Текст книги "Человек из чужого времени"
Автор книги: Борис Сидненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 12. Жизнь всегда вносит свои коррективы в наши планы
Михаил и Лиза жили эти дни на одном дыхании. Они не ходили по земле, они парили над ней, таинственно и нежно улыбаясь друг другу.
– Давай спланируем нашу жизнь на ближайшие дни.
– Давай.
– Сначала мы отправимся в путешествие. Оно будет коротким, всего два-три дня. Мы покатаемся по Эстонии, а оттуда поедем в Отрадное. Двенадцатого надо быть в суде, взять решение, навестить Василия и завершить бракоразводный процесс. А у тебя двенадцатого дела в Смольном, надо будет получить документы и устроиться на работу.
– Мы всё так и сделаем. Я люблю тебя.
– И я тебя люблю.
Последующие дни, с вечера седьмого по десятое мая, Михаил и Лиза катались на его новой машине под названием «Волга». Они путешествовали по принципу «вперед, пока не устанем».
Путешествие началось с одного из пригородов Санкт-Петербурга. Это была Гатчина. Нагулявшись по гатчинскому парку, они тронулись дальше. Через Волосово выскочили на Таллинское шоссе и к ночи прикатили в Кингисепп. Там они не стали задерживаться, доехали до Ивангорода и первую ночь провели в приграничной гостинице. Машину оставили неподалеку, на стоянке. На следующий день молодожены добрались до Тарту. Вволю нагулялись, посетили университет, пообедали в кафе с друзьями Лизы, заехали в Раквере, накупили детских вещей для ее дочки и поздно ночью прикатили в Нарву. Эстонская гостиница мало чем отличалась от российской, разве что питание и обслуживание были чуть лучше. Да и то только благодаря тому, что Лиза свободно говорила по-шведски. Эстонцы его понимали и стелились перед ней, как перед натуральной шведкой. Поэтому и машина стояла во дворе гостиницы. Весь следующий день Михаил и Лиза провели в Усть-Нарве и ближе к вечеру поехали в Кингисепп. Около центральной гостиницы Лиза попросила остановиться. Ее укачало, и дальше путешествовать она не могла. Они подъехали к стоянке напротив шикарного входа в гостиницу и остановились рядом с двумя черными «мерседесами». Вошли в холл и стали оформлять у администратора документы на одну ночь.
– Мы не можем заселить вас в двухместный номер, пока вы не муж и жена. Тем более что девушка замужем за другим мужчиной.
– Хорошо, тогда оформите нам два одноместных номера.
– Зачем же вам переплачивать, в двухместных номерах вам будет дешевле.
– Ничего, мы переплатим, – спокойно ответила Лиза.
– Ну это ваше право, – фыркнула администратор, – только визиты в номера заканчиваются до десяти вечера.
– Не волнуйтесь, – очень вежливо сказала Лиза, – мы всё успеем сделать до десяти вечера.
– Лиза, какими судьбами?
Молодые люди одновременно обернулись, как по команде. Перед ними стоял респектабельный мужчина лет сорока на вид, в очень дорогом костюме стального цвета. На нем все было дорогое – и рубашка, и галстук, и часы, и ботинки. И вообще он был весь как пасхальное яйцо – круглый, яркий и холеный.
– Я отдыхаю, у меня майские каникулы. Познакомься, Николай, это Михаил Резкин – очень крупный бизнесмен и политик.
– Ты слегка преувеличиваешь. Как поживает Гамлет?
– Не знаю, недавно я развелась с ним.
– Ну наконец-то. Значит, ты теперь совершенно свободна?
– Если я здесь не одна, значит, не совершенно и не свободна.
– Я тебя знаю, это ненадолго. Кстати, я спонсирую поездку Дома мод за границу и тоже буду в Германии. Я здесь фабрику приобрел. Словом, дела идут полным ходом. Ладно, развлекайся. Только никак не могу понять, как ты можешь ночевать в этом гадюшнике? Я тебя не узнаю. Ты падаешь в цене. Ну да ладно, за рубежом мы тебе лоск наведем и перышки почистим.
– А сам-то ты что здесь делаешь?
– Переговоры, контракты, встреча с общественностью, словом, все как положено. Это его аппаратное корыто?
– Его.
– Хм, хорошие номера. Вкушаешь свободу?
Резкин все время мило улыбался. Был абсолютно уверен в себе и очень доволен собою. Не дожидаясь ответа, он повернулся к ним спиной и ушел в сопровождении четырех хорошо откормленных, коротко стриженных мужчин в одинаковых темных костюмах, в белых рубашках и черных галстуках. Один из них записал номер машины Михаила.
Следующий день начался с обеда в ресторанчике, расположенном неподалеку от гостиницы. Все эти дни Лиза и Михаил только и делали, что смотрели друг на друга и таинственно улыбались. Они были счастливы.
Путешествие подошло к концу. Молодожены прибыли в Питер к трем часам дня. На углу Волхонского и Таллинского шоссе их остановили на посту ГАИ и долго проверяли документы Михаила. Эта процедура длилась около часа.
– Что-то здесь не так, – сказала Лиза, – не нравится мне эта остановка. С такими номерами так долго не держат.
Наконец им вернули документы, отдали честь, извинились за задержку, пожелали счастливого пути, и Михаил с Лизой продолжили путь. Не проехав и пятисот метров, Лиза вдруг решительно заявила:
– Знаешь что, давай-ка развернемся и снова проедем мимо поста ГАИ.
– Зачем?
– Так надо.
Дорога была пустой, и они свободно развернулись. Проезжая пост ГАИ, они обратили внимание на то, как два милиционера что-то объясняли человеку в серой «девятке». Третий гаишник отдал честь черной «Волге» с «крутыми» номерами и, проводив машину удивленным взглядом, что-то быстро сказал своим напарникам. Те обернулись и застыли в полном недоумении. В Горелове путешественники решили свернуть направо, на проселочную дорогу.
Весь дальнейший путь Лиза была в роли лоцмана и занималась проводкой их лайнера по лабиринтам грунтовых сельских дорог. Она уверенно отдавала команды: «Лево руля, право руля, так держать». – «Есть так держать», – отвечал Михаил. Наконец они выехали на узкую шоссейную дорогу. Это была Ропша. Потом были Гостилицы.
– Полный вперед!
– Есть полный вперед.
Часа через два, миновав деревню Бронку, они въехали в Ломоносов.
– Сейчас, за дворцом Меншикова, повернем налево к станции Ораниенбаум.
В итоге они оказались на пристани, взяли билеты на паром и спустя час прибыли в Кронштадт. На дамбе у них снова проверили документы. Все было в порядке. Миновав разбитую дорогу недостроенной дамбы, через Горскую, Лисий нос и Ольгино они наконец-то въехали в город. На посту ГАИ два хорошо упитанных милиционера, выпятив вперед животы, отдали им честь. И только здесь Лиза стала прежней. Она смеялась от души.
– Видел? Ах, какие у тебя сладкие номера! Гаишники даже облизнулись от удовольствия. Теперь можно расслабиться. Поехали на Невский, в ресторан, будем танцевать. Сейчас заедем в гараж на Конюшенной, пристроим машину на ночь и будем веселиться.
– Я никогда в жизни так долго не путешествовал. Мне все так понравилось. Спасибо, любимая.
– Не за что, милый. Мне тоже понравилось.
В гараже ее хорошо знали, Лиза не раз оставляла там свою машину.
В три часа ночи, уставшие, но довольные, они возвратились домой, в свою дворницкую.
На следующий день Лиза заболела. У нее поднялась температура, болел желудок, и с сердцем тоже были нелады.
– Надо обратиться к врачу.
– Нет, не надо, я знаю, что у меня. Сейчас я напишу, что надо купить, сходи, пожалуйста, в аптеку. Она здесь рядом, на Невском. Да, и зайди в гараж, продли стоянку на один или два дня, на твое усмотрение.
Михаил вновь был напуган. Он очень волновался и переживал за Лизу. Хуже всего было то, что он не знал, чем и как ей помочь. Поэтому он тут же все сделал так, как она попросила. После приема лекарств Лизе стало лучше, и весь остаток дня она проспала.
Наступило двенадцатое мая.
– Мои планы придется чуть-чуть изменить. Я еще денек полежу, полечусь. Тебе надо ехать в Смольный самому. Я уже созвонилась со всеми. Они будут ждать тебя в 10 утра. Удачи тебе, любимый.
В Смольный Михаил приехал к девяти утра и у массивной дубовой двери шестого подъезда был первым. Дверь была заперта. Около десяти стали подходить служащие. Они звонили в звонок, и солдат внутренних войск пропускал их, тщательно проверив документы.
– Лучше бы они так проверяли фарцовщиков на площади, – заметил пожилой мужчина, левая сторона пиджака которого была плотно увешана медалями, а правая – орденами.
– Одна шайка-лейка, – поддержал его другой мужчина, лет сорока пяти.
У них завязалась беседа. Они прекрасно понимали друг друга и были солидарны в осуждении новых порядков и вообще в том, что «сейчас творится форменное безобразие». Михаил боялся, что его втянут в разговор, поэтому предусмотрительно повернулся к ним спиной.
Из Смольного он возвращался довольным и уверенным в себе человеком. Все сложилось великолепно, если не считать того, что новый начальник Михаила весьма добродушно сделал ему несколько замечаний.
– Если вас просят позвонить, это надо сделать непременно, никогда не приходите так рано. Возьмите за правило приходить точно к назначенному сроку. И вот еще что: никогда не стойте в очередях.
Новая должность Михаила называлась «юрисконсульт». Место работы – Мариинский дворец. Начало работы – завтра, с десяти утра. Это здорово! Это уже начало карьеры, начало стабильности и благополучия! Это один из первых пунктов семейных планов Лизы и Михаила.
– Лиза заболела. Мне надо еще несколько дней. Но я готов выполнить любые ваши поручения, не связанные с кабинетом.
– Хорошо, возьмите с собой эту папку, разберитесь с ее содержимым, сделайте отчет, что нужно исправьте и выходите на работу со следующего понедельника.
По дороге Михаил купил молочные продукты, хлеб, конфеты и цветы. Настроение было прекрасное. Подойдя к дворницкой, он обратил внимание на то, что окно в комнате открыто. Из него отчетливо был слышен разговор. Это были Лиза и Марина.
– Ты все время ищешь себе приключения.
– Не преувеличивай.
– Я проверила в нашей базе твоего приятеля. Тот, за кого он себя выдает, выглядит иначе, вот так. Твой Михаил-Николай не существует.
– Оставь его в покое.
– Я никому ничего не говорила и не скажу, можешь не волноваться. Я беспокоюсь лишь за тебя.
– Почему ты это сделала?
– Он оставил паспорт на столе. Я непроизвольно посмотрела и удивилась. Мы зовем его Михаил, а по паспорту он Николай. Я боюсь одного: чтобы он не оказался аферистом.
– Если бы он хотел меня обмануть, то уже давно бы это сделал. А когда я его знакомила с тобой, то сразу же сказала, что он и Михаил, и Николай одновременно. Я думала, тебе этого будет достаточно. Уверяю тебя, он очень хороший человек. Оставь его в покое. Кроме того, я люблю его. И он любит меня. Это самое главное. Пойми, Мариша, он дорог мне. Он для меня – все.
– Даже так? Ну как знаешь, я тебя предупредила.
– Спасибо.
– Да, вот еще что, сегодня я заверила разрешение на предоставление австралийской визы Вадиму. Юлька просила. Через неделю он возвращается в Австралию. Он передал это письмо от Гамлета для тебя. Я не читала, но думаю, что там нет ничего хорошего.
Михаил позвонил в дверь. Разговор прекратился. Было слышно, как Лиза проводила Марину через парадный вход. Наконец очередь дошла и до него. Михаил вошел в квартиру. Лиза была очень рада. Если бы он не слышал ее разговора с Мариной, то никогда бы и не догадался, что у нее что-то произошло. Как женщины умеют скрывать неправду, навсегда останется для него тайной за семью замками. И вот уже цветы стоят в вазе, продукты лежат в холодильнике, Лиза о чем-то беззаботно щебечет и приглашает к столу обедать.
За едой Лиза стала рассказывать Михаилу сколько раз и кому звонила, как все здорово складывается с поездкой, как она рада за него. И вообще все очень здорово и она безумно счастлива.
Пока Лиза читала письмо, Михаил с аппетитом смаковал ее кулинарные изыски. На ее лице появились пятна, а на глазах – слезы.
Михаил прекратил есть и поблагодарил Лизу. Она словно окаменела. Он молча наблюдал за своей возлюбленной. Наконец они оба вышли из-за стола. Лиза отвела Михаила в сторону. Он понял, что девушка чем-то сильно взволнована и что-то хочет сказать ему. Лиза обняла его и стала шепотом говорить на ухо.
– Тебе надо срочно уходить. Прости меня, любимый, это я во всем виновата, это я втянула тебя в этот кошмар. Сделай, как я прошу. Уходи через парадный вход. Уезжай в Отрадное. Я сейчас напишу тебе адрес и нарисую схему, как туда добраться. Внимательно смотри по сторонам, особенно когда станешь переходить дорогу. Используй проходные дворы, теряйся в толпе. Запоминай людей, которые идут за тобой. Когда убедишься, что все нормально, садись в метро. Доедешь до станции «Рыбацкое» и там сядешь на электричку. В поезде прочитаешь записку и доберешься до Отрадного. Передашь письмо моей маме. Она там. Сейчас я его напишу. Она все сделает как надо. Словом, все очень плохо. И надо быть осторожным.
– Да что произошло?
– Мой псих что-то сделал с Василием.
– Как ты узнала?
– Все расскажу потом. Иди, любимый, быстрее. Будь очень внимательным. Береги себя. Я тебя очень люблю. Я никогда и никого так не любила. Не волнуйся. Мы скоро увидимся.
Михаил стоял как вкопанный. Его словно парализовало. Тем временем Лиза что-то чертила и писала.
– А меня на работу приняли. Буду работать в одном здании с мэром города. В Пассаже надо выбрать хорошие костюмы, рубашки и обувь. Для меня. На каждый день. Фирма оплатит. Мне даже денег дали на первое время.
У Лизы непроизвольно брызнули слезы.
– Не трави мне душу, любимый.
– Так все же что произошло?
– Прости меня, я очень рада за тебя. Это очень здорово. Только есть одно «но». Прежде чем тебя пустят в мэрию, о тебе наведут все справки и мигом выявят, что паспорт твой липовый. В таких делах Госбезопасность ошибок не допускает.
– Я останусь с тобой. Мы что-нибудь придумаем.
– Да иди же ты, дорога каждая секунда. Любимый мой, сделай, пожалуйста, как я прошу. За меня не волнуйся. Я под защитой.
– Я люблю тебя.
– И я тебя очень сильно люблю.
– Я взял работу на дом, чтобы побыть с тобой еще несколько дней, до понедельника, пока ты не поправишься. Вот, видишь, целая папка.
– Я сама верну ее хозяину. Оставь ее мне.
– Значит, все оказалось напрасным? Значит, нам никогда не подняться вверх? Значит, я всегда буду никто и постоянно должен куда-то бежать и от чего-то скрываться?
– Это ненадолго. Именно для того, чтобы ты никогда больше не скрывался, тебе надо срочно спрятаться там, где я тебе сказала.
Они поцеловались, и Михаил вышел из квартиры. Лиза осторожно закрыла за ним дверь. Он постоял у запертой двери минуту-другую, прижавшись к ней спиной, затем стал подниматься наверх. Дойдя до верхнего этажа, Михаил вдруг обнаружил, что у него в руках большая спортивная сумка. Открыв ее, он увидел внутри одежду, деньги и еду. Перед ним была лестница на чердак. Дверь оказалась открытой. Он прошел по чердаку до противоположного конца дома, нашел укромный уголок за колонной. Там было темно. Михаил сел на какой-то деревянный ящик и так просидел в одной позе несколько часов. Наступила ночь. Михаила словно зациклило. В голове вертелась всего одна фраза: «Не может быть, это несправедливо». Мысленно он повторил ее тысячу раз и все продолжал повторять и повторять. Он прислонился лбом к деревянной колонне и заснул. Во сне он снова увидел бабку со Старо-Невского. Она шла по чердаку ему навстречу, шаркая тапками. Дошла до колонны, которую он подпирал своим лбом, остановилась и сказала: «Одну девку сбаламутил, другую, и что теперь? Вертайся взад, попутешествовал и хватит. Так уж и быть, бери мою правнучку в жены, мешать не стану. Мужик ты вроде неплохой». Михаил в ужасе крикнул: «Нет!» – и проснулся.
Было раннее утро. Он спустился с чердака на первый этаж чужой парадной, вышел на улицу и пошел по набережной в сторону Васильевского острова. На улице он был совершенно один, и за ним никто не шел. Он никому не был нужен.
Утром голова работает иначе, чем вечером, и мир уже не кажется таким мрачным, как на ночь глядя. Что-то здесь не так. Михаил страдал. Он не хотел украдкой бежать из города, оставив Лизу наедине с опасностью. Он не хотел потерять свой шанс стать счастливым, построить желанную семейную жизнь и карьеру. Почему он должен бежать, полагаясь полностью на Лизу? Удар надо принимать на себя. Он обещал, что будет для нее каменной стеной, защитит от всех бед и опасностей. И что? Вместо этого ему надо куда-то бежать, где-то прятаться и спасать свою шкуру. А если реально посмотреть на свое положение? Что он может сделать? Драться он умеет, но не станет, хотя много лет занимался борьбой в частной студии восточных боевых искусств. Даже если дать ему оружие, применить его он не сможет, рука не поднимется. В душе он был пацифист, толстовец и исповедовал принцип непротивления злу насилием. Обратиться за помощью? К кому? Полная бессмыслица, какая-то безысходность. Да к тому же уже наступило тринадцатое мая.
Вот и 5-я линия. Михаил вошел в тот самый дворик, где совсем недавно отыскал Василия с его друзьями. И вновь увидев их живыми и невредимыми, чуть было не закричал от радости. Они тоже заметили его. Утренний воздух был чистый и прозрачный до такой степени, что все слова гулко повторялись, многократно отраженные от стен.
– Ба, артист пришел, – весело сказал Василий. – Что, опять выгнали, или решил начать свой бизнес, бутылки собирать в нашем районе?
– Не-е-е, – смакуя, протянул старпом, – этого ему баба не позволит. Девка – супер. Наверно, с другой застукала. Из дому выперла.
– Если ты, Михаил, насчет бани пришел, то она в такую рань еще не работает, – сострил майор.
– Я пришел предупредить вас об опасности.
Все трое почему-то расхохотались.
– Не понимаю вашего веселья, Василий.
– А чего нам бояться? Мы ведь самые никому не нужные люди. И кроме того – это наша территория.
– Мы ее пометили.
– И не один раз, – пошутил старпом.
В этот момент из арки, на которую Михаил не обратил внимания, из-за кустов на большой скорости во двор влетела черная машина «БМВ» с тонированными стеклами. Из нее выскочили три здоровенных молодых парня с круглыми деревянными битами. Мужчины бросились к Михаилу и к компании Василия. Первый удар попытались нанести Михаилу по печени, но он ловко увернулся от биты, второй удар должен был отбить почки, но и эта попытка была неудачной, третий удар был более скорым, и Михаил лишь успел взмахнуть рукой, чтобы защитить голову. Тотчас он услышал хруст сломанных костей и уже откуда-то со стороны увидел, как ему сломали еще одну руку, ударили пару раз по ребрам и наконец нанесли мощный удар по голове. Несмотря на то что он успевал на каждый удар ставить блок и принимать его вскользь, против мощных деревянных бит это плохо действовало. В момент удара по голове, от которого невозможно было защититься, Михаил увидел, как Василий, убегавший от другого нападавшего, подлетел к первому бойцу и что было сил толкнул его в спину. Поэтому удар хотя и пришелся по голове, но получился не смертельным. Михаил потерял сознание.
* * *
– Вы что там, охренели? Мать вашу! А если бы его убили? За что вам государство деньги платит? Такую ерунду, как обеспечение безопасности простому человеку, и того сделать не можете!
– Виноваты, товарищ генерал, но…
– Никаких «но». Срочно принять меры. Лучших врачей, лучшую клинику, но чтоб никаких последствий. Хватит над ним экспериментировать. Мне позарез нужны его бумаги, времени почти не осталось. А вы тут всё сопли по столу размазываете. И вот еще: чтоб я больше никогда не слышал об этом придурке на «БМВ».
– Но он же наш информатор.
– На хрен мне такой неуправляемый информатор нужен!
– Так точно, товарищ генерал.
– Если ваши специалисты не могут решить простую задачу, принимайтесь за нее сами, майор.
– Так точно, товарищ генерал.
– Исполняйте!
Глава 13. Мужчина должен сам принимать решения
Михаил пришел в сознание уже в лазарете. Это произошло одновременно с мыслью: «Слава богу, я жив». У него были перебинтованы голова, руки и грудь. Они не то чтобы болели, они стонали. Ни говорить, ни слушать он не мог. Каждый звук, любое движение являлись для него пыткой. Рядом на белом деревянном табурете сидела Лиза. Она смотрела на него и безмолвно плакала. Когда Михаил открыл глаза, она даже не удивилась. Только тихо сказала:
– Здравствуй, любимый. Все хорошо. Я здесь. Я никуда не поеду. Я буду здесь столько, сколько понадобится, пока ты не поправишься.
– Как ты узнала?
– Все получилось само собой, по чистой случайности.
– Нет ничего случайного.
– Возможно… Помнишь, я записала тебе Юлин телефон? Эту записку нашли у тебя в паспорте, позвонили Юле, а она мне.
– Сколько прошло времени? Где остальные?
– Я их не видела, но мне сказали, что все живы. Говорят, им тоже здорово досталось. Вам сильно повезло, если, конечно, это можно назвать везением, – и с грустной улыбкой добавила: – Несмотря на тринадцатое мая. Во дворе гуляли мужчины с собаками. Когда они увидели побоище, то спустили своих собак. Они же и «Скорую помощь» вызвали.
– За мной что, следили? Этого не может быть. Я шел проходными дворами, оглядывался, все тщательно проверял. Ни машин, ни людей вокруг не было.
– Я думаю, что это простое совпадение. Приехали разобраться с Василием, а тут и ты подвернулся… Ты лучше молчи, не разговаривай. Тебе нужен покой.
– Знаешь, их было пятеро, в машине оставалось еще два человека. Там были темные стекла, но я видел их силуэты. Ни водитель, ни тот, кто сидел посредине, из машины не выходили.
Михаил говорил с большими паузами, через силу, превозмогая боль. Он боялся, что потеряет сознание. И все же он был счастлив. Рядом была Лиза.
– За рулем был Гамлет. Это его «БМВ». А кто был другой, могу только догадываться.
– У меня очень болит голова и сильно тошнит. Меня сейчас вырвет.
Лиза позвала медсестру. Михаилу что-то вкололи, и он снова отключился.
Вечером того же дня Лиза все еще была в палате. Она никуда не уходила и, как могла, ухаживала за Михаилом.
– Глупенький, почему ты не послушался меня?
– Я не мог уйти, не разузнав, что случилось с Василием. Объясни мне, пожалуйста, что было в том письме?
– Всего несколько строк: «На правах законного мужа я приговорил Ваську к вышке, и его дружков тоже. Дело за малым, твой хахель следующий. С тобой поговорим отдельно, без свидетелей». Вот и все письмо.
– Любимая моя, пообещай мне, что выполнишь мою просьбу. Она очень простая.
– Я сделаю все, что ты захочешь.
– Тогда не отменяй своей поездки. Это очень важно. Вероятно, мне придется еще долго здесь проваляться. Со своими болячками я справлюсь сам.
– Я не могу тебя оставить в таком состоянии.
– Ты мне обещала.
– Хорошо. Я сделаю так, как ты просишь. Но немного времени у меня все же есть.
Михаил лежал в отдельной палате, к нему никого не пускали, кроме Лизы. Спустя две недели, когда головные боли прошли и болели только сломанные ребра, медсестра принесла ему записку: «Любимый, вынуждена уехать на несколько дней. Приеду – все расскажу. Я тебя очень сильно люблю. Поправляйся. Лиза».
Михаил уже знал, куда и почему уехала Лиза. Перед самым ее отъездом ему приснился сон. Это был не простой сон. Обычно он избавлялся от плохих снов так, как его в детстве научила мама. Она говорила: «Если проснешься от неприятного ощущения, посмотри сразу же в окно и скажи: куда ночь, туда и сон». Как ни странно, это всегда срабатывало. Но это был особый случай. Михаилу приснился вещий сон. Он увидел череду событий, которые должны были произойти с ним и с теми, кто так или иначе вторгся в его жизнь. Первые из этих событий уже произошли.
Пару дней у него никого не было, и больной размышлял о превратностях своей судьбы и о том, что зло за счастьем ходит по пятам. Оно тотчас находит того, кто не скрывает свою удачу и открыто радуется своему счастью. Так произошло и сейчас, так было и в прошлой жизни. Во время одного из таких погружений в скорбные мысли о бытие, в палату вошел мужчина лет тридцати пяти, с очень приятным умным лицом. Он был хорошо одет, в общении держался спокойно и вел себя деликатно. Он спросил у Михаила, как тот себя чувствует, о чем разговаривал с доктором, нет ли каких жалоб или просьб. Затем поинтересовался, нет ли у него каких-либо замечаний или заявлений. Поговорил немного на отвлеченные темы и наконец стал последовательно приближаться к цели своего визита.
– Михаил, скажу вам сразу, я не следователь. Поэтому не стану вести банальные разговоры из следственной практики. Все, что связано с этой драматической историей, уже расследовано. Одни виновные уже понесли заслуженную кару, а другие будут как следует наказаны. Меня интересуют куда более серьезные вопросы.
Михаил молчал. Что-то внутри у него похолодело. Стало некомфортно, и тотчас появилось чувство опасности. Человек из серьезного управления молчал и внимательно изучал перебинтованное лицо пострадавшего. Не дождавшись ответа, он продолжил:
– Мы хотим понять, почему произошли эти нелепые события. Где появилась непредсказуемая ситуация, и насколько вы сами стали непредсказуемы. Это многое может решить в вашей жизни.
– Я не очень-то понимаю, о чем идет речь.
– Я постараюсь восстановить в вашей памяти отдельные эпизоды из прошлой жизни.
– Из моей жизни? Вы знаете мое прошлое? – удивился Михаил.
– Конечно, до мелочей.
– Такого не может быть.
– Поверьте мне, это так.
Михаил задумался, его гость тоже молчал.
– Полагаю, я стал вам интересен с какого-то определенного момента.
– Несомненно.
– Тогда хотелось бы узнать, с какого?
– С того момента, когда у вашего отца появились наши секретные бумаги. Которые незадолго до своей смерти он передал вам.
– Мой отец погиб во время Крымской кампании.
– Знаете, Михаил, это уже даже не смешно. У меня нет времени второй раз играть с вами в одну и ту же игру.
– Поверьте мне, я не понимаю, о чем идет речь. Вы можете все объяснить простым и понятным русским языком, без намеков и предположений?
– Ну что ж. Я вижу, вы готовы идти на контакт. Это уже хорошо. На сегодня достаточно. Здесь не место для серьезных разговоров, поэтому мы продолжим нашу беседу после перевода вас в специальное отделение, там и более комфортно, и можно говорить на серьезные темы. А пока отдыхайте.
Он добродушно улыбнулся и ушел.
Уже к вечеру Михаила перевезли в другую клинику. Там действительно было очень комфортно. В палате он был один. В номере стояли телевизор и камера видеонаблюдения. Стоило Михаилу изъявить какое-либо желание, как тотчас появлялась медсестра и, выслушав пациента, приносила ему то, что он хотел. А утром снова появился тот же мужчина.
– Как вы себя чувствуете?
– Прекрасно, вот только Лизы не хватает.
– Этот вопрос мы тоже решим. Не правда ли, здесь очень комфортно?
Михаил понял, что и про Лизу этому человеку все было известно.
– Здесь, конечно, лучше, чем в прежней клинике. Правда, не знаю, чего мне это будет стоить.
– Ровным счетом ничего. Да и пробудете вы здесь недолго. На реабилитацию мы отправим вас в Военно-медицинскую академию. Там тоже неплохо и очень квалифицированные специалисты.
– Заранее, спасибо. Но, вероятно, вы пришли не для этого. Задавайте ваши вопросы.
– Михаил, поймите: есть разного рода информация. Одна – для всех, другая – только для узкого круга лиц.
– Секретная информация.
– Совершенно верно. Но есть еще и информация особой важности. То, о чем мы будем говорить, касается только общей формы, а ее содержание даже мне не положено знать. Поэтому я не буду задавать лишних вопросов. Вероятно, вы и сами не знаете, что написано в тех бумагах, которые вам передал отец. Меня интересует, где они хранятся и когда вы сможете вернуть их нам.
– Нам – это кому?
– Государству, его специальному комитету, который должен хранить тайны особой важности и использовать их строго по назначению.
– Видать, вы не очень-то справились с этой задачей, раз разыскиваете свои тайны у меня.
– Случается и такое.
– В новом времени есть одна уникальная особенность – хорошенько встряхивать мозги. Мне что-то сложно все вспомнить. Вы не поможете мне?
– Хорошо. Давайте попробуем восстановить картину последних дней. До апреля этого года у вас была не жизнь, а сказка.
– Это точно, лучше не скажешь.
– И вот тут все пошло вверх тормашками.
– И это верно.
– Мы абсолютно точно знаем, что раньше ваш отец никогда не посвящал вас в свои дела, в свои тайны. Он всеми способами оберегал вас от опасностей. Вы ученый от Бога. Вам лишние проблемы ни к чему.
– Уже интересно.
– А тут он вдруг заявил, что в стране назревают очень серьезные события. И добавил, что обладает весьма важными документами, которые могут повлиять на ход истории и на судьбу российского государства. И тогда он отдал их вам на временное хранение, до его возвращения из Москвы. Туда он срочно направляется вместе с вашей матерью на деловые переговоры. Перед своим отъездом он предупредил вас, сказав: «В том случае, если что-либо со мной произойдет, документы будут у тебя на сохранении. Абы кому их передавать нельзя. А кому их передать, решишь сам, по ситуации и по совести». Кроме вас, он никому не доверял.
– Значит, они погибли по дороге в Москву?
– Да, это трагическая случайность. Но на похоронах вы имели неосторожность заявить, что их намеренно убили и что вы сделаете все, чтобы за них отомстить. У вас был психический срыв. Немудрено, что в итоге вы попали в психиатрическую больницу.
– На Пряжку?
– Да. То, что вы сбежите оттуда, было очевидно. Мы следили за вами. Вы поехали на электричке в Лигово, но там, по странному стечению обстоятельств, вы вышли из под надзора нашего человека. Исчезли. И вот девятнадцатого апреля вы неожиданно вновь появились. Сами, в открытую. И не где-нибудь, а на Смоленском кладбище. А спустя некоторое время – в Смольном! Мы полагали, что вы пытаетесь пойти нам навстречу, но не знаете, как это сделать. Вероятно, вы хотите иметь какие-то гарантии на случай, если передадите бумаги в наши руки.
Михаил молчал, он внимательно слушал то, что ему рассказывал этот обаятельный человек, и лихорадочно рисовал картину, в которой есть еще некто, удивительно похожий на него. Этот некто исчез именно тогда, когда Михаил появился в новом времени на Смоленском кладбище. Ситуация – хуже не придумаешь.
– Зачем вы полезли на рожон?
– Я не понимаю – о чем вы?
– Ну это очевидно и предсказуемо. Вы будете играть новую роль. Роль Николая-страдальца. Тогда почему я называю вас иным именем? Это вас не удивляет? Поймите, Михаил, нам все известно. Вы вошли в круг непростых людей и непростых отношений. Так или иначе, прямо или косвенно, все они связаны с нашим управлением. Зачем вам бумаги, которые хранил ваш отец? Вы понимаете, что они представляют государственную тайну? Оглянитесь по сторонам, разве вы не видите, что происходит? В этих документах очень важная информация. Она вам ни к чему.
– Но вам-то она нужна позарез.
– Завтра их стоимость будет равна нулю. Вы можете спасти многие жизни, повлиять на ход истории. А может быть, у вас далеко идущие цели? Но в это, извините, я ни за что не поверю. Вы же не диссидент и не террорист?
