Текст книги "Все радости — завтра"

Автор книги: Бертрис Смолл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Напротив двери располагался бархатный красный альков, в котором стояла широкая кушетка, обтянутая красным бархатом и парчой. Стены вокруг также были затянуты красным бархатом. Кушетка застлана красно-золотым парчовым покрывалом с затейливым геометрическим узором. По краям кушетки и у стены были навалены огромные разноцветные пуховые шелковые подушки. На выложенной плиткой ступени, ведущей к кушетке, также лежала длинная красная бархатная подушка с шелковыми кисточками.

Она должна ждать его здесь. Он поискал ее взглядом и увидел, что она спит, растянувшись на кушетке в алькове. Кедар решил быть сегодня вечером снисходительным, но в дальнейшем ей придется понять, какое место отведено ей в его жизни. Женщины не могут вертеть им, как Османом. Он некоторое время стоял у входа, глядя на нее, а затем подошел и, опустившись на колени на подушки, стал внимательно рассматривать ее. Да, дядя прав: она красавица. Чтобы понять, как мягки ее волосы, ему не нужно было прикасаться к ним. И ее кожа! О Аллах! Протянув руку, он приподнял краешек ее болеро, обнажив кусочек груди. Он долго созерцал ее окружность, не прикасаясь к коже. Больше всего ему нравилась ее совершенная круглая форма, а дерзко торчащий маленький розовый сосок завораживал его. В прикосновении не было нужды – его опытный взгляд сразу определил, как мягка, гладка и нежна ее кожа, как упруга грудь.

И тут Скай открыла глаза. Прежде чем она в притворной скромности прикрыла их снова длинными ресницами, ее голубые глаза на мгновение встретились с глазами Кедара, и онулыбнулся уголками губ. На эту долю секунды она заставила его почувствовать себя мальчишкой, застигнутым как раз тогда, когда он изготовился совершить что-то гадкое. То, что она оказалась способной на это, даже почти не зная его, поразило его.

– Не надо порицать меня за созерцание твоей красоты, моя прекрасная Муна, – сказал он. – Твое лицо и грудь заворожили меня.

– Нужно ли так хвалить меня, господин Кедар? – ответила она. – Я всего лишь твоя ничтожная рабыня.

– Твой ответ безупречен, – сказал он. – Но знаю, что ты не веришь своим словам.

– Я не родилась рабыней, господин Кедар.

– Но теперь ты – самая прелестная рабыня, и я возношу хвалу Аллаху за то, что он привел тебя ко мне, Муна. – Ему было приятно, что рабство не сломило ее дух. Скай же улыбнулась про себя. Она решила быть не столь послушной с этим человеком – это быстро надоест ему. Но его следующие слова заставили ее вздрогнуть:

– Разденься для меня, Муна. Я хочу видеть твою красоту, а не догадываться, что скрывает прозрачный шелк твоего очаровательного костюма.

Скай не смогла превозмочь пронизавшую ее дрожь. Настал момент, более всего страшивший ее, ибо после этого пути назад не было. Еще раз она спросила себя, не сошла ли она с ума в своей попытке освободить Найла? Несмотря на все сказанное Османом, она может и не найти его.

Что, если к ее прибытию в Фее он будет мертв? Нет ничего страшнее женщины, разъяренной отказом мужчины, которого она возжелала, а принцесса Турхан всесильна. У раба нет прав – его можно убить просто потому, что хозяину это доставляет удовольствие. В какое-то мгновение она уже было решила бежать к Осману, просить его прекратить этот маскарад, но с ужасом поняла: слишком поздно.

Она молча соскользнула с кушетки, держась к нему спиной. Одним движением, столь грациозным, что он даже не смог понять, как она это сделала, Скай сдернула с себя маленькое болеро и уронила его на пол. Сидя на кушетке, Кедар восхищенно созерцал изысканные очертания ее длинной спины. На ее коже не было ни единого изъяна, она была чиста, как нетронутый пергамент. Скай медленно распустила пояс шаровар и, когда они соскользнули к ее лодыжкам, вышагнула из них. Она повернулась к нему, так что он успел мельком увидеть ее грудь и живот прежде, чем она склонилась перед ним, уткнувшись головой в ворс ковра.

– Что прикажет мой господин? – прошептала она. Овладеть. Эта мысль пронеслась в его сознании: он должен овладеть ею, прыгнуть с кушетки, бросить ее на ковер и овладеть. Вместо этого он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он не был сторонником торопливости в страсти, но должен был признаться себе, что еще ни одна женщина не вызывала в нем такого приступа страсти, как эта. Возможно, всему виной долгое воздержание, но Кедар знал, что оно ни при чем. Он не забывал свой гарем, иногда посылая в одну ночь за двумя-тремя женщинами, но он не был и несдержанным глупцом, который и дня не может провести без теплой и страстной женщины.

– Встань, – приказал он и с наслаждением наблюдал за тем, с каким изяществом поднялась она на ноги.

В свою очередь, она наблюдала сквозь полуопущенные ресницы за тем, как он встал с кушетки и подошел к ней, остановился и долго созерцал ее, время от времени приказывая ей принять ту или другую позу. Она молча подчинялась.

– Повернись, Муна. – И она ощущала почти физически, как его глаза скользят по ее плечам вниз, к ягодицам, и потом вдоль ног. – Еще повернись. – Его взгляд скользнул от ее лодыжек по ногам, к припухлости жемчужного холма Венеры. Он видел, что расщелина под ним длинная, глубокая и изящная, что в соответствии с гаремной наукой выдавало в ней темперамент. Он перевел взгляд на ее круглый живот, на стройную, изящную талию, на ее грудь. – Подними руки, – приказал он. – Заведи их за голову.

Ее груди поднялись, и он смог полностью рассмотреть их. Никогда еще Скай не чувствовала себя столь униженной, как сейчас, когда его глаза пожирали ее округлости. Она с горечью подумала, что не хватает только того, чтобы он потребовал раскрыть рот и осмотрел ее зубы. До этого момента она еще не понимала, как чудовищно унизительно рабское состояние. Да, она была рабыней Халида эль Бея – но только формально, и после свадьбы он сразу освободил ее. И Халид никогда не обращался с ней так: он с самого начала был влюблен в нее. Кедар – нет. Им правила не любовь, а похоть, он наслаждался своим новым приобретением. Об этом и говорил методичный осмотр.

Однако Кедар вовсе не был безразличен к новой рабыне. Он заметил, как ее щеки покрылись румянцем от возмущения, когда она молча выполняла его команды. Он заметил, как учащенно забилось ее сердце, отчего колыхалась ее грудь и запульсировала жилка на горле. Он заметил, что она слегка дрожала, хотя и пыталась стоять неподвижно, как статуя. Да, ее дух не сломлен, и он был рад этому! Он не сломает ее – а только укротит, хотя укротить полностью дикое животное невозможно. И удовольствие от предвкушения этого наслаждения окатило его, как целительный бальзам.

Протянув руку, он впервые коснулся ее. Коснулся так, как коснулся бы своей кровной арабской кобылы, чтобы приласкать. Медленно, осторожно он провел рукой от плеча до ягодиц.

– Не бойся, моя прекрасная Муна, – сказал он низким бархатным голосом. Однако Скай не смогла удержать приступа легкой дрожи – его тон напомнил ей мурлыканье сытого кота. Крепко охватив ее за талию, он привлек ее поближе, и его губы мягко коснулись ее губ. Потом, к ее удивлению, он отпустил ее, но в это время его вторая рука плотно охватила ее грудь. Ее рука инстинктивно дернулась, чтобы сбросить его руку, но он циничным тоном предостерег ее:

– Нет, Муна, это мое право – теперь ты принадлежишь мне. Я буду осторожен, моя прелесть, но ведь ты не девственница, чтобы бояться меня. – Он развязал шелковую ленту на ее голове, и ее длинные черные волосы упали на плечи.

– Ты чужой, – прошептала она. К собственному удивлению, Скай осознала, что и в самом деле боится этого мужчину, но самое ужасное – не понимала почему.

– Это не важно, – ответил он. – Ты моя, ты прекрасна, и я тебя хочу. – Его большой палец непрерывно поглаживал ее твердеющий сосок, и Скай пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать. – У тебя прекрасная грудь, – продолжал он, – посмотри, Муна, как идеально легла она в мою руку, лишь немного переполняя ее. Да, пожалуй, у тебя самая прекрасная грудь из виденных мной. – Он улыбнулся ей. – Банщицы сказали, что ты не девственница и вроде бы у тебя есть дети. Ты была замужем, моя прелесть?

– Да, господин, я вдова. У меня два маленьких сына, которые теперь осиротели и отданы на милость родственникам моего умершего мужа. – Она печально склонила голову.

– Ты вскармливала своих детей?

– Немного, господин. Их отдавали кормилице, так как в моей среде женщины должны были посещать двор вместе с мужьями. Я не могла одновременно кормить детей и появляться при дворе.

Так она столь знатного рода! Это произвело впечатление на Кедара и понравилось ему. Он решил, что она непременно будет иметь детей от него. Но уже сейчас его страсть к ней была так велика, что он решил: она не будет тратить время на их вскармливание. Ведь она может вскармливать его. Его мать кормила его молоком до шести лет, и вкус женского молока, которое так нравилось ему, не забылся и по сей час. Мысль о том, что он может одновременно находиться внутри Муны и пить ее молоко так возбудила его, что он бессознательно крепко сжал ее грудь в руке. Скай вскрикнула от боли, и внезапно пришедший в себя Кедар принялся нежно гладить ее, приговаривая:

– Прости меня, Муна, моя прекрасная, я просто потерял рассудок от вида твоих прелестей. – Он начал сосать ее грудь, время от времени цокая языком и осведомляясь, не оставит ли он синяки на ее нежной коже.

«О Боже! – подумала Скай. – Для него я всего лишь вещь! Он чувствует лишь потребность во владении мной, только желание насытить свою страсть!»

Рука Кедара вернулась к исследованию ее тела, он начал поглаживать ее трепещущий живот. Его прикосновение обжигало Скай, как огнем, но его страстная ласка возбуждала в ней только страх. «Знал ли Осман, что за человек его племянник?»– подумала она. Он не удовлетворится ее телом, он пожелает пойти дальше, он захочет ее. Ее душу и ее разум вместе с ее телом. Сумеет ли она противостоять ему? Ее тело уже начинало предательски отвечать на его прикосновения.

Его пальцы двинулись к началу расщелины внизу живота, они медленно двигались вверх и вниз, очень нежно, но настойчиво. «Нет, я не должна допустить этого», – мелькнула в ее голове мысль, но ее ноги стали словно ватными, и тут он спросил:

– Скажи мне. Мука, как это было впервые? Он был нежен? Тебе понравилось?

– О господин… – Ее стыдливость была потрясена этим вопросом, и она почти зарыдала, вспомнив Найла и как он это сделал с ней впервые.

– Скажи! – прошептал он ей на ухо. Его язык осторожно прикасался к внутренности ушной раковины, а пальцы проникали все глубже в ее пещеру, стремясь извлечь мед из потаенных глубин ее разгоряченного тела.

– Д-да… он был нежен, – прошептала она в ответ, – да, мне понравилось.

– Он был хорошим любовником, моя прекрасная Муна?

– О господин, я была девушкой, когда вышла замуж. У меня был только один мужчина. Откуда же мне знать? – Это соответствовало легенде, которую сочинил Осман, и ей следовало придерживаться ее в деталях, иначе Найл погиб.

Кедар, довольный, улыбнулся. Это он и хотел услышать, ему не хотелось иметь дело с ветреницей, каковы большинство замужних европеек. И хорошо, что ее муж был нежным и ласковым любовником, к тому же единственным ее мужчиной. Значит, она не боится секса, это хорошо. А если ее муж и был хорошим любовником, это не важно – Кедар все равно лучше. К рассвету у нее будет с чем сравнивать – и он уверен, что ее предыдущий повелитель от этого сравнения проиграет.

От его ласки она уже оказалась в полубессознательном состоянии, так что ему пришлось взять ее на руки и, поднеся к кушетке, положить на нее. Прикрыв глаза ресницами, она смотрела за тем, как он освобождается от своего белого одеяния. Она оценивала его мужские достоинства точно так же, как и он оценивал ее перед этим. Он был выше ее примерно на десять сантиметров, но у него была мощная грудь, узкая талия и крепкие ноги. Кожа бледная, и он был почти безволос. Его мужское достоинство было гораздо крупнее того, что можно было бы ожидать. В полувозбужденном состоянии оно оказалось очень длинным, и она с трепетом заметила, какое оно толстое. Его толстый розовый обрезанный наконечник напомнил ей конец тарана.

Он заметил ее испуг и, ложась на кушетку рядом с ней, прошептал:

– Не бойся, Муна, твои сладостные ножны воспримут меня целиком и пожелают о большем, клянусь тебе! – Он начал осыпать ее лицо: виски, закрытые веки, круглые щеки, упрямый подбородок, уголки дрожащих губ – сотнями мелких поцелуев. Руками он крепко прижимал ее к бархатному покрывалу кушетки. В них чувствовалась такая сила, что она поняла: он может переломить ее, если захочет. Теперь он целовал ее в губы, и его поцелуи требовали ответа, который, как она знала, ей придется дать, и единственным способом правильно сделать это, было отдаться страсти. «Найл! – вскрикнуло ее измученное сердце. – Прости меня, дорогой! Но я должна это сделать, чтобы спасти и вернуть тебя ко мне, к нашим детям!»

И она поцеловала Кедара. Поначалу робкий, постепенно ее поцелуй становился все настойчивее.

– Муна, Муна, – пробормотал он, почти не отрывая своих губ от ее, и низкий тембр его голоса заставил ее содрогнуться. Она раскрыла губы, и его язык быстро пробежал по ним. Ее дыхание прерывалось легкими стонами, когда его язык скользил по ее щекам, по стройной шее. Когда его губы нащупали пульсирующую впадину на ее горле, он зарылся в нее, рыча, и снова напомнил ей этим дикого кота. Он начинал пугать ее: это было животное, сильное, хищное и полностью уверенное в себе и своей мощи, источающее свой мужской аромат.

Внезапно его язык оказался внутри ее рта, осторожно исследуя его внутренность. Скай простонала, стараясь ускользнуть от пламени его страсти, но он крепко держал ее. Да, битва между ними должна длиться бесконечно, и предчувствие этого действовало на Кедара как возбуждающее средство. Ее язык стремился избежать его, но он поймал и начал сосать этот лакомый кусочек. Его рука снова нашла ее извилину, два пальца скользнули вниз и начали двигаться там вперед и взад, пока она не вскрикнула слегка, ощутив свой первый оргазм. Усмехнувшись, он вынул свои пальцы и прижал один из них к ее губам:

– Попробуй, моя прекрасная Муна, попробуй свой собственный мед. – Она повиновалась, слизнув соленую влагу с его пальца, и зачарованно следила, как он начал облизывать второй палец. Затем он медленно провел обоими влажными пальцами по ложбинке между грудей, гипнотизируя ее своими карими глазами. – Скажи, что тебе это приятно, – потребовал он.

Скай притворилась смущенной.

– О господин, – тихо сказала она, – женщины в банях учили меня, что самое важное не то, что прият но мне а что приятно тебе. Меня учили, что долг женщины – удовлетворять мужчину, делать все для его удовольствия. Это ведь верно?

– Для некоторых – да, – улыбаясь, ответил он. – Но я думаю, что мужчине приятней победить женщину. Иногда я буду разрешать тебе, моя прекрасная Муна, услаждать меня, но только когда я захочу этого. Не опасайся, моя прекрасная, что ты разочаруешь меня. – Его пальцы медленно поднялись вверх по ложбинке. Сегодня, – сказал он, – я хочу узнать тебя. Что тебе приятно, что тебя возбуждает, как реагирует на ласки твое тело. Скажи мне, что делал твой последний господин, когда вы любили друг друга.

– Мы… мы просто занимались любовью, – ответила она робко, решив, что ее непросвещенность в этой области порадует его.

– Он касался тебя?

– Да.

– Твоей груди? Он возбуждал тебя?

– Д-да…

– А еще?

– Что может быть еще, мой господин? – Голубые глаза Скай были так невинны, но внутри она сжалась – до чего он может дойти в своих расспросах? Нормален ли он или же из тех, кто получает наслаждение, причиняя боль?

Лицо Кедара осветилось довольной улыбкой.

– Еще многое, очень многое, моя прекрасная рабыня, чем то малое, что ты поведала мне. Я могу открыть тебе целый новый мир, и я сделаю это!

В углу дивана покоилась квадратная плетеная золотая корзина без ручки, в которой стояло несколько сосудов из разноцветного мрамора и алебастра. Не глядя он достал один из них, узкогорлую бутыль с серебряной пробкой. Он открыл его, и Скай почувствовала сильный, смутно знакомый запах.

– Мускусная роза, – сказал он, заметив, ее любопытство. – Это особый состав для кожи. Ляг на живот, и дай мне намазать тебя.

Скай перевернулась и легла, напряженно ожидая его прикосновений. Они оказались нежными, но сильными. Он согревал жидкость в своих руках, чтобы не причинить ее чувствительной коже неприятных ощущений, а потом уверенными, широкими движениями наносил на ее спину, начиная от ягодиц и до шеи, разминая по пути мышцы. Его прикосновения были странно успокаивающими, так что она даже начала чувствовать себя комфортно. «Какой он странный», – подумала она. Она думала, что, возбудившись, он сразу оседлает ее и насытит свое желание. Вместо этого он нежно массировал и, казалось, вовсе не торопил ее. Да, пожалуй, не столь уж страшно побыть его рабыней несколько недель, пока она не найдет Найла и не разработает с Гамалем план бегства из Феса.

– Тебе нравится это, Муна? – прошептал он ей на ухо. Потом, откинув ее длинные волосы, нежно пощипал ей губами шею.

– Да, господин, очень приятно, – ответила она.

Он тихо рассмеялся и начал массировать ее ноги.

– Однажды у меня была рабыня из Китая, – сказал он, – показавшая мне чувствительные места на стопе. – Его пальцы погрузились в плоть ее пятки, и внезапно тело Скай пронизала волна наслаждения. Она раскрыла рот от изумления, и Кедар снова рассмеялся:

– Да, моя прекрасная Скай, именно здесь. – Он перешел к другой ноге. – Перевернись, о восхитительная, – приказал он, и она подчинилась.

– А что случилось с этой рабыней? – спросила Скай.

– Она умерла под плетьми, – как бы равнодушно сказал он.

– Почему? – в ужасе спросила Скай.

– Она попалась с одним моим охранником. Его заставили присутствовать при экзекуции, а как раз перед тем как она потеряла сознание, мой старший евнух обезглавил его. Тогда я приказал покончить и с ней. Никто не смеет пользоваться моей собственностью!

– Ты приказал убить ее, – прошептала Скай, – о Боже!

Он вылил очередную порцию жидкости из алебастрового сосуда на руку и начал массировать ее грудь и живот.

– Это не должно тревожить тебя, моя прекрасная Муна. Я не столь уж жестокий хозяин, но ты должна понять: я не могу позволить своим рабыням избегнуть жестокого наказания за столь неразумное поведение.

– Разве нельзя было продать ее?

– Кому? Кому нужна неверная рабыня? Кроме того, не могу же я перенести такой позор, если все узнают, что та, кому я присвоил титул любимицы, наставляла мне рога! – Он уселся на ее ноги, и его гибкие кисти принялись растирать влагу по ее дрожащей груди и животу. Его глаза, в которых горели крошечные золотые огоньки, не отрывались от ее голубых глаз. – Скажи, что ты сейчас чувствуешь, Муна?

Скай попыталась отделаться от мысли о той несчастной, которую так легко убил Кедар. Она вдруг начала осознавать, что ее тело под его руками становится как-то странно, непривычно горячим. Она нервно вздрогнула.

– Странно, – прошептала она, – мне горячо, я немного… – Она колебалась, следует ли давать ему преимущество. – Немного испугана, – наконец закончила она, не в состоянии подобрать другое слово.

– Я этого совсем не хочу, – успокоил он ее, – я хочу сделать тебе приятно. – Он потянулся к золотой корзине и достал оттуда маленькую хрустальную фляжку, открыл и поднес к ее губам.

– Открой рот, – приказал он. Она приоткрыла рот и почувствовала на своих губах холодную жидкость с абрикосовым привкусом. Она проглотила ее и спросила:

– Что это, господин?

– Не бойся, Муна, это успокоит твои нервы и прогонит страх, – объяснил он. Сунув во фляжку палец, натер жидкостью один из ее сосков, а затем, наклонившись, начал сосать его.

Внутри ее словно разорвалась бомба. Все тело охватило пламя, она сгорала от желания любить и быть любимой. Скай простонала, приподнимая грудь, чтобы она глубже вошла в его рот, начала гладить его спину и плечи, слегка царапая его кожу ногтями. Он разразился смехом, освободил ее сосок и пролил немного жидкости на ее пупок. Затем принялся слизывать ее, следуя языком по влажной дорожке, ведущей от впадины пупка по животу вниз, к венерину холму над ее расщелиной, которая, подобно розовой раковине, раскрылась навстречу его языку. Он, как стрела купидона, поражал то одно, то другое чувствительное местечко в ее раковине, так что через несколько секунд Скай начала извиваться, сжигаемая желанием.

Он снова рассмеялся и, подняв голову, сказал:

– Теперь ты должна сделать то же самое для меня, моя прекрасная рабыня. – Он лег на спину и пролил несколько капель жидкости на свой живот. – Ну, Муна, ублажай своего хозяина!

Скай перевернулась на живот: тело ее было странно слабым и жаждало только сексуального удовлетворения. Она пристроилась так, чтобы голова оказалась над его животом, и принялась лизать его, опускаясь все ниже и ниже, пока не столкнулась с напряженным органом его мужественности. Тут она на мгновение задержалась, но его рука прижала ее голову, и он приказал:

– Возьми меня в рот, прекрасная Муна. Она подчинилась, одновременно поражаясь той легкости, с какой она это сделала, а с другой – испытывая странное наслаждение в этом акте. За те несколько секунд, пока ее рассудок не захлестнула стихия страсти, Скай поняла, что и жидкость, которой он натирал ее сначала, и абрикосовый напиток – это они воспламенили ее. Но сразу за этой мыслью ее охватила страсть, и она, уже не понимая, что делает, сжигаемая желанием, начала то целовать пурпурный наконечник его огромного копья, то проводить языком по всей его длине медленными, нежными движениями, то нежить его в теплой пещере своего рта, пока не ощутила первые соленые капли его семени. В этот момент он ухватил ее за волосы и, откинув в сторону, прорычал:

– Хватит, хури! Ты лишишь меня мужественности! Скай что-то протестующе пискнула, но Кедар уже приготовился взять ее и вовсе не собирался лишаться того, что было гораздо большим наслаждением. Потом, потом он научит ее разным тонкостям, которые принесут ему большее наслаждение, потом он позволит ей высосать его до конца, но не сейчас. Положив ее на спину, он оказался сверху и одним быстрым, движением проник внутрь ее влажных, ожидающих его меч ножен. Его возбуждение только усилилось от слабого вскрика наслаждения-боли. Она оказалась очень узкой, и он понял, что его первый приступ был для нее немного болезненным, но скоро это кончится. Он начал двигаться взад и вперед, сквозь полуприкрытые ресницы наблюдая за каждым ее движением, прислушиваясь к ее стонам. Опытный любовник, он знал, как довести ее до предела наслаждения.

«О Господи, как плотно наполняет он меня!»– подумала она. Сперва огромное орудие Кедара причинило ей боль, и на какое-то мгновение она даже пыталась увернуться от него. Но теперь первоначальное напряжение прошло, и она раскрылась навстречу ему. Она чувствовала, как он касается дальней стенки влагалища, матки, чувствовала, как возжигаемое им пламя грозит сжечь ее.

– Дддаа, дддаа! – умоляла она его хрипло. – Не останавливайся, господин мой! О, не останавливайся! – Она была близка к смерти, но это не волновало ее, пусть она умрет! И вдруг сознание взорвалось, рассыпавшись на миллион искр, и наступила тьма.

Кедар отклонился, чтобы получше рассмотреть лежащую под ним женщину. Она испытала только первый оргазм – и уже потеряла сознание. Однако сам он еще не был готов отдаться страсти. Он мог еще подождать. Он знал, что отличается от других мужчин – может сохранять эрекцию долгое время. Кедар сделал несколько глубоких вдохов, чтобы расчистить сознание, наслаждаясь содроганиями ее тела, поглотившего его огромное орудие. Он стал ласкать ее круглые груди, наслаждаясь шелковистостью кожи, пощипывать ее розовые соски, сознательно причиняя ей боль, и она застонала, но так и не пришла в себя. Он знал, что иногда боль способна приносить наслаждение. «Не из таких ли она?»– подумал он, но отказался от этой мысли. Для женщины она была восхитительно невинной, и это чудесное сочетание возбуждало его еще больше. С легкой улыбкой он подумал, что наслаждение, достигаемое через боль, – еще одно небольшое средство разнообразия, которое они испробуют как-нибудь вместе. Наконец изменившееся дыхание женщины сказало ему, что она пришла в себя.

– Муна, открой свои прекрасные глаза.

Все еще находящаяся под властью его любовных зелий, Скай покорно исполнила его приказание Ее собственная воля не существовала более, но сознание оставалось необыкновенно ясным.

– Ты все еще во мне, о мой повелитель, – прошептала она.

– Мы только начали, моя прелесть, – сказал он, возобновляя свои ритмичные движения, сводившие ее с ума.

Ее глаза начали закрываться, но его резкий окрик заставил ее раскрыть их снова:

– Нет! Теперь, Муна, ты должна смотреть мне прямо в глаза, пока я беру тебя.

– Я не могу, – прошептала она.

– Ты должна! – последовал не терпящий возражений ответ. Он начал снова двигаться, но, когда ее глаза опять начали закрываться, он остановил наслаждение.

– О нет! – всхлипнула она. – Не останавливайся, господин мой!

– Открой глаза, Муна! Я не остановлюсь до тех пор, пока открыты твои прекрасные голубые глаза!

Это было страшное испытание, но Скай удалось оставить глаза открытыми, позволяя ему читать в них, какое наслаждение она получала от его любви. Кедар торжествующе рассмеялся.

– Пожалуйста, – умоляла она его, ибо сексуальные стимуляторы делали ее беспомощной перед ним и ее собственной похотью.

Он медленно возобновил эротический ритм, о котором она молила его. Она, послушная его воле, не опускала глаз. Казалось, она была готова раствориться в его яростном взоре, зная, что не принадлежит себе в эти минуты. Внезапно его движения снова прекратились, и она взмолилась опять:

– Нет, не останавливайся, господин мой Кедар! Нет!

– Сейчас, сейчас, – успокоил он ее, – но прежде чем я предоставлю тебе наслаждение, ты кое-что должна сделать для меня, Муна.

– Все что угодно, – всхлипнула она, и на его губах появилась жестокая улыбка.

– Повторяй за мной, – тихо сказал он, – я рабыня моего господина Кедара.

– Я рабыня моего господина Кедара, – быстро сказала она, умоляюще глядя ему в глаза, ища одобрения.

Он снова улыбнулся:

– Я существую только для его удовольствия.

– Нет! – всхлипнула она, так как часть ее сознания, не подчинившаяся еще ему, возмутилась против этого.

– Повтори! Повтори: «Я существую только для его наслаждения», или же я выйду из тебя. – Он сделал несколько медленных движений, чтобы лишить ее воли, и она застонала, – Повтори!

– Я… я существую… только для его… наслаждения.

– Хорошо, моя прекрасная рабыня, – одобрил он своим мурлыкающим голосом и только тогда доставил ей то наслаждение, о котором она молила. Его стройные бедра вдвигали его орудие все глубже в нее, пока ее чувства не взорвались. И тут, к его удивлению, его собственное семя излилось из него внутри ее влагалища, заливая разожженный им пожар. Со стоном, наполовину вызванным удивлением, он скатился с нее, пораженный тем, что утратил контроль над собой. Она, сама не сознавая этого, одержала над ним победу, и ему оставалось только ухмыльнуться. Прошло столько времени с того дня, как он получил подобное удовольствие от женщины. Его дядя сделал правильный выбор, о Аллах! Со вздохом удовлетворения Кедар собрал последние силы и столкнул ее безвольное тело с кушетки на лежащую на ступеньке подушку – должное место настоящей хури. А затем, полностью удовлетворенный, растянувшись на ложе, мгновенно заснул.