Текст книги "Патруль (ЛП)"

Автор книги: Бен Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

ПАТРУЛЬ

БЕН КЕЙН

Цизальпийская Галлия, зима

Битва была уже выиграна, когда Мутт увидел бегущего к нему римского офицера. Он понимал: смерть этого человека станет для врага последним клеймом позора. Вот только все пошло не по плану. Офицер остался один, но он был силен и искусен. А еще он боялся, и это делало его вдвое опаснее. То, что Мутт был вооружен тяжелым строевым копьем, не помешало римлянину яростно сопротивляться. Первым же выпадом он едва не прошил мечом огромный щит Мутта, целясь прямо в живот.

«Взялся за непосильную ношу», – в отчаянии подумал Мутт, когда офицер скутумом отразил очередной удар копья и ответил мощным толчком в щит. На мгновение они оказались лицом к лицу, выплевывая друг другу в лицо оскорбления, а затем римлянин внезапно отпрянул. Потеряв опору, Мутт едва не рухнул вперед. «Проклятье! – выругался он про себя. – Веду себя как желторотый новобранец. Если не соберусь, он меня на меч насадит».

В этот миг офицер снова бросился в атаку. Мутт сделал выпад, но противник, опередив его, вскинул правую ногу и ударил кованой калигой точно в центр щита. От неожиданности Мутт потерял равновесие и попятился. Пятка сандалии зацепилась за камень, и он повалился навзничь. В воздух взлетели брызги грязи, щит выскользнул из пальцев. Офицер торжествующе рыкнул, отшвырнул щит ногой и наступил на подток копья, не давая Мутту его поднять.

«Дерьмо, – мелькнуло в голове. – Мне конец».

Римлянин занес меч для удара, выплевывая очередное проклятье.

Мутт зажмурился, готовясь к встрече с предками.

***

– Мутт. Мутт, проснись.

Сон. Это был всего лишь сон. По телу разлилось блаженное облегчение. Он сел, протирая заспанные глаза.

– Да, командир?

– Ты в порядке? – спросил Ганнон.

– Да, командир. А что?

– Ты разговаривал сам с собой и метался под одеялом.

– Просто дурной сон, командир, ничего больше. – «Боги, только бы он не оказался вещим, – взмолился Мутт про себя. – Уже второй раз снится».

Ганнон кивнул.

– Поднимай людей. Пора выступать.

– Есть, командир. – Мутт выпрямился, поморщившись от того, как жалкие остатки тепла, запертые под одеялом, мгновенно растворились в предрассветном холоде. Пальцы рук и ног почти не чувствовались. Кончик носа тоже. Если память ему не изменяла, большую часть ночи он и так просыпался от мороза. За каким дьяволом боги в придачу ко всему послали ему еще и этот поганый кошмар? Мутт старался отогнать липкое чувство тревоги.

***

Несколько часов спустя...

Лес, в нескольких милях к северу от лагеря.

– Куда нас, черт побери, несет на этот раз?

– В самую дыру, – отозвался второй голос.

– Я думал, мы там еще вчера лагерем встали.

– Нет, вчера мы были в самой заднице, – вставил первый, вызвав дружный хохот. Дождавшись, пока веселье поутихнет, он добавил: – Ну и богом забытый край, верно, парни?

Последовавший за этим одобрительный ропот и звуки сплевывания не встревожили Мутта. Солдаты любят поворчать на марше. Если они молчат – значит, что-то не так. К тому же, в словах воина была правда. Земли здесь были равнинные, плодородные, щедро омываемые реками, но, клянусь богами, в это время года они казались чертовски негостеприимными. Пронизывающий ветер, дующий с севера, со стороны Альп, не утихал ни на миг. Снег шел почти каждый день, и уже неделю температура не поднималась выше точки замерзания.

Мутт посмотрел на свои покрасневшие пальцы и тихо выругался. Он уже и не помнил, когда в последний раз чувствовал тепло.

Почти всё время над землей висел густой туман, который ограничивал видимость и еще сильнее подавлял боевой дух. А место, где они провели прошлую ночь – раскисшая от грязи прогалина посреди кишащего волками леса, – было, пожалуй, самым паскудным за всё время патрулирования. Впрочем, для того чтобы скрываться от посторонних глаз, имелись веские причины. Окрестности могли казаться пустыми, но расслабляться нельзя было ни на секунду. Это были галльские земли, едва затронутые влиянием Рима, и далеко не все дикари были дружелюбны к Ганнибалу и его войскам. И пусть карфагеняне всего несколько недель назад в пух и прах разбили римлян при Требии, вражеские разъезды всё еще могли рыскать неподалеку. Осторожность лишней не бывает.

Пока что их новый командир Ганнон проявлял в этом деле завидную рассудительность. «Наверное, помогает то, – размышлял Мутт, – что он долго пробыл в плену у римлян – если не в этих краях, то где-то поблизости». Мутт не знал всех подробностей его истории, но к этому времени уже каждый в чертовой армии слышал о дерзком побеге Ганнона из рабства и его воссоединении с отцом и братьями. «Может, когда-нибудь он мне и расскажет, – подумал Мутт. – Если сведем знакомство поближе». Было бы неплохо иметь человека, которому можно поведать о своем кошмаре.

– Никогда не думал, что буду так скучать по Иберии. Там тоже бывало холодно, но не до такой же степени. Здесь мороз, мать его, просто не прекращается, – возобновил свою тираду первый солдат.

– А ты чего хотел? Середина зимы, – ответил второй. – Весна всё равно придет. Она всегда приходит, или ты уже забыл об этом?

В строю послышалось улюлюканье. Губы Мутта невольно дрогнули.

Но первый оратор не унимался:

– Умник нашелся! Может, и потеплеет, да только местные всё равно останутся кровожадными дикарями. И римляне никуда не денутся. Дай им месяц-другой, и они снова полезут в драку. А пока что нам и жрать-то совершенно нечего.

Мутт служил в фаланге больше десяти лет, и почти три года был помощником командира. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто этот главный смутьян. Итобаал был надежным копейщиком, оттрубившим в отряде почти десять лет. Смелости ему тоже было не занимать, но, бородой Баал Хаммона клянусь, ныть он любил больше всего на свете.

Последние слова Итобаала задели за живое. Недовольные возгласы посыпались со всех сторон: «Долго мы еще будем на половинном пайке? Вот что я хочу знать!» «У меня живот уже к позвоночнику прилип». «Я по ночам уснуть не могу, потому что у нашего Богу в брюхе так урчит, будто там демоны дерутся!» «Это еще ладно, хуже, когда он пердеть начинает!»

Мутт вышел из строя со своей позиции в двадцать пятом ряду. Копейщики, привыкшие к его перемещениям, продолжали марш. Тропа, вьющаяся через лес, была узкой, поэтому колонна шла по четверо в ряд вместо обычных шести. В полном составе фаланга насчитывала бы четыре сотни человек, но жестокий переход из Иберии и недавние бои изрядно уменьшили их ряды. Сейчас осталось меньше двухсот бойцов – едва наберется пятьдесят рядов, – и Мутт знал каждого из них. Они были его семьей, его подопечными, и он готов был ради них на всё – в том числе и на зуботычины, когда требовалось навести порядок.

– Итобаал! – рявкнул он.

Топ, топ, топ. Прошло еще несколько рядов, и Мутт увидел его. Высокий, широкоплечий, с клочковатой бородой, Итобаал шагал с краю в своем ряду. Он бросил на Мутта настороженный взгляд, явно прикидывая, чем заслужил такое внимание.

– Я здесь, командир.

Мутт снова подстроился под шаг солдат.

– Мы ведь все в одной лодке, верно?

Ответа не последовало. Мутт подумал, не хватит ли Итобаалу глупости оспорить его власть. Он даст только одно предупреждение, а потом налетит как разъяренный бык. Пара хороших ударов быстро вернет Итобаалу уважение к старшим.

– ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, ЧЕРВЬ ТРЕКЛЯТЫЙ?

Во взгляде Итобаала мелькнул страх.

– Слышал, командир. Мы все в одной лодке.

– А значит, я голоден так же, как и ты. И как все твои товарищи. Не люблю, когда мне об этом напоминают, да и остальным парням, думаю, тоже. Так что хватит языком молоть. Понял?

– Так точно, командир.

– Набьем животы, когда падет Виктумула, – Мутт обращался уже ко всем, кто мог его слышать. – Говорят, тамошние амбары ломятся от зерна.

Но Итобаал не собирался сдаваться так просто.

– А когда мы возьмем город, командир?

– Скоро, дурень! До него не больше десяти миль, а наша армия отстает всего на пару дней. Осада долго не продлится. Если повезет, некоторым из вас даже удастся раздобыть за стенами вина. А вот если тебе, Итобаал, в этом не подфартит, то лучше молись, чтобы твое нытье не разозлило тех твоих приятелей, кто сорвет куш.

Наконец на лицах солдат проступили улыбки, но Мутт уже шагал прочь.

– Я бы велел вам петь, да шуму будет много, – громко объявил он. – Лучше болтайте между собой, чтобы время шло быстрее. Представляйте весеннее солнце в Иберии. Вспоминайте шлюх из «Полумесяца», той таверны в Новом Карфагене, и доброе вино, что там подавали.

Некоторые  солдаты томно застонали, и Мутт удовлетворенно кивнул. Он вовремя уловил настроение. Опыт научил его действовать в таких ситуациях без промедления, иначе боевой дух можно было испортить на весь оставшийся день.

Увидев впереди колонны Ганнона, Мутт еще немного воспрял духом. Это помогло ему отогнать навязчивые мысли о ночном кошмаре. После гибели их прежнего командира в Альпах Мутт вел людей, как умел, но командовать фалангой было не в его природе. Быть помощником – вот это по нему, а остальное – нет. И все же ему пришлось взять командование на себя, иначе отряд бы развалился. Вскоре после того, как они, измотанные до предела, спустились с гор, пришла весть, что подразделение примет новый офицер. Мутт редко испытывал такое облегчение.

Однако его чувство сменилось тревогой, когда он впервые увидел высокую, долговязую фигуру Ганнона. «Помню, подумал еще, что ему и бриться-то почти не надо, – размышлял Мутт. – И что надо быть тем еще мелким хреновым выскочкой, чтобы в такие годы стать командиром». Но его опасения оказались напрасными. Парень не был спесив и с самого начала с головой ушел в то, чтобы узнать своих людей. При Требии Ганнон сполна доказал, чего стоит, ведя фалангу в бой с передовой. И все же, несмотря на победу, битва была свирепой. Основной удар римлян в тот день – атака громадного каре легионеров – пришелся на их союзников-галлов, но не одну фалангу затянуло в мясорубку и смело с лица земли. Лишь благодаря удаче и чистому, звериному упрямству Ганнону удалось удержать своих людей вместе и в стороне от этого смерча.

Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Сначала Мутт даже не понял, что услышал, но глухие удары и последовавшие за ними крики, когда стрелы вонзились в плоть его солдат, мгновенно привели его в чувство. Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Новые темные тени пронеслись в воздухе. Взгляд Мутта метнулся вправо от тропы. Среди деревьев и кустов, шагах в двадцати, он разглядел темные фигуры людей со вскинутыми луками. Боги всемогущие, почему разведка их не заметила?

– Засада! Засада! – взревел он. – Копья вниз! Щиты со спин – живо!

Он уронил собственное копье. Окоченевшие от холода пальцы неуклюже возились с пряжкой ремня, державшего щит на груди. Ш-ш-ш. Ш-ш-ш. Совсем рядом раздался крик. Оперение стрелы, вонзившейся в грязь у его ног, подрагивало. Мутт яростно выругался. Медленно, он действует слишком медленно. «Не поднимай головы, – приказал он себе. – Не обращай внимания на стрелы. Сосредоточься». Наконец язычок пряжки поддался, и щит под собственной тяжестью соскользнул со спины. С легкостью, отточенной годами практики, и со скоростью, которую дарил леденящий ужас, Мутт развернулся и ухватился за рукоять под железным умбоном.

Едва его пальцы сомкнулись на рукояти, щит взмыл вверх, прикрывая тело и голову. Слишком спеша, чтобы почувствовать облегчение, Мутт нащупал копье и перехватил его правой рукой, готовясь к выпаду. Только тогда он снова посмотрел в сторону нападавших. Они все еще пускали стрелы. Атаки не было. «Глупые дурни», – подумал он. Он быстро огляделся по сторонам, оценивая состояние своих людей. Большинство уже сняли щиты и развернули их к врагу. Копья наготове держали немногие. Строй был далеко не сомкнут. Он принял мгновенное решение. Ганнон позаботится о передних рядах – на это нужно было рассчитывать. Держа щит развернутым к врагу, он вышел из строя и начал двигаться вдоль колонны назад. Быстрый взгляд налево показал, что их атакуют и с той стороны.

– Щиты со спин, – спокойно произнес Мутт. – Если хотите жить. Каждому сделать два шага вперед. Перешагивайте через раненых товарищей. Укройте их за щитами. Сомкнуть строй. ЖИВО!

Он повторял приказы снова и снова, лишь изредка бросая взгляд на противника. Должно быть, галлы, решил он. Их залпы были беспорядочными и недружными, и они не воспользовались внезапностью, бросившись в атаку после первых же стрел. Любой толковый тактик поступил бы именно так. Это не означало, что он, Ганнон и остальные выбрались из дерьма – отнюдь. Но, по крайней мере, у него было немного времени, чтобы собрать людей.

Он попытался наскоро пересчитать врагов на своем фланге. Двое, трое, шестеро. Еще четверо – уже десять, и по меньшей мере еще пятеро или шестеро чуть дальше. И это только те, кого он видел на этом участке. «Сколько же этих псов всего? Хватит, чтобы нас перебить?» – гадал он.

– Богу! Итобаал?

– Командир? – отозвался голос Богу.

– Видишь, что творится слева?

– Так точно, командир.

– Сколько их там?

– По меньшей мере двадцать ублюдков, командир, а то и больше.

– Держать строй! Готовьтесь к атаке!

– Слушаюсь, командир.

Мутт двинулся обратно вдоль колонны, на этот раз быстрее. Он с удовлетворением отметил, что раненых, похоже, не так уж много. Двое солдат лежали без движения, но это было сносно. Дай галлы слаженный залп, он потерял бы куда больше. Щиты у всех были подняты, а значит, теперь потерь будет немного – если только враг не решится на штурм.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

У Мутта мурашки поползли по коже. Он уже слышал этот дьявольский звук при Требии. Тогда в карниксы трубили их союзники-галлы, чтобы напугать римлян. Знание, что это не демон ревет, а живой человек дует в трубу, немного успокаивало. «И все равно от этого чертовски жутко», – подумал он. Мутт был благодарен, что карникс был один, ну может, два. Он заметил страх на лицах многих своих солдат.

– Это всего лишь труба, парни! Всего лишь долбаная труба! – крикнул он. – Они просто пердят в нее!

Несколько солдат рассмеялись, но немногие.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

– Спокойно, парни! Они просто пытаются нас напугать. Будь у этих шлюхиных детей хоть капля мозгов, они бы уже атаковали. – «Хотя, скорее всего, именно это они и собираются сделать», – мрачно подумал он. Карниксы использовали, чтобы подстегнуть храбрость воинов перед лицом леденящего кровь ужаса атаки на вражеский строй.

– Мутт! – донесся спереди голос Ганнона.

Он звучал спокойно, что безмерно обрадовало Мутта. Парень не паниковал.

– Да, командир? – крикнул он в ответ.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

– Как там дела?

– В порядке, командир. Двое убитых или при смерти. С полдюжины раненых. Стена щитов на месте.

– Хорошо. Разведчики доложили, что за следующим поворотом тропу перегораживает дерево, так что нам придется стоять насмерть и отбросить их. Либо так, либо отступать. Я говорю – будем драться.

Отступать той же дорогой – затея дрянная, тут Ганнон был прав. Лес тянулся на мили. На узкой тропе им ни за что не выстроиться в спасительную фалангу. Эти проклятые галлы могли бы просто преследовать их, осыпая стрелами. И все же, если враг превосходит их числом, разумнее отступить. Капля холодного пота стекла из-под подшлемника на висок. «Что же делать? – гадал он. – Доверяй Ганнону. Он командир. Ему нужна моя поддержка».

– Слушаюсь, командир.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Оружие заскрежетало по краям щитов, по железным умбонам. Воины взревели боевыми кличами.

– К бою! – крикнул Ганнон. – По два ряда с каждой стороны, копья наизготовку!

Мутт пробежал рысцой мимо полудюжины рядов, повторяя приказ и веля передавать его дальше. Быстро вернувшись к середине строя, он втиснулся в шеренгу и развернулся лицом к лесу.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Новые крики. Вопли. Лязг металла о металл.

И тут все стихло.

– За Карфаген! – услышал Мутт крик Ганнона. – За Ганнибала!

– ГАН-НИ-БАЛ! – взревел Мутт. Он ударил копьем по своему щиту. Лязг, лязг, лязг – отбивал он в такт скандированию.

Его люди подхватили клич с еще большим жаром, чем обычно.

– ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ! – орали они.

В деревьях зашевелились тени и вышли на открытое место. Широкая цепь воинов – галлов. С тех пор как Мутт встретил первых соплеменников в Галлии, он мог узнать их за милю. Полусферические шлемы, похожие на римские. Большие прямоугольные или овальные щиты. Цветные плащи, туники и мешковатые тканые штаны с рисунком. Изредка мелькала кольчуга. Однако трое воинов, что вели их, были нагишом, держа в руках лишь по щиту да мечу. Сделав всего несколько шагов, они перешли на бег. Двое из них устремились прямо на Мутта и стоявших рядом с ним солдат. За их спинами товарищи сорвались в рысь.

«План галлов прост, – мрачно подумал Мутт. – Использовать фанатиков как тараны, чтобы проломить строй». Если они затеяли это с его стороны колонны, значит, то же самое происходит и с другой. Желудок болезненно сжался. При глубине строя всего в два ряда с каждой стороны у галлов был неплохой шанс на успех. Голых воинов нужно было убить немедленно, иначе все это обернется кровавой баней.

Он выждал несколько ударов сердца, пока галлы не подошли ближе. Затем шагнул вперед, выходя из стены щитов.

– СЮДА! ИДИТЕ И ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ, УБЛЮДКИ!

Двое из троицы тут же нацелились на него. Третий бежал к промежутку между ним и головой патруля. Мутту оставалось молиться, чтобы солдаты там сдержали воина, быстро убили его и чтобы он сам со своими людьми смог сделать то же самое. Он медленно отступил под защиту строя, втиснув свой щит между щитами соседей. Галлы были уже шагах в тридцати. Он бросил взгляд по сторонам.

– Видите этих голых ублюдков, парни? Тех, что яйцами и членами трясут?

По рядам пронесся нервный смешок.

– Так точно, командир! – донеслось в ответ хором.

– Мы убьем их, и быстро. Если они пробьют в строю хоть крохотную дыру, нам крышка. Ясно?

– ТАК ТОЧНО, КОМАНДИР!

Громкость ответа его немного успокоила.

– Щиты вверх, копья наготове! Прикрывать соседа слева!

Два галла хоть и были наги, но дураками не были. Они наступали вместе, почти плечом к плечу. Здоровенные мужики со спиральными татуировками на мускулистых руках и торсах, с ногами, измазанными грязью. В их глазах застыли безумие и смерть.

Мутт молился, чтобы в своей боевой ярости они наделали ошибок.

– Я ЗДЕСЬ! – снова заорал он, делая шаг вперед, чтобы они видели, кто бросил им вызов. – ШЛЮХИНЫ ДЕТИ! – добавил он, использовав единственное галльское слово, которое выучил в общении с племенами-союзниками Ганнибала. – ШЛЮХИНЫ ДЕТИ!

Они услышали его оскорбление. Оскалив зубы, два воина ринулись на него, как пара бешеных вепрей. Менее шести шагов отделяло их от стены щитов. Позади них омерзительный рев карниксов сменился боевыми кличами воинов.

– Спокойно, парни, – подбодрил Мутт бойцов по обе стороны. – Готовьтесь. Примите первый удар на обод щита, а потом потрошите этих хреновых тварей.

Клинок первого галла уже опускался на него по широкой дуге, готовый раскроить ему шлем вместе с черепом, поэтому Мутт вскинул щит и пригнулся, молясь, чтобы доски не треснули.

ТРЕСК.

Потребовалась вся его сила, чтобы от удара левая рука не впечаталась в землю. Но он уже бывал в подобных переделках и не позволил страху овладеть собой. Беглый взгляд сказал ему, что меч прорубил металлический обод его щита и застрял в дереве. Согнув колени, он всем весом бедер рванул вверх, поднимая щит, а вместе с ним и оружие галла. Пока тот, ругаясь, пытался высвободить клинок, Мутт с диким воплем подался вперед и вонзил копье во впадину у основания его шеи. Острие с легкостью вошло в плоть, рассекая все на своем пути. Послышался глухой хруст, когда оно ударилось о ребра, а затем вышло наружу, багровое, из-за левой лопатки. Раздался удушливый, изумленный вскрик, и с губ умиравшего галла хлынула красная пена.

– Галльский пес, – прорычал Мутт, вырывая копье и разворачиваясь налево, где только что был второй галльский воин. Его охватило отчаяние. Солдат рядом с ним уже лежал на земле, из огромной раны на голове сочились кровь и ошметки мозговой ткани. Второй галл присел над телом и уже рубил солдата в следующем ряду, который, оцепенев от ярости атаки, почти не защищался. Мутт выругался. Основные силы галлов настигнут их через несколько ударов сердца. Сейчас или никогда. Коротко взмолившись, чтобы никто не ударил его в незащищенный правый бок, Мутт развернулся и вонзил копье в спину второму галлу. Воздух пронзил пронзительный крик агонии, и, когда он выдернул оружие, во все стороны брызнула кровь. Он поймал взгляд копейщика, которого только что спас.

– В первый ряд. Живо!

Солдат поспешно повиновался.

Не успел Мутт развернуться и занять свое место в первом ряду, как на них обрушился враг. К горлу подкатила свежая кислота. Многие галлы метили в бойца слева от него, потому что теперь, если он падет, занять его место будет некому.

– ГАН-НИ-БАЛ! – заорал он. – ГАН-НИ-БАЛ!

И в этот миг галлы ударили.

Мутт мгновенно потерял счет времени. Его мир сузился до двух бойцов по бокам и врагов прямо перед ним. Он ткнул копьем, ранив воина в лицо. Принял на голову тяжелый, но скользящий удар меча, почувствовал, как подгибаются колени. С нечеловеческим усилием он выпрямил их и ткнул копьем в галла, пытавшегося проломить ему череп. Стиснув зубы от ослепляющей боли в голове, он встретил следующую атаку щитом и сумел ударить галла копьем в грудь, тяжело ранив его. Тот пошатнулся и упал, и его тут же сменил бородатый детина с одним лишь длинным копьем. Первый его выпад просвистел мимо головы Мутта, распоров лицо копейщику у него за спиной.

Мутт нанес ответный удар, пробив стеганую тунику галла и вогнав копье ему в живот. Он решил, что рана смертельна, но галл лишь качнулся на пятках. Пока Мутт пытался выдернуть оружие, противник схватился за древко и вырвал его из собственной плоти. Не отпуская копья, он нацелил свое острие Мутту в лицо. Завязалась отчаянная борьба: Мутт изо всех сил пытался не выпустить оружие и одновременно уворачивался от мощных выпадов галла. Схватка была неравной: галл оказался куда сильнее. Но помощи ждать было неоткуда. Копейщики по обе стороны от него вели свою собственную битву за жизнь.

Силы Мутта тоже были на изходе. Он рискнул всем: дождался, пока галл изо всей силы потянет копье на себя, и резко разжал пальцы. Потеряв опору, враг пошатнулся, и Мутт тут же добавил мощнейший удар щитом в живот, отбросив его на товарищей.

Преследовать его было слишком опасно, поэтому Мутт просто вернулся на свое место.

– Копье! Дайте мне чертово копье! – взревел он. Солдаты привыкли передавать оружие вперед прямо во время боя, и мгновение спустя у его правой щеки показалось древко. Мутт вцепился в него, как утопающий в бревно. Действовать пришлось немедля: он вогнал острие прямо в разинутый рот юного воина, прыгнувшего через бородатого детину.

«Боги, какая жуткая смерть», – подумал Мутт, когда железное лезвие срезало воину язык и ушло глубоко в гортань. Вслед за острием из раны хлынули потоки багряной жижи, окропив Мутту щит. Глаза галла выкатились из орбит, кровь била фонтаном; он издал омерзительный хрип и повалился наземь.

Его место никто не занял, и Мутт успел оглядеться. Многие галлы отходили – в груди шевельнулась надежда. Впрочем, это не было бегством. В двадцати шагах от строя они остановились, сняли шлемы, вытирая пот со лбов, и принялись осматривать раны товарищей. «Пора и моим сделать то же самое», – решил Мутт. Бой выматывал; нельзя было упускать ни единой возможности перевести дух.

Он выкрикнул несколько приказов, привычно делая то, что совершал уже сотни раз. Окликнул бойцов в хвосте колонны – всё ли в порядке? Убедился, что у тех, кто впереди, щиты и копья целы. Велел по возможности заняться ранеными. Приказал людям попить и справить нужду, похвалил за стойкость, стараясь при этом заглушить собственную тревогу. Несмотря на то что в первой схватке они потеряли немногих, врагов явно было больше. В лесу среди деревьев мелькали десятки и десятки воинов. Что делать дальше? Новое беспокойство впилось в него когтями.

– Командир! – крикнул он.

– Мутт! Как дела?

– В порядке, командир. Держимся. Какие будут приказы?

Мутт заметил, как напряглись люди. Солдаты замерли в ожидании ответа Ганнона, от которого зависела их судьба.

– Стоять насмерть, пока не прикажу иное! – выкрикнул Ганнон.

– Слушаюсь, командир. – Мутт был уверен: за этими словами крылся намек на возможное отступление. «Только бы до этого не дошло, – взмолился он. – Тогда потерь не оберешься». Но галлы снова начали движение, и он понял, что иного выхода может и не быть. «Неохота подыхать в такой дыре», – с горечью подумал он. – Наготове, парни! На этот раз всыпьте им как следует. Пусть бегут к своим мамашам и ревут в три ручья. Справитесь?

Громовой рев в ответ показал, что сил у солдат еще предостаточно. «Сдаваться они не собираются», – заключил Мутт.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Звук доносился откуда-то из тыла наседавших галлов.

– Только не новые шлюхины дети, прошу вас, – пробормотал солдат справа от Мутта.

– Если это подмога, нам крышка, – вставил второй, знакомый голос.

Настроение мгновенно испортилось. На лицах проступил страх. Люди начали шептать молитвы.

– Итобаал, закрой свою пасть, черт тебя дери! – рявкнул Мутт. – И все остальные – заткнуться!

Приструненные, солдаты смолкли.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Трубило сразу несколько инструментов. «Должно быть, подкрепление», – устало подумал Мутт. Похоже, здесь они и лягут. Если и отступать, то прямо сейчас.

Он уже открыл рот, чтобы прокричать этот вопрос Ганнону.

Но крик застрял в горле: галлы прекратили наступление. Они начали оглядываться, переговариваться. Послышались яростные выкрики, вопросы. Воины разворачивались, вглядываясь в тех, кто приближался к ним сзади.

«Они не в восторге», – решил Мутт. Почему?

Секунду спустя он моргнул, не веря своим глазам.

– Да они ж сваливают, черт подери! Глазам не верю!

Это был организованный отход, но сомнений не оставалось: враг отступал. Почти не глядя в сторону фаланги, галлы растворялись в лесной чаще.

Люди Мутта разразились ликующими криками.

– Бегите, черви! – орал Итобаал. – Под юбки к своим мамкам!

«Сам бы так и сделал, будь у тебя хоть малейшая возможность», – угрюмо подумал Мутт. Богу, маленький, но крепкий как кремень, был куда надежнее.

– Богу!

– Я, командир!

– На твоей стороне тоже уходят?

– Исчезают как утренний туман, командир!

«Хвала всем богам», – Мутт почувствовал, как его захлестывает волна облегчения.

– Мутт! – голос Ганнона.

– Да, командир?

– Они уходят! – Ганнон не мог скрыть восторга.

– Вижу, командир.

– Кто же их так напугал?

– Думаю, скоро узнаем.

– Давай сюда.

– Слушаюсь! – Мутт оглядел бойцов. – Займитесь ранеными. Проверьте оружие. Не расслабляться, возможно, придется драться снова. Передать по рядам!

Не оборачиваясь, он быстро зашагал вперед, проклиная свой большой круглый щит, который то и дело цеплялся за ветки придорожного кустарника. С такой махиной быстро не развернешься. В такие минуты он радовался, что у него есть строевое копье: на него можно было опираться, как на посох, перешагивая через многочисленные трупы галлов. Приблизившись к голове колонны, Мутт прикинул, что их собственные потери не так уж велики. «Хорошо, – подумал он. – Ливийские копейщики на вес золота, и сейчас заменить их некем».

Увидев новые фигуры, выходящие из леса, он поспешил к Ганнону.

– Опять галлы, командир?

– Похоже на то, – пробормотал Ганнон. Он бросил взгляд на помощника. – Ты не ранен?

– Цел, командир. А вы?

Ганнон вытер лоб.

– Порядок. Как люди?

– Готовы снова в бой, если потребуется, – ответил Мутт с большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле.

Ганнон, казалось, испытал облегчение.

– Будем надеяться, до этого не дойдет.

Стиснув зубы, они наблюдали, как группа из четырех дикарей вышла на тропу. Те были точь-в-точь как нападавшие: заросшие волосами, усатые, в плащах, шерстяных туниках и мешковатых штанах с рисунком. И вооружены до зубов – копья, мечи, кинжалы. Что характерно, на оружии не было ни капли крови. Те, кто напал на фалангу, убрались без боя. Мутту показалось, что лица этих воинов не были враждебными – он молился, чтобы так оно и было. Раз прежние враги так быстро смылись, значит, этих парней должно быть очень много.

Вожак, мужчина средних лет с роскошными усами, начал что-то вещать на своем наречии. Он обращался явно к Ганнону, который немного вышел вперед. Стоя в двух шагах позади, Мутт внимательно прислушивался. Он не понимал ни слова. Когда галльский воин закончил, Мутт взглянул на Ганнона.

– Поняли, что он сказал, командир?

– Понятия не имею, – вполголоса ответил Ганнон. – Так, разобрал пару слов. «Галлы», «римляне», «Ганнибал», «битва».

– Это может значить что угодно, командир, – настороженно заметил Мутт.

– Знаю. Но он часто поминал «выпивку» и «вино». И сплевывал всякий раз, когда говорил о римлянах и галлах. Его люди – тоже. А когда произнес имя Ганнибала, расплылся в улыбке как сумасшедший. Вот как сейчас. – Он указал на воина. – Латынь? Говоришь на латыни?

Галл рассмеялся и пожал плечами.

– Неизвестно, можно ли этой ораве доверять, командир, но с теми, кто устроил засаду, они явно не в ладах.

Ганнон обвел взглядом деревья по сторонам.

– Захоти они нам зла, наверняка уже напали бы?

Мутт огляделся. Опушка леса снова была полна вооруженных людей. Его пальцы побелели, крепче сжав древко копья.

– Согласен, командир.

– Лучше продолжать разговор, – прошептал Ганнон. – Успокой людей.

Мутт присмотрел за ближайшими солдатами, которые выглядели крайне встревоженными.

– Никому не дергаться! Кто хоть пальцем шевельнет – яйца хреновы оторву! Быстро передать по рядам.

– Латынь – нет, – произнес вожак галлов, сплюнув в грязь густой комок мокроты. Он ткнул большим пальцем в соседа слева, молодого белокурого воина. – Он. Латынь. Да.

Ганнон слегка поклонился.

– Благодарю вас и ваших людей за то, что отогнали этот отряд, – произнес он на латыни.

– Вы говорите на языке своего врага? – в голосе белокурого воина прозвучало удивление.

– Говорю, – ответил Ганнон с улыбкой. – Как и вы.

– Отец отправил меня в Плацентию учиться грамоте, – с явной неохотой буркнул воин. – Пришлось заодно и латынь выучить.

– Я же знаю ее потому, что когда-то был рабом в римской семье, – признался Ганнон.