Текст книги "Смотри и помни (СИ)"
Автор книги: Блэр Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 6. Пепел Пристани
Небо почернело от густого дыма. Жар огня обжигал кожу, в ушах стоял неумолчный хор криков умирающих. Адепты в фиолетовых одеждах падали один за другим, словно скошенные невидимой косой.
Юй Цзыюань сражалась сразу с тремя воинами клана Вэнь. Её лицо было искажено яростью и отчаянной решимостью.
– Вы никогда не получите Пристань Лотоса! – яростно выкрикнула она.
В следующее мгновение меч вошёл ей в живот. Глаза женщины расширились от боли, рот открылся в беззвучном крике. Кровь хлынула фонтаном. Она рухнула на колени, судорожно зажимая рану рукой.
Цзян Фэнмянь с криком рванулся к ней, но второй клинок пробил его грудь насквозь. Острие вышло из спины, и глава ордена упал рядом с женой. Их руки почти соприкоснулись в растекающейся луже крови.
Мир вокруг застыл. Бой продолжался, но все звуки стали приглушёнными, словно доносились из-под толщи воды. Тела лежали у ног Вэй Усяня. Из ран всё ещё сочилась тёмная кровь, а по шеям и рукам мертвецов уже начали ползти чёрные нити.
Юй Цзыюань медленно повернула к нему голову. Её глаза, полностью заполненные тьмой, уставились прямо на него. Губы дрогнули.
– Посмотри, что ты натворил, щенок. Теперь ты доволен?
– Это не я… – прошептал Вэй Усянь, упав на колени.
– Ты привёл их сюда. Они пришли за тобой, а мы просто оказались рядом.
– Я не хотел… – его голос сорвался.
– Но они пришли, – холодно повторила Юй Цзыюань. – И мы умерли. А ты остался жить.
Цзян Фэнмянь медленно приподнялся на локтях. Кровь тонкой струйкой стекала из его рта. Лицо, всегда доброе и немного усталое, теперь было искажено болью и глубоким разочарованием.
– Я верил в тебя, Вэй Ин. Думал, ты станешь опорой клана. А ты стал его могилой.
– Я пытался защитить А-Чэна, – отчаянно крикнул Вэй Усянь. – Я отдал ему своё ядро. Я бы…
– Защитить? Ты? – презрительно перебила его Юй Цзыюань. – Ты всегда только разрушал.
Она замолчала, и в мёртвых глазах вспыхнула чистая ненависть.
– Ты должен был умереть в пещере той проклятой черепахи. Тогда Пристань Лотоса стояла бы до сих пор.
– Я знаю… – голос Вэй Усяня дрожал. – Простите меня… Я бы отдал всё, чтобы вернуть вас…
«Тогда верни».
Вэй Усянь резко застыл. Голос прозвучал спокойно и буднично, словно принадлежал ему самому. Пальцы против его воли потянулись к флейте.
«Они будут жить. Ты можешь дать им второй шанс».
– Нет! – закричал он.
«Почему? Ты же просил прощения. Хотел искупить вину».
– Я не могу! Это неправильно!
«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»
– Заткнись!
«Возьми флейту, Вэй Усянь. Ты знаешь, что хочешь этого».
– Никогда!
Огонь вокруг разгорелся ещё ярче, но все звуки внезапно исчезли. Не осталось ни треска горящего дерева, ни криков, ни ветра. Только этот ровный, внушающий голос, который шептал, что ещё не поздно всё исправить.
* * *
Лань Чжань проснулся от крика. Он резко поднял голову. Вэй Усянь метался на циновке у стены, выгибаясь всем телом. Лицо его было мокрым от пота, глаза крепко зажмурены.
– Вэй Ин! – Лань Чжань в два шага пересёк комнату, схватил его за плечи и сильно встряхнул. – Вэй Ин, проснись!
Вэй Усянь не реагировал. Он вырывался, словно отбивался от невидимого врага.
– Нет… я не буду… не заставляй…
– Вэй Ин, проснись! – Лань Чжань встряхнул его сильнее. – Это сон!
– Пожалуйста! Не надо! – отчаянно закричал Вэй Усянь.
Лань Чжань продолжал трясти его, звал по имени, держал за плечи так, будто мог удержать от того, что терзало его во сне.
Наконец Вэй Усянь дёрнулся в последний раз и резко открыл глаза. Сначала он смотрел на Лань Чжаня пустым, невидящим взглядом, потом моргнул и узнал его. Лицо его исказилось, и он внезапно сжался.
– Лань… Чжань? – хрипло выдохнул он.
– Всё хорошо. Это сон. – повторил Лань Чжань.
Вэй Усяня сотрясала крупная дрожь. Лань Чжань держал его за плечи до тех пор, пока дыхание не стало чуть ровнее.
– Вэй Ин… Что тебе снилось?
Вэй Усянь ответил не сразу. Он сидел неподвижно, глядя в сторону и медленно приходил в себя. Лань Чжань ждал ответа.
– Ничего интересного. – наконец выдавил Вэй Усянь. – Старые воспоминания. Я их не звал, но они вдруг решили устроить мне путешествие по местам боевой славы.
– Ты кричал «пожалуйста» и «не надо».
Вэй Усянь пожал плечами.
– Ну, я всегда был убедителен в драматических сценах.
– Вэй Ин.
– Лань Чжань, ложись спать. Тебе завтра нужно…
– Вэй Ин.
– … обучать учеников, разбираться с делами ордена, а заодно поддерживать брата, только что похоронившего дядю и ставшего отцом, – Вэй Усянь продолжил, не сбавляя темпа. – Это слишком много даже для Хангуан-цзюня.
– Не уходи от темы.
– Тебе нужно поспать.
– Сначала ответь.
– Пристань Лотоса. – нехотя признался он. – Ты же знаешь, как оно бывает. Некоторые вещи просто не забываются.
Лань Чжань кивнул, отошел к кровати и лёг не раздеваясь.
Вэй Усянь снова лёг на циновку, но не закрывал глаза до тех пор, пока дыхание Лань Чжаня не стало ровным. Только тогда он позволил себе провалиться в тяжёлое, беспокойное забытьё.
Когда Вэй Усянь открыл глаза утром, Лань Чжаня в комнате уже не было.
Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как холодок в груди снова пульсирует в такт сердцебиению. Голос из сна всё ещё звучал в голове.
«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»
Дверь тихо открылась. В комнату вошёл Лань Чжань с подносом в руках. Поставив его на столик, он подошёл к Вэй Усяню и сел рядом, внимательно всматриваясь в его лицо.
– Ты смотришь на меня так, будто лютого мертвеца увидел. – попытался пошутить Вэй Усянь.
Выражение лица Лань Чжаня не изменилось.
– Ты должен поесть.
– Я не голоден.
– Не спорь.
Вэй Усянь тяжело вздохнул. Рисовая каша и овощи не вызывали никакого аппетита, но Вэй Усянь знал: если он не поест, Лань Чжань будет сидеть и смотреть на него, пока он не сдастся.
Он взял палочки и начал есть медленно, через силу. Лань Чжань следил за каждым его движением.
– Иди в холодный источник. Это поможет прояснить мысли.
Это прозвучало нейтрально, почти по-деловому. Вэй Усянь не стал спорить. Ему и самому нужно было побыть одному.
– У меня занятия с младшими учениками. Освобожусь в полдень. Будь в источнике.
– Лань Чжань. – окликнул его Вэй Усянь.
Тот обернулся.
– Ты в порядке?
– Нет.
И вышел.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Вэй Усянь ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, потом встал, кое-как расправил помятую одежду и отправился в источник.
В пещере было темно и тихо. Он сбросил одежду и осторожно вошёл в воду. Холод обжёг кожу, заставив вздрогнуть. Постояв несколько минут, пока тело привыкло, Вэй Усянь опустился по плечи и закрыл глаза.
Мышцы постепенно расслаблялись, отдавая воде накопленное за последние дни напряжение. Холодная вода успокаивала не только тело, но и мысли. Образы из кошмара не исчезли полностью, но отдалились настолько, что на них можно было смотреть, не задыхаясь.
Три ночи. Три кошмара. Каждый точнее и больнее предыдущего.
«Пепел. Всё, что осталось от Пристани Лотоса, – это пепел и голоса. Юй Цзыюань права. Я привёл их туда. Не хотел, не знал, но привёл. И они умерли. А я остался».
Он понял, как работает проклятие. Оно не придумывало ничего нового. Оно брало то, что сидело глубоко внутри и выворачивало под таким углом, при котором всё остальное переставало существовать, оставляя только всепоглощающую вину.
«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»
Правильно или нет – теперь уже не важно. Пристань Лотоса сгорела двадцать лет назад. Цзян Чэн давно отстроил ее заново. А он, Вэй Усянь, сейчас здесь. Живой.
Только это действительно имеет значение.
Вэй Усянь опустил лицо в воду, досчитал до десяти и резко поднял голову, с шумом выдохнув.
– Ладно, – сказал он себе. – Ещё одна ночь. Посмотрим.
За спиной послышались знакомые шаги. Вэй Усянь не открыл глаза. Эту походку он узнал бы из тысячи.
– Разве уже полдень? – сказал он, не поворачивая головы.
– Я отпустил их раньше.
Лань Чжань подошел ближе и остановился у края источника.
– Вэй Ин, что с тобой происходит? Ты вернулся из Гусу другим.
Вэй Усянь медленно поднялся из воды, вышел на берег и взял одежду. Одевался не спеша, не глядя на Лань Чжаня. Потом повернулся к нему – спокойно, почти скучающе – и посмотрел прямо в глаза.
– Лань Чжань. – В его голосе не было ни раздражения, ни защитного юмора. Только ровная, непробиваемая уверенность. – Со мной всё в порядке. Ты придумываешь проблему там, где её нет.
Лань Чжань долго смотрел на него. Он только что видел этот кошмар своими глазами, слышал его крики, держал за плечи, пока тот не переставал дрожать. И теперь ему говорили, что ничего не было.
Он не ответил. Просто развернулся и вышел из пещеры.
Вэй Усянь смотрел на пустой проход и чувствовал, как что-то сжимается в груди.
«Ну вот, – подумал он. – Ты своего добился».
Глава 7. Тишина между нами
Лань Чжань вышел из пещеры и остановился. Воздух снаружи был холоднее, чем внутри, и он несколько секунд просто стоял, глядя на белые стены Облачных Глубин вдали.
«Со мной всё в порядке. Ты придумываешь проблему там, где её нет».
Он сказал это спокойно, почти скучающе, глядя прямо в глаза, словно ничего не было.
Это было слишком знакомо. Так же, как в Илин, когда Вэй Усянь возводил вокруг себя стены из тьмы и едких шуток. Методы изменились, но суть осталась прежней. Он стоял на краю пропасти и запрещал Лань Чжаню протянуть руку.
Ноги сами принесли его на поляну кроликов.
Это место всегда казалось Лань Чжаню единственным уголком в Облачных Глубинах, неподвластным строгим правилам. Густой ковёр из сочного клевера и дикой мяты, усеянный мелкими белыми цветами, мягко пружинил под ногами. Воздух здесь был сладковатым и прохладным, пропитанным ароматом влажной хвои и вековым покоем. Солнечные блики лениво скользили по траве, превращая сотни белых зверьков в крошечные живые облака, спустившиеся с гор.
Лань Чжань опустился на колени. Кролики тут же окружили его, тыкаясь влажными носами в ладони, требуя внимания. Самый смелый, с чёрным пятном на ухе, запрыгнул ему на колени.
Он механически гладил мягкую шерсть, но мысли были далеко. Гнев переплетался с глубокой, ноющей болью.
Он знал, что Вэй Усянь солгал намеренно. Он это сделал не из злости, а от страха. Но легче от этого не становилось.
Лань Чжань сидел так долго, пока тени от сосен не сдвинулись. Кролики совсем осмелели: карабкались по одежде, один даже попытался залезть под ворот. Он не прогонял их.
Сегодня он не мог просто вернуться и сделать вид, будто всё в порядке. Не после того, как Вэй Усянь посмотрел ему в глаза и сказал, что он придумывает проблему там, где её нет.
* * *
Вэй Усянь остался один.
Он смотрел на пустой вход в пещеру, где только что стоял Лань Чжань. Кровь шумела в ушах, заглушая тихий плеск воды. Вэй Усянь тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу. Пальцы были ледяными, но под кожей всё горело.
Сев на камень, он уставился на тёмную поверхность источника. Его отражение дрожало и расплывалось, словно отказывалось собираться в единый образ.
«Он спросит снова, – думал Вэй Усянь. – И тогда сказать правду будет ещё труднее».
Когда он наконец вышел из пещеры, дневной свет показался ему невыносимо ярким. Он брёл без цели по самым безлюдным дорожкам, почти не глядя по сторонам. Где-то вдалеке слышались голоса учеников, стук деревянных мечей и шелест сосновых крон.
На одной из развилок он свернул в тихую галерею и сам не заметил, как оказался у внутреннего дворика покоев главы ордена.
Лань Сичэнь стоял там, держа на руках маленький белый свёрток. Он нежно улыбался и тихо напевал, покачивая сына. Младенец мирно спал, прижавшись к отцовской груди.
Вэй Усянь остановился как вкопанный. В глазах всё поплыло. Силуэт перед ним дрогнул и изменился. Фигура стала меньше и тоньше, черты лица смягчились, превращаясь в женские. Одежды были уже не белые с серебром, а бледно-желтые, с вышивкой по вороту.
Вместо Лань Сичэня перед ним стояла Цзян Яньли. На руках она держала крошечного Цзинь Лина.
– А-Сянь, посмотри, какой он красивый, – мягко произнесла она. – Хочешь подержать?
Вэй Усянь сделал шаг вперед и увидел кровь. Она проступила на платье сестры алым цветком вокруг горла, потекла по груди и закапала на белое одеяльце младенца. Цзинь Лин внезапно открыл глаза и громко, отчаянно заплакал.
Цзян Яньли продолжала улыбаться. Кровь хлынула сильнее, заливая платье, руки, лицо ребёнка. Маленький Цзинь Лин захлёбывался плачем, его крошечные кулачки были перепачканы красным.
Земля ушла из-под ног.
– Господин Вэй?
Он не сразу понял, чей это голос и где он находится.
Кровь исчезла. Перед ним снова стоял Лань Сичэнь и смотрел с искренней тревогой. Ребёнок в его руках тихо сопел, не подозревая о кошмаре.
– Господин Вэй, вам нехорошо? Вы очень бледны.
– Цзэу-цзюнь, – Вэй Усянь с трудом поклонился. – Простите, я просто задумался. Не хотел вам мешать.
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Лань Сичэнь не выглядел убеждённым. Он внимательно всмотрелся в его лицо.
– Вы не мешаете, – мягко сказал он и перевёл взгляд на сына. – Он только что заснул. Никак не могу отойти.
Вэй Усянь посмотрел на крошечное личико Няньхуэя, отгоняя образ залитого кровью Цзинь Лина.
– Он похож на вас.
– Кормилица говорит, что на мать. – Сичэнь улыбнулся уголком губ. – А я пока не могу понять.
– Ещё разберетесь.
– Хотите его подержать?
Вэй Усянь замер. В голове снова прозвучал голос сестры, предлагающей взять на руки Цзинь Лина.
– Я… не знаю, – честно сказал он. – Я боюсь.
– Чего?
– Что он… почувствует во мне то, что может его напугать.
Лань Сичэнь спокойно протянул ему младенца.
– Он почувствует только тепло. Все остальное – это ваш страх.
Вэй Усянь осторожно принял ребенка. Тот заворочался в одеяле и открыл глаза, но не заплакал.
– Ну здравствуй, Няньхуэй, – прошептал Вэй Усянь, глядя в его пока еще мутные глаза. – Я тот, кто принес в это место немного хаоса. А когда ты подрастешь, я научу тебя парочке безобидных шалостей.
Малыш снова закрыл глаза. Вэй Усянь вернул его отцу и поклонился.
– Спасибо за доверие, Цзэу-цзюнь.
Лань Сичэнь кивнул, и Вэй Усянь вышел из дворика.
Он шёл к Цзинши, и холодок в груди пульсировал в такт шагам. Проклятие больше не ждало ночи. Оно сожрало его сны и теперь медленно пожирало явь, превращая мирных обитателей Облачных Глубин в призраков прошлого.
* * *
Солнце уже почти село, когда Вэй Усянь вернулся к Цзинши. Из окон лился тёплый золотистый свет, мягко освещая белые стены и резные панели. Снаружи всё выглядело мирно, словно ничего не произошло.
Вэй Усянь остановился в нескольких шагах от двери, не решаясь войти сразу. Через приоткрытое окно он увидел Лань Чжаня. Тот сидел за столом, склонившись над свитком. Белые одежды казались особенно яркими в свете свечей. Кисть в его руке двигалась спокойно и размеренно, выводя ровные, изящные иероглифы.
Со стороны могло показаться, что Лань Чжань просто занимается делами ордена – собранный и невозмутимый, как всегда. Но Вэй Усянь видел больше.
Он стоял в сгущающихся сумерках и смотрел на человека, которому только что соглал в лицо и теперь не знал как это исправить.
Сделав глубокий вдох, Вэй Усянь собрался с силами и шагнул внутрь.
В Цзинши царила тяжёлая, звенящая тишина. Когда он вошёл, Лань Чжань не поднял взгляда, лишь кисть на миг замерла над свитком.
Вэй Усянь подошёл ближе и опустился на циновку перед ним. Лань Чжань по-прежнему не смотрел в его сторону. Лицо его было пугающе спокойным. В глазах не было ни гнева, ни боли. Только пустота, которая была хуже всего.
– Лань Чжань… – голос Вэй Усяня прозвучал хрипло. – Я не должен был так делать. Это было низко. Прости меня…
– Не извиняйся, – спокойно перебил его Лань Чжань. – Ты хотел уйти от разговора. Ты ушёл.
Вэй Усянь сглотнул.
– Я не хотел тебя обидеть, просто не знал как сказать.
– Ты не хотел говорить, – поправил его Лань Чжань. Голос стал холоднее. – Ты решил, что проще сказать мне, что я ошибаюсь, чем ответить на вопрос.
Он отложил кисть и наконец посмотрел Вэй Усяню в глаза.
– Ты всегда так делаешь. Когда тебе плохо, ты закрываешься от меня.
– Мне просто нужно немного времени, чтобы разобраться…
– Ты всегда просишь время, а потом ещё и ещё, пока не окажется, что его уже не осталось.
– Лань Чжань…
– В Илин ты говорил, что всё под контролем. Я верил. Ты умер.
Вэй Усянь вздрогнул и опустил голову.
– Когда ты вернулся, обещал, что больше не будешь ничего от меня скрывать. Я снова поверил.
– Я не скрываю…
– Ты не спишь по ночам. Тебе снятся кошмары. Я видел это своими глазами, – голос Лань Чжаня едва заметно дрогнул. – А ты говоришь, что я просто выдумываю проблему.
Вэй Усянь открыл было рот, но не нашел слов, чтобы ответить.
Лань Чжань снова взял кисть и вернулся к свитку. Разговор был окончен – не потому что всё сказано, а потому что продолжать его не было смысла.
Вэй Усянь собирался встать и уйти, но так и не встал.
Когда Лань Чжань посмотрел на него спустя какое-то время, Вэй Усянь спал прямо там, где сидел – привалившись спиной к стене, голова чуть набок, дыхание наконец ровное. Лань Чжань вздохнул, потом погасил свечу и лёг на кровать не раздеваясь.
Глава 8. Багровая бездна
На этот раз не было горящих руин Пристани Лотоса и лиц родных, погибших по его вине. Только бесконечное багровое марево, тяжёлое и густое, пропитанное запахом раскалённого железа и крови.
Вэй Усянь не чувствовал под ногами опоры. Он тонул.
Густая, липкая кровь обволакивала его со всех сторон, утягивая в бездонную глубину. Лёгкие горели, отчаянно требуя воздуха, но каждый вдох приносил лишь новый глоток тёплой, солоноватой жижи. Она заполняла рот, горло, проникала в нос.
Он отчаянно пытался нащупать хоть что-то, за что можно зацепиться, но пальцы лишь бессильно рассекали багровую субстанцию. Вязкая масса, казалось, просачивалась под кожу, смешивалась с его собственной кровью и становилась частью его самого. Он был заперт внутри собственного греха, и выхода из этой ловушки не существовало.
«Ты всё ещё пытаешься бежать, Вэй Усянь?»
– Заткнись! – захлебнулся он, выплевывая кровь. – Прочь из моей головы!
Вэй Усянь рванулся вверх, пытаясь выплыть, но кровь была гуще воды. Она крепко держала его, не отпускала, затягивала всё глубже.
«Ты цепляешься за него. Ты веришь, что он станет твоим искуплением. Веришь, что его чистоты хватит на двоих».
Кровь поднялась уже до самых глаз, ослепляя. Вэй Усянь сильнее забил руками.
«Он уже видит тебя настоящего. Ты чувствуешь, как он отстраняется?»
– Нет! Он не… он никогда…
«Он устал, Вэй Усянь. От твоих тайн. От твоей лжи».
– Лань Чжань… – выдохнул он, и кровь полностью накрыла его с головой.
Он погрузился в абсолютную, непроглядную бездну. Последним, что он услышал перед тем, как тьма окончательно сомкнулась, был спокойный, почти равнодушный шёпот:
«Он отвернется от тебя, Вэй Усянь. Ты останешься один. В крови, которую пролил. Как это всегда и должно было быть».
Вэй Усянь не знал, сколько прошло времени – секунда, минута или целая вечность. Он уже не мог кричать. Не мог дышать. Только продолжал проваливаться всё глубже. Туда, где не осталось ничего, кроме его собственной вины.
А потом кто-то схватил его за плечи и с силой дёрнул вверх.
Вэй Усянь распахнул глаза и судорожно, со свистом, втянул воздух. Он задыхался. Каждый вдох превращался в болезненный хрип. Грудь вздымалась рывками, глаза были широко раскрыты, но почти ничего не видели. Мир сузился до ощущения крови, которая продолжала подниматься внутри него, заполняя лёгкие, горло, голову.
– Вэй Ин!
Звук собственного имени ударил, словно гром. В панике он рванулся в сторону, прочь от голоса, прочь от прикосновения и замахал руками, пытаясь оттолкнуть того, кто его держал.
– Вэй Ин! – голос Лань Чжаня был низким и напряженным. – Это я!
Лань Чжань поймал его запястья. Удерживая их одной рукой он притянул Вэй Усяня к себе. Хватка была твёрдой, почти болезненной. Вэй Усянь замер. Медленно поднял голову. В полумраке Цзинши лицо Лань Чжаня казалось высеченным из белого камня.
– Лань Чжань… – выдохнул он и его голос предательски надломился.
Лань Чжань не отпускал его рук. В его взгляде Вэй Усянь увидел то, о чём предупреждал голос из бездны – глубокую, изнуряющую усталость.
Вэй Усянь продолжал дрожать всем телом, судорожно цепляясь за ткань его одежды. Он всё ещё чувствовал кровь. Она была на языке, в носу, под кожей. Он пытался вдохнуть глубже, но каждый вдох выходил прерывистым и паническим.
– Она… она везде… – хрипел он. – Я тону… Лань Чжань, я тону в ней…
– Дыши со мной, – произнёс он резко, почти приказным тоном. – Вдох… выдох. Ещё раз. Не останавливайся.
Вэй Усянь попытался подстроиться под его ровное дыхание, но паника не отпускала. Он всхлипнул, вцепившись пальцами в спину Лань Чжаня так сильно, что наверняка оставил следы.
– Он сказал… он сказал, что ты отвернёшься… что даже ты… в конце концов…
Рука Лань Чжаня на его спине едва заметно дрогнула.
– Я здесь, – глухо ответил он. – Я никуда не ушёл. Дыши.
Прошло несколько долгих, тяжёлых минут, прежде чем Вэй Усянь наконец перестал хватать воздух ртом и прижался лбом к плечу Лань Чжаня. Пот всё ещё стекал по его вискам, рубашка промокла насквозь. Дрожь постепенно утихала.
Лань Чжань отпустил его, поднялся и молча принёс сосуд «Улыбки императора». Он протянул ему вино и отошёл к окну.
Вэй Усянь взял его трясущимися руками. Сделал глоток и поморщился – вкус вина смешался с призрачной кровью, которую он всё ещё ощущал во рту, образуя тошнотворный, тяжёлый коктейль. Лань Чжань отвёл глаза раньше, чем Вэй Усянь успел что-то прочитать в его лице.
Он снова лёг, отвернувшись к стене.
– Ложись, – тихо сказал Лань Чжань, не оборачиваясь. – Скоро рассвет. Попробуй поспать.
– Я не могу.
– Если кошмар вернётся… Я разбужу.
Вэй Усянь поставил недопитое вино на пол и лёг на циновку. За окном начинало светать. Он слушал ровное, спокойное дыхание Лань Чжаня и боялся закрыть глаза.
Ночь медленно растворялась в сером предрассветном свете. Где-то вдалеке начали просыпаться птицы. Лань Чжань пошевелился и встал с кровати. Вэй Усянь тут же плотно закрыл глаза, притворяясь спящим.
«Кого я пытаюсь обмануть? Но сейчас я просто не могу посмотреть ему в глаза. Не после того, как он увидел меня таким жалким и сломленным».
Лань Чжань передвигался по комнате почти беззвучно, словно действительно боялся его разбудить. Вэй Усянь слушал тихий шелест одежд и едва слышные шаги по деревянному полу, сжимая руки в кулаки и пытаясь унять дрожь, которая всё ещё не прошла до конца.
Лань Чжань подошёл ближе. На мгновение воцарилась полная тишина. Вэй Усянь перестал дышать. Лань Чжань постоял над ним секунду. Потом шаги удалились, створки дверей тихо скрипнули и закрылись.
Когда звук шагов окончательно стих, Вэй Усянь резко сел на циновке и провёл ладонями по лицу.
– Пора разобраться, в какое дерьмо я вляпался на этот раз, – зло прошептал он сам себе.
Он кое-как завязал волосы и вышел из Цзинши.
Справедливо рассудив, что орден должен владеть информацией о храме, расположенном прямо у подножия Облачных Глубин, Вэй Усянь отправился в библиотеку.
Библиотека ордена Гусу Лань была поистине огромна. Высокие стеллажи, почти достающие до потолка, были заполнены тысячами книг и свитков в лакированных тубусах, расставленных по строгой системе, которую знали все адепты и которую Вэй Усянь так и не удосужился выучить.
Вдоль окон стояли столы для чтения с жёсткими скамьями, на которых невозможно было сидеть вразвалку – только прямо, как требовали строгие учителя. На каждом столе – подставка для свитков, держатель для кисти и маленькая чернильница. Всё одинаковое и строго на своих местах.
Вэй Усянь скользнул взглядом по полкам. Найти что-либо в этом бесконечном море книг не представлялось возможным. Он растерянно бродил между рядами, наугад вынимая с полок то один, то другой свиток и тут же возвращал их обратно.
– Учитель Вэй?
Он вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Лань Сычжуй. Увидев утомлённое лицо Вэй Усяня, юноша слегка нахмурился.
– Учитель Вэй, вы что-то ищете?
Вэй Усянь заставил себя растянуть губы в подобии привычной улыбки.
– А-Юань! Ты как раз тот, кто мне нужен. Скажи-ка, где я могу найти что-то об истории Гусу?
Сычжуй немного растерялся:
– Этому посвящена довольно обширная секция. Вы хотите узнать что-то конкретное?
– Когда я был в городе, услышал разговоры о каком-то старом храме на окраине. Захотелось узнать о нём побольше.
Немного подумав, Сычжуй сказал:
– В окрестностях Гусу несколько подобных строений. Это действующий или заброшенный храм?
– Заброшенный.
– Тогда, скорее всего, речь о храме Цзюмэн?
Вэй Усянь уставился на него, не в силах скрыть удивление.
– Ты знаешь о нём?
– Конечно, – спокойно ответил юноша, – Это известное место. Наш орден курирует его уже последние лет сорок.
– Курирует? Зачем?
– Это одно из безопасных мест для практики младших учеников, – пояснил Сычжуй. – Там очень слабая энергетическая активность, но древние стены храма хорошо удерживают остаточные эманации. Ученики под контролем старших адептов тренируются там в обнаружении следов темной энергии, не подвергаясь настоящей опасности.
– Безопасное место? – переспросил Вэй Усянь. – Ты хочешь сказать, что там никогда не было ничего… Странного? Никаких проклятий или нечисти?
Сычжуй удивленно моргнул.
– Насколько мне известно – нет. Последний отчет об инспекции храма был подан месяц назад. Всё было в полном порядке. А почему вы спрашиваете?
Вэй Усянь не ответил.
Если храм был безопасным тренировочным местом для детей, то почему он, Старейшина Илин, вернулся оттуда с существом, которое медленно пожирает его разум?
Сычжуй подошёл к одному из стеллажей.
– Здесь хранятся все отчёты учеников о храме Цзюмэн, – он пробежал пальцами по корешкам и достал две довольно старые тетради. – Думаю, вам будут интересны эти. Это работы Хангуан-цзюня и Цзэу-цзюня. Они раньше хранились в кабинете Старейшины Ланя, поэтому не пострадали во время пожара.
Вэй Усянь взял тетради и тяжело опустился на скамью у ближайшего стола.
– Учитель Вэй, вам плохо? – встревожился Сычжуй.
– Всё в порядке, А-Юань, спасибо за помощь.
– Не буду вам мешать.
Сычжуй поклонился, и бросив на Вэй Усяня последний внимательный взгляд, вернулся к своему столу.
Вэй Усянь открыл первую тетрадь и улыбнулся. Лань Чжань писал это, когда был ещё юношей. Тем самым серьёзным и невыносимо правильным мальчиком, которого Вэй Усянь когда-то так отчаянно пытался вывести из себя.
Он начал читать.
И чем дальше читал, тем горше становилась улыбка на его губах.
Отчет об учебной практике: Храм Цзюмэн
Составитель: Лань Ванцзи
Наставник: Лань Цижэнь
Историческая справка: Храм Цзюмэн был возведен в период Ранних Рассветов на месте естественного разлома в горной породе, источающего успокаивающие миазмы. Согласно местным хроникам, в древности в центральном зале действительно обитало духовное существо – Пожиратель Снов. В отличие от злых сущностей, этот дух считался благосклонным: он питался ночными кошмарами прихожан, даруя им взамен спокойный отдых и ясность ума.
Однако около ста лет назад дух исчез. Предполагается, что он исчерпал свои силы, когда люди перестали искренне верить в его защиту. С тех пор храм пустует, а его стены сохранили лишь остаточное свойство резонировать с сознанием.
Ход тренировки и личные наблюдения:
Мне была поставлена задача провести в главном зале три ночи в состоянии глубокой медитации Ясного сна.
Первая ночь: Мною зафиксированы незначительные колебания энергии. Воздух в храме способствует быстрому погружению в транс. Посторонних образов или голосов не обнаружено.
Вторая ночь: Энергетический фон остается чистым. Однако при касании статуи я почувствовал кратковременное понижение температуры тела, что классифицирую как естественное свойство камня, а не проявление тёмной силы.
Третья ночь: Практика завершена успешно. Мною не было замечено никаких признаков пробуждения древнего духа или присутствия иных сущностей.
Заключение:
Храм Цзюмэн является мёртвым святилищем. Легенды о Пожирателе Снов не имеют под собой актуальной магической основы. Место пригодно для тренировок по укреплению ментальных щитов, так как его пустота заставляет адепта полагаться исключительно на собственные силы.
– Значит, когда-то там жил дух, который ел кошмары… – горько усмехнулся Вэй Усянь, глядя на безупречную каллиграфию молодого Лань Чжаня. – Но ты ошибся, Лань Чжань. Храм не мёртв, он просто ждал того, чьи кошмары смогут кормить его вечно.
Он вскользь пролистал вторую тетрадь. Иероглифы начали прыгать перед глазами. Вэй Усянь потёр переносицу, пытаясь сосредоточиться, но вдруг почувствовал, как мир качнулся. Пол ушёл из-под ног, очертания библиотеки стремительно расплылись, и тьма вновь сомкнулась над ним, обрывая последнюю связь с реальностью.
