Текст книги "Пожалеешь, что изменил (СИ)"

Автор книги: Берри Лу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 10

Глава 10

К воскресенью я окончательно определилась со своими планами на новую жизнь, и первым пунктом в них значилось возвращение к работе. Я прекрасно понимала, что после стольких лет перерыва сделать это будет непросто, поэтому никаких иллюзий насчёт собственной востребованности не питала. Возможно, придётся начать с должности ниже прежней, наверстать то, что успело измениться за эти годы, снова доказывать, на что я способна. Но почему-то эта перспектива меня не пугала. Скорее наоборот – я чувствовала воодушевление от одной только мысли, что снова смогу заниматься делом, которое когда-то было важной частью моей жизни.

Утром я сварила кофе, открыла ноутбук и занялась резюме. Последнее официальное место работы осталось далеко в прошлом, и многолетний перерыв ни за какой красивой формулировкой было не спрятать. Впрочем, совсем уж выпавшей из профессии я себя не чувствовала. Все эти годы продолжала следить за рынком, читала профессиональные материалы, да и Родион регулярно обращался ко мне за помощью по финансовой части своего бизнеса. Я анализировала отчётность, проверяла расчёты, просматривала документы, находила слабые места, которые он сам зачастую попросту не замечал, и консультировала его по вопросам, в которых разбиралась лучше.

Получалось довольно забавно. Для бизнеса мужа моя квалификация по-прежнему годилась. Особенно бесплатно.

Я усмехнулась и вернулась к резюме, задержав взгляд на строчке с последним местом работы. Пустота после неё слишком наглядно показывала, во что мне в итоге обошлись все прежние компромиссы.

Жаль, что понадобилось столько времени, чтобы усвоить одну простую вещь: нельзя жертвовать собственными интересами ради другого человека. Даже любимого. И уж тем более нельзя раз за разом отказываться от своих целей, постепенно растворяясь в семье и убеждая себя, что именно так и выглядит правильная расстановка приоритетов.

Я совершила ошибку. Когда-то каждый отдельный компромисс казался оправданным, но теперь, оглядываясь назад, я впервые увидела всю дорогу целиком и поняла, насколько далеко она увела меня от той жизни, которой я когда-то хотела.

И винить в этом одного Родиона было бы слишком просто. Да, он раз за разом подталкивал меня к удобным ему решениям, но соглашалась с ними всё-таки я сама. Позволяла его интересам становиться важнее моих, считая, что поступаю так ради семьи.

Больше подобной ошибки я совершать не собиралась.

Можно любить человека, поддерживать его, уступать, когда это действительно необходимо, растить вместе детей и строить общий дом. Но нельзя настолько растворяться в чужих потребностях, чтобы собственные желания и цели постепенно перестали иметь значение. У каждого должна оставаться своя жизнь – та её часть, которая принадлежит только ему и не исчезнет, даже если однажды исчезнет человек рядом.

Пожалуй, за этот урок я даже когда-нибудь смогу поблагодарить мужа. Но пока мне всё ещё было слишком больно.

Стоило подумать об этом, как мысли сами собой вернулись к тому моменту, когда вся моя прежняя жизнь в одночасье полетела к чертям.

В тот вечер я не позволила себе ни слёз, ни истерики. Я язвила, улыбалась, спокойно водила Ольгу по квартире, рассказывала ей о привычках Родиона и даже умудрялась получать какое-то злое удовольствие от выражения его лица.

Наверное, именно это меня тогда и спасло.

Не безразличие – его не было и близко. Просто злость оказалась куда надёжнее слёз. Пока я говорила, действовала, издевалась над абсурдностью происходящего, мне удавалось держаться. Не думать о том, что человек, с которым я прожила тринадцать лет, больше года мне врал. Что после встреч с другой женщиной возвращался домой, ложился со мной в одну постель, разговаривал, ел приготовленный мной ужин – и жил дальше как ни в чём не бывало.

По-настоящему меня накрыло позже. Уже без свидетелей.

И, пожалуй, так было даже лучше. Ни Родион, ни его беременная любовница не увидели ни одной моей слезы. Всё, что мне требовалось выплакать, выругать и попросту пережить, я оставила себе.

За эти несколько дней я успела прокрутить в своей голове случившееся столько раз, что первый оглушающий шок наконец отступил. Боль никуда не исчезла, но теперь я хотя бы могла понемногу собирать себя по частям и двигаться дальше.

Я снова перевела взгляд на экран ноутбука и открыла вакансии. Первые несколько отсеяла сразу, ещё на двух задержалась подольше. Требованиям в одной из них я с учётом многолетнего перерыва соответствовала не полностью, но сама работа показалась настолько интересной, что я всё же отправила отклик. Следом ещё один.

Не возьмут – ничего страшного.

Я никуда не торопилась. Главное, что впервые за много лет снова двигалась в сторону собственных целей. И это ощущение мне нравилось.

После очередного отправленного отклика я машинально взяла телефон и проверила сообщения.

От мальчишек ничего не было.

Вспомнилось, как вчера Саня моментально согласился уехать ко мне, но стоило Павлику спросить, останется ли тогда Ольга в квартире, как оба резко передумали. Я позволила им остаться, хотя поначалу всё же сомневалась, правильно ли поступила.

Теперь почти успокоилась. Я знала, что, если мальчишкам действительно будет плохо или страшно, они мне сразу позвонят. Да и находились они не с чужим человеком, а со своим отцом, который мог быть отвратительным мужем, но детей любил вполне искренне.

К тому же я слишком хорошо знала собственных сыновей, чтобы поверить, будто они внезапно решили остаться дома из желания поближе познакомиться с папиной любовницей.

Нет, эти двое определённо что-то задумали.

И в этой ситуации скорее стоило беспокоиться за Родиона и его пассию.

Саня обычно сначала делал, а уже потом интересовался последствиями. Павлик действовал куда осмотрительнее. Зато когда эти двое объединялись ради какой-нибудь особенно важной цели, результат мог оказаться весьма впечатляющим.

Я представила Родиона в его новой счастливой жизни и невольно улыбнулась.

Нет, мальчишки точно не пропадут. Если им понадобится моя помощь – позвонят. А пока тест-драйв шёл своим чередом, и вмешиваться в него раньше времени я не собиралась.

Телефон вдруг пиликнул. Я посмотрела на экран и обнаружила там сообщение от Родиона.

«Давай поговорим».

Несколько секунд я смотрела на эти два слова, испытывая мстительное удовлетворение. Всё-таки не выдержал первым.

С четверга Родион не сделал ни одной попытки со мной связаться. Я достаточно хорошо его знала, чтобы ясно понимать, чего он ждал. Что я остыну, не решусь разрушить тринадцать лет брака и сама начну искать повод для разговора.

Не дождался.

Отвечать я не стала и вернулась к ноутбуку.

Следующее сообщение пришло минут через двадцать.

«Тома, я знаю, что ты в загородном доме. Если так и не ответишь, я приеду».

Я усмехнулась. Для того чтобы догадаться о моём местонахождении, большого ума не требовалось. Ушла я с одним рюкзаком, а наш загородный дом стоял пустым и находился достаточно близко от города, чтобы в случае чего быстро добраться до мальчишек.

Я снова оставила сообщение без ответа.

Наверное, именно молчание окончательно вывело Родиона из привычного равновесия, потому что в следующий раз он написал уже совсем не то, чего я ожидала.

«Тома, я скучаю по тебе».

Я замерла, не успев отвести взгляд от экрана.

Вот это уже задело. Наверное, потому, что подобных слов от мужа я не слышала уже очень давно. Да и тринадцать лет невозможно вычеркнуть за несколько дней. Я слишком долго любила этого мужчину, чтобы в одночасье он перестал что-либо для меня значить.

И всё же отвечать опять не стала.

Через несколько минут пришло ещё одно сообщение.

«Знаешь, я всё время ловлю себя на том, что хочу тебе что-нибудь рассказать. Про работу, про мальчишек, про какую-нибудь ерунду. А потом вспоминаю, что тебя нет. Только сейчас начинаю понимать, какое огромное место ты занимала в моей жизни».

Я медленно положила телефон на стол, с неохотой признавая, что от его слов внутри что-то защемило. Родион невольно напомнил о том, что когда-то было важным и для меня. Мне вспомнились тысячи совершенно незначительных разговоров, из которых незаметно складывались тринадцать лет нашей жизни. Он действительно рассказывал мне обо всём. Мог с порога начать возмущаться очередным поставщиком, среди рабочего дня прислать документ с коротким «глянь», вечером вспомнить какую-нибудь историю, которую непременно хотел рассказать ещё утром. А я слушала, советовала, спорила, смеялась.

И мне нравилось быть человеком, с которым он делился всем этим.

Когда-то нравилось.

Теперь же от этого воспоминания стало так больно, что пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем снова взять телефон.

«Поздновато ты это понял», – коротко написала я и следом добавила:

«Было бы лучше, если бы это озарение посетило тебя до того, как ты занырнул в трусы к другой женщине».

Ответ появился почти мгновенно.

«Знаю. Прости».

Я хмыкнула. Надо же, даже до извинения снизошел! Чудеса, да и только.

Практически следом от мужа пришло ещё одно сообщение:

«Я слишком привык к тому, что ты всегда рядом. Настолько, что даже не думал, что однажды тебя просто может не быть».

Я сглотнула горечь, вдруг подкатившую к горлу.

Вот это уже было гораздо ближе к правде.

Он привык.

К моей любви, к нашему браку, к тому, что я всегда жду его дома. Настолько привык, что больше года умудрялся жить сразу двумя жизнями и, судя по всему, даже не задавался вопросом, что произойдёт, если однажды они столкнутся.

Я смотрела на экран телефона так долго, что вдруг поняла – мне попросту нечего ему ответить. Даже если я всё ещё что-то к нему чувствовала, это не отменяло того, что он сделал. И тоска по человеку, с которым прожила почти половину жизни, ещё не означала желания снова эту жизнь с ним делить.

Немного подумав, я всё-таки написала:

«Что ты не думал, когда всё это делал, я уже заметила».

Несколько секунд смотрела на отправленное сообщение, после чего отключила звук и отложила телефон в сторону.

Родион впервые за все эти дни начал хотя бы чувствовать последствия собственного выбора.

И я совершенно не собиралась мешать ему наслаждаться этим моментом.

Я снова повернулась к ноутбуку. На экране всё ещё оставалась открытой вакансия, которую я не успела дочитать.

И впервые за долгое время мне было куда важнее разобраться не в том, чего хочет от меня Родион, а в том, чего хочу я сама.

Глава 11

Глава 11

– Родик, я так больше не могу!

Я едва успел закрыть за собой входную дверь, как Ольга вылетела из кухни и остановилась посреди коридора. Волосы кое-как собраны на затылке, лицо раскраснелось, губы сердито поджаты. Казалось, ещё немного – и она начнёт плеваться огнём.

Я едва узнал в ней ту привлекательную, ухоженную женщину, к которой меня ещё недавно так сильно тянуло.

Неторопливо сняв ботинки, я посмотрел на неё.

– Что случилось?

– Случилось? – переспросила она таким тоном, словно я задал самый идиотский вопрос на свете. – Случилось то, что с меня хватит! Я не нанималась тут работать кухаркой с утра до ночи. Ты вообще представляешь, сколько едят твои дети? Они жрут за десятерых!

Я замер, так и не успев пройти дальше.

Утром, уходя на работу, я впервые оставил мальчишек с Ольгой одних. В другое время подобная идея показалась бы мне как минимум сомнительной, но у неё как раз начался отпуск, а сама она ещё недавно убеждала меня, что очень хочет найти с детьми общий язык. Мальчишки тоже остаться с ней дома почему-то не возражали.

Теперь, глядя на её лицо, я начинал догадываться почему.

– Я приготовила им завтрак, – продолжала Ольга, всё больше распаляясь. – Они всё съели. Вообще всё! Потом через час пришли и заявили, что снова голодные. Я сделала бутерброды. Потом им понадобился обед. Потом ещё что-то. Я весь день только и делала, что готовила и мыла посуду!

– Оль, это дети. Представь себе, им нужно есть.

– Они не едят, Родик. Они уничтожают продукты! Ты представляешь, они даже салат сожрали, который я себе приготовила! Я его в холодильник поставила, а потом прихожу – миска пустая! И знаешь, что они мне заявили, когда я сделала им замечание насчёт того, что они съели мой салат?

Она упёрла руки в бока и передразнила кого-то из мальчишек:

– Вы, тётенька, что-то перепутали. Это наш дом. Здесь всё наше, а вашего ничего нет.

Губы у меня невольно дёрнулись.

– Очень смешно, да? – вспыхнула Ольга. – А мне вот совершенно не смешно! Я в отпуске, Родик. В отпуске! Я вообще мечтала поехать на море, а вместо этого сутками стою у плиты и вынуждена кормить чужих детей!

Усмешка мгновенно исчезла с моего лица.

Чужих детей.

Вот, значит, как.

А ведь совсем недавно она убеждала меня, что хочет с ними подружиться и прекрасно понимает – если мы будем вместе, мои сыновья тоже станут частью нашей жизни.

Мне вдруг подумалось, насколько дальновидной оказалась моя жена, когда устроила этот тест-драйв. Хватило всего нескольких дней, чтобы я наглядно увидел ту сторону Ольги, которую больше года попросту не замечал.

Хотя, откровенно говоря, меня и без того все эти дни не отпускало ощущение неправильности всего происходящего. Я просыпался рядом с Ольгой, слышал за стеной голоса сыновей и всё отчётливее понимал, насколько ненормально выглядит то, что моя любовница теперь живёт в одном доме с моими детьми. Пока две мои жизни существовали отдельно, удавалось не задумываться, насколько грязной была сама ситуация. Стоило им столкнуться – и закрывать на это глаза стало невозможно.

Ольга тем временем продолжала разоряться, совершенно не замечая того, как переменилось мое настроение.

– Я вообще не понимаю, почему они до сих пор здесь! Саня весь день только и делал, что спрашивал, когда мы будем есть. Павлик разговаривает со мной так, словно я ему прислуга. А когда я попросила их хотя бы убрать за собой тарелки, мне заявили, что я им не мать, чтобы меня слушаться! И ведь они правы. Я им действительно не мать и становиться ею не собираюсь. У них есть своя – вот пусть она ими и занимается.

Я молча смотрел на неё, а Ольга, приняв моё молчание за согласие, продолжила уже увереннее:

– Я не хотела до этого доводить, Родик, но так дальше невозможно. Тебе придётся наконец расставить приоритеты. Я и наш будущий ребёнок должны быть для тебя на первом месте. Отвези мальчишек к матери. Пусть живут с ней. Они уже не маленькие, прекрасно обойдутся без тебя. А у нас скоро будет свой ребёнок, которому отец нужен гораздо больше.

Ольга бурно и возмущенно жестикулировала, не понимая, что этими словами подписала себе приговор.

Передо мной стояла женщина, которая совсем недавно красиво рассказывала мне о своей любви и уверяла, что ради меня готова на всё, а теперь предлагала попросту убрать моих сыновей из их собственного дома, потому что они оказались неудобной частью той самой семейной жизни, к которой она так стремилась.

В моей голове всё окончательно встало на свои места. Я понял, что независимо от того, простит меня Тома или нет, видеть Ольгу рядом с собой я попросту не хочу.

– Оль, с таким отношением к детям тебе стоит хорошенько подумать о том, а нужно ли заводить собственного. Может, лучше сделать аборт, пока ещё не поздно, – проговорил я после паузы.

Она отшатнулась, словно я её ударил. Возмущенно задохнувшись, выпалила:

– Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне избавиться от нашего ребёнка из-за этих…

Ольга осеклась, но было поздно.

– Из-за этих кого, Оль?

– Я не это хотела сказать.

– Да ты сегодня много чего сказала. И, пожалуй, впервые я тебя действительно услышал. Собирай вещи и уходи.

Несколько секунд она ошеломлённо смотрела на меня.

– Ты меня выгоняешь? Из-за них? Родик, я беременна от тебя! Ты же говорил, что мы попробуем быть вместе!

– Попробовали, – отрезал я. – И мне понадобилось всего несколько дней, чтобы окончательно понять одну вещь: даже если ты останешься последней женщиной на земле, ты мне не нужна.

Она побледнела, а глаза почти сразу наполнились слезами.

– Это всё Тома, да? Она тебе написала? Позвала обратно? Поэтому ты решил избавиться от меня?

Я коротко усмехнулся.

Если бы.

Вчера первым написал как раз я и по ответам жены довольно быстро понял, что возвращаться ко мне Тома вовсе не собирается. Более того, особого впечатления мои запоздалые откровения на неё, похоже, не произвели.

Кстати, тогда же меня ожидало ещё одно неприятное открытие. Открыв чат с Томой, я заметил пропущенное сообщение.

«Сегодня мальчишек от Лёхи забираешь ты».

Она отправила это ещё в пятницу, но, видимо, сообщение затерялось среди рабочих уведомлений, и я его попросту не увидел. Зато потом искренне разозлился на Тому за то, что она якобы не удосужилась меня предупредить, и даже сообщил об этом мальчишкам.

Получалось, она предупредила. Это я не заметил. А потом весьма удобно записал собственный промах на её счёт.

За последние дни у меня и в самом деле было много озарений.

– Тома тут вообще ни при чём, – сказал я Ольге. – Она меня никуда не звала.

– Тогда почему? Я же люблю тебя! Я ради тебя столько всего сделала! Я даже с детьми твоими пыталась…

– Вот именно. Пыталась. А сегодня предложила отправить их к матери, потому что тебе надоело их кормить.

– Они меня довели! – выкрикнула она. – Понимаешь? Довели! И я не могу поверить, что в этой ситуации ты не на моей стороне, что защищаешь их, а не меня и нашего будущего малыша! Не могу поверить, что ты и правда хочешь меня выгнать!

– Просто я тебя не люблю, – легко сорвалась с губ правда. – И никогда не любил.

Ольга резко замолчала, уставившись на меня расширившимися глазами. А потом глупо икнула, что начисто уничтожило весь драматический эффект от её речи.

Со стороны гостиной донесся приглушённый смешок, а следом кто-то тихо шикнул.

Я прикрыл глаза.

Ну разумеется.

Судя по всему, два мелких диверсанта всё это время находились неподалёку и не пропустили ни слова. Да и к сегодняшнему состоянию Ольги наверняка приложили руку.

Злиться на них за это, впрочем, совсем не получалось. Методы мальчишки выбрали весьма сомнительные, но результат оказался на удивление полезным.

Именно они окончательно привели меня к тому решению, которое следовало принять уже давно.

И за это я был им благодарен.

– Ты слышал?! Они ещё и подслушивают! – возмутилась Ольга. – Родик, одумайся! Они же специально разрушили наши отношения, а ты повёлся!

– Наши отношения разрушили не мои дети. Хватит, Оль. Собирайся.

– Ты ещё пожалеешь о том, как со мной поступил! – выкрикнула она, вытирая ладонью слёзы. – Только потом не прибегай ко мне, когда поймёшь, что ошибся!

Я ничего не ответил. Но твёрдо знал – уж к кому-кому, а к ней я не побегу точно.

Ольга ещё несколько секунд стояла на месте, старательно всхлипывая и надеясь, видимо, что я её остановлю, затем резко развернулась и ушла в спальню.

Из гостиной снова донеслось подозрительное шуршание.

– Выходите уже.

Первым из-за угла показался Саня, за ним Павлик. Оба смотрели на меня с самым невинным выражением лица.

Я перевёл взгляд на старшего.

– Салат вкусный был?

У Павлика дёрнулся уголок рта.

– Нормальный.

Саня прыснул, а я покачал головой.

– Партизаны, блин.

– Мы ничего такого не делали, – тут же заявил Павлик. – Мы просто ели. Мы растём.

На этот раз я всё-таки рассмеялся.

Из спальни донёсся грохот, и Павлик сразу посерьёзнел.

– Она теперь уйдёт насовсем? – спросил он, покосившись в ту сторону.

– Да. Ольга больше здесь жить не будет, – ответил я и заметил, как оба сына заметно расслабились.

А я в этот момент осознал одну чудовищную вещь – то, как сильно я был перед ними виноват. Мало того, что я позволил чужой женщине жить с нами под одной крышей, так ещё и довёл всё до того, что моим детям пришлось самим придумывать, как её отсюда выжить.

– Идите сюда, – мягко сказал я.

Саня подошёл первым, Павлик следом, и я, притянув обоих к себе, крепко их обнял.

– Простите меня, родные. За всё, что случилось. За то, что позволил маме уйти, а этой женщине тут жить. Я очень перед вами виноват, но обещаю – отныне я сделаю все, чтобы больше никогда вас не огорчать.

Саня тут же прижался ко мне крепче, а Павлик несколько секунд молчал, прежде чем негромко спросить:

– А мама теперь вернётся?

Вот на этот вопрос ответа у меня не было. Несколько дней назад я был почти уверен, что Тома остынет, мы поговорим и всё, что связывало нас столько лет, в итоге перевесит её обиду. Теперь подобная уверенность казалась откровенной самонадеянностью. То, что я наконец выставил Ольгу, не отменяло больше года лжи и уж точно не обязывало жену меня прощать.

– Не знаю, Паш. Но я обязательно поеду к ней и попрошу прощения. А там уже решать будет мама.

Павлик серьёзно кивнул, после чего потянул Саню за собой в комнату.

Я проводил их взглядом и тяжело вздохнул.

Вчера я зачем-то пытался наладить контакт с Томой через сообщения, словно несколько строчек на экране могли исправить то, что я натворил. Теперь это казалось попросту глупым.

Надо было уже давно сесть в машину и приехать к ней самому. Не прятаться за перепиской и не ждать удобного повода. Просто посмотреть ей в глаза, объяснить то, что ещё можно было объяснить, и попросить прощения, прекрасно понимая, что она имеет полное право его не дать.

Может быть, со всем этим я уже опоздал.

Но попробовать все равно был должен.