Текст книги "Меня, пожалуйста (ЛП)"

Автор книги: Белла Джуэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Я сейчас заплачу.

Он быстро двигается, протягивает руку и касается моей щеки. Секунду я не знаю, что делать, просто сижу и смотрю на него, приоткрыв рот, глаза, без сомнения, остекленели. А потом я совершаю глупость. Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь губами к его губам. Я так давно хотела это сделать, но у меня никогда не хватало смелости. Я никогда не могла найти в себе силы. На мгновение мне кажется, что он не ответит на мой поцелуй.

Но Бостон отвечает.

И когда он это делает, мой мир останавливается.

Он просто резко останавливается.

Его рот. Его вкус. Грубые царапины от его двухдневной щетины на моей коже.

Это выводит меня из себя.

И я хочу его. Боже, как же я хочу его.

Но он отстраняется и закрывает глаза, крепко сжимая челюсти.

– Блядь, – рычит он, а я в замешательстве.

Он внезапно встает, проводя руками по волосам.

– Мне не следовало этого делать. Блядь. Я обещал себе, что не буду этого делать, и я терплю неудачу во всех чертовых отношениях.

Меня переполняет стыд.

Он не хотел, чтобы я его поцеловала?

– Прости... – заикаюсь я. – Мне не следовало...

Он смотрит на меня горящими глазами.

– Целовать тебя было чертовски потрясающе. Не стоит сожалеть. Мне потребовалось все возможное, чтобы отстраниться. Но, черт возьми, дело не только во мне.

Шантель.

Я знаю, что он собирается сказать: «Шантель».

– Шантель, – шепчу я.

– Она мне чертовски дорога, Пенни. Проблема в том, что я также чертовски беспокоюсь о тебе. У меня не все в порядке с головой. Я не хочу никому причинять боль. Я не хочу портить жизнь двум лучшим женщинам, которых я когда-либо встречал. Усложнять. Все это усложняет мне жизнь. Сказал ей держаться подальше и увидел боль в ее глазах, но она приняла это, и это причинило ей боль. Мне и так уже было больнее, чем следовало. А теперь ты...

– Я понимаю, – тихо отвечаю я.

Потому что я понимаю.

Боже, я понимаю.

Я чертовски уважаю его за честность, хотя слышать, как он говорит, что заботится о Шантель, гораздо больнее, чем я готова признать.

Я все еще уважаю его за это.

Бостон снова проводит руками по волосам и бормочет:

– Я спать, и я имел в виду то, что сказал: ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Извини... обо всем этом. У меня от этого голова идет кругом. Не люблю причинять людям боль.

Я улыбаюсь ему, но даже я чувствую, как улыбка дрожит.

– Нет проблем. Я понимаю, правда понимаю.

Он пристально смотрит на меня.

Затем кивает и уходит.

И я в еще большем замешательстве, чем была, когда проснулась этим утром.

Кажется, что все летит в тартарары.

И я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.

Глава 10

Сейчас

Бостон

– Я знаю, что ты напугана, Нерисса, но здесь, где ты находишься, безопасно. Это лучшее место для тебя и твоего ребенка.

Она смотрит на меня, девушка Маверика, широко раскрытыми испуганными глазами. Обеими руками она держится за живот, и в ее голове проносится миллион мыслей. Я вижу это и делаю все возможное, чтобы успокоить ее. Я обещал Маверику, что не спущу с нее глаз. Он знает, какая она взбалмошная. Он знает, что она не справляется с этой жизнью и в хорошие дни, не говоря уже о том, чтобы сейчас.

Если честно, я не знаю, почему он выбрал именно её. Не поймите меня неправильно, она красивая, милая и чертовски замечательная женщина. Но она чувствительная и слабая, и клубная жизнь пугает её. Она не хочет принимать в этом участия, кроме Маверика... Это его мир, и ничто никогда этого не изменит. Не совсем уверен, что они смогут прожить вместе долго, особенно с ребенком.

Она все время будет напугана.

Такая, какая она есть прямо сейчас.

– Он там в опасности, – заикается она. – Я знаю, что это так. Мне не следовало этого делать. Я должна была убежать, заставить его пойти со мной. Я должна была заставить его сделать выбор: я и наш ребенок или клуб. Эта жизнь опасна. Он никогда не будет в безопасности.

– Нерисса, – говорю я, опускаясь перед ней на колени и пытаясь заставить ее посмотреть на меня. – Это его мир. Он не собирается от него убегать. Ты знала это, когда сошлась с ним.

Она не сводит с меня глаз.

– У него скоро будет ребенок. Он любит меня. Теперь все по-другому.

Она не понимает, что такое клуб. Она не понимает этого. Раз ты в нем, значит, ты в деле. Малакай не из тех людей, которые не позволят Маверику уйти. Черт возьми, они братья, конечно, он бы так и сделал, но это не то, чего хочет Маверик. Клуб у него в крови. Он все для него. Клуб и есть он. Это касается всех нас. Ты не можешь просто встать и уйти.

– Послушай, – говорю я ей, хватая за плечи, – ты волнуешься, и это понятно. Но Маверик знает, что делает. Такое случается нечасто, черт возьми, такое впервые с тех пор, как я здесь. Клубная жизнь не всегда опасна. Ты должна это знать.

Она смеется, но сдержанно.

– Мы оба знаем, что это неправда, Бостон. В большинстве случаев все, что происходит, законно, я это понимаю. Но мы с тобой оба знаем, что в остальное время ты занимаешься незаконными вещами. В конце концов, эти вещи настигают тебя. Это опасно, в какой-то момент все может взорваться. Всегда. Даже если это происходит всего раз в несколько лет. И из-за этого разрушаются жизни. Мой ребенок... Я не хочу, чтобы он или она смотрели на меня печальными глазами, когда Маверик не вернется домой.

В ее словах есть смысл. Не буду врать, но она забывает, что жизнь опасна. Черт возьми, даже в лучшие дни она чертовски опасна. Да, иногда нам приходится вмешиваться в то, чего мы не хотим, чтобы защитить себя и свою территорию, но мы умеем это делать. Мы стараемся держаться подальше от перекрестного огня.

– Я знаю, что ты напугана, и когда все закончится, ты сможешь поговорить об этом с Мавериком. Но сейчас я обещал обеспечить твою безопасность.

– Я не хочу говорить с ним об этом постфактум, Бостон, – плачет она. – Я хочу, чтобы он завязал с этим сейчас, пока у него не начались неприятности, пока он не навредил себе, пока он не не вернулся домой. Я хочу, чтобы он завязал сейчас!

– Послушай меня...

– Нет, – кричит она. – Нет, я не буду слушать. Он в опасности. Никто не в безопасности. Я не хочу такой жизни. Он уйдет ради меня, если я попрошу его об этом. Он уйдет. Тебе просто нужно отпустить меня к нему.

– Я не могу этого сделать.

Ее глаза наполняются слезами, и я ненавижу это. Я ненавижу, что сдерживаю ее, но я ничего не могу поделать.

Я пообещал Маверику, что буду оберегать ее, несмотря ни на что.

И это то, что я собираюсь сделать.

Несмотря ни на что.

– Йоу.

Я вздрагиваю, и воспоминания улетучиваются из моей головы.

Раньше я думал об этом по десять, двадцать, черт возьми, даже по тридцать раз на дню.

Сейчас все не так плохо. Но это все еще здесь, всегда, черт возьми, остается, преследует меня. Напоминая мне, что я потерпел неудачу. Что я подвел брата. Что я разрушил его жизнь.

И, конечно, сейчас у него хорошая женщина, и он счастлив, и все почти нормально.

Но в глубине его души все еще живет ненависть. В его глазах все еще читается разочарование, когда он смотрит на меня.

Потому что из-за меня погибли его жена и ребенок.

Я отнял это у него.

И мне приходится жить с этим каждый день.

Я бросаю взгляд на Малакая, пытаясь выкинуть эти гребаные мысли из головы и вернуться к настоящему моменту.

Но сейчас все хреново, все чертовски сложно. Трудно. Запутанно.

И мне это не нравится.

Ни на йоту.

– Что происходит? – спрашиваю я его, вставая и скрещивая руки на груди. – Есть еще какие-нибудь новости о том, где может быть Эштон?

Малакай качает головой.

– Нет, но мы его найдем.

– Кажется, это никогда, блядь, не кончится, – бормочу я. – Все это дерьмо.

– Иногда такова клубная жизнь, брат.

– Да, – бормочу я, уставившись в никуда. – Вот почему многие люди не выбирают такую жизнь.

– Ты снова думаешь о Нериссе, не так ли?

Я доверяю Президенту клуба и, в целом, своему лучшему другу. Малакай вытащил меня из серьезного дерьма, и я не знаю, где бы я был без него. Клуб спас мне гребаную жизнь. Черт возьми, он спас мою долбанную жизнь. Когда Маверик ушел после смерти Нериссы, Малакай поддержал меня на сто десять процентов. Он никогда не винил меня. Он всегда заботился о том, чтобы мое место в клубе было прочным. Я чертовски многим ему обязан за это.

– Иногда я понимаю, почему она была так напугана. Такое чувство, что эта гребаная жизнь никогда не кончится.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – кивает Малакай, вытаскивая сигарету и предлагая мне. Я беру ее, прикуриваю и глубоко затягиваюсь. – У меня были трудные времена. Могут быть годы хорошего, и годы плохого, а потом снова годы хорошего. Жизнь, на которую мы подписались. Это то, что мы делаем.

– Да, – киваю я. – Да, и я бы не стал этого менять, но, черт возьми, такое чувство, что прямо сейчас мы живем в постоянном гребаном хаосе. Наркотики, люди и злобные ублюдки хотят нас уничтожить. Черт его знает, во что мы ввяжемся со Слейтером, это просто бесконечный круговорот.

– Понимаю тебя, – кивает Малакай. – Но мы встали на ноги, когда дело дошло до Слейтера. А Эштон – говнюк, черт возьми, Бостон. Мы завалим его, не моргнув глазом. Все будет хорошо. Надо верить.

Он прав.

Говнюк.

Я веду себя как чертовски драматичный маленький засранец.

– Но ведь не все так плохо, не так ли?

– Что это? – спрашиваю я его, ухмыляясь. – Сеанс терапии. Думал, мы байкеры. Мы не занимаемся чувствами, Малакай.

Он фыркает.

– Просто прошу тебя просветить меня, а не плакать из-за этого.

– Я не планировал плакать из-за этого, – усмехаюсь я.

– Итак, ты собираешься ввести меня в курс дела? Полагаю, это связано с двумя очень красивыми, очень разными дамами.

Он может повторить это снова.

– Ты был бы прав, – бормочу я.

– Ты трахаешь их обеих?

Я бросаю на него свирепый взгляд.

– Ни хуя подобного, чувак.

Он улыбается мне.

– Я это знаю. В чем проблема?

– Проблема в том, что я хочу их обеих. И они хорошие женщины. И черт бы меня побрал, если мне нужно встречаться с одной, не говоря уже о двух девушках. Я сказал им обеим, что собираюсь держаться подальше.

– Но ты не можешь.

Я скрежещу зубами.

– Ну, я, блядь, могу, но это, оказывается, чертовски сложно. Никогда не думал, что окажусь в таком положении. Две женщины, обе они пробуждают во мне что-то, что мне нужно больше, чем гребаный воздух.

– И ты не можешь решить, какой вдох тебе нужен больше.

Я закатываю глаза.

– Это было чертовски поэтично, чувак.

Он ухмыляется.

– Просто пытаюсь попробовать что-то другое.

Я фыркаю.

– Ты когда-нибудь думал, что если проведешь больше времени с обеими, это поможет тебе решить, какая из них тебе нужна больше.

– Все, чего добьюсь, брат, – это разобью чье-нибудь сердце.

Малакай кивает.

– Что ж, тогда у меня для тебя ничего нет.

– У нас обоих, тебя и меня, – бормочу я.

– В десять звоню Черчу, ты придешь?

– У меня нет выбора, помнишь?

Он улыбается и хлопает меня по плечу.

– Я всегда тебя прикрою. Никогда не забывай об этом.

Это было приятно.

Чертовски приятно, если уж на то пошло.

***

Бостон

– Как поживает Шантель? – спрашиваю я Саскию, затягиваясь сигаретой.

Я сижу на заднем крыльце дома Мейсона, пью и курю, смывая с себя эту гребаную хреновую неделю. Саския только что выпорхнула, как всегда, нахальная и чертовски красивая. Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить, и, судя по саркастическому взгляду, которым она меня одарила, ей не понравился мой вопрос.

– А ты как думаешь? – бормочет она, подходя и плюхаясь Мейсону на колени.

– Я не пытаюсь быть придурком, Саския. Просто спрашиваю, как у нее дела.

– Она великолепна, потому что Шантель – настоящий воин, и требуется нечто большее, чем мужчина, чтобы сломить ее.

Мейсон сжимает колено Саскии.

– Полегче, детка.

– Я просто говорю, – невинно замечает она. – Шантель, она того стоит. Она на вес золота. Любой мужчина в ее жизни должен это понимать. Она не заслуживает того, чтобы ее ставили на второе место, никогда.

– Не ставлю ее второй, – ворчу я. – Никуда их не ставлю.

– Нет, это не так, и я это ценю, как, я уверена, и они. Но ты должен знать, что это никогда не должно быть выбором, когда дело касается человека, с которым ты находишься рядом. Сам факт того, что это так, говорит о том, что ни одна из них не значит для тебя достаточно.

Ебать ее.

– Уверен, ты и раньше оказывалась в конфликтной ситуации, когда твои чувства не имели смысла.

Удар ниже пояса.

Но, черт с ней, она этого заслуживает. Она может выплеснуть их, как и я.

– Хватит, чувак, достаточно, – рычит Мейсон.

– Она хочет высказать поэтому поводу, братан, что же она может взять свои слова обратно. Она, как никто другой, должна понимать, каково это, черт возьми, оказаться в ситуации, в которой ты не хочешь быть, чувствовать то, что ты не хочешь чувствовать. По крайней мере, у меня хватило порядочности сказать обеим девушкам о своих чувствах. Я никогда не обманывал их.

Саския пристально смотрит на меня, и Мейсон открывает рот, чтобы возразить, но она обрывает его.

– Нет, ты прав. Прав. Ты был честен с ними. Я просто защищаю свою лучшую подругу, уверена, ты можешь это понять.

Я киваю, не сводя с нее глаз.

– Я никогда намеренно не причинял ей боли, я не такой человек.

Она кивает, улыбаясь мне.

– Нет, я знаю, что это не так. Прости, у меня просто был тяжелый день.

– У нас обоих, тебя и меня, – бормочу я.

– И Бостон?

Я смотрю на нее.

– Она хорошая. Она сильная. С ней все будет в порядке.

Не уверен, что от этого мне становится лучше или, черт возьми, хуже. Не могу выбросить эту девушку из головы, не могу понять, что, черт возьми, я сейчас делаю. Все, что я знаю, это то, что, похоже, мне не выбраться из того гребаного бардака, в который я вляпался.

У Саскии звонит телефон, и она опускает взгляд.

– Легка на помине. Я отвечу ей.

Она встает и уходит.

И мои мысли улетучиваются вместе с ней. Интересно, что делает Шантель, и все ли с ней в порядке.

Блядь, я измучен.

Двумя женщинами.

Совсем, блядь, не стильно.

Глава 11

Сейчас

Шантель

– Шантель!

Я оборачиваюсь, собираясь вставить ключ в замок входной двери, и вижу, как мой сосед Рой машет мне рукой и спешит ко мне. Ему всего около двадцати, может быть, двадцать один, но он отличный сосед. Он всегда тихий. Определенно, он не из тех, кто любит вечеринки. Больше похож на ботаника. Поэтому жить с ним по соседству – одно удовольствие.

– Привет! Рой, – улыбаюсь я, поворачиваясь к нему лицом. – Что случилось?

Он останавливается передо мной, темные волосы падают ему на лоб. Он делает глубокий вдох, затем еще один, прежде чем посмотреть на меня сквозь толстые стекла очков в темной оправе.

– Я не знаю, так это или нет, но сегодня у твоей входной двери было двое мужчин. Они возились с замком, наклонялись, заглядывали в твое переднее окно. Это казалось... странным. Как-то совсем неуместно. Возможно, они были твоими друзьями, но я не уловил этого ощущения. Я подумал, тебе следует знать.

Я хмурю брови, испытывая неприятное чувство. Давайте посмотрим правде в глаза, Энзо собирается отомстить мне. Я полностью и бесповоротно подставила его и пустила по его следу довольно неприятных людей. Он обязательно заставит меня поплатиться за это, в этом нет никаких сомнений. Я просто надеялась, что он, может быть, забыл об этом. Оказывается, это не так. По крайней мере, мне так не кажется.

– На них были темные куртки, кожаные?

Тщетная надежда, что это кто-то из клуба искал меня, пока я была на работе.

Рой качает головой.

– Нет, это были не твои друзья-байкеры. Я их видел.

Отлично. Просто идеально.

– Ты видел, как они вошли? Что-нибудь оставили? Что-нибудь сделали?

Мне что-то не по себе. Если подумать, я чувствую себя чертовски неуютно. Мне неприятно осознавать, что люди были у меня дома, когда меня здесь не было. А это значит, что они ищут меня. Это не очень приятное чувство, когда я живу одна.

– Нет, они не заходили. Я видел их всего несколько минут, не уверен, как долго они там пробыли. Я решил выйти из дома, громко хлопнув входной дверью. Они выпрямились и ушли, делая вид, что ничего не делали, хотя было совершенно очевидно, что так оно и было.

– Спасибо, – говорю я. – Не мог бы ты рассказать мне, как они выглядели?

– Один был лысый, высокий, по-настоящему крупный. Другой был худой блондин. Я не разглядел его как следует, извини.

– Все нормально, – отвечаю я, протягивая руку и хватая его за плечо. – Я ценю это. Спасибо.

Он кивает, улыбается и исчезает. Я отпираю входную дверь, на этот раз гораздо более нерешительно. Я вхожу внутрь, осматриваясь по сторонам. Затем я делаю шаг вперед и слышу, как под моими ногами шуршит бумага. Я опускаю взгляд и вижу аккуратно сложенный белый листок бумаги, просунутый прямо под мою дверь. Мое сердце подскакивает к горлу, и я снова оглядываюсь по сторонам.

Здесь кто-нибудь есть? Или эти люди просто оставили эту записку?

Я наклоняюсь и беру записку, подношу ее к глазам и читаю написанные внутри слова.

«Ты моя должница. Я получу то, на что имею право. Тебе следовало дважды подумать, прежде чем предавать меня.

Энзо».

Я не дура.

И я также не чувствую себя в безопасности.

Я достаю свой телефон и набираю номер Саскии, надеясь, что она с Мейсоном. Я не собираюсь обращаться ни к кому другому, но я знаю, что они мне помогут. В конце концов, это ее бывший. И они только что закончили разбираться с ним, но мы все подозревали, что это еще не конец. Вероятно, на его долю выпало больше неприятностей, чем он может вынести прямо сейчас. В основном это из-за меня. Он задолжал кучу денег, и из-за меня его разыскивает множество разозленных людей, которые хотят получить обещанные деньги, но так и не получили их.

– Привет, цыпочка, – говорит Саския, снимая трубку. – Как дела?

– Саск, послушай, мне нужно, чтобы вы с Мейсоном приехали сюда. Если ты не возражаешь. Я все объясню, когда ты приедешь.

– Ты в порядке?

В ее голосе слышится беспокойство, которое я понимаю. Я волнуюсь и знаю, что она это слышит.

– Да, я в порядке, но не могла бы ты приехать поскорее, пожалуйста?

– Я сейчас с Мейсоном, мы скоро приедем.

Я вешаю трубку, но не отхожу от входной двери. Я просто оглядываю комнату. Я не знаю, одна ли я здесь, и чертовски уверена, что не настолько глупа, чтобы отправиться на поиски и выяснить это. По крайней мере, у входной двери я могу выбежать, если понадобится. Итак, я стою там, наблюдаю, жду, гадая, не выскочит ли кто-нибудь и не пристрелит ли меня.

Мне действительно нужно купить пистолет.

Почему, черт возьми, у меня нет оружия?

Пятнадцать долгих минут спустя стук в дверь заставляет меня броситься вперед. Я быстро оборачиваюсь и открываю ее, и чувствую, как мое лицо мгновенно морщится. Мейсон, Саския и долбаный Бостон стоят у моей двери.

– Извини, – говорит Саския. – Он был у Мейсона, и не позволил нам прийти одним.

Я встречаюсь взглядом с Бостоном, и он удерживает мой взгляд. Мое сердце трепещет.

Черт бы тебя побрал, сердце мое, мы не хотим его. Он нам не нужен. Успокойся.

– Что происходит? – спрашивает Мейсон.

Я отвожу взгляд от Бостона и смотрю на Мейсона. Я протягиваю ему листок бумаги.

– Мой сосед сказал мне, что двое мужчин подглядывали за моей входной дверью сегодня, когда меня здесь не было. Я нашла это засунутым в конверт под дверь.

Мейсон читает записку и бормочет:

– Подумал, что он рано или поздно всплывет.

Бостон выхватывает листок, читает, и его челюсть сжимается.

– Это от твоего бывшего ублюдка?

Саския забирает записку у него из рук, и ее лицо слегка бледнеет.

– О, боже, я надеялась, что он просто будет держаться подальше. Мне так жаль, Шан.

Я делаю глубокий вдох.

– Не стоит. Я решила обмануть его.

– Ты проверила свою квартиру? – спрашивает Бостон, проходя мимо меня и заходя внутрь.

– Нет, я не собиралась рисковать, разгуливая безоружной, если там кто-то ждет, хотя я совершенно уверена, что это не так.

Бостон останавливается и поворачивается ко мне.

– У тебя есть оружие? В этом месте есть какая-нибудь защита?

Я качаю головой.

– Почему нет?

Я закатываю глаза.

– Потому что я не думала, что мне это нужно.

– В наше время оружие нужно каждому. Всем.

Вступает Мейсон.

– Ты идешь налево, я пойду направо. Вы, девочки, оставайтесь здесь, не двигайтесь.

Двое мужчин исчезают, и я поворачиваюсь к Саскии. Она выглядит виноватой, но так не должно быть. Это не ее вина. Я решила поступить так, как поступила с Энзо.

– Не выгляди грустным, обиженным щенком, сестренка, – говорю я, подталкивая ее в плечо. – Я решила разозлить Энзо.

– Потому что я упрятала его за решетку, разозлила и была похищена. У тебя не было выбора. Ты спасала мне жизнь.

Я улыбаюсь ей.

– И я бы сделала это снова. Я не боюсь Энзо.

Она приподнимает брови.

– Чушь собачья. Я вижу, ты волнуешься.

– Ну, имею в виду, я беспокоюсь, что ко мне домой приходили незнакомые мужчины. Но он меня не пугает.

Саския поджимает губы, и Мейсон возвращается.

– Все чисто.

– Спасибо, Мейсон, – выдыхаю я.

Бостон тоже возвращается через минуту.

– Все в порядке.

– Как у тебя тут с охраной? – спрашивает Мейсон.

– Обычные замки, ничего особенного.

Он кивает.

– Я попрошу Малакая установить наблюдение, просто чтобы убедиться, что никто больше не подойдет близко.

– Мне это не нужно, – начинаю спорить я, но Бостон смотрит на меня с каменным выражением лица.

– У тебя нет выбора, Шантель.

Я приподнимаю брови.

– Насколько я помню, я уже взрослая женщина. Я верю, что могу делать все, что захочу.

– Шан, – произносит Саския, – я ценю твои сильные женские качества, но мне будет намного спокойнее, если я буду знать, что байкеры наблюдают за тобой. Пожалуйста, если ты любишь меня, а я знаю, что ты любишь, пусть кто-нибудь присмотрит за тобой.

Я стискиваю зубы.

– Ты играешь на моей слабости к тебе, но ладно, я сделаю это.

Она улыбается.

– Большое тебе спасибо.

– И оружие тоже возьми, – говорит Мейсон. – Бостон прав, оно должно быть у каждого. Мы поменяем замки на твоих дверях, проверим окна, но ты должна сообщить нам, если заметишь что-нибудь необычное.

– Давай посмотрим правде в глаза, – бормочу я. – Если Энзо захочет заполучить меня, он это сделает. Саския тому доказательство. Никакое наблюдение за мной этого не изменит. Я его не боюсь

– Не строй из себя гребаного героя, – рычит Бостон.

– Ох, отвали, Бостон, – бросаю я ему, скрестив руки на груди.

– Я побуду здесь с ней немного, все проверю. Дай Малакаю понять, что нам нужно, – говорит Бостон Мейсону.

– Черт возьми, нет, – бросаю я. – Ты здесь не останешься.

Взгляд Бостона говорит мне, чтобы я с ним не связывалась, никогда, ни за что. Я закрываю рот.

– Ну, это впервые. – Саския хихикает. – Думаю, это хорошая идея, даже если ты так не считаешь, цыпочка. По крайней мере, позволь ему убедиться, что ты в безопасности, пока мы не найдем кого-нибудь, кто присмотрит за тобой.

Я выдыхаю и скрещиваю руки на груди.

– Ты ужасная лучшая подруга.

Она улыбается мне.

– Люблю тебя.

С этими словами они с Мейсоном уходят.

И я остаюсь одна.

С Бостоном.

А это, как мы все знаем, добром не кончается.

Никогда-либо.

***

Шантель

Я сижу на диване и наблюдаю, как Бостон ходит по моей квартире, проверяя каждое окно: если оно не завинчено, то он их завинчивает. Он проверяет, надежно ли оно закрыто. Ну, насколько это возможно. Я имею в виду, что, в конце концов, если кто-то захочет вмешаться, он вмешается, но, по крайней мере, я, вероятно, услышу это благодаря его дополнительным штрихам и, возможно, смогу защитить себя.

– Если у них нет с собой инструментов, они не заберутся внутрь, – говорю я ему, когда он с помощью дрели вгоняет еще один шуруп в деревянную раму на моем кухонном окне.

– Не дерзи мне, Шантель. Ты здесь в безопасности.

– И, как я уже сказала, если они захотят связаться со мной, они это сделают. Неважно, что ты будешь делать.

Он бросает на меня сердитый взгляд, заканчивает то, что делал, и подходит, бросая все инструменты на кофейный столик.

– Мне наплевать, собираются они это делать или нет. Я не собираюсь широко открывать дверь и впускать их, потому что твое отношение – полный отстой.

Мое отношение – полный отстой?

Интересно, он уже понял, почему?

Закатываю глаза.

– Я ценю, – выдавливаю я из себя, – что ты все это делаешь. Но сейчас я в порядке.

– Я никуда не уйду. Найди несколько одеял и подушку, я буду спать на диване.

Я моргаю.

– О, нет, ты не...

Он пристально смотрит на меня.

– Да, черт возьми, так все и будет.

– Бостон, серьезно, нет. У меня и так было достаточно сложностей, когда дело касалось тебя, ты мне не нужен на моем чертовом диване.

Он пожимает плечами.

– Тогда посплю вот так.

Он подходит ко мне, приподнимает с одного конца мои подушки, затем опускает свое большое тело и закидывает руки за голову, пристально глядя на меня. Я смотрю в ответ, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга. Он не уйдет. Я знаю это так же хорошо, как и он. Этот чертов придурок.

– Отлично! – огрызаюсь я, вскидывая руки и вскакивая с другого дивана. —Хорошо, я принесу то, что тебе нужно. Ты, очевидно, не ужинал, я закажу и еду тоже.

Он садится.

– Покажи мне, что ты хочешь, я приготовлю.

Я останавливаюсь как вкопанная и поворачиваюсь к нему.

– Ты готовишь?

Он поднимает брови, затем улыбается.

– Я взрослый мужик, конечно, я, блядь, умею готовить.

Я поворачиваюсь и иду по коридору, пробормотав:

– В холодильнике полно еды.

Но я улыбаюсь. И будь он проклят за то, что заставил меня улыбнуться.

Я беру несколько одеял, подушку и полотенце и раскладываю все это на диване. Затем принимаю душ, переодеваюсь в удобные хлопковые шорты и майку, расчесываю волосы и присоединяюсь к Бостону на кухне. Он занят нарезкой овощей, у него за спиной что-то жарится, и из кухни доносятся восхитительные запахи. Я никогда не встречала мужчину, который умеет готовить, не говоря уже о том, что еда на самом деле пахнет прилично, а не как из коробки.

Я сажусь на табурет, и Бостон подносит мне пиво.

Это кажется слишком знакомым, и это немного отстойно, потому что мне это нравится, это приятно. Как будто мы занимаемся этим уже давно, и нам комфортно, как будто мы пара. Из-за этого в моей груди возникает боль, которая мне на самом деле не нужна, боль, которая говорит мне, что у меня есть чувства к этому мужчине, и это то, чего я хочу. Я хочу, чтобы он был у меня дома каждую ночь. Я хочу поговорить с ним и выпить пива.

Но этого не произойдет, потому что у него также есть чувства к другой женщине.

А это значит, что чувства, которые он испытывает ко мне, недостаточно сильны. И это причиняет боль.

Я выкидываю это из головы и пью пиво, наблюдая за ним.

– Что ты готовишь? – спрашиваю я, пытаясь не обращать внимания на этот момент, потому что мои чувства захлестывают меня, как черная туча гнева, а девушке не нужно такое дерьмо в придачу ко всему остальному.

Я сильнее этого, черт возьми.

– Нашел несколько стейков, бекон, грибы, овощи. Итак, я готовлю. Обжариваю стейки, готовлю грибной соус и собираюсь приготовить овощи.

– И бекон? – спрашиваю я, но мой желудок уже более чем впечатлен его творением.

– Мы добавим его на стейки или рядом с ними, в любом случае, мы его используем.

– Мы фанаты бекона, не так ли? – спрашиваю я с ухмылкой.

Бостон смотрит на меня, и, черт возьми, он выглядит чертовски привлекательно на моей кухне, готовя еду, его большие руки свободно торчат из кожаной куртки и выставлены на всеобщее обозрение. Почему он не может выглядеть так, будто его сбил грузовик и, возможно, у него даже не хватает нескольких частей тела? Я не могу этого вынести. Моя вагина, конечно, не справится с этим. Наблюдая за движениями его рук, за тем, как они сгибаются, я начинаю ерзать на стуле.

– Я люблю вкусно поесть, – бормочет он в ответ, сосредоточившись на нарезке.

– Аналогично, – отвечаю я, отводя от него взгляд.

На минуту все замолкают, а потом я спрашиваю:

– Как поживает Пенелопа? Саския рассказала мне, что ее бывший разгромил ее дом. Это действительно отстой.

Я искренна в своих словах, потому что это действительно отстой. Никто этого не заслуживает. Особенно такая милая девушка, как Пенни. Я ничего не имею против нее, буквально ничего. Она замечательная женщина, и это не ее вина, что Бостон решил, что мы обе ему нравимся. Я уверена, что она чувствует себя из-за этого так же паршиво, как и я в половине случаев.

Бостон поднимает на меня глаза.

– Не могу не думать, что в твоих вопросах нет искреннего беспокойства.

На самом деле это выводит меня из себя.

Больше, чем следовало бы.

Во-первых, потому что он предположил, что я настолько поверхностна и мелочна, что у меня могут возникнуть проблемы с женщиной, которая не сделала мне абсолютно ничего плохого, никогда.

И во-вторых, потому что он действительно думает, что оказывает на меня такое сильное влияние, что я становлюсь такой раздражительной, когда дело касается него.

Ладно, отчасти это ложь, потому что он действительно оказывает на меня такое сильное влияние, но это он. Не Пенни. Никогда не Пенни.

– На хуй тебя, – бормочу я.

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить, но, честно говоря, я не уверена, что стала бы даже пытаться их остановить. Потому что, нахуй его. Мне не нравится, когда люди думают, что они что-то знают обо мне только потому, что я такая, какая есть. Может, я и выгляжу веселой и даже слегка легкомысленной, но я не гребанная идиотка, и не позволю, чтобы со мной так обращались.

Бостон перестает резать и смотрит на меня.

– Что?

– Я не заикалась, Бостон. Я сказала, пошел ты на хуй. На большой и мерзкий пошел ты на хуй.

Его глаза вспыхивают, а челюсть сжимается.

– Не хочешь, блядь, сказать, почему ты на меня ругаешься?

– Серьезно? – огрызаюсь я. – Ты серьезно спрашиваешь об этом? Ты считаешь, что я настолько мелочная, что спрашиваю о благополучии Пенни только потому, что ревную, или у меня болит задница, или что там еще, черт возьми, ты обо мне думаешь. Ты когда-нибудь думал, что я вообще ничего не имею против нее? Она ничего мне не сделала. Абсолютно ничего. Я думаю, что она милая девушка, и она мне очень нравится. Это ты, байкер, решил поиграть в свои маленькие игры.

Какое-то мгновение он просто смотрит на меня, затем быстро обходит стойку, налетает на меня, разворачивает мой табурет, и прижимает меня своим телом к стойке, когда оказывается достаточно близко. Он наклоняется, так что наши лица оказываются совсем близко, и какое-то мгновение я просто смотрю на него снизу-вверх, слегка приоткрыв рот, не совсем понимая, что мне следует сейчас делать.

– Послушай меня, женщина, – рычит он, и я чувствую запах пива в его дыхании, смешанный с его собственным запахом, и это только заводит меня. – Никогда, блядь, больше так со мной не разговаривай. Я, блядь, не мальчик. Я не играю в эти гребаные игры.