Текст книги "Бьянка, благочестивая невеста"
Автор книги: Бертрис Смолл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Бьянка уловила в голосе нотки напряженности и посмотрела снизу вверх.
– Прошу, милый, не сердись. Надеюсь, ты лучше всех сможешь понять мою потребность в истинной свободе.
Амир вздохнул.
– Понимаю, – признался он и неохотно подумал, что и в самом деле понимает и принимает. – Больше того, в полной мере разделяю твои чувства, потому и живу в Флорентийской республике, а не в родной Османской империи, во дворце на берегу Черного моря. И все же откровенный разговор о стремлении к независимости меня удивляет. Прежде ты никогда не рассуждала о подобных вещах.
– До смерти мужа я не могла думать ни о чем подобном, – пожала плечами Бьянка.
– Да, конечно, – кивнул Амир и быстро поцеловал. – Дай знать, как только гости уедут.
– Обязательно, – пообещала Бьянка.
Амир окликнул Крикора и ушел.
Бьянка проводила его грустным взглядом и отправилась дать распоряжения слугам.
– Поместите братьев в гостевую комнату с окнами на море, а адвокату предоставьте спальню с окнами в сад, – приказала она Филомене. – Приготовь самую простую еду, – проинструктировала Джемму, – и подай приличное, но не лучшее вино. Не хочу, чтобы они здесь прижились. День-другой – и достаточно: дольше я эту компанию не вынесу.
– Надо бы срочно вызвать вашего отца, – посоветовала Агата.
– Зачем? – удивилась Бьянка.
– Он сможет дать дельный совет. Негоже вам разговаривать с непонятными людьми одной, без поддержки, – покачала головой всезнающая горничная.
– Мне не нужно ничего, кроме собственного приданого, – твердо заявила Бьянка. – Не собираюсь извлекать выгоду из смерти мужа, пусть и заслуженной.
– Но вы потратили на него немалую часть своей драгоценной жизни, да еще и вытерпели неслыханные мучения! – возмущенно воскликнула Агата.
Бьянка улыбнулась и похлопала служанку по руке, чтобы та успокоилась.
– Все, что когда-то принадлежало Ровере, проклято для меня. Ни за что не впущу в свой дом его злую тень, – пояснила она, зная, что Агата сочтет причину убедительной.
– Ах, конечно! – энергично закивала головой преданная служанка. – Теперь понимаю, понимаю. Вы так мудры; синьора Орианна одобрила бы решение.
– Помещу свои деньги в банк Медичи под проценты, – заключила Бьянка. – А теперь давай подготовимся к встрече гостей: чем быстрее начнутся переговоры, тем быстрее они уедут.
Наконец адвокат прибыл – как и собирался – в обществе сыновей Себастиано Ровере. В знак траура все трое были одеты в черное. Бьянка встретила визитеров в красном платье, расшитом золотыми нитями и крохотными бусинками из черного янтаря.
– Вы не оплакиваете супруга, сударыня? – осуждающе осведомился Ренцо Гуардини – высокий худой человек с узким длинным лицом.
– Я не видела мужа почти два года, – ответила Бьянка. – До того печального дня, когда он явился на виллу с дурными намерениями. Пока негодяя не выгнали, он успел жестоко меня избить, а его сообщники пытались изнасиловать служанок. Дело в том, что я требовала развода, а ему это очень не нравилось. Ровере был извергом. Не собираюсь лицемерить и делать вид, что оплакиваю человека, которого презирала. Того, чей развратный образ жизни печально известен всему городу. Надеюсь, сейчас он горит в аду. – Она немного помолчала и продолжила совсем другим, светским, тоном:
– Но что же мы здесь стоим! Давайте устроимся в библиотеке и поговорим, там удобнее обсуждать деловые вопросы.
Вслед за хозяйкой гости прошли по коридору в небольшую, но уютную комнату.
– Вот поднос с вином и бокалами, синьоры. Прошу, угощайтесь. У меня в доме лишь несколько служанок; правда, в саду и на конюшне работают двое мужчин. – Она села за стол, а посетители расположились в креслах и на диване – впрочем, не забыв о вине.
– Супруг оставил вам огромное состояние, – Ренцо Гуардини безотлагательно приступил к делу.
– Мне не нужно ничего, кроме собственного приданого и тех процентов, которые начислил бы на него надежный банк с момента помолвки и до смерти Ровере, – возразила Бьянка.
– Синьора, вы, кажется, не поняли, – забеспокоился адвокат. – Себастиано Ровере оставил своей вдове половину состояния, дворец и всех рабов.
– Неужели? – Бьянка искренне удивилась, но вскоре поняла, что без влияния отца в этом вопросе не обошлось. С выдвинутым будущим тестем условием Ровере согласился лишь потому, что стремился любым путем заполучить в жены самую красивую девушку Флоренции и решительно не собирался умирать первым.
– Именно так, – недовольно подтвердил Гуардини, всем своим видом показывая, что собеседница не заслуживает подобной щедрости.
– И все же я возьму только приданое с процентами, – повторила Бьянка. – Дом, где пришлось испытать постыдные унижения и мучительные страдания, мне не нужен. Рабов и рабынь освобожу – всех, кроме одной. – Бьянка посмотрела на Стефано. – Возьми Нудару и продай вместе с ее проклятым ослом тому, кто назначит максимальную цену. Вырученные деньги отвези в монастырь Санта-Мария дель Фьоре – тот, что недалеко от городских ворот, и отдай преподобной матери Баптисте.
– Но Нудара стоит целого состояния! – возмущенно воскликнул Альберто Ровере. – И вы готовы пожертвовать захудалой обители колоссальную сумму? Напрасно! Монахини не примут денег, полученных таким путем.
– Во-первых, они бедны, а во-вторых, не узнают, откуда взялись деньги, а потому с радостью примут неожиданное подспорье, – невозмутимо ответила Бьянка и с ледяной улыбкой добавила: – Но если ты, Альберто, осмелишься открыть происхождение подарка, то, поверь, горько пожалеешь о предательстве. Моя горничная Агата нашлет на тебя порчу, а я прокляну самым страшным проклятием и навсегда лишу мужской силы. По крайней мере это грязное, низменное, порочное существо хотя бы раз в жизни, пусть и не по своей воле, но принесет пользу.
– Эта женщина способна озолотить! – не унимался Альберто. – Если бы вы видели, с каким наслаждением она совокупляется с ослом, как крутит своей толстой задницей, то поняли бы ее ценность. На такое зрелище публика будет валом валить. Отдайте ее мне! Обещаю платить половину дохода; можете отдавать свою долю кому хотите, даже монашкам. Никто не узнает, откуда прибыль потечет в наши карманы.
Бьянка взглянула на молодого человека с отвращением. Пресвятая Дева! К несчастью, Альберто унаследовал извращенный вкус отца. Внезапно вспомнилось его появление в спальне в брачную ночь, однако Бьянка тут же прогнала тягостное воспоминание, взяла себя в руки и глубоко вздохнула.
– Альберто, твой брат продаст Нудару за самую высокую цену и передаст всю сумму в монастырь Санта-Мария дель Фьоре. Если, как ты говоришь, мерзкое существо действительно пользуется спросом, то объявленный, но закрытый аукцион привлечет толпу богатых покупателей и принесет гору золота.
Младший из братьев посмотрел на мачеху пронзительными темными отцовскими глазами.
– Хочу получить Нудару, а если не отдадите ее мне, то…
– То что, жалкий извращенец? Говорят, ты собираешься выгодно жениться. Интересно, что скажут родители невесты, когда узнают, кому готовы вручить свою дочь-девственницу? А уж ты-то сумеешь убедиться, что она девственница, не так ли, Альберто? – Бьянка говорила тихо, однако голубые глаза обдавали ледяным холодом. – Разумеется, если твой дорогой папочка шантажировал отца невесты так же, как когда-то моего, то теперь свадьба может вообще не состояться. Говорят, молодая синьора – очень богатая наследница и хороша собой, а потому ничто не мешает ей выбирать среди самых достойных женихов. Удивительно, что предпочли тебя.
– Но мы любим друг друга! – воскликнул Альберто.
– В таком случае радуйся, что получишь половину наследства, разделив его только с братом, а не четверть, как сказано в завещании. Да, и еще не забывай, что мне известно немало пикантных подробностей, которые ваше семейство не хотело бы разглашать. Понимаешь, к чему я это говорю?
Молодой человек кивнул, однако после долгого молчания задал главный вопрос:
– Когда вы успели стать такой жесткой, Бьянка?
Она рассмеялась.
– Нет, Альберто, я вовсе не жесткая, кроме тех случаев, когда это жизненно необходимо. Если удалось вынести грязные издевательства супруга, то теперь смогу пережить все на свете, включая твои жалкие попытки подчинить меня своей воле.
– Так дела не делаются, – подал голос крайне недовольный адвокат Гуардини.
– Стефано, ты старший. Что скажешь? – спросила Бьянка.
– Прослежу, чтобы все ваши пожелания были исполнены в точности, – ответил молодой человек и повернулся к адвокату. – Передайте синьоре все, о чем она говорила: приданое плюс проценты. Деньги от продажи рабыни Нудары будут отправлены в монастырь Санта-Мария дель Фьоре. Всех остальных рабов отца следует немедленно отпустить. Как свободным людям, им полагается жалованье за год.
– Банк Медичи рассчитает положенные проценты, – с милой улыбкой заключила Бьянка. – Стефано, благодарю за щедрость.
– Я полностью согласен с вашими условиями, – официально заявил старший из братьев. – А ты, Альберто?
– Тоже согласен, – неохотно проговорил младший.
– В таком случае деловая беседа окончена? – уточнила Бьянка.
– Мне еще предстоит записать все столь неожиданные изменения, – мрачно ответил Гуардини.
– Прошу вас, располагайтесь за столом. В верхнем ящике лежат листы пергамента, чернила и перья там же. Когда закончите, я прочитаю документы и, если они меня удовлетворят, собственноручно подпишу. Надеюсь, синьоры, вы останетесь на ночь.
«Она умеет читать; почему же это обстоятельство не удивляет?» – спросил себя адвокат. Доводилось слышать, что вдова Ровере – прекрасно воспитанная, скромная и покорная женщина. И вот перед ним сидит молодая особа, совсем не соответствующая этому описанию. До смерти клиента адвокат не слышал, что жена его покинула. Он не принадлежал к кругу друзей Ровере, да и, говоря по правде, совсем не стремился сблизиться с клиентом. Сам опытный юрист, Ровере выбирал поверенного в делах исключительно по деловым качествам: компетентного, скучного профессионала. Гуардини полностью соответствовал самым строгим требованиям, понимал это и меняться не собирался.
И вот внезапно оказалось, что молодая вдова чрезвычайно похожа на своего отца. Трудно было удержаться от восхищения. Адвокат отлично помнил, как торговец шелком сидел в кабинете вместе с женихом дочери и диктовал условия брачного контракта. Именно он добился внесения этого пункта: если Ровере скончается первым, то половина его состояния отойдет к вдове. В то время требование шокировало, а еще больше поразило неожиданное согласие Ровере. Клиент засмеялся и сказал:
– Что же, если сумеет меня пережить, то заслужит награду.
Купец лишь молча угрюмо кивнул.
Синьора пережила мужа, но воспользоваться правом на наследство отказалась. Адвокат задумчиво покачал головой: встретившись с Бьянкой Пьетро д’Анджело лицом к лицу, трудно было усомниться в том, что красавица не имеет отношения к смерти мужа. Впрочем, она оказалась бы далеко не первой женщиной, заплатившей за убийство неугодного или отчаянно надоевшего супруга. Вопрос заключался в том, откуда взялись деньги на оплату преступления. Два года она скрывалась от Ровере и искренне удивилась, услышав о наследстве. Удивилась и сразу решительно отказалась. Предположить с ее стороны злой умысел было невозможно. Нет, сбежавшей жене всего-навсего повезло: муж обладал редкой способностью наживать врагов и при этом самоуверенно считал, что стоит выше правосудия.
Гуардини приступил к работе: предстояло составить подробный документ о разделе имущества покойного, чтобы представить его на подпись вдове и двум сыновьям, каждый из которых внезапно оказался в два раза богаче, чем предполагал. Процесс осложнялся отсутствием привычки: как правило, всю бумажную волокиту адвокат поручал секретарю. И все же через несколько часов удалось написать четыре копии соглашения: одну для вдовы, две для сыновей и одну для суда. Договор утверждал, что Бьянка Пьетро д’Анджело отклонила наследство покойного мужа с двумя исключениями.
Первое: ее приданое с процентами, начисленными банком Медичи, должно вернуться лично к ней, а не к ее отцу.
Второе: рабыня, известная под именем Нудара, должна быть продана с аукциона, а вырученные деньги переданы в монастырь Санта-Мария дель Фьоре в качестве благотворительного взноса.
– Документ достаточно простой, но вполне исчерпывающий, – заверил Гуардини. – В качестве вдовы Себастиано Ровере вы, синьора, вольны действовать по собственному усмотрению. Подпишите, пожалуйста, вот здесь.
Бьянка поставила подпись на каждом из четырех экземпляров и передала их Стефано, а он в свою очередь подвинул листки младшему брату. Когда все три стороны расписались, Гуардини скрепил документы собственным уверенным росчерком и поставил печать, после чего раздал три копии участникам договора, а четвертую оставил себе. Хозяйка пригласила гостей к обеду, а потом Филомена проводила их в спальни. Наутро, после немудреного завтрака из хлеба, сыра и вина, все трое отправились в обратный путь.
– Вернетесь во Флоренцию? – поинтересовался Стефано, пока слуги седлали коней.
– Нет, теперь мой дом здесь, в Люче Стелларе, – просто ответила Бьянка. – Меня он вполне устраивает.
– Отец непременно захочет снова выдать вас замуж. Надеюсь, второй брак окажется более удачным.
– Нет, муж мне больше не нужен. – Бьянка решительно покачала головой. – Но скажи, Стефано, тебе известно, каким образом твоему отцу удалось меня разыскать? Почти никто не знал, где я прячусь.
Стефано Ровере коротко кивнул.
– Известно, но сказать стыдно. – Он слегка покраснел.
– И все-таки ты скажешь, – решительно возразила Бьянка.
Молодой человек снова кивнул.
– Он похитил на улице вашего брата Джорджио, притащил к себе домой и показал, как проклятый осел насилует шлюху. От мерзкого зрелища ваш брат лишился чувств, а когда пришел в себя, отец пригрозил, что если парень не разузнает, где вы находитесь, и не расскажет ему, то осел обслужит и его. Джорджио пришел в ужас и выполнил приказ. Мне эта история известна потому, что отец заставил присутствовать при этом и следить, чтобы пленник не сбежал. А потом мне пришлось отвезти его домой. Мне очень жалко, что так вышло, и очень стыдно.
– Считай, что получил прощение. Твой отец действительно был страшным человеком и не бросал обещаний на ветер. Исполнял все, о чем говорил, – успокоила его Бьянка. – Я достаточно настрадалась и хорошо это знаю.
– Спасибо. – Стефано Ровере благодарно поцеловал обе руки юной мачехи.
– Больше мы не встретимся, – предупредила Бьянка на прощание.
– Понимаю. – Молодой человек вскочил в седло, догнал своих спутников, и все трое уехали.
Бьянка вздохнула с облегчением. Наконец-то с Ровере покончено раз и навсегда. Она посмотрела на Уго: садовник стоял в ожидании распоряжения, которое должно было немедленно последовать.
– Сейчас же отправляйся к принцу Амиру и передай, что посетители уехали.
– Сию секунду, синьора, – с улыбкой заверил слуга.
Бьянка рассмеялась и радостно закружилась. Она чувствовала себя счастливой. Счастливой! Наконец-то тьма, наполнявшая ее существование три долгих года, рассеялась. Она любила принца, а тот любил ее. Жизнь обещала стать сплошным праздником.
Амир приехал в тот же вечер, и идиллия продолжилась в пеших и верховых прогулках, интересных разговорах. А ночи пролетали в блаженстве бесконечной страсти. Один взгляд – и она мгновенно вспыхивала. Одно прикосновение, и его желание разгоралось с неутолимой силой. Трудно было представить, что такая любовь существует на свете. Они боготворили друг друга и дорожили каждой проведенной вместе минутой.
Джованни Пьетро д’Анджело прислал письмо с просьбой вернуться во Флоренцию, поскольку опасность миновала. Бьянка ответила, что предпочитает жить у моря. Мастер Пьетро д’Анджело написал снова и в этот раз указал старшей дочери на необходимость повиноваться отцу. Бьянка заявила, что вдова обладает правом принимать собственные решения. Она решила остаться в Люче Стелларе. Джованни напомнил, что вилла, на которой она живет, принадлежит ему. Бьянка сообщила, что хотела бы купить ее. Отец написал, что не собирается ничего продавать. Она ответила, что в таком случае найдет другой дом на берегу, купит и переселится туда.
Через две недели приехала Орианна. Мать и дочь встретились с искренней радостью и устроились на террасе, откуда открывался великолепный вид на море. Агата принесла сладкое вино и вафли, а сама удалилась, но с неким умыслом: так, чтобы ее не видели, а она все слышала.
Одного взгляда матери оказалось достаточно, чтобы понять главное: у Бьянки появился любовник. Она сияла от счастья. Разумеется, это турецкий принц. Больше поблизости никого не было, а для того, чтобы делить постель со слугой, девочка была слишком разборчива. Орианна видела Примо и Уго. Оба простые крестьяне и вряд ли смогли бы покорить сердце дочери торговца шелком. Нет. Только принц.
– Твое непослушание очень расстроило отца, – начала Орианна, с удовольствием потягивая вино. Букет оказался на редкость богатым; ничего подобного пробовать еще не доводилось.
– Отцу придется признать, что отныне я сама распоряжаюсь своей жизнью, – невозмутимо ответила Бьянка. – Я вдова, а не девственница, нуждающаяся в опеке и защите.
– Нужно снова выйти замуж, – отрезала Орианна.
– Зачем? Замужество мне совсем не понравилось.
– Тебе не понравился Ровере, – поправила матушка. – Но с любовником ты отнюдь не несчастна. – Она прямо посмотрела на дочь.
Бьянка слегка порозовела, однако выдержала взгляд.
– Да, с любовником я действительно не чувствую себя несчастной. Но ведь он не в состоянии похвалиться той безмерной властью надо мной, какой обладал бы муж. Мы любим друг друга и дарим друг другу наслаждение.
– Это принц? Да, конечно, он. Очень красивый мужчина и, подозреваю, в высшей степени настойчивый, – продолжала Орианна. – А ты вовсе не настолько искушена в делах любви, как думаешь.
Бьянка рассмеялась.
– Да, Амир красив и настойчив. Но тебя удивит, что я тоже умею проявлять настойчивость.
Теперь уже засмеялась Орианна. Внезапно мать и дочь куда-то делись, и теперь вместо них на террасе беседовали о любви две подруги.
– И все же, – повторила старшая синьора, – ради приличия тебе следует или выйти замуж, или поселиться в монастыре. Ты же не куртизанка.
– Нет, замуж я больше не выйду, – решительно покачала головой Бьянка. – Поэтому и хочу остаться здесь, у моря. Можешь рассказать всем, кто меня помнит, что брак ранил меня настолько глубоко, что я навсегда покинула общество. Разве так будет не лучше? Для монастыря я не гожусь. Советую на расспросы друзей отвечать шепотом.
– Не драматизируй, Бьянка. Для женщины из хорошей семьи замужество – единственный путь. Не обязательно возвращаться во Флоренцию. Найдем тебе супруга в другом месте, и начнешь жизнь заново. Поскольку ты вдова, отсутствие девственности не станет открытием для нового избранника, а вот унаследованное от Ровере богатство добавит тебе привлекательности.
– Я не приняла ничего, кроме своего приданого и процентов на него. Деньги положила в банк Медичи. А еще приказала пустить с молотка печально знаменитую рабыню Ровере, а деньги отдать твоей родственнице, которая прятала меня в монастыре несколько долгих недель. Так будет справедливо.
– Тебя жестоко обманули! – в ужасе воскликнула Орианна. – Точно знаю, что Джованни добился по брачному контракту половины состояния мужа в том случае, если ты его переживешь.
– Все правильно, – согласилась Бьянка. – Но мне не нужно его богатство. Не хочу ничего, что напоминало бы об этом страшном человеке. Уходя из палаццо, не взяла ровным счетом ничего – даже подаренных им драгоценностей. Все, к чему прикоснулись его руки, проклято. Не приму ни единой монеты!
Орианна побледнела: ожидать подобной опрометчивости от их с Джованни дочери было невозможно.
– Глупая, глупая, наивная девочка! – с горечью воскликнула она. – Могла бы стать очень богатой и найти благородного супруга. А теперь… – она вздохнула. – Теперь не знаю.
– Но мне не нужен никакой муж, даже самый благородный! – уже в который раз повторила Бьянка. – Почему ты никак не хочешь этого понять? Мне сейчас очень хорошо. Я счастлива. Разве это непозволительная роскошь?
– Сейчас муж тебе не нужен, но что случится, когда принц от тебя устанет или вернется на родину? Что будет тогда, дочь моя? Не пыталась подумать? Живешь одним днем, кратким моментом, простодушное дитя?
– Краткий момент – это единственное, что все мы имеем, – ответила Бьянка. – Я люблю Амира и не смогу полюбить никого другого. Если он меня покинет, буду жить одна. Мне никто не нужен.
Орианна вздохнула.
– Слышу слова той, которая влюбилась впервые в жизни. Поверь, полюбишь снова, как и все.
– И ты тоже? – тихо уточнила Бьянка.
Матушка покраснела.
– Да, – призналась она. – Твой отец – не первая моя любовь.
– Ты была примерной дочерью, – заметила Бьянка. – Поступила так, как должна была поступить, и вышла замуж за флорентийского купца, готового не обращать внимания на скудость приданого младшей дочери венецианского князя. Твои родители позволили тебе познакомиться с будущим мужем до свадьбы. Папа добр, он сумел понять твое положение. Относился к тебе с уважением, и потому ты подарила ему достаточно нежности, чтобы создать семью, и глубокое уважение, которого он достоин. Но ты никогда не любила отца так страстно, как я люблю Амира. Думаю, не будешь это отрицать, ведь ты честна и откровенна.
– Вижу, что недооценивала тебя, дочка, – грустно улыбнулась Орианна. – Ты оказалась намного умнее, чем я считала до этой минуты. И все же факт остается фактом: принц Амир не годится тебе в мужья, да никогда на тебе и не женится. Он неверный, мусульманин, а во Флоренции чужака терпят только потому, что он внук султана и честный купец. Но если бы молодой человек преступил черту законности, то был бы с позором изгнан.
– Это угроза? – серьезно уточнила Бьянка. – Но ведь ты не можешь не знать, как высоко ценит Амира Лоренцо Медичи.
– Медичи умны и дальновидны, а потому ни за что не выступят против традиций и Церкви. Могущество клана держится на одобрении большинства флорентийцев. Утрата поддержки немедленно приведет к потере власти. Неужели веришь, что эти люди способны поставить дружбу выше благополучия? Нет, для этого ты слишком умна.
– И ты готова выдать меня замуж за незнакомца, зная, что я люблю другого? – упрямо уточнила Бьянка. – Ни во что не ставишь мое счастье? Разве брак с Себастиано Ровере не стал достаточной жертвой ради благополучия семьи? Неужели полагаешь, что я способна забыть брачную ночь с этим чудовищем, бесконечные извращения, в которые он втягивал меня изо дня в день, или побои в наказание за упрямство? И теперь пытаешься заставить меня в очередной раз отдать кому-то власть над собственной жизнью и смертью, когда я хочу жить свободно? Нет, ни за что! Скорее умру. Только попробуй применить силу, и придется хоронить меня в великолепной мраморной усыпальнице Пьетро д’Анджело!
Подобного поворота Орианна не ожидала.
– Бьянка! Не смей даже думать о самоубийстве! Церковь говорит, что одно лишь намерение свести счеты с жизнью – само по себе страшный грех.
– Ты сознательно разрушаешь мое счастье, и в глазах Господа это еще больший грех, – сердито парировала Бьянка. – Не выйду замуж, даже если прикажет сам папа Александр.
В этот критический момент в доме неожиданно появился принц Амир. В этот раз он приехал не по пляжу, а по узкой верхней тропинке, служившей дорогой обеим виллам и уходившей дальше, в деревню. Увидел притаившуюся Агату, которая с волнением слушала бурный спор, и быстро прошел мимо, так как в голосе Бьянки уже звенели истерические ноты. Он считал своим долгом узнать, кто ее расстроил, и немедленно прекратить ссору. Немало удивив горничную несвойственной ему бесцеремонностью, принц торопливо вышел на террасу.
– Любимая!
Бьянка порывисто бросилась навстречу, и Амир крепко ее обнял. Прошло несколько мгновений, прежде чем он встретился взглядом с той, в ком узнал Орианну Пьетро д’Анджело.
– Принц Амир, – холодно произнесла Орианна.
– Зачем вы расстроили Бьянку? – спросил он.
– Непозволительно вмешиваться в разговор матери и дочери, синьор, – заметила гостья вместо ответа, потянулась к кубку и с неудовольствием обнаружила, что он пуст.
– Я люблю вашу дочь, синьора, – признался Амир.
– Знаю. Как и то, что она отвечает взаимностью. Тем не менее ни для кого не секрет, что связь ваша невозможна. Бьянка неопытна, но в глубине души тоже это понимает, – ледяным тоном отчитала Орианна. – С Ровере наконец-то покончено. Как только подойдет к концу официальный срок траура, ей необходимо снова выйти замуж. С этим сообщением я и приехала, однако дочь ничего не хочет слушать. Возможно, если вы сам объясните ей неправомерность ваших отношений, она согласится и исполнит долг перед семьей. Мой отец уже подыскивает в Венеции подходящего жениха: мне всегда хотелось, чтобы она уехала из темной, мрачной, погрязшей в разврате Флоренции.
– Но я и сам мечтаю жениться на Бьянке, синьора. Родословная моя в полной мере соответствует самым строгим запросам: матушка была дочерью английского купца. От нее я унаследовал не только синие глаза, но и склонность к коммерции, благодаря которой сумел разбогатеть.
– Нет, это невозможно! – гневно воскликнула Орианна. – Вы иноверец, мусульманин, и исправить этот изъян способен только переход в христианскую веру. Знаю, что на подобный шаг вы не согласитесь, а потому надежды для вас нет. Сожалею, но надеюсь, что вы способны понять и принять твердую позицию семьи.
– Я увезу Бьянку в Турцию и не стану требовать отречения от христианства, – возразил Амир. – Она будет жить в сказочном дворце на берегу Черного моря, в неге и роскоши. Моя любовь никогда не угаснет. Не верю, что вы не способны оценить силу нашего чувства. Помогите нам, синьора! Умоляю, не пытайтесь нас разлучить. Но если все-таки пойдете против счастья дочери, предупреждаю: готов сражаться за Бьянку всеми силами и всеми возможными средствами. Никому не позволю отнять у меня любимую, не отдам даже матери.
– Пресвятая Дева! – возмущенно воскликнула Орианна. – Неужели действительно надеетесь жениться или продолжить связь вне священных уз? Никогда! Не позволю! Пойду на любой шаг, лишь бы предотвратить позор. Одной любви мало! Вы оба – романтически настроенные глупцы, но я не позволю дочери разрушить собственную жизнь, буду до конца защищать свое дитя! Предупреждаю, синьор, что тоже располагаю немалыми возможностями и без сомнения воспользуюсь ими, чтобы предотвратить недопустимый брак. Если действительно любите Бьянку, то помогите ей принять реальность ситуации и откажитесь от преступных намерений. Она никогда не будет вашей, синьор, помимо вот этой короткой сладострастной интерлюдии.
