Текст книги "Смотри и помни (СИ)"
Автор книги: Блэр Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Глава 13. Ночь без кошмара
Они шли обратно той же дорогой, что и ночью. Вэй Усянь молчал, погружённый в размышления о сущности из храма. Она ответила на его вопрос и попросила помощи. Но как избавить древнее святилище от вековой боли, не разрушив его до основания? Как выпустить то, что копилось столетиями? Ответов на эти вопросы у него не было.
Лань Чжань шёл рядом, иногда бросая на него короткие взгляды, но ничего не спрашивая, и Вэй Усянь был благодарен ему за это молчание.
Из-за угла показался постоялый двор. Оба адепта уже ждали их перед воротами. На их бледных лицах, несмотря на безупречную выучку ордена Гусу Лань, читалась неприкрытая тревога и следы бессонной ночи. Линь-ши, заметив их издалека, подался вперёд, потом выпрямился и поклонился вместе с напарником. Когда они подошли ближе, он не выдержал и спросил первым:
– Хангуан-цзюнь, как всё прошло?
– Без происшествий, – коротко ответил Лань Чжань. – Возвращайтесь в Облачные Глубины.
– Вы не полетите с нами? – спросил высокий.
– Нет. Сообщите главе ордена, что мы задержимся здесь.
Вэй Усянь устало кивнул. Адепты переглянулись, но возражать не стали. Они ещё раз поклонились, встали на мечи и поднялись в воздух. Вэй Усянь проводил их взглядом. Раньше он бы обязательно вставил какую-нибудь колкость, чтобы разрядить обстановку, но сейчас у него не было на это сил.
Они вошли внутрь постоялого двора. Хозяин – уже знакомый Вэй Усяню угрюмый мужчина с седой косичкой – проводил их до свободной комнаты с двумя кроватями на втором этаже, молча кивнул на просьбу принести еды и вина и скрылся в темноте коридора.
Вэй Усянь первым вошёл внутрь и сел на край кровати, уперевшись локтями в колени. Лань Чжань закрыл дверь и подошёл ближе. Вэй Усянь поднял голову. Его глаза, обычно искрящиеся живым, лукавым блеском, сейчас были подёрнуты пеленой усталости.
– Лань Чжань, я не знаю, что делать с храмом… Это не похоже ни на что, с чем мне доводилось иметь дело раньше.
Лань Чжань сел на соседнюю кровать.
– Это не злой дух и не тёмная тварь, которую можно усмирить или уничтожить. Храм Цзюмэн…
– Это сосуд, – закончил за него Лань Чжань
– Да. Люди сливали туда своё горе, а потом… Просто забыли о нём. Сущность, живущая там, осталась наедине с этой болью и в конце-концов переполнилась ею.
– Нужно куда-то отдать то, что она держит, – проговорил Лань Чжань.
– Именно, – Вэй Усянь потёр переносицу. – Но как – понятия не имею.
– В архивах Облачных Глубин есть записи о духах-хранителях. Некоторые из них выполняли похожие функции.
– И что с ними стало?
– Разное. Обсудим с братом когда вернёмся.
Лань Чжань ждал, что Вэй Усянь как всегда начнёт спорить и выдумывать отговорки, чтобы потянуть время и не обременять других своими проблемами, но тот только коротко кивнул.
– Хорошо.
Вэй Усянь скинул сапоги и лёг. Лань Чжань долго смотрел на него, оценивая состояние друга.
– Вэй Ин, как ты? – спросил он наконец.
Вэй Усянь хотел было привычно отшутиться, сказав, что Старейшина Илин крепок, как скала и вообще мечтает сейчас только о кувшине «Улыбки Императора», но внезапно щит из юмора, который он носил годами, показался ему слишком тяжёлым и бесполезным. Он выдохнул и честно ответил:
– Устал, Лань Чжань. Сил нет. Голова гудит, а внутри всё будто вымерзло.
В дверь постучали. В комнату вошёл молодой слуга, неся большой деревянный поднос. Он расставил на столе глубокие миски с горячим супом, пряный рис, тарелки с маринованными овощами и запечённой рыбой, щедро посыпанной острым красным перцем, едва не опрокинув кувшин с вином, пробормотал что-то невнятное и выскочил в коридор.
Аромат еды заполнил комнату, и Вэй Усянь вспомнил, что не ел со вчерашнего вечера. Не тратя время на то, чтобы обуться, он подошёл к столу и первым делом наполнил пиалу вином. Сделал глоток и зажмурился.
– Вот, – удовлетворённо протянул он. – Теперь жить можно.
Лань Чжань сел напротив и взял палочки. Он ел спокойно, без спешки, словно они просто обедали в Облачных Глубинах, а не провели несколько дней в борьбе с кошмарами и проклятием храма.
Вэй Усянь тоже подхватил палочки и принялся за еду. Поначалу он ел молча, сосредоточенно, как человек, который давно не ел и не собирается отвлекаться на разговоры. Потом, когда острота рыбы наконец пробилась сквозь усталость, он почувствовал что-то похожее на облегчение – не от еды, а от самого факта, что он сидит здесь, за столом, с едой и вином, и никакой темноты вокруг.
– Знаешь, – сказал он, подцепив кусок рыбы, – я уже почти забыл, как выглядит нормальная еда. Всё в последнее время казалось каким-то… – он покрутил палочками в воздухе, – безвкусным.
– Это острая рыба, – сказал Лань Чжань. – Безвкусной она не бывает.
Вэй Усянь уставился на него и расхохотался – неожиданно для себя самого, немного хрипло, но по-настоящему.
– Лань Чжань, – сказал он, отсмеявшись. – Ты только что пошутил?
– Нет.
– Нет, точно пошутил. Я слышал.
– Ешь.
Вэй Усянь ухмыльнулся и потянулся к лучшему куску – тому, что лежал прямо перед Лань Чжанем.
– Вот это для тебя, – сказал он, кладя его в пиалу Лань Чжаня. – За остроумие.
Лань Чжань посмотрел на пиалу. Потом на Вэй Усяня. Потом молча взял кусок и положил обратно ему.
– Ешь сам.
– Это невежливо.
– Тебе нужнее.
– Тогда, – Вэй Усянь взял второй кусок и положил в пиалу Лань Чжаня, – этот тебе. А тот – мне. Всем хорошо.
Лань Чжань не стал спорить. Наевшись, Вэй Усянь вытянул ноги и лениво потягивая вино спросил:
– Я всё хотел узнать: как ты смог попасть внутрь моего кошмара?
– Помнишь курильницу снов?
– Ооо, да! – Вэй Усянь усмехнулся. – Тогда я узнал о тебе много нового. Но как ты заставил её впустить тебя именно в мой сон?
– Брат рассказал, что она принадлежала нашей матери. Одна из пары. Он выяснил, что вторая показывает воспоминания, если добавить кровь. Я решил, что принцип работы должен быть схожим.
Вэй Усянь налил себе ещё вина.
– Он знал, что ты собираешься это сделать?
– Он пытался меня отговорить.
– Разумный человек, – проговорил Вэй Усянь, вращая пиалу в пальцах. – Надо будет его поблагодарить при случае. Как он, кстати, после всего?
– Справляется.
Вэй Усянь кивнул и не стал спрашивать больше. Он понимал, что стоит за этим «справляется», и что это, наверное, самое честное, что можно было сейчас сказать о Лань Сичэне.
– Я тоже думал, что смогу справиться сам, – сказал Вэй Усянь, глядя в пиалу с вином. – А оно оказалось глубже, чем я ожидал.
Они спустились вниз и спросили у хозяина постоялого двора, где они могут помыться, тот указал на дверь в дальнем конце коридора. Купальня представляла собой небольшую комнату с каменным полом и двумя чанами с горячей водой, разделёнными деревянной перегородкой.
Вэй Усянь оглядел помещение и усмехнулся:
– Если бы не ты, я бы лёг спать прямо в том виде, как был. А потом ты бы смотрел на меня с немым укором весь день.
– Я бы ничего не сказал.
– Именно. Молча осуждал бы. Это ещё хуже.
Вэй Усянь разделся и залез в чан, зашипев сквозь зубы, когда вода обожгла кожу. Он сел, положил голову на край чана и закрыл глаза. Горячая вода и выпитое ранее вино быстро расслабили тело и он сам не заметил, как начал погружаться в приятную дрёму.
– Не засыпай прямо здесь, – донёсся до него голос Лань Чжаня.
– Я не сплю, – пробормотал Вэй Усянь, не открывая глаз.
– Спишь.
– Немного.
Он заставил себя открыть глаза и плеснув в лицо водой, с силой потёр его руками. Он со вздохом потянулся к мылу, лежащему на небольшой полочке, закрепленной на чане. Взбив в ладонях густую пену, он начал мыть голову, прочёсывая пальцами густые чёрные волосы. В такие моменты он почти ненавидел их – слишком уж длинными они были и доставляли слишком много неудобств. Он покосился на Лань Чжаня, у которого волосы были ещё длиннее, и искренне ему посочувствовал, хотя тот, кажется, справлялся с ними без особых затруднений.
– Лань Чжань, – позвал он.
– М?
– Спасибо, что вытащил меня из кошмара.
– Не благодари.
– Нет, буду, – спокойно сказал Вэй Усянь. – Имею право.
Лань Чжань не ответил, но Вэй Усянь услышал в этом молчании что-то похожее на согласие.
Вэй Усянь закончил мыться раньше и не дожидаясь Лань Чжаня покинул купальню. Он не стал сразу подниматься в комнату, а вышел на улицу, остановившись посреди внутреннего двора, вдыхая прохладный утренний воздух.
Он наблюдал за просыпающимся городом. Две женщины у колодца в конце улицы заливисто смеялись, обсуждая своих непутёвых мужей и бестолковых детей. Мимо них прошёл торговец тофу с коромыслом на плечах, выкрикивая что-то неразборчивое. Когда он скрылся за поворотом, женщины снова разразились смехом.
Вэй Усянь думал о том, что ночью они шли по этой же улице, и она казалась совсем другой – тёмной, пустой, пронизанной ощущением, что что-то здесь не так. Сейчас улица была просто улицей. Обычный город, обычное утро.
Откуда-то сверху во двор спрыгнул кот. Матёрый, серый, с разорванным ухом и старым шрамом через всю морду. Этот кот явно считал себя хозяином если не всего города, то как минимум этой улицы. Он замер на расстоянии от Вэй Усяня, оценивая его как возможного противника.
Вэй Усянь присел на корточки и протянул к нему руку.
Кот не двинулся с места, глядя на него с тем особым кошачьим выражением, которое означает «Я тебя вижу, но ещё не решил, стоишь ли ты моего внимания». Вэй Усянь не убрал руку и не двигался ближе. Просто ждал.
Наконец кот подошёл и ткнулся лбом в его ладонь, а потом начал тереться о его колено, громко урча.
Лань Чжань тоже вышел во двор и остановился рядом. Вэй Усянь почесал кота за ухом и выпрямился. Тот тут же потерял к нему интерес и начал умываться.
Прошедшей ночью оба слишком вымотались, чтобы разговаривать. Они ещё немного постояли, наблюдая, как просыпается улица, пока Вэй Усянь не начал зевать не переставая.
Он хлопнул Лань Чжаня по плечу.
– Ладно, пошли спать, пока я не свалился прямо здесь.
В комнате было светло. Утреннее солнце пробивалось сквозь неплотно прикрытые ставни. Вэй Усянь рухнул на кровать поверх одеяла и закрыл глаза.
Через несколько минут он открыл их снова.
Лань Чжань сидел у стола.
– Ты чего не ложишься?
– Днём не сплю.
Вэй Усянь уставился в потолок.
– Лань Чжань. Ты не спал всю ночь.
– Знаю.
– Это не Облачные Глубины. Здесь нет правила про запрет дневного сна.
– Правило существует независимо от того, где я нахожусь.
Вэй Усянь повернул голову и посмотрел на него. Лань Чжань сидел прямо, как всегда, и смотрел в окно – спокойный, непреклонный и совершенно невозможный человек.
– Ты хоть понимаешь, что это ненормально?
– Ложись спать, Вэй Ин.
– Я лягу, когда ты ляжешь.
– Тогда не ляжешь.
– Хорошо. Сиди. Но если завтра мы свалимся с меча, пока будем лететь в Облачные Глубины, я расскажу Цзэу-цзюню, что его брат лишился чувств от недосыпа.
Лань Чжань не ответил. Вэй Усянь закрыл глаза и по привычке внутренне сжался, ожидая, что сейчас снова сгустится темнота, и перед ним возникнут руины Пристани Лотоса и окровавленные лица шицзе и дяди Цзяна.
Но ничего не произошло.
Он не увидел ничего. Не было ни криков, ни крови, ни шёпота проклятия. Просто сон. Просто покой. Впервые за долгие дни ночь прошла без единого кошмара.
Вэй Усянь проснулся сам посреди ночи. Без крика, застрявшего в пересохшем горле, без паники, накрывающей с головой. Он открыл глаза и долго лежал неподвижно, ощущая непривычную лёгкость. Холодок в груди, напоминавший о связи с храмом, никуда не исчез. Он был там. Но сейчас он не пульсировал ядовитой тревогой, не гнал по жилам чёрные нити тьмы. Он был тихим. Спящим.
Вэй Усянь повернул голову. Лань Чжань спал на соседней кровати. Без ленты, с распущенными по подушке чёрными волосами, он выглядел домашним и уязвимым. Вэй Усянь смотрел на него и думал, что именно так, наверное, и выглядит то, ради чего стоит возвращаться.
Он улыбнулся, закрыл глаза и снова уснул.
Глава 14. Проводник
Вернувшись в Облачные Глубины, Вэй Усянь и Лань Чжань сразу отправились в Яши́, чтобы встретиться с главой ордена. Лань Сичэнь, судя по всему, не выходил оттуда всё то время, что они провели в Гусу. Он сидел у низкого стола, заваленного старыми, пожелтевшими свитками. Некоторые выглядели так, будто их не разворачивали со времён основания Гусу Лань. Часть из них были раскрыты и прижаты камушками, а те, которые он счёл бесполезными, лежали прямо на полу.
Он выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени, а в пальцах, перебирающих бамбуковые дощечки, сквозило не свойственное ему напряжение. Когда они вошли, он, не отрываясь от свитка, махнул им рукой, приглашая сесть напротив.
Вэй Усянь развалился на циновке, вытянув ноги. Лань Чжань сел рядом с ним. Слуга принес чай и разлил по чашкам. Вэй Усянь взял одну, согревая ладони, и с наслаждением вдохнул терпкий аромат.
Наконец Сичэнь отложил свиток и поднял на них взгляд.
– Рассказывайте, – он опёрся локтями о стол и помассировал пальцами виски, прикрыв глаза.
Лань Чжань коротко поведал о том, что произошло в храме, не вдаваясь в излишние подробности.
– Сущность, живущая в храме, не враждебна, – добавил Вэй Усянь. – Она просит помощи.
– Помощи? – переспросил Сичэнь.
– Да. Способ общения у неё весьма своеобразный, но она не хотела навредить. Кошмары, которые я вижу, – это её попытка достучаться.
– Расскажи о ней подробнее. Что именно ты почувствовал внутри?
Вэй Усянь помолчал, собираясь с мыслями.
– Это не тёмная энергия в привычном смысле. Это скорее… огромное застоявшееся горе. Сущность живёт в храме несколько столетий и всё это время она вбирала в себя боль тех, кто приходил туда молиться. Она переполнилась этой болью и не может её выпустить.
– Я предполагал нечто подобное, – Сичэнь коротко кивнул. – Пока вас не было, я искал упоминания о древних святилищах, которые возводились в переходные эпохи. Мне удалось найти несколько похожих случаев. Не много, но достаточно, чтобы составить общую картину.
Он подвинул к себе один из раскрытых свитков.
– Когда подобные места начинали отравлять округу, заклинатели прошлого в большинстве своём действовали радикально. Вместилища духов просто уничтожались.
– Какими были последствия? – спросил Вэй Усянь.
– Катастрофическими, – Сичэнь помрачнел. – В трёх из четырёх описанных случаях накопленная ментальная грязь единовременно вырывалась наружу. В радиусе нескольких ли люди просто сходили с ума. Сердца не выдерживали ужаса, вспыхивали волны немотивированной агрессии, целые поселения вырезали сами себя в приступах паники.
Вэй Усянь присвистнул.
– Но были и другие прецеденты, – продолжил Сичэнь. – Около трёхсот лет назад на севере Цинхэ существовало святилище, дух которого покровительствовал воинам. Оно точно так же переполнилось, но один странствующий заклинатель смог выпустить накопленную энергию, не разрушая стены. Он назвал это ритуалом Рассеивания.
– Как он это сделал?
– Подробностей почти нет. Указано только то, что его собственная энергия резонировала с энергией того места. Это позволило ему пропустить её через себя и обеспечить контролируемый выход.
– Кажется, я начинаю понимать, почему сущность храма Цзюмэн уцепилась именно за меня, – задумчиво проговорил Вэй Усянь. – Тьма, которой я управляю, – это концентрированная боль. Нас наполняет одно и то же.
– Вэй Ин… – В голосе Лань Чжаня отчётливо прозвучала тревога.
Вэй Усянь посмотрел на него.
– Теперь всё встало на свои места. Мы ведь не знали, с чем боремся, верно? А теперь у нас есть правила игры. Я стану проводником: войду в полный контакт с сущностью, открою свои каналы и позволю всей этой массе боли пройти сквозь меня. Это почти то же самое, что было со мной на Луаньцзан.
– Это убьёт тебя… Твоё нынешнее тело слишком слабое. Оно не выдержит такой нагрузки.
– Другого пути нет. Мы должны рискнуть.
– Нет, – отрезал Лань Чжань. – Я не позволю.
Он перевёл взгляд на брата.
– Отдай приказ эвакуировать людей, тогда мы сможем уничтожить храм, не подвергая жизнь Вэй Ина опасности.
– Как ты себе это представляешь? – спросил Сичэнь. – Неизвестно, насколько велика будет область поражения, но в неё совершенно точно попадут Гусу, Цайи и Облачные Глубины. Это несколько тысяч человек, Ванцзи. К тому же, уничтожать сущность, не обладающую враждебной природой – это не наши методы.
Лань Чжань встал и отошёл к окну.
– Жертвовать одним ради многих – это наши методы?
– Ванцзи, я ко многим вещам отношусь с пониманием, но сейчас ты перегибаешь.
– Прекратите, – Вэй Усянь подошёл к Лань Чжаню и успокаивающе положил руку ему на плечо. – Это моё проклятие, моя связь с сущностью – значит и решение буду принимать я.
– Вэй Ин…
Лань Чжань повернулся к нему. Он смотрел на него с таким невыносимым отчаянием, что Вэй Усянь не выдержал и тихо, только для него сказал:
– Всё будет хорошо.
Похлопав его по плечу, Вэй Усянь повернулся к Сичэню.
– Ну, что делать с сущностью мы выяснили, осталось придумать, как мне покинуть храм живым, – он постарался придать голосу привычную задорную интонацию. – Как именно тот заклинатель контролировал выход энергии?
Лань Сичэнь ещё раз пробежал глазами по написанному в свитке.
– Об этом здесь ничего не сказано.
Вэй Усянь прошёлся по комнате и остановился в центре.
– Из-за того, что сущность переполнена, поток энергии будет выходить под давлением. Он не только разорвет меня на части, но и ударит по округе, как и при разрушении храма, – он сделал паузу. – Нужно заставить его выходить постепенно, малыми порциями.
– Значит, одного проводника недостаточно, – продолжил развивать его мысль Сичэнь. – Нужен тот, кто будет принимать то, что выходит, структурировать и рассеивать, не давая волне набрать силу.
– Есть способ, – сказал Лань Чжань, всё ещё стоявший у окна.
Оба посмотрели на него.
– Правильно составленная мелодия способна разбить неупорядоченный поток на отдельные частоты. Рассеять без направленного удара, – он говорил ровно, как будто излагал очевидное.
– Это сработает? – спросил Вэй Усянь у Сичэня.
Тот несколько секунд молчал, обдумывая ответ.
– Теоретически – да. Ванцзи достаточно точен в управлении мелодией, если он сможет сохранять нужный ритм всё то время, пока будет идти передача энергии… Пожалуй, в этом варианте рисков меньше, чем в любом другом.
– Лань Чжань, ты сможешь сделать это?
– Мгм.
– Сколько времени это может занять?
– Зависит от того, сколько энергии накопила сущность, – ответил Сичэнь. – Думаю, не меньше часа, возможно, больше.
Он подошёл к брату.
– Ванцзи, это потребует от тебя невероятной концентрации. Будь готов к тому, что ты не сможешь остановиться, независимо от того, что будет происходить с Вэй Усянем, иначе поток может обратиться внутрь него. Если тебе будет тяжело сохранять спокойствие… Я могу сделать это вместо тебя.
– Нет. Я справлюсь.
Сичэнь внимательно смотрел на брата, пытаясь отыскать в его лице хоть каплю сомнения, но тот оставался непреклонен.
– Итак, – начал рассуждать вслух Вэй Усянь. – Примерный порядок действий понятен, осталось разобраться с деталями. Главное, что меня волнует: как мне открыть канал? Точнее, как сделать это осознанно, а не через кошмар?
– Как проявляется твоя связь с сущностью? – спросил Сичэнь.
Вэй Усянь приложил руку к груди.
– Холод. С того самого дня, как я впервые вошёл в храм, – он сделал паузу. – Это и есть точка контакта, верно?
– Скорее всего, – кивнул Сичэнь. – Если ты сосредоточишься на нём и намеренно расширишь его, это может сработать как приглашение.
– Или как открытая рана, – сказал Лань Чжань.
Вэй Усянь усмехнулся.
– Допустим, мне удалось. Канал открыт, что дальше? Просто стоять и ждать, пока через меня не пройдёт несколько столетий накопленного горя?
– Нет. Ты должен управлять потоком, – ответил Лань Чжань.
– Поясни.
– Если ты будешь просто пропускать его через себя, будет сложно предугадать в какую сторону он пойдёт. Ты должен вести его, направляя через меридианы наружу. Тогда я смогу с ним работать.
– То есть мне нужно контролировать направление, но не сдерживать силу?
– Мгм.
Вэй Усянь задумался.
– Это проще сказать, чем сделать, – он машинально потер то место, где пульсировал холодок. – Тёмная энергия слишком хаотична. Чтобы контролировать её, должен быть чёткий приказ куда она должна следовать. Здесь же нужно пассивное управление, значит, Чэньцин я использовать не смогу. Остаётся надеяться, что у меня получится подчинить поток своей воле. Теоретически понятно, но что произойдёт на практике – не знаю.
– Поэтому тебе нужен якорь. Что-то, за что ты сможешь держаться, чтобы не потеряться в чужой боли, если поток начнёт захлёстывать тебя.
– Музыка. И ты знаешь, какая именно, – Вэй Усянь выразительно посмотрел на Лань Чжаня.
Тот кивнул.
– Но подойдёт ли она для рассеивания? Это ведь не заклинание, просто мелодия.
– Я могу изменить её таким образом, чтобы она работала с потоком, но при этом оставалась узнаваемой для тебя.
Сичэнь вернулся к столу, взял кисть, что-то быстро написал на чистом листе бумаги и протянул Лань Чжаню.
– Если вы говорите о той мелодии, что ты играл, когда Вэй Усянь был без сознания, попробуй внести эту связку в середину и конец. Если не сработает, ищи в запрещённых сборниках, – он достал из рукава ключ и вложил в ладонь брата.
Лань Чжань спрятал ключ, затем пересек комнату и взял гуцинь, оставленный им у входа. Он сел, расположив инструмент на коленях и начал играть «Забыть о сожалениях», на ходу вплетая предложенную Сичэнем связку. Мелодия изменилась почти неуловимо, но теперь она приобрела силу. Вэй Усянь почувствовал, как воздух вокруг завибрировал, наполняясь концентрированной духовной энергией.
Лань Чжань прервал мелодию и перевёл взгляд на брата.
– Спасибо.
– Хорошо, – Вэй Усянь сделал глоток давно остывшего чая. – Допустим, я использую мелодию как ориентир, это решает проблему моей устойчивости к энергии сущности, но как ты поймёшь, когда должен начать играть?
– Поток изменит характер воздуха вокруг храма. Когда сущность начнёт передачу – я почувствую это через гуцинь. Он способен улавливать изменения духовной энергии в радиусе нескольких чжанов.
– И последнее: как я пойму, что передача завершена?
– Ты почувствуешь, – сказал Сичэнь. – Если сущность действительно хочет освободиться, она не станет удерживать связь дольше необходимого и сама разорвет контакт, холод в груди уйдёт.
– Звучит, как план, который должен сработать, – Вэй Усянь потянулся, хрустнув шейными позвонками. – Но мне нужно знать одну вещь: та боль, которую я пропущу через себя… Она уйдёт полностью, или что-то останется?
Сичэнь помолчал.
– Не знаю, в источнике об этом ничего не сказано.
– Значит, узнаем на месте.
