут появился ты. Больше всего я хотела убежать от моих отношений с Госбезопасностью. Я хочу быть свободной. Но с ними этого не будет никогда. Я думала, что тебя приставили ко мне. Но потом поняла, что ошибалась. Это через них я сделала тебе документы. Вернее, через их левую контору. Там у меня есть друг – мой тайный поклонник. И вдруг я почувствовала, что окружающие стали уделять нам слишком много внимания. У меня появилось ощущение, словно мы с тобой занимаемся любовью на Дворцовой площади у всех на виду, даже не подозревая об этом. И вдруг ты украл меня и спрятал от всех. Впервые у меня началась нормальная жизнь. Впервые я себя почувствовала счастливой. До твоего признания в любви я собиралась остаться в Германии. Сегодня я здесь только потому, что здесь ты. Я люблю тебя, и я вернусь назад. Береги себя.

Михаил не знал, что ответить. У него было столь зависимое и унизительное положение, что ничего хорошего в голову не приходило. Он почувствовал всем своим существом, как что-то гадкое забралось в его мозг и начинает разъедать его изнутри. И только сердце, переполненное любовью, только душа, в которой навсегда поселилась любовь, и нежное прикосновение руки любимой девушки требовали собрать все свои силы и, несмотря ни на что, продолжить борьбу – за себя, за любимую и за любовь.

* * *

Из аналитического заключения.

Поездка возлюбленной за границу с целью налаживания контактов на перспективу для последующего выезда за рубеж – один из самых надежных и действенных факторов стимулирования активной деятельности объекта номер один. Безо всякого сомнения, в предстоящей поездке будет решаться вопрос о его выезде за рубеж для совместного проживания и работы. Надо всемерно содействовать данному процессу. Будучи абсолютно уверенным в безопасности данного мероприятия, объект номер один заранее начнет осуществлять действия с интересующими нас документами. При этом возможны следующие сценарии: Сценарий 1. Перемещение документов из одного тайника в другой, более доступный для оперативного пользования. Ситуация непредсказуемая, но удобная для перехвата документов во время их перемещения. Сценарий 2. Копирование документов по частям в компактный и удобный вид для вывоза за границу. При этом сами документы останутся в прежнем или ином тайнике. Вероятнее всего это он поручит объекту номер два. Ситуация наиболее удобная для перехвата в силу ее повторяемости. Необходимо предупредить таможенный контроль. Возможен вариант, когда будет перехвачена только часть документов. Значит, объект номер один проверяет канал по сценарию 2. Сценарий 3. Наиболее вероятный. Объект не станет извлекать документы из тайника. Только его полная изоляция от возлюбленной позволит нам достигнуть соглашения, при котором обоим объектам будет гарантирован выезд за границу в обмен на документы.