Текст книги "Меня, пожалуйста (ЛП)"

Автор книги: Белла Джуэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Когда я это делаю, мы оба тяжело дышим и смотрим друг на друга голодными глазами.

Но я знаю, что не могу впустить его.

Я не могу снова заняться с ним сексом.

Я не могу позволить своим чувствам к нему стать еще глубже.

– Прости, – шепчу я, мои губы горят от его поцелуя. Они припухли от прикосновения. – Но мы можем быть только друзьями, и все. Я должна защитить себя. Спокойной ночи, Бостон.

С этими словами я закрываю дверь и запираю ее на замок.

Затем я прижимаюсь к нему спиной и закрываю глаза.

Проклятье.

Почему, поступая правильно, чувствуешь себя так паршиво?

Глава 6

Ранее

Пенелопа

– Привет! – Амалия улыбается, входя в дом Бостона, за ней следуют Малакай, Кода и Бостон.

Я редко вижу членов клуба – иногда они заходят выпить пива с Бостоном, но в основном он ходит туда. Мне все там нравятся, особенно женщины. Они потрясающие и одни из лучших людей, которых я встречала. У них с Саскией что-то происходит, и за последние полгода у них было немало неприятностей.

Но они держатся вместе.

И мне это нравится.

– Привет. – Я машу рукой, подталкивая Кэсси в гостиную.

Она тоже любит, когда они приходят в гости. По понятным причинам.

– Я не видела тебя с тех пор, как мы ушли, я скучала по тебе! Как дела?

Амалия с улыбкой подходит ко мне. Она прекрасный человек. Добрейшая из всех. У нее сердце из чистого золота. Думаю, мне суждено было стать сиделкой ее бывшего парня, потому что благодаря этому я познакомилась с ней и стала отличным другом. Кэсси тоже ее обожает. И любит, когда она приходит навестить ее.

– Привет, Кэсс!

– Привет, Амалия, как дела? – Кэсси улыбается.

– Потрясающе, а у тебя?

– Очень хорошо. Мы просто отправились на нашу ежедневную послеобеденную прогулку.

– Опять присматриваешься к мужчинам, – бормочет Бостон, проходя мимо.

– Ну, старший брат, девушка должна смотреть.

– И выглядеть она должна достойно. – Малакай улыбается, останавливаясь передо мной и Кэсси. – Добрый вечер, дамы.

Боже. Он такой красивый. Неудивительно, что Амалия не может им насытиться.

– Привет, Малакай, – говорим мы обе одновременно, и, на мой взгляд, это звучит слишком по-девчачьи.

– Дамы, – бормочет Кода, проходя мимо. – Хорошо выглядите.

Вздох.

Мужчины идут на кухню и достают пиво. Они о чем-то оживленно беседуют, без сомнения, обо всем, что происходит. Я пользуюсь возможностью посидеть с Амалией. Я придвигаю кресло Кэсси к дивану, а затем сажусь. Амалия садится рядом со мной.

– Как у тебя дела? – спрашивает она меня, улыбаясь, и при этом ее глаза вспыхивают.

– Потрясающе. Занята, но хорошо.

Кэсси закатывает глаза.

– Она лгунья.

Я смотрю на Кэсси, и она улыбается. Ей повезло, что она мне так чертовски нравится.

– О, неужели? – Амалия интересуется, бросая на меня взгляд, который говорит, что ей нужно знать больше. – Ты поделишься или мне нужно вытрясти это из тебя?

– Нам особо нечем делиться, у меня трудный бывший муж...

– И брат, от которого она не может оторвать глаз... – смеется Кэсси.

Я покраснела и шепотом крикнула:

– Кэсси! Прекрати.

– О, поделись, – улыбается Амалия, закидывая ногу на ногу. – Начни с бывшего мужа, а потом перейдем к пикантным штучкам Бостона.

– Нет никаких пикантных штучек Бостона, мы просто друзья, – протестую я. – Он влюблен в Шантель...

Амалия поднимает брови.

– Шан? Правда? С каких это пор?

– Они много разговаривали с того вечера, когда мы пошли гулять, и я полностью согласна с этим. Шантель – потрясающая цыпочка.

– Ошибаешься, – говорит Кэсси, грозя пальцем. – Я не о том, что Шантель такая крутая, она замечательная, а о том, что они встречаются. Я слышала, как он пытался дозвониться до нее по телефону прошлой ночью. Он вышел, вернулся весь злой и что-то задумчиво бормотал о женщинах. Я думаю, она прекратила то, что у них там было.

Она прекратила?

Надеюсь, что нет. Потому что, если она и сделала это, то только потому, что он фактически выгнал ее на днях, когда она плавала с ним здесь. Мне было ужасно жаль ее, потому что она замечательная девушка и не сделала ничего плохого. Когда она зашла спросить, все ли со мной в порядке, он, по сути, выставил ее вон. У меня даже не было возможности что-либо сказать или возразить на его грубость. Мне стало ее жаль. Я увидела выражение ее лица.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что он ей небезразличен.

Также не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что они спят вместе.

То, как он обращался с ней, было отвратительно, и я сказала ему об этом, но в тот вечер ему было неинтересно это слушать.

Я не виню ее за то, что она дала ему отворот поворот.

– В любом случае, – подчеркиваю я, – я не собираюсь вмешиваться. И так уже достаточно хаоса. Шантель заботится о нем, было бы нечестно с моей стороны вмешиваться.

– Честно говоря, – добавляет Кэсси, – ты первая сблизилась с ним.

– Но, – мягко замечает Амалия, – в тот вечер ты сказала Шантель, что тебе это неинтересно.

– Вот именно! – говорю я, хлопая в ладоши. – Обсуждение окончено.

– Зачем ты это сказала? – Кэсси задыхается.

– Потому что мне это неинтересно, Кэсси. Мы хорошие друзья, но не более того.

Кэсси фыркает вслух, затем закатывает глаза.

– Любой, у кого есть глаза, может заметить, что за этим кроется нечто большее. Я просто не понимаю, почему ты практически бросила на него другую женщину.

Я выдыхаю и смотрю на Амалию, прося о помощи. Она пожимает плечами.

– Если он тебе нравится, значит, он тебе нравится. Если в этом что-то есть, значит, в этом что-то есть. Но я думаю, вам всем нужно быть откровенными друг с другом, иначе ситуация очень быстро ухудшится.

Амалия.

Всегда голос разума.

Но я устала говорить о Бостоне. У меня и так все перепуталось в голове. Путаница реальна. Я не совсем понимаю, что заставляет меня чувствовать себя такой растерянной, но я точно знаю, что когда я увидела Шантель с ним на днях, у меня защемило сердце, я почувствовала укол ревности, если честно. И я не хочу быть вовлеченной в это. Я уверена, что и она тоже. Так что мне просто нужно немного отвлечься, дать всему уладиться.

Мы с Бостоном все равно никогда бы не сошлись.

Верно?

Я смотрю на него, а он пристально смотрит на меня. Мое сердце бешено колотится, и я ненавижу, что просто взирая на него это так на меня действует. Он так невероятно красив, и иногда желание просто подбежать к нему, обхватить его лицо руками и целовать до тех пор, пока мы оба не перестанем дышать, настолько сильно, что мне приходится уйти, потому что я не доверяю себе.

Он действует мне на нервы.

Но в то же время я чувствую себя по-настоящему близкой к нему. И в безопасности.

Я мягко улыбаюсь, и он улыбается в ответ, слегка, но искренне. Бостон никогда по-настоящему широко не улыбается, но ему это и не нужно, его глаза говорят почти все, чего он не говорит.

Он как открытая книга, только страницы у него немного тугие, поэтому переворачивать их иногда бывает непросто.

– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? – спрашиваю я, поворачиваясь к девочкам. – Пожалуйста?

Кэсси собирается открыть рот и что-то сказать, но Амалия начинает говорить, прерывая ее. И я благодарна ей за это. Она никогда не давит и знает, когда что-то нужно отложить в сторону. На данный момент.

– Расскажи мне об этом бывшем муже.

Я пожимаю плечами.

– Рассказывать особо нечего. Он хочет денег. Я почти уверена, что он употребляет наркотики, потому что до недавнего времени его все устраивало. Теперь он требует всего того, на что не имеет права, но, похоже, думает, что имеет.

Амалия морщит нос.

– Какой придурок.

– Да, он такой.

– Не помогает и то, что у него появилась новая болтливая подружка, – возмущается Кэсси. – Она та еще штучка.

Я тихо смеюсь.

– В этом ты права, она действительно такая.

– Как ты думаешь, может быть, она подталкивает его к большему, потому что сама этого хочет? – спрашивает Амалия.

– Без сомнения, она определенно стоит за этим, но я предполагаю, что он употребляет наркотики и из-за нее тоже. И она убедила его, что деньги того стоят, и теперь он в это верит.

Амалия качает головой.

– А раньше он употреблял?

– Нет, он никогда не притрагивался к наркотикам, по крайней мере, со мной. Это совершенно другая его сторона, которую я никогда не видела.

– Мне знакомо это чувство, – соглашается Амалия. – Я испытала то же самое после несчастного случая с Кайденом. Иногда что-то меняет их, и они меняются навсегда.

– Да, – киваю в ответ, – я просто не знаю, как далеко он сможет зайти. Я имею в виду, мы подписали все бумаги, все поделено, ему, конечно, не на что опереться.

Амалия пожимает плечами, глядя на Кэсси.

– Я не уверена. А ты как думаешь?

Кэсси тоже пожимает плечами.

– Я бы не подумала, что он может к чему-то прикоснуться, но я начинаю считать, что это не имеет значения, что он все равно может попытаться. Законно это или нет.

У меня сжимается сердце, я тоже боюсь этого. Что он попытается забрать это, независимо от того, имеет он на это право или нет.

И эта мысль пугает меня до чертиков.

Страх перед неизвестным.

И мне это совсем не нравится.

***

Пенелопа

– Мне пора идти, Кэсси читает и готовится ко сну.

Я стою перед Бостоном, который сидит на крыльце своего дома на качелях, которые он смастерил сам, с пивом в руке, закончив общение с мужчинами на ночь, и, без сомнения, тоже отдыхает перед сном. Он пристально смотрит на меня, и эти глаза всегда произносят тысячу слов, которых нет у него на устах. Он кивает на свободное место рядом с собой. Хотя это кресло предназначено для двоих, когда на нем сидит его крупная фигура, кажется, что места осталось совсем немного. Я смотрю на это место и знаю, что как только сяду, то окажусь рядом с ним.

И эта мысль одновременно волнует и пугает меня.

Но я все равно делаю это, поворачиваясь и просовывая свой зад в щель рядом с ним. Конечно же, мои бедра касаются его, мои руки, мое плечо. Мы сидим так близко. Тепло его тела передается мне, и я чувствую себя комфортно. Бостон слегка отодвигается, но не настолько, чтобы полностью разорвать контакт. Ровно настолько, чтобы он мог слегка повернуться и посмотреть на меня.

– Как дела?

Я знала, что рано или поздно он спросит меня об этом. Я была так расстроена на днях, и знаю, что он никогда не видел меня такой, но, что ж, Эштон ставит меня в такое положение. Я не люблю, когда мне угрожают, и мне действительно не нравится, когда надо мной издевается его подружка-наркоманка.

– У меня все хорошо, – честно говорю я ему.

– Что-нибудь еще слышно от него?

Его взгляд прикован к моему, и я знаю, что если скажу что-нибудь, кроме правды, он обязательно это поймет.

– Нет, – тихо отвечаю я. – Ничего. Но я не уверена, что это хорошо.

– У него ничего нет, ты же знаешь, что у него ничего нет.

Однако я знаю, что, как сказали Кэсси и Амалия, юридическая сторона дела явно больше не важна, и, похоже, они собираются делать все, что захотят, невзирая ни на что.

– Я знаю это, – говорю я. – Но я не уверена, что это остановит его попытки.

У Бостона сводит челюсти.

– Если он попытается что-нибудь сделать, я сверну ему гребаную шею.

Это приятно, хотя и немного пугает.

Я тихо смеюсь.

– И я ценю это, но мне не следовало втягивать тебя в свои дела.

– Что сделано, то сделано. Я рад, что знаю об этом. Если этот ублюдок снова заговорит с тобой, мне нужно это услышать. Тебе это ясно, не так ли?

– Ну, я... – я сглатываю.

– Тебе все понятно, Пенелопа.

Его голос звучит решительно, и я замолкаю, потому что, ну, как я могу с этим поспорить?

С такими мужчинами, как Бостон, не поспоришь.

– Хорошо, – осторожно отвечаю я.

Затем я решаю сменить тему. Потому что, если быть честной, я сгораю от желания узнать, права ли Кэсси насчет ситуации с Шантель. Не то чтобы я хотела, чтобы кто-то из них страдал, но мне любопытно, что же произошло. В основном потому, что я не хочу, чтобы это была моя вина. Я сказала Шантель, что между нами ничего не было, и они с Бостоном начали сближаться. Было бы несправедливо, если бы она пострадала, когда думала, что все в порядке.

– Я не видела Шантель последние несколько дней.

Это обычное дело. По крайней мере, я так думаю.

– Она не хочет меня сейчас видеть.

– О, – тихо говорю я. – Ох, вы поссорились?

Он пристально смотрит на меня.

– Нет. Она просто думает, что у меня есть чувства к тебе, и не хочет, чтобы ей причинили боль.

Бостон прямолинеен. Не скрывает своих чувств. Если ты спросишь его о чем-нибудь, он скажет тебе правду, по крайней мере, ту правду, которую он знает. Он не лжец и не нечестный человек. Мне это в нем нравится, но это также означает, что иногда ты слышишь то, чего не хочешь слышать, и это может быть жестокой правдой. Даже если это к лучшему, потому что это правда.

– Ох, – тихо выдыхаю я, потирая руки. – Я сказала ей, что между нами ничего не было...

– Я знаю это, – бормочет он. – Но я выгнал ее, когда ты была расстроена, даже не взглянул на нее. Обращался с ней как с дерьмом.

Бедная Шантель.

– Ты объяснил ей что-нибудь?

– Она хочет, чтобы мы были друзьями, вот и все. Хватит об этом говорить.

В его голосе звучит обида, и это отстой, потому что я не хочу, чтобы он страдал из-за какого-то недоразумения, связанного со мной.

– Почему бы тебе просто не сказать ей, что между нами ничего нет?

– Я так и сделал.

О.

Черт.

Это причиняет боль. Неожиданная обида. Чего я не ожидала. Я чувствую себя почти ошеломленной этим признанием. Я сглатываю, потому что, хотя, наверное, знала это, я не ожидала, что он скажет это так... открыто.

– Тогда, может быть, скажешь ей еще раз...

Это лучшее, что у меня есть.

Бостон встает и смотрит на меня сверху вниз.

– Я не могу этого сделать

– Как же так? – спрашиваю я, поднимая на него глаза.

Он смотрит на меня долгим-долгим взглядом. Затем бормочет:

– Потому что я не знаю, правда ли это.

С этими словами он уходит.

А я остаюсь ошеломленной.

И, без сомнения, в таком же замешательстве, как и Шантель.

Что, черт возьми, только что произошло?

Глава 7

Сейчас

Бостон

Блядь.

Это полный пиздец.

Я рычу и с грохотом ставлю бутылку пива на стойку бара в клубе, в моей груди клокочет разочарование. В этом клубе, блядь, бесконечный цикл. Мы разбираемся с дерьмом повсюду. Мы наконец-то справились с этим, разобрались с бывшим Саскии и всем отстоем, которое его окружает, и теперь мы возвращаемся к Слейтеру и попадаем в, возможно, крайне запутанную ситуацию, чтобы найти женщину, которую он потерял.

Не возражаю, если мужчина хочет женщину, но, черт возьми, еще больше смертей, еще больше насилия – я, блядь, с этим покончил.

– Все еще переживаешь из-за того, что мы должны начать углубляться в отношения со Слейтером? – спрашивает Малакай, садясь рядом со мной и пристально глядя на меня, изучая мое лицо.

– Я заебался с этим, През. Не буду врать. Такое ощущение, что это бесконечный цикл.

– Я понимаю тебя, брат. Но мы пообещали Слейтеру за его помощь, и я собираюсь выполнить это обещание.

– Только что закончили с Саскией, и она, наконец, поправилась, и все снова пошло на лад. Только с таким количеством дерьма хочется иметь дело.

– Да, – соглашается Малакай. – Понимаю.

– Я разберусь, просто у меня хреново с настроением.

Потому что прошло уже несколько недель с тех пор, как я разговаривал с Шантель. Несколько недель с тех пор, как я пришел к ней домой пьяным, выложил ей все начистоту и сказал, что не понимаю, что происходит между ней и Пенни. И что, по-моему, будет лучше, если я их обоих не увижу. Она выглядела обиженной, и я чертовски это ненавижу. Больше всего я ненавижу, когда мне не с кем пообщаться. Я все еще вижусь с Пенни дома, но стараюсь держаться от нее на расстоянии.

Такое чувство, что я потерял двух друзей, которые поступали правильно.

Но я, черт возьми, должен был поступить правильно.

Я редко впускаю женщин в свою жизнь – трахаюсь и ухожу.

Но в итоге я впустил двоих и вляпался в чертову неразбериху, из которой мне пришлось выйти.

– Ты все еще держишься подальше от Шантель и Пенни?

Малакай знает. Все знают. Саския с Мейсоном – новость быстро распространилась. Не говоря уже о том, что Пенни дружит с Амалией. В конце концов, в клубе все равно узнали бы, что у меня были две девушки.

– Да, – бормочу я.

– Не похоже, что это тебя очень радует.

Я свирепо смотрю на него.

– Я не собирался и дальше валять дурака с ними обеими. Не хочу, чтобы люди страдали, что бы там ни думали. Это к лучшему.

– Я не говорю, что это не к лучшему, но так оно и есть. Возможно, пришло время отвлечься на что-то другое.

– Пробовал, – бормочу я. – Не интересно.

Он хлопает меня по плечу.

– Боюсь, в этом я не смогу тебе помочь, брат.

Никто, блядь, не сможет. Потому что я сам вляпался в эту историю.

– Слейтер скоро приедет, думаю, теперь, когда опасность миновала, он может снова присоединиться к клубу. Ты придёшь с ним познакомиться? Буду очень благодарен, если появишься.

Я встаю, допиваю пиво и киваю.

– Конечно, блядь, приду.

Малакай кивает, и мы заходим в гостиную, где Маверик, Мейсон и Кода играют в бильярд и смеются над какой-то хуйней. Когда мы входим, они останавливаются и, бросив свои дела, направляются к нам.

– Слейтер прибыл, босс? – спрашивает Мейсон.

– Пока нет, брат. У кого-нибудь есть идеи, с чего начать с этим дерьмом с Элли? – спрашивает Малакай.

– Начнем с самого начала, да? – Маверик пожимает плечами. – Соберем все, что сможем, и начнем с этого.

– Это все равно что пытаться найти иголку в стоге сена, – ворчит Кода. – Она может быть где угодно, черт возьми.

– А может, она предпочитает держаться подальше, – добавляю я.

Маверик смотрит на меня, и даже сейчас я вижу пустоту в его глазах, когда они устремляются в мою сторону. Он полностью настроен против меня, от наших прежних отношений ничего не осталось. Он меня ненавидит. И на то есть веские причины. Но ненависть чертовски истощает – с каждым днем она отнимает у меня все больше и больше сил.

– Ты думаешь, она решила не позволять Слейтеру найти ее?

Я пожимаю плечами, скрещивая руки на груди.

– Я просто хочу сказать, что если мы хотим разобраться во всем, то нам нужно разобраться буквально во всем, черт возьми. В каждом сценарии, а не только в тех, которые имеют смысл.

– В его словах есть резон. – Малакай кивает. – Нам хотелось бы думать, что ее похитили против ее воли, но никто не говорит, что она продолжала скрываться из-за опасности. Вполне возможно, что она предпочла остаться незамеченной. Вот почему нам нужна вся история целиком. Нам нужно знать, как можно больше об их отношениях и о том, что привело к ее исчезновению. Каждая ссора, каждая деталь. Так что, если у вас есть вопросы, задавайте их.

– По-моему, звучит неплохо, – добавляет Мейсон.

– Как дела у Саскии с возвращением на работу? – спрашивает его Малакай.

– У нее все в порядке. Все еще болит, все еще выздоравливает, но чертовски упряма и хочет продолжать делать то, для чего я ее нанял. Я ограничиваю ее, но она тайком добавляет кое-что еще.

– От того гребаного бывшего ничего не слышно? – я спрашиваю.

– Нет, но она упомянула, что у Шантель были кое-какие опасения. Не уверен, какие именно. Но она действительно предала его, и есть шанс, что он разозлится на нее.

Блядь.

Мне это не нравится.

Совсем, блядь, не нравится.

– Что она сказала? – спрашиваю я.

– Она ничего не сказала. Я попросил ее передать Шантель, чтобы она дала нам знать, если что-нибудь случится, мы разберемся с этим ублюдком.

Проблема в том, что я не думаю, что Шантель пришла бы к нам, даже если бы ей грозила опасность.

Она ранена.

Она в бешенстве.

И думаю, что я последний человек, с которым она хотела бы иметь дело.

Я делаю пометку выяснить все, что смогу.

Может, меня сейчас и нет в ее жизни, но это не значит, что я не позабочусь о том, чтобы с ней все было в порядке.

Позабочусь.

Я в долгу перед ней за это.

***

Бостон

Слейтер приходит вовремя, как и обещал.

Что шокирует всех в клубе, так это то, что он приходит в сопровождении трех других мужчин.

Слейтер – крупный мужчина, крупнее большинства, с которыми я имел дело. Черт возьми, члены клуба примерно одного роста, но Слейтер крупнее любого из нас. И все трое мужчин с ним равны по росту и весу. Крепкие мышцы. Одинаковые черты лица. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что они его братья или, по крайней мере, как-то связаны.

– Слейтер, – говорит Малакай, когда мы все выходим поприветствовать его.

Он все еще только кандидат, а это значит, что на данном этапе он все еще зарабатывает наше доверие и доказывает свою преданность. Я не сомневаюсь, что у него оно есть, но мы были бы полными идиотами, если бы просто поверили в это, не испытав его предварительно. Мы обещали помочь ему, и его приняли в клуб. Но, поверьте, это дерьмо заслуженно. И на это нужно время.

– Рад тебя видеть, Малакай.

Малакай смотрит на троих мужчин позади него.

– Не знал, что ты приведешь компанию.

– Не возражаешь, если мы зайдем, посидим и поговорим? Это мои братья, они не создадут проблем.

Малакай изучает троих мужчин, затем кивает, и мы все возвращаемся к круглому столу, как мы его называем. Как только мы все рассаживаемся, Слейтер начинает. Он чертовски немногословен, а когда все-таки говорит, его голос лишен каких бы то ни было эмоций. Он произносит то, что должен сказать, неизменным тоном, а потом замолкает. Вот так просто.

– Малакай, братья, – говорит Слейтер, обращаясь ко всем нам. – Это мои братья, Линкольн, Деймон и Финн. Они не связаны с Шанксом и не имеют к нему никакого отношения, но они работают в подпольном бойцовском клубе и ведут дела в самых темных уголках мира. Они не представляют угрозы для клуба, но могут помочь нам в моих поисках Элли. Они также могут помочь клубу во всем, что ему нужно.

Малакай пристально смотрит на троих мужчин, которые кивают ему в знак уважения.

– Не знал, что у тебя есть братья, рад с вами познакомиться.

Трое мужчин снова кивают. К тому же, очевидно, они немногословны.

– Если их присутствие здесь причиняет вам дискомфорт, они уйдут. Но я верю, что они станут ценным приобретением для клуба.

– Это понятно, – говорит Кода, пристально глядя на троих мужчин. – Мы не можем просто так распахнуть объятия людям, которых мы не знаем. На случай, если ты не заметил, за последние несколько месяцев нас здорово поимели. Не нужно больше никакого дерьма.

– Я согласен, и именно поэтому это ваш выбор, если вы решите обратиться к ним за помощью, – произносит Слейтер хриплым и низким голосом.

– Если у них так много связей, – добавляет Маверик. – Я хочу знать, почему ты не обращался к ним раньше?

– Я не должен был общаться с ними, когда был верен Шанксу. Вы понимаете, я собирался сделать все, чтобы найти Элли, даже если это означало, что мне придется отказаться от своей семьи, пока я этого не сделаю.

Грубо.

– Это большой выбор, – говорит Малакай, обводя взглядом троих мужчин. – Вы говорите, что руководите подпольным бойцовским клубом. Это законно?

Линкольн, который, кажется, самый старший из четырех братьев, встречается взглядом с Малакаем и качает головой.

– Это незаконно. Но сколько их таких?

– Аргументируй, – бормочет Малакай. – Чего именно ты добиваешься, занимаясь чем-то, что может навлечь на тебя чертову уйму неприятностей?

– Разведданные. Путь в подземный мир. Информация. У всех нас есть демоны, и все мы хотим их уничтожить. Чтобы добиться желаемого, нужно играть с огнем, нет смысла делать все чисто. Я получаю необходимую мне информацию. У меня есть имя. У моих братьев есть имя. С нами никто не шутит. Мы справляемся с любой ерундой. Бойцовский ринг – это наша жизнь, и это то, что вернет девушку Слейтера.

Малакай с минуту пристально смотрит на Линкольна, а затем кивает.

– За это я его очень уважаю.

Линкольн кивает.

– Слышал о вас. Знаю все входы и выходы из вашего клуба. Я здесь не для того, чтобы создавать вам проблемы, я готов сотрудничать, чтобы получить необходимую информацию. Не нужно наступать на пятки.

– И как мы можем тебе доверять? – спрашивает Мейсон, скрещивая руки на груди. – Потому что блядь последние полгода у нас не было ничего, кроме дерьма. В наши дни я не могу доверять ни единому гребаному человеку за пределами этой группы. Черт возьми, мы даже не доверяем всем членам нашего клуба, и это, черт побери, о чем-то говорит. Вы просите нас доверять незнакомцам.

Линкольн кивает.

– Могу только сказать, что мы желаем вам только добра. Как и для всего остального, доверие требует времени. Мы к нему привыкаем. Мы впускаем вас, вы впускаете нас. Если кто-то погибнет, мы все погибнем. Вот как это работает, не так ли? Это лучший способ укрепить доверие в обоих направлениях. Мы открываем дверь нараспашку, и если кто-то решит переступить порог, мы все пострадаем.

– Логично, – бормочу я. – Мы все подвергаем себя риску, и если кто-то предаст доверие, мы все проиграем. Только так это сработает, если время не будет на нашей стороне.

Малакай кивает, скрещивая руки на груди.

– Так ты говоришь, что расскажешь нам все подробности того боя и всю информацию, которая у тебя есть, и мы сделаем то же самое. И это наше обещание доверять тебе?

– Ва-банк, – Линкольн кивает.

– Ва-банк, – бормочет Малакай. – Хотел бы я знать, почему ты рискнул всем, ради чего работал, чтобы найти девушку?

– Не из-за девушки, – говорит Деймон, его голос грубый, глубокий и низкий. —Это из-за нашего брата. Он прошел через гребаный ад, пытаясь найти эту девушку, он рисковал всем, и теперь он член вашего клуба. Это лучшее место для него. Но в одиночку у вас не хватит сил, чтобы найти Элли. Вместе у нас есть шанс. Вы делаете это ради семьи, как и мы.

В этот момент я испытываю огромное уважение к этим парням.

Чертовски сильное.

– Давайте обсудим это, поймите, я не собираюсь просто так принимать решение, не посоветовавшись сначала со всеми членами моего клуба. К утру у нас будет ответ для вас, – наконец заключает Малакай.

Линкольн кивает, и три брата встают. Слейтер остается сидеть. Теперь он член клуба.

– Один вопрос, – задаю я, и только потому, что он внезапно приходит мне в голову, когда я вижу, что Слейтер остается сидеть. – Если, а я знаю, что это чертовски важно, кто-то нарушит это маленькое соглашение, и дерьмо выплеснется наружу, Слейтер, на что будет направлена твоя преданность? Потому что, если что-то пойдет не так, твоя семья выступит против твоего клуба.

– Чертовски правильный вопрос, – кивает мне Малакай.

Слейтер смотрит на нас, затем на своих братьев. Но говорит Линкольн.

– Вы вытащили моего брата из недр гребаного монстра, он поклялся вам в верности. Он именно там, где мы и ожидали бы его найти.

Блядь.

Да.

Мне нравятся эти парни.

Слейтер кивает.

– Я предан клубу.

– Чертовски важное заявление, – добавляю я, хотя охренитительно уважаю его за эти слова. – Семья есть семья.

– Клубу главное – верность, – повторяет Слейтер, не сводя с меня глаз.

Малакай кивает и встает.

– Мы дадим вам ответ к завтрашнему дню.

Трое мужчин кивнули и покинули здание.

Как раз в тот момент, когда мы думали, что все идет хорошо, мы распахнули объятия навстречу совершенно новому миру.

И, возможно, кучи проблем.

Все может пойти по-другому.