Текст книги "Околдованная"
Автор книги: Бертрис Смолл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Себастьян стал жадно целовать девушку и, радостно улыбаясь, прошептал:
– Ты права. Я понял это в самый первый день. Понял, но испугался.
Отем нежно погладила его по щеке.
– Больше вам никогда не придется бояться, месье. – И, томно закрыв глаза, отдалась его ласкам.
Маркиз впервые ощутил, что она больше не стеснена никакими условностями. Отем словно таяла в его объятиях, ее губы были мягки и сладостны, предлагая ему все наслаждения мира.
Маркиз задрожал от нахлынувшего желания и, взяв в ладони ее лицо, покрыл его поцелуями. Его рот касался закрытых век, лба, щек, кончика носа и снова возвращался к губам, принадлежавшим ему безраздельно.
Отем обхватила руками его шею и прижалась к мощной груди, отдаваясь несказанному блаженству, и не вскрикнула, не выказала ни малейшего сопротивления, когда они пустились на пол у камина. Не испугалась, когда его рука скользнула под ее юбки и подняла их так высоко, что она почувствовала холодок вечернего воздуха, коснувшийся голых ног. Пальцы Себастьяна дерзко ласкали ее живот, ноги, внутреннюю поверхность бедер, запутались в темных волосках, покрывавших венерин холмик. Длинный палец прошел по границе, разделявшей сокровенные складочки.
Отем вздрогнула.
– Я остановлюсь, – тихо пообещал он.
– Нет, – возразила она, уже влажная от возбуждения.
Себастьян проник между мягкими складками плоти, легко нашел маленький бутон любви и стал осторожно потирать его, чувствуя, как набухает и наливается кровью доселе неприметный бугорок. Отем застонала, застыла на миг и испустила громкий вздох. Наклонившись, он поцеловал ее. Язык быстро мелькал, играя с ее языком. Палец оставался на прежнем месте. Себастьян снова стал ласкать ее.
– Опять? – удивилась она.
– На этот раз мы пойдем чуть дальше, – пообещал он.
Отем была так восхитительно влажна и готова к любовным битвам, что маркиз отчаянно хотел положить голову между ее мягкими бедрами и попробовать на вкус ее хмельное вино. Но нет. Она еще не готова к столь изысканному пиршеству. Вместо этого он осторожно, но решительно проник пальцем в ее тесные ножны. Отем ахнула, но Себастьян быстро успокоил ее поцелуями и словами любви и, немного помедлив, снова двинулся вперед.
Отем затаила дыхание. Его вторжение было таким интимным… таким властным! При всей своей наивности она поняла, что палец – всего лишь замена мужской плоти, и выгнулась, стараясь вобрать его внутрь, хотя боялась… самую чуточку, но боялась. Он словно побуждал ее открыться, подобно цветку, но внезапно остановился.
– Нет… нет, .. – тихо попросила она. – Еще, дорогой!
Еще!
Но Себастьян уже отнял руку.
– Нет, малышка, я возьму твою невинность, только пронзив тебя своим копьем, – твердо объявил он с поцелуем, оправляя ее юбки.
– Тогда возьми ее сейчас! – безрассудно предложила она. – Я хочу почувствовать тебя в себе, Себастьян.
Себастьян сел и, обняв Отем, пригладил ее растрепавшиеся волосы.
– Ты еще новичок в страсти, малышка, но в нашу брачную ночь мы дойдем до границ желания. Только тогда, но не раньше. Отныне я не дотронусь до тебя, Отем, иначе могу не сдержаться. А ты… ты, обретя знание, безусловно сделаешь со мной все что захочешь, и я стану твоим покорным рабом.
Не так ли, дорогая?
Отем тихо рассмеялась.
– Так, – без всякого стыда подтвердила она.
Они долго молча лежали у камина, потом Отем неохотно встала. Себастьян последовал ее примеру. Они вместе поднялись наверх и разошлись но комнатам. Но прежде чем открыть дверь, он поцеловал девушку на ночь. Отем ответила на поцелуй и, улыбнувшись, покачала головой.
– Отчего твои поцелуи будят во мне желание сорвать с тебя одежду? Впрочем, и с себя тоже.
– Ах ты, похотливая девчонка, – засмеялся он.
– О, месье, что поделаешь, если я горю страстью только к вам! – заверила она, жадно глядя в его красивое лицо.
Серебристые глаза ярко блеснули.
– Знаю, – многозначительно прошептал Себастьян. – И еще знаю, что ты совсем не такая, как Элиз, малышка. А теперь послушай, Отем. Завтра я возвращаюсь в Шермон. Не могу оставаться в Бель-Флер, потому что желание мое безбрежно, и я за себя не ручаюсь. Но я приглашаю вас с матушкой ко мне в замок посмотреть дом, хозяйкой которого ты скоро станешь. Тридцать первое августа – вполне подходящая дата. Как раз перед сбором урожая. Договорились?
– Договорились, – кивнула Отем.
Глава 9
– Вы еще хуже меня, дорогой Гонди, – пожаловался принц. – Повсюду видите несуществующие заговоры!
– Лучше чрезмерная осторожность, чем глупая беспечность, – последовал сухой ответ. – У Мазарини везде полно шпионов и доносчиков, для этого он достаточно умен. Он был бы дураком, не имея осведомителей, а нам обоим известно, что дураком его не назовешь. Согласитесь, он прекрасно знает обо всем, что происходит в Париже.
К сожалению, на этом этапе игры слишком поздно уничтожать его сеть, зато есть один верный способ лишить его влияния на короля.
– Какой? – оживился Гастон Орлеанский.
– Королева. Власть сродни партии в шахматы. Стоит взять ферзя, и король в наших руках.
– Вы с ума сошли! – вскричал принц. – Убить королеву?! Невозможно! Даже я, ее враг, не посмел бы взять такой грех на свою бессмертную душу! Кстати, Гонди, вы когда-нибудь думаете о своей?
– Еще успею, когда получу обещанную кардинальскую шапку, – цинично ответил Гонди. – Кроме того, я вовсе не имел в виду убийство, мой бедный принц. Просто указываю на то, что если королевы не будет рядом с молодым Людовиком – а вы отлично знаете, кто стоит за ее спиной, – король может прислушаться к словам его верных защитников. Пусть по французским законам монарх может быть коронован в тринадцать лет, но все же он остается неопытным юнцом, нуждающимся в наставлениях и добрых советах.
– И что же вы предлагаете? – опасливо осведомился принц.
– Королева увидит коронацию сына в будущем месяце, даже если ей для этого придется собственноручно убивать драконов. Пусть Людовик официально утвердится на троне, это в наших интересах. Если мы попытаемся воспрепятствовать коронации, нас назовут изменниками. Но как только корона будет возложена на голову Людовика, мы становимся советниками и ближайшими наперсниками его величества.
– А моя невестка?
– Удалится на покой, дорогой мой Гастон, – усмехнулся архиепископ. – Придется ей жить вдали от Парижа и своего обожаемого сына, в почетном заточении и роскоши. Я не допущу, чтобы короля посчитали жестоким в отношении своей верной дорогой матушки. Где находится тот замок, что вы посещали после Пасхи? Тот, который на Луаре?
– Шенонсо на Шере, недалеко от Тура.
– Прелестное местечко, как мне говорили, – вкрадчиво пропел Гонди.
– Но если король узнает, что она там… – начал принц.
– Не узнает, Гастон, и тамошние дворянчики тоже останутся в неведении. Ей придется пребывать в строгой изоляции. Мы позволим ее духовнику последовать за ней, но всем слугам будет дана отставка. Я питаю величайшее уважение к ее статусу, но лучше, чтобы ей служили наши люди. Надеюсь, вы понимаете.
Принц молча кивнул.
– Всем, разумеется, захочется узнать причину столь внезапного исчезновения, поэтому мы объявим, что ее величество, выполнив долг перед покойным мужем, дает сыну свободу править государством, как тот считает нужным, поскольку находит его достаточно взрослым и гораздо более умным, чем обычные дети его возраста. Подобные напыщенные высказывания характерны для этой женщины, – ухмыльнулся Гонди, весьма довольный своим планом. – Теперь, когда мы избавились от Мазарини, поле битвы осталось за нами!
– Вы забываете, что мой племянник больше не дитя, – возразил принц.
– Но и не мужчина, к тому же весьма предан своей милой матушке. Он сделает все, что от него потребуется, ради ее безопасности, – самоуверенно бросил Гонди.
– А если нет? – настаивал принц.
– На этот случай у нас есть его брат, не забывайте!
– Иисусе! Ваши речи пахнут изменой! – пробормотал потрясенный Гастон Орлеанский. Прежде ему и в голову не приходило, насколько беспринципен его сообщник. И насколько он жесток.
– До этого не дойдет, дорогой Гастон, – вкрадчиво произнес Гонди. – Людовик, несмотря на свое положение, обычный мальчишка и будет рад избавиться от опеки матери и Мазарини. Поверит, что наконец-то стал настоящим главой государства. Кроме того, его следует постоянно развлекать.
Пусть начнет строить тот дворец, о котором он нам все уши прожужжал. Мы предоставим в его распоряжение лучших архитекторов. Они сделают макет дворца, и мечта оживет у него на глазах. На это уйдет много месяцев, а пока он будет забавляться игрушками, ми станем править от его имени. Есть и другие способы отвлечь его. Вы не заметили, какая у короля чувственная натура? Мне доносили, что ни одна хорошенькая служанка не ускользнула от его взгляда и из его постели. Мы позаботимся о том, чтобы короля окружали самые красивые девушки в стране, – заключил он с похотливым смешком. – И разумеется, вы найдете мальчику подходящую невесту, Гастон. Все, чтобы угодить нашему Людовику.
Лисья физиономия Гонди расплылась в улыбке. Он плотоядно потер руки, восхищаясь собой.
– Возможно, – задумчиво протянул принц, поглаживая подбородок длинным изящным пальцем, – вы достаточно ловки, чтобы осуществить этот план. – Голубые глаза чуть сощурились. – Однако мой племянник очень привязан к матушке и вряд ли так легко смирится с ее отсутствием. Рано или поздно вам придется открыть, где она находится. Что бы вы там ни воображали, Гонди, Людовик – король, и настанет день, когда никто не посмеет встать у него на пути. И что тогда, друг мой?
– Мать напишет сыну, что вполне довольна своей жизнью и не желает ее менять. Мы снабдим ее карточными партнерами. Вы же знаете, как она любит азартные игры! Дадим ей собственную балетную труппу для развлечений. Она попросит Людовика заниматься государственными делами и не отвлекаться на нее. Рано или поздно он поверит и не станет больше тревожиться.
– Но если вы желаете держать ее местонахождение в секрете, – рассудил принц, – разве разумно посылать в Шенонсо посторонних людей?
– О, мы сохраним тайну на год-другой, не больше, – заверил его собеседник. – К тому времени мальчишка окажется целиком в нашей власти.
– А Мазарини? – возразил принц. – Неужели вы всерьез воображаете, что он спокойно воспримет исчезновение королевы и нашу победу? В его распоряжении армия! Он вторгнется во Францию! И что будет тогда?
– Если он сделает это, его можно обвинить в измене.
Ведь он выслан из страны, вы не забыли, Гастон? Он окажется в том же положении, в котором были мы все эти годы. И разумеется, не посмеет похитить у нас короля. Кроме того, этим он подвергнет опасности жизнь королевы. Я позабочусь, чтобы он это понял. Его любовь к Анне Австрийской хорошо известна. Под кардинальскими ризами скрывается пылкое сердце. Итак, Гастон, вспомните, какой замок расположен рядом с Шенонсо. Я хочу знать, кому можно довериться.
– Тамошние дворяне, несмотря на древность родов, почти не отличаются от фермеров. Политика их не интересует, они заняты своими виноградниками, погодой и боятся лишь одного: что урожай окажется плохим, а вино – неважным, – презрительно усмехнулся принц. – Они явились в Шенонсо выразить венценосным особам свое почтение, так не поверите: их лучшие костюмы лет на пять отстали от моды. Приятным исключением оказалась только прелестная молодая шотландка, сбежавшая от Кромвеля. Она и ее овдовевшая матушка были в изящных элегантных нарядах. Мой племянник даже взял ее на прогулку по крытому мосту-галерее.
Людовик вернулся довольно быстро, а вот девушка и ее жених явились позже. Забавный случай, который я быстро запамятовал бы, не вернись жених несколько дней спустя. По его словам, в первый визит он забыл преподнести ее величеству маленький подарок. Кажется, надушенные перчатки. Моя невестка была в полном восторге. Я посчитал его приезд немного странным, но когда допросил маркиза, выяснил, что тот несколько туповат.
– Какой маркиз? – полюбопытствовал Гонди.
– Маркиз д'Орвиль.
– Никогда о нем не слышал, – немного подумав, изрек Гонди.
– Немудрено, – махнул рукой принц. – Какой-то провинциальный дворянчик, немногим лучше обычного фермера. Да кто он такой, чтобы влиятельные особы знали его?
Сзади раздалось деликатное покашливание. Гастон Орлеанский повернул голову.
– Да, Лешаль, в чем дело?
– Ваше высочество просили напомнить об ужине с королевой-матерью. Вашему высочеству пора переодеться, времени почти не остается, – с поклоном сообщил камердинер.
– Откуда он возник, черт подери? – выпалил растерявшийся Гонди.
– Покажи ему, – велел принц.
Лешаль коснулся стены, в которой открылась небольшая дверь.
– Он, должно быть, подслушивал! – воскликнул Гонди, нахмурившись.
– Ты подслушивал, Лешаль? – лениво поинтересовался принц.
– Нет, ваше высочество. Я готовил ваш костюм и воду для умывания, – спокойно ответил камердинер.
– Вот видите, Гонди, я же говорил, что вы вечно тревожитесь по пустякам, – ухмыльнулся принц, вставая. – До свидания. Мне нужно идти. Племянник и невестка скоро спустятся. Проводите монсеньера, Лешаль. Потом вернитесь и помогите мне.
– Давно ты на службе у принца? – поинтересовался Гонди, выходя из апартаментов принца в Пале-Рояль.
– Вот уже два года, монсеньор. До этого камердинером его высочества почти сорок лет был мой дядя, Пьер Лешаль.
Мой дед служил отцу принца, королю Генриху IV.
– А что же делал твой отец? – полюбопытствовал Гонди.
– Умер, монсеньор, еще до моего рождения, – коротко ответил слуга. – Эта дверь ведет во двор, где уже ждет ваш экипаж, монсеньор, – объяснил Лешаль, поклонился и повернул обратно.
Гонди, пожав плечами, вышел из дворца. Принц, похоже, прав: он чересчур осторожничает. Обычный камердинер, очередной из длинной череды потомственных верных слуг.
Священник уселся в карету и отбыл.
Лешаль поспешил в покои хозяина и, закрыв за собой дверь, шепнул сыну, исполнявшему обязанности его помощника:
– Как можно скорее найди д'Альбера, Рене.
Сам он отправился в гардеробную принца и сообщил, что проводил его гостя. Молодой человек тем временем накинул плащ, выбежал из Пале-Рояль и, пройдя лабиринтом улочек, оказался у гостиницы «Золотой петух», которую часто посещал д'Альбер, бывая в столице. К его радости, агент кардинала мирно ужинал за дальним столиком.
– Вина! – приказал Рене, бросая монету на стойку, взял оловянный кубок и встал у большого очага спиной к д'Альберу.
– Мой отец просит о встрече, – пробормотал он.
– Вечером, – последовал ответ.
– Но это может быть поздно, – предупредил Рене.
– Я буду здесь.
Рене наспех допил вино и, помчался во дворец, опасаясь, что его хватятся.
Далеко за полночь в «Золотом петухе» появился Робер Лешаль. Он сразу же увидел агента кардинала, который незаметно подал ему знак пробраться к черному ходу. Там, подальше от суматохи и шума, камердинер поведал о разговоре между хозяином и Гонди, который ему удалось подслушать.
– Нужно немедленно предупредить его преосвященство, – закончив рассказ, сказал Лешаль. – Что, если они замышляют измену, маскируя ее пышными фразами?
– Они сказали когда? – спросил д'Альбер.
Слуга покачал головой.
– Не знаю, что и делать, кроме как предупредить королеву, – медленно выговорил д'Альбер. – Но думаю, заговорщики не собираются покушаться на ее жизнь. Вблизи Шенонсо у нас есть свои люди, и мы знаем, что там по крайней мере она будет в безопасности. Оттуда мы без труда сумеем ее спасти.
– Но я мог бы сказать ей! – вскричал Лешаль.
– В этом случае вы станете для нас бесполезным, Робер.
Мало того, подвергнете опасности жизнь, причем не только свою, но и сына, – возразил агент. – Его преосвященство нуждается в вас. Борьба не закончится, пока король не призовет его обратно и мы не уничтожим этих смутьянов. Пообещайте, что не наделаете глупостей. Вы доверяете мне, Робер?
– Разумеется, – кивнул слуга, – хотя даже не знаю вашего имени.
– Франсуа; – усмехнулся д'Альбер. – Я немедленно отправлюсь к кардиналу. Возвращайтесь в Пале-Рояль и будьте начеку.
Мужчины обменялись рукопожатием, и Лешаль, пожелав удачи собеседнику, отправился восвояси. Оставшись один, д'Альбер тяжело вздохнул. Он ненавидел ночные поездки, но дело не терпело отлагательства. До рассвета еще несколько часов, а он должен проделать немалый путь.
Еще до восхода солнца он будет в нескольких милях от столицы. До герцогства Колонь довольно далеко, но в таком важном деле он может рассчитывать только на себя.
В конце августа агент наконец появился в резиденции кардинала.
Джулио Мазарини, услышав новости, покачал головой:
– Ничего не поделаешь, придется возвращаться в Париж.
– Умоляю, не делайте этого! – взмолился Франсуа. – Они убьют вас! Я не подозревал, что Гонди настолько жесток!
– Кто там есть у нас вблизи Шенонсо? Что-то не припомню, – задумчиво произнес кардинал, не слушая заклинания слуги.
– Маркиз д'Орвиль, но он собирается жениться и сказал, что больше не может быть нам полезен. Его замок Шермон расположен в нескольких милях от Шенонсо вверх по реке. Он хороший человек и верен королю, но влюблен и боится рисковать своей невестой.
– Если он так хорош, значит, будет по-прежнему выполнять приказы, пока его услуги больше не понадобятся, – спокойно возразил кардинал. – Возвращайтесь во Францию и договоритесь о моем визите в Шермон. Я буду путешествовать инкогнито.
Он дернул за шнур сонетки и приказал появившемуся слуге: , – Попросите моего кузена, синьора Карло, прийти сюда.
Сам он поднялся и, подойдя к сундуку с картами, разложил на столе самую большую.
– Сюда я добирался через герцогство Люксембург, но на этот раз выберу путь покороче. Никто не ожидает, что я вернусь во Францию. Но на тот случай, если на границах наблюдают за приезжающими, я спущусь по Рейну и проберусь в страну из Страсбурга. – Говоря это, он провел пальцем по карте извилистую линию. – Ну, дружище, что вы об этом думаете?
– Вас узнают, – сказал д'Альбер.
– Ничего подобного, – возразил кардинал. – Я буду путешествовать как простой дворянин, с эскортом из нескольких вооруженных всадников.
– Но ваше отсутствие в Колони будет замечено. За вашей резиденцией наверняка наблюдают. Шпионы принца наперегонки помчатся в Париж сообщить о том, что вы покинули Колонь. Что тогда начнется!
Дверь библиотеки открылась, и на пороге появился мужчина в маске.
– Вы посылали за мной, кузен? Чем могу служить?
– Сними маску, Карло, – попросил кардинал, и вошедший немедленно исполнил просьбу.
Д'Альбер завертел головой, глядя то на кардинала, то на его кузена.
– Боже мой! – воскликнул он наконец. – Вы похожи как близнецы, монсеньер! Будь вы одеты одинаково, даже я, ваш верный слуга, не мог бы отличить одного от другого! Кто еще знает об этом человеке и о том, что он здесь?
– Только мой слуга Луиджи, который служил у меня, когда я был еще ребенком. Мой кузен не выходит из своих покоев. Еду ему приносит Луиджи. Когда он гуляет в саду, я прячусь, так что никто не знает о существовании двойника.
Кардинал улыбнулся, видя, как потрясен его рассказом агент.
– Карло готовился стать священником, хотя так и не принял сан. Я могу оставить его здесь, в Колони, и никто ничего не заподозрит. Для пущего правдоподобия Луиджи останется с ним. Следовательно, я волен вернуться во Францию и защитить мою королеву от тех, кто стремится причинить ей зло. Думаю, это неплохой план.
– Но вам понадобится армия, господин мой, чтобы вернуться на свое законное место рядом с королем, – запротестовал д'Альбер, тревожась за кардинала.
– У меня полторы тысячи всадников и две тысячи пехотинцев, – сообщил кардинал. – В ближайшее время они пересекут границу Франции, а потом мы встретимся в заранее условленном месте. Ты же, Франсуа, отправляйся в Шермон и скажи маркизу, что я прибуду к Рождеству. Пусть представит меня как Робера Клари, дальнего родственника, много лет прожившего на Востоке. Скажет, что меня считали погибшим, поскольку давно ничего не слышали обо мне. Эта небольшая ложь покроет множество грехов, – усмехнулся кардинал.
Д'Альбер не верил своим глазам. За все сорок лет службы он никогда не видел улыбки кардинала, а сегодня Мазарини улыбнулся дважды!
– Месье, вы, кажется, искренне наслаждаетесь этой интригой, – откровенно заявил он. – Но молю, ради нашего короля, будьте осторожны! Гонди и его шайка уверены, что близки к цели. Они готовы на все, даже на убийство, чтобы не упустить власть, и помоги Боже тем, кто попытается им помешать.
Кардинал похлопал агента по плечу.
– Добрый Господь защитит нас, друг мой, ибо наши деяния праведны в его глазах. А теперь я распоряжусь, чтобы тебе дали возможность отдохнуть после трудного путешествия.
Сам я должен готовиться к отъезду.
– Я отправлюсь с вами. После того как мы пересечем границу и распрощаемся, я помчусь к маркизу с сообщением, что кузен Робер жив и скоро приедет погостить. Предупредить королеву?
– Ни в коем случае! Правду будем знать только мы и маркиз. Так безопаснее.
– Какое сегодня число? – внезапно спросил Д'Альбер.
– Тридцать первое августа.
– Маркиз, должно быть, уже женат.
Себастьян д'Олерон, к своему невероятному раздражению, все еще оставался холостым. Герцогиню Гленкирк вместе с дочерью призвала в Париж английская королева-мать в изгнании, Генриетта Мария. Ей хотелось, чтобы на официальной церемонии возведения короля на трон присутствовали ее подданные. Тринадцать лет королю исполнилось пятого сентября. Объявление о совершеннолетии Людовика должно было последовать седьмого сентября. К этому дню в столице собрались дворяне всего государства. Ожидались пышные празднества, ибо Анна Австрийская ждала этой минуты восемь долгих лет, с тех пор как Людовик унаследовал отцовский трон. Она победила тех, кто пытался отнять у нее сына, чтобы править от его имени. И теперь королева торжествовала. Печалило ее только отсутствие Джулио Мазарини, верного сподвижника и помощника.
Маркиз д'Орвиль, как и многие его соседи, не мог покинуть виноградники в пору сбора урожая.
Все гостиницы и постоялые дворы были переполнены, но Жасмин с дочерью и тетушкам повезло: семья де Севиль имела небольшой особняк на левом берегу Сены, на улице Преподобной сестры Селестины. У них даже не было времени известить о своем приезде, так что старая консьержка мадам Альма совершенно растерялась, когда во двор въехал тяжелый дорожный экипаж. Всплескивая руками, она поспешила навстречу.
– Мадам Сен-Омер! Мадам де Бельфор! Почему вы меня не предупредили? Вся мебель в чехлах! Ни крошки еды! Плохо я встречаю вас в Париже!
– Слуги, которых мы привезли, снимут чехлы и принесут продукты с рынка, – успокоила мадам де Бельфор, обнимая старушку. – Как приятно снова видеть тебя! Это наша кузина из Англии, герцогиня Гленкирк, и ее дочь, будущая маркиза д'Орвиль. Мы все приехали на церемонию. Ах, как все это волнующе!
– Прошу простить за дерзость, мадам, но для таких, как я, между одним королем и другим разница невелика.
Вынув из кармана передника большой железный ключ, служанка отворила дверь.
– Добро пожаловать!
Отем, ступив в полутемную переднюю, сморщила нос и чихнула.
– Здесь ужасно пыльно!
– Нужно открыть окна, – решила старушка и принялась раздвигать шторы.
Вбежали служанки, ехавшие в отдельной карете, и стали снимать чехлы с мебели. Скоро чихали уже все, ничего не видя сквозь клубы пыли. Женщины смеясь выскочили в переднюю и принялись отряхивать юбки.
– Господи, сколько же лет прошло с тех пор, как здесь кто-то жил? – полюбопытствовала Отем.
– Не менее десяти, мадемуазель, – ответила консьержка. – Не пойму, зачем де Севили содержат этот дом, если так редко бывают в Париже?
– Но сегодня мы приехали на торжества, и где бы приклонили головы, если бы не этот дом? – с улыбкой возразила мадам де Бельфор. – Конечно, не будь вас, пришлось бы придумать что-то другое.
– Я здесь и немедленно отправлю служанок на рынок, иначе вы останетесь без ужина. Ой! – При появлении Фергюса и Рыжего Хью старушка подскочила от страха. – Кто эти чудовища? – пролепетала она.
– Мои слуги, и они кротки как овечки, – заверила Жасмин.
Мадам Альма оглядела шотландцев и покачала головой.
– Пусть идут со мной на рынок. Ах, сколько лет прошло с тех пор, как меня видели в обществе мужчин! Представляю, как кумушки начнут судачить, – хихикнула она.
– И куда только смотрят эти парижане! Не обращать внимания на такую женщину, как мадам Альма! – притворно возмутился Рыжий Хью, целуя ее в морщинистую щеку. – Я пойду за вами на край земли, особенно если вы умеете готовить.
– Умею, – подмигнув, кивнула старушка. – За мной, храбрецы! Нужно раздобыть хлеба и сыра.
Веселая компания под общий хохот покинула дом. Когда же они вернулись со свежим хлебом, сырами, жирным ощипанным каплуном, фруктами и другими припасами, распряженные лошади стояли в стойлах, багаж был разгружен и из труб вился дым. Словом, все прекрасно устроилось.
Утром женщины оделись в лучшие платья: Жасмин – в темно-синее, Отем – в розовое, мадам де Бельфор – в серебристо-серое, а мадам Сен-Омер – в темно-красное. Все отправились в Пале-Рояль засвидетельствовать свое почтение королеве Генриетте Марии. Именно она послала приглашения на церемонию.
– Откуда она узнала, что мы во Франции? – удивилась Отем.
– Я каждый месяц посылаю королеве кошель с деньгами, – ответила Жасмин. – Она ужасно бедна, хотя приходится королю теткой. Ни он, ни его мать не слишком щедры.
Вряд ли они намеренно лишают ее средств к существованию, но королева привыкла жить по-королевски и не умеет экономить. Поэтому и наделала долгов. Вот почему я каждый месяц посылаю ей вспомоществование, не слишком большое, чтобы не конфузить ее. Так, подношение в знак моей верности. Вспомни, Отем, при других обстоятельствах эта женщина была бы моей невесткой. Кроме того, ей нужно воспитывать детей. Герцогу Глостеру всего одиннадцать, а принцессе Генриетте Анне – шесть. Бедняжка потеряла мужа и принцессу Элизабет. Печальная участь!
Отем удивилась такому заявлению, тем более что мать всегда твердила, будто Стюарты приносят Гленкиркам несчастье. Сегодня, в день возведения короля на престол, она приветствовала низложенную королеву, очевидно, хорошо знакомую с матерью. Это показалось Отем странным, но ведь и все разительно изменилось с тех пор, как они оказались во Франции.
– Ах, Жасмин, ваша дочь очаровательна. Она ведь скоро выходит замуж, не так ли?
Королева приподняла подбородок Отем и поцеловала девушку в щеку.
– Мы назначили день венчания на тридцать первое августа, но тут прибыло любезное приглашение вашего величества, – ответила Жасмин. – Теперь свадьба перенесена на тридцатое сентября.
– Он красив, малышка? – обратилась к Отем Генриетта Мария.
– Да, ваше величество, очень, – пробормотала та, заливаясь краской.
– И как же зовут этого красавца? – игриво поинтересовалась королева.
– Жан Себастьян д'Олерон, маркиз д'Орвиль, ваше величество.
– Пора, госпожа королева, – вмешалась одна из фрейлин. – Процессия вот-вот покинет дворец.
– Пойдемте, – предложила королева. – Вы, Жасмин, ваша дочь и кузины будете меня сопровождать. Почти как в старые времена, когда у меня был двор.
Она грустно вздохнула и поднялась.
Церемония проходила в здании парижского парламента, забитом людьми так, что яблоку негде было упасть. Справа, на верхних ярусах, сидели Анна Австрийская, принц Гастон Орлеанский, принц де Конде, маршалы Франции, высокородное дворянство и два самых влиятельных французских епископа – Санли и Тарба, напыщенные и до того самодовольные, словно только они, и никто другой, приблизили сегодняшний день. Слева находились высшие чины церкви, папский легат и посланники Португалии, Венеции, Мальты и Голландии вместе с членами парижского парламента и другими знатными гостями.
В одном крыле отвели места королеве Генриетте Марии Английской, двум ее сыновьям – Якову, герцогу Йорку, и Генриху, герцогу Глостеру, – и маленькой дочери, принцессе Генриетте Анне, дочери герцога Орлеанского и остальным знатным дамам, включая вдовствующую герцогиню Гленкирк и ее родственников. Отем не стесняясь озиралась вокруг, только сейчас осознав, какой скучной была ее жизнь все эти годы.
Такого великолепия ей еще не приходилось видеть.
Перед ней восседал король на специально устроенном «ложе правосудия», что при ближайшем рассмотрении оказалось просто грудой подушек. Вокруг него в строго определенном порядке расположились герцог Жуайез, камергер короля, и граф д'Аркур. Месье де Сен-Бриссон, парижский провоет66
Так раньше называли мэра.
[Закрыть], вместе с королевской стражей обнажили головы и стояли на коленях перед королем. Провоет держал резную серебряную палицу. Рядом с ним преклонил колени канцлер Сегье в алом плаще. Церемониймейстер вводил в зал остальных правительственных чиновников, членов верховного суда и генерального прокурора, которые также должны были поклясться в верности королю.
Когда вошел последний, король поднялся и сказал:
– Господа, я явился в парламент объявить, что, следуя законам государства, принимаю на себя правление, власть над правительством и чиновниками. Надеюсь, что Господь поможет мне властвовать справедливо и честно. Господин канцлер подробно объяснит вам мои намерения77
Ниже приведены подлинные речи.
[Закрыть].
Повинуясь знаку Людовика, канцлер произнес речь.
За ним поднялась Анна Австрийская и, повернувшись к молодому королю, объявила:
– Пошел девятый год с тех пор, как, согласно пожеланиям покойного короля, моего супруга и повелителя, я взяла на себя ответственность за ваше образование и управление государством. Господь в неизреченной доброте своей благословил мой труд и охранил вас, того, кто дорог не только мне, но и всем подданным. Закон королевства призывает вас на трон, и я с огромной радостью передаю вам власть, доверенную мне ранее. Надеюсь, Господь даст вам свое благословение, наделит бодростью и мужеством, и ваше царствование будет счастливым!
Она тоже склонилась перед королем, который поцеловал ее.
И тут, ко всеобщему удивлению, Людовик снова заговорил, обращаясь к матери:
– Мадам, благодарю вас за все старания и прошу простить за доставленные мною огорчения. Вы немало потрудились, заботясь о моем образовании и управлении королевством. Молю и впредь не оставить меня своими советами и помощью. Я, со своей стороны, желаю, чтобы вы оставались главой королевского совета.
Настала очередь членов парламента выразить преданность королю Людовику XIV, отныне – правящему монарху. Произносились речи и клятвы. На суд короля были представлены три декрета. Один осуждал богохульников, другой подтверждал запрет дуэлей, третий провозглашал принца де Конде невиновным в государственной измене, хотя многие были уверены в противоположном. Но сегодня король решил проявить великодушие и протянуть принцу оливковую ветвь в надежде, что тот перестанет сеять смуту.
