Текст книги "Все радости — завтра"
Автор книги: Бертрис Смолл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
Нет, тебе нужно самой поехать в Фее, и мой племянник Гамаль поможет тебе. Гамаль хотел бы, чтобы твой муж исчез из жизни принцессы, пока она не сошла с ума от страсти. Тут есть осложнение. Как я уже сказал, лорд Бурк не любит принцессу. Он упрямится и только разжигает ее все сильнее. Однако, как заметил Гамаль, он начинает падать духом. И из-за моей большой любви к тебе, Скай, я послал за тобой, ибо для того, чтобы убежать от принцессы Турхан, Найл должен получить надежду. И есть только один путь, который может привести к этому.
По мере того как Осман рассказывал, Скай чувствовала, что в ней пробуждаются старые инстинкты. Она была уже не Скай О'Малли, а скорее Скай Муна эль Халид, одна из именитейших дам Алжира.
– Но если Гамаль так любит принцессу, почему он сам не освободится от Найла? Существуют яд, удар кинжалом в темном саду, подушка на лицо – столько способов устранить соперника в гареме. Почему не прибегнуть к одному из них? – Она все еще не могла избавиться от подозрений.
– Гамаль – мальчик нежный, – ответил Осман, – он знает, что смерть Найла может убить принцессу, особенно если выяснится, что он принимал в этом участие. Турхан потеряет сразу двух мужчин, которые много значат для нее. Мой племянник в самом деле любит принцессу. Если же Найлу удастся удрать, то принцесса будет в ярости и ее любовь превратится в ненависть. Оскорбленная женщина – страшное существо, дочь моя.
Скай кивнула: уж она-то знала правоту этого утверждения.
– Ты можешь устроить так, чтобы я попала в Фее? – спросила она. – Конечно, я возьму с собой своих людей. Много мне не нужно, но для спасения Найла мне нужны свои люди.
– Есть только один путь попасть в Фее, дочь моя, – сказал Осман. – Это священный город, и иностранцам, особенно женщинам, вход туда запрещен. Ты можешь поехать только в одиночку.
Скай была озадачена:
– Но если иностранцы, особенно женщины, не могут попасть в Фее, как могу туда попасть я, ради всего святого?
– Попасть в Фее ты можешь только как член семьи, глава которой – уроженец Феса. Ты попадешь в Фее вместе с моим другим племянником, Кедаром.
– Но как он сделает это? Он так благороден?
– Ты не поняла меня, Скай. Кедар – человек богобоязненный, он не нарушит табу родного города даже ради семейных связей.
– Как же тогда? – настаивала она.
– Крепись, Скай, ибо то, что я предложу тебе, не слишком тебе понравится. Есть только один путь, клянусь! – Голос Османа дрогнул, и у Скай засосало под ложечкой от дурного предчувствия.
– Как же? – повторила она. Осман вздохнул:
– Через два дня мой племянник Кедар прибудет в Алжир. Один раз в году он навещает меня, чтобы получить мой совет, как прожить будущий год. Он человек чрезвычайно чувственный, знаток женщин. Когда он приедет, я подарю ему прекрасную рабыню, которую зовут Муна, что на твоем языке означает «желание».
Прислушивающийся к разговору Робби вдруг не выдержал:
– Но как же, во имя семи джиннов, все это поможет Скай попасть в Фее?! – И он посмотрел сначала на Османа, потом на Скай.
Скай вдруг побледнела, и какое-то мгновение Робби думал, что она потеряет сознание. Наконец она спросила:
– Ты знаешь, чего ты требуешь от меня? Осман, наверняка должен быть другой путь. Ты не можешь требовать этого!
– Я изложил тебе ситуацию, дочь моя. Если есть другой путь – просвети меня, прошу тебя. Мне самому страшно просить тебя об этом, но это – единственный путь. Сознание того, что ты рядом, поднимет дух лорда Бурка и придаст ему мужества. Время уже почти упущено.
– О чем вы оба говорите? – спросил Робби. – Ни слова не понимаю!
– Робби, Фее – священный город и закрыт для чужестранцев. Единственный путь попасть туда и спасти Найла, как считает Осман, это превратиться в рабыню. В этом качестве Осман подарит меня своему племяннику.
– Что?!
Скай чуть не расхохоталась, настолько неподдельно было выражение ярости на всегда бесстрастной английской физиономии Робби.
– Мне придется изобразить из себя рабыню, – повторила она.
– Это чушь! – проревел Робби. – Не может быть и речи об этом! Ты знаешь, что тебе придется делать в качестве рабыни этого Кедара? Ты не из тех женщин, которых покупают для того, чтобы они скребли полы или кухарничали! Ты спятила, Скай? И вообще, пока что мы знаем только то, что кто-то утверждает, что этого человека зовут Найл Бурк. А если это не он? Что, если это просто подставка, человек, знающий о смерти Найла и пользующийся его именем?
– Для чего, Робби? Какой в этом смысл?
– Чтобы получить выкуп, например.
– Пленников редко выкупают, капитан Смолл, – спокойно заметил Осман.
– Может, он этого не знает? – возразил Робби, пытаясь найти разумный аргумент против этой идеи.
– Я подумал о том, что вам придется предъявить более надежное доказательство, – сказал Осман. – Я попросил Гамаля раздобыть его. Этот человек, называющий себя Найлом Бурком, имеет рост выше ста восьмидесяти сантиметров, черные волосы и серебристые глаза. Он строен и силен, по словам Гамаля, он относится к людям, следящим за своей формой. В районе живота у него шрамы от ножа.
– Это Найл! – воскликнула Скай, и ее лицо осветилось радостью. – Он жив, Робби, он жив!
– Хорошо, – пробормотал, сдаваясь, Робби. – Пока Осман не упомянул о шрамах, я мог бы сказать, что это может быть кто угодно. Хорошо, пусть это Найл, но в таком случае он будет не очень-то рад тому, что для достижения Феса ты, Скай, пошла в гарем какого-то похотливого араба. И что с тобой будет, когда ты попадешь в Фее? Как ты сможешь спасти человека, заключенного в гареме, когда ты сама закрыта в таком же гареме? Ответь мне, Скай!
Скай посмотрела на Османа:
– Ну как, мой старый друг, продумал ли ты свой план дальше?
– Ключ к остальному – Гамаль, – Сказал Осман, – хотя он и принадлежит Турхан, она настолько добра, что дала ему полную свободу, как будто он не раб. Как ее фаворит он обладает определенным влиянием. Он приходит и уходит, когда захочет, управляет домом принцессы и домом своего брата. Это и позволит ему помочь тебе.
– Как быстрее всего выбраться из Феса? – спросила Скай.
– Текущая через Фее река впадает в Атлантический океан, но она не судоходна. Тебе придется вернуться тем же путем, через Алжир. Гамаль утверждает, что ему известна дорога, но все зависит от тебя: насколько ты станешь незаменима для Кедара.
– Как вы сообщаетесь с Гамалем, Осман? – полюбопытствовала Скай, зная, что между Фесом и Алжиром примерно шестьсот миль.
– Голубиной почтой, дочь моя, – улыбнулся Осман. – Птицы приносят письма, и мы пользуемся кодом, которому я обучил Гамаля еще в детстве. Тогда это его занимало, а теперь это позволяет нам обоим сообщаться, зная, что никто не поймет, о чем мы говорим. Несколько месяцев назад я был в Фесе и преподавал там в университете. Гамаль и я многое обговорили тогда, но до возвращения в Алжир я не знал, где ты. Не отправься Джамиль в Стамбул, я бы сам поехал в Бомон де Жаспр.
– Это ты устроил отъезд Джамиля? – Скай пристально посмотрела на своего друга.
Осман ухмыльнулся, и его темные глаза блеснули.
– Странно, конечно, – сказал он, не сознаваясь прямо, – что известие о появлении средства для лечения импотенции, в котором Джамиль оказался весьма заинтересован, появилось так вовремя. Скай посерьезнела:
– А видел ли ты Найла, Осман?
– Нет, – ответил он, жалея, что не может ее обрадовать. – Принцесса меня не знает, и в этих обстоятельствах я не мог попасть в ее дом. Гамаль навещал меня в доме брата или в моем доме при университете.
– Итак, ты собираешься сделать это? – спросил Робби, и Скай расслышала в его голосе тревогу. – Это полное безумие, ты ведь понимаешь.
– Найл жив, – ответила Скай, – мой муж, отец моих детей, жив! О, Робби, ты ведь знаешь, что значит наша любовь для нас. Я люблю его! Я всегда его любила, и он тоже любит меня. Я была вне себя, когда узнала о том, что Дарра убила его… после всего того, что мы перенесли… И теперь я должна освободить его от рабства, в котором он оказался, так же как он освободил бы меня. Меня не удастся переубедить, Робби! Не пытайся!
Роберт Смолл опустил голову, погрузившись в отчаяние.
Возразить нечего, и в этой ситуации она была права. Действие по обычным, официальным каналам не приведет ни к чему в обозримые сроки. А скорее всего упрямая принцесса Турхан спрячет где-нибудь Найла, и в конце концов они вообще ничего не получат. Марокканский султан не посмеет обидеть могущественную и богатую дочь своего повелителя, турецкого султана в Стамбуле. Они не станут ссориться из-за неверного.
– Я поддержу тебя во всем, чем могу, Скай, – спокойно сказал Робби и обнял ее одной рукой. Из его глаз лились слезы.
Да и глаза Скай были полны слез, и она ответила хрипло:
– – Спасибо, Робби, спасибо!
– Итак, решено? – спросил Осман.
– Да. Когда прибудет твой племянник, подари ему рабыню по имени Муна. Но вот что, Осман. Не слишком ли я стара для этого? Я вовсе не та девочка, что была десять лет назад.
– Но выглядишь так же, – сказал Осман. – Капитан Смолл, разве не похожа она на девушку? Лицо у тебя молодое, и, думаю, несмотря на всех твоих детей, тело тоже молодо.
Скай хмыкнула:
– С последней нашей встречи, дорогой Осман, я родила еще четверых. Я в лучшей форме, чем обычно женщины моего возраста, но все же мне не девятнадцать лет.
– Не бойся, дочка. Мы скажем Кедару о детях. В его глазах это только придаст тебе новую ценность. Фази – семейный человек.
– Ради всего святого, кто это еще – Фази? – спросил Робби.
– Фази – это уроженец Феса. Вот я – фази, хотя прожил в Алжире дольше, чем в Фесе.
– Сколько вы дадите мне лет, когда будете дарить племяннику?
– Сколько тебе сейчас, дочь моя? – Двадцать девять.
– Тебе тридцать, – неучтиво поправил ее Робби.
– Робби! – Скай изобразила ярость. – Женщина имеет право немного уменьшить свои годы.
– Но не когда она имеет дело с Османом и дело идет о ее жизни и смерти! – огрызнулся Робби. – Насколько я понимаю, наш старый друг хочет составить для тебя гороскоп, теперь, когда ты вспомнила свое прошлое.
Лицо Османа расплылось в улыбке.
– Ты прав, капитан. Десять лет назад, когда Скай была здесь и ничего не помнила, я мог составить гороскоп лишь частично, да и то используя иные свои силы. Он не мог быть точным. Теперь я могу составить точный гороскоп и составлю, если она даст мне точную дату рождения.
– Я родилась 5 декабря 1540 года, – ответила Скай, – и только в декабре мне исполнится тридцать лет, Робби! – чопорно улыбнулась она. Осман нахмурился:
– Я полагал, что ты родилась под знаком Овна. – И вдруг его лицо разгладилось. – Конечно! Теперь я понял! Ты зачата под знаком Овна! А родилась под знаком Стрельца – оба знака принадлежат Огню. Ты хорошо защищена. Знаешь ли ты час своего рождения?
– Девять минут десятого вечера, – ответила Скай.
– Позже я составлю твой гороскоп, – сказал Осман. – Мне нужно располагать полным знанием, прежде чем отправлять тебя в Фее. – Он повернулся к Робби. – Я думаю, нам следует распрощаться, капитан. Если Скай собирается исполнять свою роль, ей нужно время, чтобы подготовиться до приезда Кедара.
– Но когда мне ожидать Скай и Найла?
– Гамаль сообщит тебе. Но помни, до того момента, как Скай достигнет Феса, пройдет два месяца, а после этого она должна будет войти в контакт с Гамалем, что будет непросто. Итак, пройдет от трех до четырех месяцев, а может, и больше, прежде чем они смогут действовать и вернутся в Алжир. Придется тебе запастись терпением, друг мой.
– Возвращайся в Бомон, – сказала Скай, – и передай Никола, что я не вернусь. Немедленно отправь домой детей. Незачем мучить больше моего бедного Никола. Чем скорее следы моего пребывания в Бомон де Жаспре исчезнут, тем скорее он начнет думать о выборе новой невесты. Дети поедут через Францию до Ла-Манша, ведь я обещала им поездку в Париж. Затем Бран отвезет их в Англию. Я намеревалась детей Бурка сразу отправить в Ирландию, но будет лучше, если Брэн встретится с тобой сразу после того, как довезет их до Англии. Что бы ни случилось с одним из вас, лучше, если у них будет два опекуна. Дети Бурка могут остаться с твоей сестрой в Рен-Корте, Робби. Хлопот они не добавят, у них свои слуги, и я думаю, что леди Сесили они понравятся.
– Может, лучше мне остаться хотя бы до тех пор, пока ты не отправишься в Фее? – взмолился Робби.
– Нет, – ответила она. – Если мне предстоит убедить Кедара, что я всего лишь рабыня, пленница, мне нужно оказаться полностью отрезанной от моей настоящей жизни. Не так просто быть в услужении, Робби! – Ее голубые глаза смеялись, глядя на него, и он расхохотался.
– Ладно, – сказал он, – вижу, лучше мне оставить тебя в одиночестве, чтобы ты получше подготовилась к своей новой роли. Этому торговцу из Феса может не понравиться, если ты начнешь учить его, как вести торговлю. Во всяком случае, он не этого от тебя ожидает. – Но тут же он посерьезнел:
– Ты справишься, девочка? Ты не слишком рискуешь?
– Я рискую, отправляясь в Фее рабыней Кедара, – тихо ответила она, – но опасности избежать невозможно, Робби, и я это понимаю. Но я не боюсь. – Она наклонилась и поцеловала его.
Она не боялась – он это видел. Ее убежденность, что она сможет найти Найла и безопасно выбраться из Феса, сияла вокруг нее, как серебристая аура. Роберт Смолл молча помолился, чтобы это сбылось. Слишком многое она поставила на кон.
Он медленно встал и помог ей подняться.
– Ну хорошо, – сказал он, – я еду. Проводи меня до двери, и мы попрощаемся. – Он повернулся к Осману. – Осман, друг мой, ты идешь с нами?
– Нет, капитан. Я попрощаюсь с тобой здесь. Я знаю, что мы встретимся снова, верь мне, все будет хорошо. Да хранит тебя Аллах!
Робби кивнул:
– Ты никогда не ошибался. Осман. Я верю тебе. Скай и Робби вместе вышли к главному входу в жилище Османа. Говорить было уже не о чем, так что она просто обняла его и сказала:
– Будь осторожен, мой лучший друг.
– Это тебе следует беречься, – пробормотал он и по-отцовски заботливо обнял ее. – Господи, как мне не хочется, чтобы ты это делала, но я знаю, что ты не можешь иначе. Боже мой, девочка, возвращайся домой в целости и сохранности! – Он быстро отпустил ее и вышел. Она была уверена, что заметила в его глазах слезы.
Скай со вздохом повернулась и пошла назад в кабинет Османа. Он без слов протянул ей фарфоровую чашечку ее свежим кофе. Она медленно потягивала горячий напиток, пока не почувствовала, что обрела душевное равновесие. Увидев, что она пришла в себя, Осман заговорил снова.
– Среди моих рабов тебя никто не знает. Поэтому начнем сразу готовить маскарад. Тебя зовут Муна, ты рабыня, которую я хочу подарить моему племяннику, господину Кедару из Феса. Ты – пленница, но за столь прекрасных пленниц выкупа не берут. Год назад ты овдовела, и семья послала тебя в качестве невесты богатому флорентийскому торговцу. У тебя двое детей, но твой предполагаемый супруг был против того, чтобы дети приехали с тобой.
В Средиземном море твой корабль был захвачен пиратами, которые привезли тебя в Алжир, и я купил тебя. Ты прибыла ко мне одновременно с моим старым другом, капитаном Смоллом. Твой сундук, кстати, я вернул на корабль. Но я прослежу за тем, чтобы ты была одета так, чтобы возбудить желание моего племянника. – Он на мгновение задумался. – Муна, я ничего не забыл?
– Нет, господин мой Осман, – послушно ответила она.
Он улыбнулся:
– Отлично, дочь моя! Итак, следующие два дня старайся перевоплотиться в Муну. Эта история о твоем прошлом тебя устраивает?
– Она прекрасна, мой господин, но я хочу задать один вопрос. Ты так и не сказал, сколько мне лет.
– Ай! – Осман хлопнул себя по лбу. Потом кивнул ей и усмехнулся:
– Ты легко сойдешь за двадцатилетнюю, твоя кожа так сияет, что ты кажешься гораздо моложе своих лет. И еще. Ты должна принимать отвар, чтобы не забеременеть от моего племянника. Это чересчур!
– У меня есть свой отвар. Осман, но ты отослал его на корабль с моим сундуком, – рассмеялась она. – Он помогает?
– Пока я его принимала, со мной все было в порядке, – ответила она.
– Тогда я пошлю немедленно за ним, – сказал он. – Нет смысла менять лекарство. Теперь возвращайся в свою комнату, и я пришлю тебе портниху. Она за два дня снабдит тебя всеми необходимыми нарядами. Когда прибудет Кедар, ты будешь полностью готова.
Скай поднялась с шелковых подушек, низко поклонилась – Осману и вышла. Следующие два дня прошли в суматохе – портниха и ее помощницы сшили целый соблазнительный гардероб для прекрасной рабыни Муны. В доме Османа только его жена Алима знала, кто такая Муна на самом деле. Две женщины провели много часов, разговаривая в саду, окруженные детьми Алимы и Османа. Их было девять – семь резвых мальчишек в возрасте от двух до девяти лет, и две девочки – одна семи лет, а другая в возрасте Патрика. Алима освежила познания Скай в области восточных обычаев – остальные провалы в знаниях можно списать на статус рабыни.
– Как выглядит Кедар? – спросила она Алиму.
– Я мало его знаю, – ответила та. – Осман очень ревнив, и мужчинам, даже его родственникам, не позволено появляться на женской половине дома. Конечно, я видела его: он очень красив, Муна. Он сантиметров на десять выше тебя и очень мощного телосложения, хотя и не толст. Однажды он поднял руки, и я увидела его кожу там, где солнце не добралось до нее, – она такая же белая, как твоя. Когда он впервые пришел к нам, я из любопытства встретилась с , ним глазами всего на секунду. У него столь же магнетический взгляд, как у его дяди, моего мужа. Глаза у него карие, .волосы темные. Черты лица приятные, лицо узкое, нос орлиный, губы – чувственные, хотя рот несколько большеват.
Скай удовлетворенно кивнула. По крайней мере он не противен.
– Он умен? – спросила она, думая, поймет ли Алима истинную суть ее вопроса.
Однако Алима благодаря своей крестьянской интуиции поняла.
– Да, он умен, очень умен. Подозреваю, что он обладает теми же способностями, что и его дядя, хотя Осман ничего не говорил об этом. Он чрезвычайно требователен ко всему своему, так что если он решит, что ты должна удовлетворить его, то ты должна в самом деле удовлетворить его, если действительно хочешь попасть в Фее. Он захочет обладать тобой полностью. Остерегайся его, он опасный человек.
Скай кивнула и наконец задала последний вопрос:
– А что, если он решит продать меня, Алима?
– Не бойся, Муна. Осман попросит, чтобы, если ты надоешь ему, он продал тебя ему назад, так как ты понравилась мне. Кедар не сможет отказать дяде в такой просьбе.
Слова Алимы окончательно успокоили Скай. Когда прибыл Кедар, женщины расположились у решетчатых окон на втором этаже, чтобы получше рассмотреть его, пока Осман принимал племянника в саду. Кедар двигался с грациозностью, напомнившей Скай охотничьих пантер, которые были у них с Халидом. Он высоко держал голову, и его поступь была одновременно легка и уверенна. Мужчины обнялись, и Осман, зная, что за ними следят женщины, откинул капюшон белого бурнуса Кедара.
– Дай мне взглянуть на тебя, о сын моей возлюбленной младшей сестры! – сказал он, и Скай увидела надменный горбоносый профиль араба.
– Рад снова видеть тебя, дядя, – ответил Кедар, и Скай поразил низкий тембр его голоса – голоса человека, привыкшего приказывать.
– Ну что, Муна, достаточно? – прошептала Алима.
– Да.
– Тогда идем, скоро Осман пошлет за тобой, а я должна убедиться, что ты хорошо одета.
Осман провел Кедара в прохладную небольшую приемную. Мужчины устроились поудобнее на низких диванчиках, обтянутых красным бархатом, и в комнате немедленно появилась рабыня с серебряным сосудом с теплой розовой водой для омовения. Кедар смыл дорожную пыль с лица и рук и вытер их мягким льняным полотенцем. У него были длинные холеные пальцы аристократа, с ухоженными ногтями. Рабыня удалилась, а ее место заняли две другие: одна с подносом сладостей, другая – с кофейником и ручной мельницей. Она немедленно принялась за приготовление напитка. Когда горячий, крепкий кофе был подан Кедару и Осману, последний махнул рукой, и рабыни исчезли из комнаты, а Осман начал непринужденную беседу. После всех положенных приветствий Кедар расслабился. Осман сказал:
– Каждый год, когда ты приезжаешь ко мне, я дарю тебе что-нибудь. На этот раз это будет нечто особенное. Я знаю, как ты гордишься своим гаремом, и поэтому купил для тебя рабыню исключительной красоты. Сначала я не думал об этом, но когда увидел ее совершенно случайно, то понял, что это идеальное приобретение для твоей редкой коллекции красоток. Обычай предписывает тебе принять подарок, но если – Аллах не допустит этого! – девушка не понравится тебе, позволь мне выкупить ее у тебя.
– Если она так нравится тебе, дядя, зачем ты даришь ее мне?
– Ты не понял меня, Кедар. Лично мне она не нужна, но даже за столь короткий срок пребывания у меня она подружилась с моей женой, и я куплю ее для Алимы. Не думаю, правда, чтобы ты продал ее назад. Это – одна из самых прекрасных женщин, виденных мной.
– Она европейка?
– Да, англичанка.
– Блондинка?
– Нет, брюнетка, но какая! Кожа – цвета гардении! Хочешь посмотреть?
– Почему бы и нет? Спасибо за сюрприз, дядя! Ты знаешь, я не беру в путь женщин, а я уже месяц не был дома.
Осман хлопнул в ладоши, и мгновенно появился раб.
– Приведи рабыню Муну, – приказал он, и раб, кланяясь, удалился.
– Муна, – улыбнулся Кедар, – ты назвал ее Муна? Она столь прекрасна?
– Не думаю, чтобы мужчина, увидевший ее, не возжелал бы ее.
Кедар, заинтригованный, улыбнулся – он не мог представить дядю увлекающимся женскими прелестями. Так как он никогда не видел свою тетку без покрывала, то мог только подозревать, что она миловидна – ее дети были красивы. Он считал, что она француженка, хотя так и не осмелился спросить – это считалось дурным тоном. Он выпил последний глоток кофе и кивнул дяде.
– Если эта женщина произвела впечатление на тебя, то она в самом деле замечательна, – холодно заметил он. Осман чуть заметно снисходительно усмехнулся и сказал:
– Тебе не придется долго ждать, чтобы убедиться в этом, племянник.
Едва прозвучали его слова, как открылась дверь и вошла Скай. Она вошла, опустив голову, и сразу же рухнула на колени, склонившись в поклоне. В этом положении Кедар почти ничего не мог увидеть, кроме довольно соблазнительной округлости бедра. Осман заметил его разочарование и приказал:
– Встань, Муна.
Она быстро поднялась, не говоря ни слова, и встала с опущенной головой.
– Подними голову, – скомандовал Осман, и Скай медленно, робким движением подняла голову. У Кедара перехватило дыхание, когда он встретил взгляд ее сапфировых глаз, и Осман еще раз улыбнулся про себя. Его племянник клюнул, как глупая рыбешка на лакомого червяка. Не зря говорят, что женщины – его слабость.
– Вот твой новый хозяин, Муна, господин Кедар.
– Господин, – прошептала она, и он наклонился, чтобы расслышать ее. Тут он вдохнул соблазнительный аромат ее розовых духов, которые, он понял это инстинктивно, были именно ее запахом. Она сама была совершенной розой.
– Сними одежду, – резко приказал Осман, и Скай испуганно взглянула на него, слегка покраснев.
– Нет, нет, дядя, это лишнее, – сказал Кедар. Он протянул руку, коснувшись руки Скай, его пальцы погладили округлость ее плеча. – Она робка, не нужно принуждать ее. Потом она откроет мне свои прелести. Разве не так, моя прекрасная Муна? – Его пальцы продолжали ласкать ее.
– Да, господин, – тихо сказала Скай и слегка дрогнула, пытаясь справиться с внезапным приступом страха, охватившим ее. Нет, это был вовсе не толстый похотливый ленивый купец, которого легко подчинить прекрасной женщине. Его ореховые глаза слишком напоминали глаза самого Османа – они пронизывали и выпытывали. Зачем она согласилась на этот безумный план? Не похоже, чтобы он сработал, – попав в Фее рабыней этого мужчины, она пропадет, как птица в сетке птицелова! Но тут перед ее мысленном взором снова предстал ее любимый, ее Найл. И, глубоко вздохнув, она преодолела слабость.
– Отошли ее ко мне, дядя, – сказал Кедар и, понизив тон, добавил так, чтобы услышала только Скай. – Я не заставлю тебя долго ждать, моя прекрасная Муна. Скоро ты научишься не бояться меня.
– Иди, Муна, – приказал Осман. Она повернулась и, низко поклонившись каждому мужчине, покинула комнату.
– Она великолепна, – тихо сказал Кедар, когда дверь за Скай закрылась. – Но разве могут слова выразить мою благодарность? И кстати, почему она так хорошо говорит на нашем языке, если ее пленили сравнительно недавно?
– Хозяин бань, где я увидел ее, купил ее на корабле, который захватил ее. Она была так грязна и выглядела так отвратительно, что главный евнух Дея прошел мимо. Этот глупец не рассмотрел под слоем грязи ее красоту, но банщик оказался глазастее. Она еще не привыкла к рабству, и пришлось потратить несколько месяцев на то, чтобы укротить ее и приучить к новому состоянию. Боюсь, она еще несколько строптива, но зато так прекрасна, что я не устоял. Банщик похвалил ее за понятливость, ему только дважды пришлось проучить ее. На ней не осталось следов, и она достаточно быстро поняла, что не правильное поведение повлечет жестокое наказание. Вот в банях-то она и выучила язык. Она говорит на нескольких европейских языках. Она явно образованна, хотя неясно, почему ее семья так воспитала ее. Ведь это всего лишь женщина!
– Верно, – ответил Кедар, – зато, как я понял, умная женщина гораздо привлекательней, чем глупышка, умеющая только раскидывать ноги и лепетать вздор. Ее ум придает ей больше привлекательности.
– Но я купил ее за красоту, – несколько огорченным тоном заметил Осман.
– И именно этим я собираюсь насладиться как можно скорее, о дядя, но сначала нужно смыть с себя пыль долгой дороги между Фесом и Алжиром.
– Ты пообедаешь со мной?
– Только не вечером, дядя. Вечером я воспользуюсь твоим великолепным подарком, ведь у меня целый месяц не было женщины. Шлюхи в караван-сараях не годятся даже для погонщиков верблюдов, и все они больны. Я к ним не прикасался.
– Ты знаешь, где у нас баня, племянник. Алима распорядилась, чтобы рабыни были готовы. Они тебя ждут. Итак, наслаждайся. А завтра мы поговорим.
– Дядя, твое гостеприимство щедро, как всегда, – сказал Кедар. Он покинул комнату и поспешил по коридору к бане, пристроенной Османом к дому. Девушки-рабыни уже ждали его, как сказал Осман, и быстро раздели его. Это были хорошо знакомые ему негритянки. Он весело шутил с ними, пока их умелые, опытные руки намыливали и скребли его. В конце концов, мыть хозяина и его домочадцев или гостей, которых присылал хозяин, было их ремеслом. Зная, что Кедар – мужчина темпераментный и что после долгого пути похоть должна одолевать его, как жеребца в стаде кобыл во время течки, они нежно поддразнивали его, в то время как его орган набухал под их пальцами. По прошлым приездам господина Кедара они знали, что он склонен утолять свой голод даже со скромными банщицами, и надеялись На его благосклонность и на этот раз.
Однако сегодня их ждало разочарование. Он понимающе усмехнулся и покачал головой.
– Ax, – сказала старшая, полная девушка по имени Нигера, – господин Кедар хочет сберечь свою мужскую силу для этой новой рабыни, Муны. Это ее уязвит сегодня его могучее копье.
Остальные захихикали, прикрывая рты ладонями, когда Кедар радостно кивнул.
– Что ты знаешь о ней? – с любопытством спросил он.
– Ее привезли недавно, и она подружилась с Алимой. Она женщина красивая и мягкая, судя по бане. Она в основном проводит время с госпожой и детьми.
– К детям она очень нежна, – добавила другая банщица. – Говорят, в прошлой жизни у нее были дети. Как-то я увидела, что она вздыхает, глядя на младшую дочь госпожи Алимы, и она такая печальная!
Банщицы кончили скрести Кедара, сполоснули его чистой водой. Затем занялись его щетиной, так как он пожелал гладко побриться. После этого они отвели его в ванну с горячей водой, чтобы он отмок и его уставшие за время пути мускулы расслабились. Он, раздумывал над услышанным. Итак, Муна не девственница, хвала Аллаху, – сегодня ему не хотелось возиться с девственницей. Ему нужна женщина, сведущая в страсти, даже если она заупрямится, с помощью нежности и настойчивости ее легко уговорить, она быстро сдастся. Пока он размышлял о соблазнительном подарке дяди, на его устах бродила почти плотоядная улыбка, Она была одета изысканно, но при этом просто. На ней были широкие шаровары из полупрозрачного розового шелка, пронизанного серебряными нитями, с широким вшитым поясом и завязками на ногах. Они низко сидели на бедрах, оставляя обнаженной полоску между ними и такой же розовой шелковой открытой безрукавкой-болеро, отделанной по краям серебряной тесьмой, едва прилегавшей к нежным окружностям ее груди. О, как хотелось ему увидеть эту грудь! Но нежная краска стыда, появившаяся на ее щеках, когда дядя приказал ей раздеться, умилила его. На ней, конечно, не было украшений – ведь у нее еще не было хозяина который подарил бы драгоценные игрушки. Да, подумал он, ему придется потратить целое состояние на драгоценности. Он улыбнулся в предвкушении ее восторга от тех даров, которые она получит от него. Ее черные волосы были стянуты сзади розовой лентой, украшенной жемчугом, и ему захотелось развязать ее и запустить пальцы в ее гриву.
Напряжение внизу живота сигнализировало о том, что его фантазии снова возбудили его. Тихо ругнувшись, он попытался отвлечься от мыслей о своей новой прекрасной рабыне и начал про себя повторять суры Корана. Это было прекрасное средство. Мужчина не должен позволять женщине проникнуть в свое сердце так глубоко, чтобы он не мог обойтись без нее. Через несколько минут Нигера похлопала его по плечу:
– Пора, господин.
Он вышел из мраморной ванны и по мозаичному полу прошел в другую, светлую и прохладную комнату, где молчаливые рабыни принялись подстригать его волосы и ногти. Затем он лег на скамью для массажа и отдался опытным пальцам Нигеры. Через час она помогла ему сесть и подала чашечку горячего сладкого турецкого кофе. Он осторожно потягивал напиток из полупрозрачной фарфоровой чашки, чувствуя себя освеженным и вполне готовым к долгой вечерней встрече с Муной.
Встав, Кедар раскинул руки, и рабыни завернули его в просторный кафтан. Он сунул ноги в подставленные мягкие туфли без задников и, благодарно улыбаясь банщицам, покинул баню и направился в свои комнаты. При его появлении евнух распахнул дверь как раз вовремя, чтобы он прошел в главный зал.
Это была большая побеленная комната, облицованная черными, белыми и красными плитками, образующими геометрический орнамент. Слева – три окна, украшенные лепниной. Большая часть выстланного прохладной красной плиткой пола покрыта толстым красно-голубым ковром, пронизанным золотистыми нитями. На другой стороне комнаты стояли низкие диваны без подлокотников, обтянутые красной парчой, с мягкими пухлыми белыми подушками, вышитыми золотом. В центре находилась медная жаровня на ножках, а с потолка свисала такая же медная лампа с янтарными стеклами. Около диванов стояли низкие полированные круглые столики, на которых возвышались медные лампы поменьше, с причудливо закрученными фитилями.
