Текст книги "Дуэль"

Автор книги: Баян Ширянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Наркоделец прекрасно понимал что рискует. Ведь "генерал" был рассчитан на то, что принявший его должен, после отключки, увидеть своего будущего хозяина. Витя же, слепоглухонемой увидеть никого не мог. И, памятуя об этом, Кикоз понял, что в момент прихода пацана в сознание, он должен смотреться в зеркало. Ведь хумчанин видит глазами других и, если Кикоз будет созерцать свое отражение, то как раз Кикоз и станет повелителем гениального пацана, а там можно будет подумать о том, что и самому стать Рыбаком. Предварительно убрав со своего пути настырного Пономаря.

Но как только Кикоз сделал мальчишке укол и отступил на шаг назад, чтобы проверить, как действует препарат, погас свет. Через несколько секунд по подвалу прошелся легкий ветерок. Наркоделец тут же понял, что кто-то открыл входную дверь. Он моментально выхватил пистолет и стал напряженно всматриваться в темноту. Там не было никакого движения, но вдруг прямо рядом с собой Кикоз услышал чье-то дыхание. Он выстрелил по направлению звука и, в короткой вспышке увидел знакомое лицо. Оно принадлежало Дарофееву.

В следующий момент пальцы целителя прикоснулись к руке, держащей оружие и Кикоз почувствовал, что та моментально онемела. Наркоделец отпрянул назад, угодил спиной в стеллаж с химикатами. Невидимые банки посыпались на кафель пола, какие-то разбились и в воздухе моментально запахло химикатами.

Не желая так просто сдаваться, Кикоз наудачу прыгнул вперед. Он весьма неплохо владел приемами каратэ, обучался и стилю вин-даоян, но справиться с Дарофеевым ему было не по силам. Удар ногой явно нашел свою цель, но впечатление было таким, словно рыбаковский помощник изо всех сил врезал по стене. Пономарь даже не пошатнулся, а ступню Ки-коза постигла участь руки: ее моментально парализовало.

Сверху, там, где сидела на дежурстве бригада наркобоевиков, послышался грохот. Что-то со звоном взорвалось, заглушенный перекрытиями, раздался истошный вопль. Кикоз, чувствуя, что онемение постепенно охватывает все его тело, пополз к месту, где раздавалось дыхание Пономаря. Призрак, невидимый в темноте, шмыгнул носом, Дарофеев замер и в это мгновение рыбаковец дополз до целителя и дернул того за лодыжку. Последовал глухой удар от падения тела, но когда Кикоз, выхватив десантный нож, попытался левой рукой вонзить его в лежащего, лезвие лишь звонко ударило в кафельный пол. Через мгновение рыбаковский помощник оказался полностью обездвижен.

Шум наверху стих и, через небольшое время в дверном проеме появился яркий конус света от фонарика. Парализованный наркоделец не мог даже зажмуриться.

– Игорь, у тебя все в порядке? – послышался незнакомый Кикозу голос.

– Эта сука что-то вколола Вите... – раздался ответ Пономаря.

Свет переместился сперва на распластанного Кикоза, потом на неподвижное тело мальчика.

– А где Призрак?

– Я здесь, – ответили из темноты и вновь шмыгнули носом.

В круге света появилась тощая фигура телепата.

– А там как? – спросил Пономарь.

– Порядок. Все в отрубе, – проговорил обладатель фонаря. – А что ввели мальчику?

– "Генерала," – хором ответили Призрак и Игорь Сергеевич.

– И какой мудрец до этого додумался? – хмыкнул Изотов. – Уж не Кикоз ли? А что с ним, кстати?

– Не знаю... – Дарофеев уже стоял на коленях перед Витей. – Я хотел, чтобы он не мешался... Да, а что делать с пацаном?

– Сможешь нейтрализовать наркотик?

Целитель пожал плечами.

– Попробуй. У тебя получится! – в голосе Сергея Владимировича было столько уверенности, что Пономарь, не раздумывая, взялся задело.

Кикоз не обладал никакими ясновидческими способностями, но и он, краем глаза, уловил ореол призрачного свечения, который окутал Пономаря и распластанного на полу Витю. Внешне не происходило совершенно ничего. Все замерли, словно на фотоснимке, лишь слегка подрагивал луч фонарика в руке Изотова.

– Все, – сказал вдруг Дарофеев. Он встал с колен, потянулся. Вслед за ним зашевелился и Витя. Мальчик присел, опираясь на руки, и Кикоз услышал вдруг его голос, звучащий непосредственно в голове:

– Наконец-то вы за мной пришли...

После этой фразы послышались слабые всхлипывания. Не в силах повернуть голову, Кикоз понял, что пацан плачет.

– Ну что ты... Что ты... – успокаивал его Пономарь.

– Этот дядя Ваня... – услышал наркоделец, и вдруг фраза прервалась на половине, очевидно хумчанин понял, что его слова доходят и до посторонней головы и стал беседовать лишь со своим воспитателем. Потянулись томительные минуты. Кикоз все это время пытался обрести контроль над своими мышцами, но все безрезультатно. Паралич не коснулся лишь грудной клетки, да и то, дышать рыбаковский помощник мог лишь очень поверхностно. Испаряющиеся химикалии раздражали его носоглотку, но даже чихнуть у него не было никакой возможности.

– Ну, – разорвал тишину голос целителя, – господин Зарайский, Иван Ильич, что мне с тобой сделать?

Кикоз, которого впервые за последние несколько лет назвали его настоящим именем, не шелохнулся.

– А чего думать? – усмехнулся Изотов, – берем с собой. Кстати, а где телепат?

Майор обвел лучом фонарика все помещение, но Михаила Руслановича нигде не было.

– Сбежал, что ли?

– Бог с ним, – махнул рукой Пономарь, – он нам не нужен. Я хочу вот с этим потолковать!..

В тоне, которым была сказана последняя фраза, Кикоз не услышал ни единой ободряющей интонации. Ивана Ильича подняли с пола и, подхватив за руки, поволокли прочь из подвала. Сзади слышались шаркающие шаги хумчанина.

– Стойте! – услышал вдруг Дарофеев телепатический голос Вити. – Там, впереди – засада!

Остановившись на полушаге, Игорь Сергеевич посмотрел сквозь стену. На улице стояли три тридцать первые " Волги", рядом с которыми чинно прохаживалось не менее полутора десятка наркобоевиков.

– Видать, успел кто-то... – раздраженно пробормотал вполголоса Изотов. Его штурм квартиры, в которой сидели рыбаковцы, был стремителен и беспощаден, но один из наркоманов смог-таки предупредить коллег и теперь эти коллеги незамедлительно прибыли на место.

Несколько секунд друзья, поддерживая бесчувственного, но лихорадочно соображающего как бы выпутаться из этой неприятности, Кикоза стояли налестнице ведущей в подвал. Наконец, Сергей Владимирович решился:

– Давай, ты делайся невидимкой вместе с Витей, и волоки этого деятеля, а я отвлеку их внимание.

Но Пономарь все еще чувствовал в себе кураж, он был готов ко всему. И, кроме того, целитель внезапно понял, что это предложение майор высказал лишь потому, что чувствовал за собой вину. Ведь он не смог как следует обеспечить безопасность.

– Уж нет! – воскликнул Игорь Сергеевич. – Теперь моя очередь!

Фээсбэшник не видел лица Дарофеева, но по той волне возбуждения, которая окатила майора после этих слов, он понял, что Игорь действительно готов принять бой и поэтому молча согласился.

Кикоза опустили на ступеньки и Пономарь решительно вышел из темноты. Тут же, с верхней лестничной площадки, ему в спину ударили автоматные очереди. Но Дарофеев уже был в блоке защиты "жалюзи" и пули лишь срикошетили от непробиваемой оболочки.

Обернувшись, Игорь Сергеевич, со зловещей улыбкой, взлетел по ступенькам и, пока трое наркобоевиков бессмысленно расходовали патроны, вырвал у них автоматы, а самих наркоманов, тремя легкими касаниями, отправил спать.

Появление Игоря Сергеевича из подъезда было обставлено в лучших традициях классического вестерна. Сперва с грохотом, подняв облако свежевыпавшего снега, вывалилась наружу входная дверь. Еще не осела снежная пелена, как из темноты проема вышел Пономарь. Два автомата он держал на вытянутых руках, а третий висел в воздухе перед грудью целителя.

Рыбаковцы, которые уже слышали стрельбу в подъезде, были готовы к появлению противника, но вид человека, вооруженного сразу тремя автоматами несколько подорвал боевой дух наркобоевиков и они открыли огонь лишь после секундной паузы. Этого времени Игорю Сергеевичу хватило на то, чтобы детально рассмотреть силы врага. Их была ровно дюжина. Вооружены все были по разному. У кого "Узи", у кого "АКМ", но один из парней являлся счастливым обладателем ручного гранатомета. Целитель не знал, выдержат ли "Жалюзи" прямое попадание гранаты и поэтому решил действовать с максимальной скоростью.

Но, пока он собирался это сделать, гранатометчик выстрелил. Словно в замедленной съемке, Пономарь видел, как к нему приближается веретенообразный снаряд. Граната летела словно нехотя, и Дарофеев вдруг понял, что уже находится в убыстренном темпе жизни.

Он отпустил автоматы. Те, как будто неподверженные тяготению, зависли в воздухе, хотя целитель не прилагал никаких усилий, чтобы удерживать их с помощью своих способностей. Пока оружие совершало свой неспешный путь к земле, Игорь Сергеевич отошел с траектории снаряда, но в следующее мгновение он сообразил, что взорвавшись, граната может обрушить стену, а там, за ней, прятались Витя и Изотов. Про Кикоза целитель не думал.

В воздухе уже висело множество пуль, но Дарофеев не обращал на них внимания. Целитель подбежал к летящей гранате и, не вполне осознавая, что делает, пошел параллельно ее движению. Рука Пономаря словно сама потянулась к острию снаряда, несколько вращательных движений – и взрыватель оказался в пальцах целителя. Теперь граната представляла собой безопасную болванку, начиненную тротилом.

Пора было позаботиться и о боевиках.

В реальном времени эта разборка заняла лишь доли секунды. Игорь Сергеевич начал с ближайшего к нему левого фланга и, методично обойдя всех стрелявших, произвел с ними одну операцию. Кулак Пономаря дюжину раз опустился на шеи рыбаковцев. После такого обхождения у всех наркобоевиков оказались раздроблены шейные позвонки. Они все еще жали на гашетки своих автоматов, но это было их последнее, в этом существовании, действие.

Вернувшись к нормальному ходу времени, целитель послушал, как затихает стрельба и, когда последний из трупов рыбаковцев выпустил все патроны, вернулся в подъезд.

– Все? – зачем-то спросил Изотов.

Не отвечая, Дарофеев указал на злобно вращающего глазами Зарайского и взял его за одну руку. Сергей Владимирович подхватил другую и Кикоза выволокли под свет дворовых фонарей. По пути целитель отшвырнул ногой неразорвавшуюся фанату и та, описав дугу, скрылась под снегом. Видя, что Игорь Сергеевич решительно тянет пленного в направлении откуда пришли друзья, Сергей Владимирович, ухмыльнувшись, спросил:

– Ты хочешь его тащить прямо до квартиры?

– А что?.. – начал было вопрос Пономарь, но, оглядев ставший бесхозным целый автопарк, прервал фразу и тут же согласился с майором.

В кармане Ивана Ильича нашлись ключи от "Ауди". Машину открыли, но погрузить в нее Кикоза не удалось. Сверкая мигалками и завывая в несколько сирен, во двор влетели несколько милицейских "ГАЗиков". Высыпавшие из них люди в форме, без предупреждения открыли огонь. Разбираться с органами ни у Дарофеева, ни у Изотова желания не возникло. Поэтому, бросив в снег Зарайского, друзья быстро запихали в машину освобожденного Витю. Сергей Владимирович сел за баранку и повернул ключ зажигания. Послышалось тарахтение, но мотор не завелся.

– Сдавайтесь! – прогрохотал усиленный мегафоном голос, – вы окружены! Сопротивление бесполезно!

Все эти выкрики шли на фоне непрекращающейся канонады. Пули со звоном ударяли в ветровое стекло "Ауди", били по бортам, но машина у Кикоза оказалась бронированной и стрельба ей была не страшна.

Наконец, мотор стал подавать признаки жизни, и тихо заурчал.

– Это не рыбаковцы, – удивленно проговорил Игорь Сергеевич, просканировав на расстоянии нападавших. – Алкаши – да, есть, но наркоманов нет...

– Слушай, – раздраженно повернулся к нему Изотов. – Какая разница, кто это!? Если эти ублюдки сначала стреляют, а потом думают, – значит надо отсюда убираться!

Внезапно огонь милиции нашел себе другую цель. Пули перестали отскакивать от "Ауди", но пальба не прекращалась, а напротив, усилилась.

Вспыхнул ярким факелом один из "ГАЗиков". Земля содрогнулась от взрыва, потом от еще одного. Деревья, ветви которых сгибались от снеговых шапок, разом сбросили груз и двор погрузился в непроницаемую снежную пелену.

Изотов, пользуясь временной слепотой милиции, нажал педаль газа. Он направил машину прямо на горящий "Газ", под возмущенные крики и новые порции свинца, протаранил его. Чудом увернулся от стоящего на пути "Москвича" и выехал на безлюдную улочку.

Бой сзади разгорелся с новой силой. Поплутав по переулкам, Сергей Владимирович вывел машину на Ленинский проспект. Их никто не преследовал.

– Слушай, – обратился майор к Дарофееву, – что там случилось?

– Это люди рыбака подъехали, – ответил вместо целителя Витя, – они думают, что прикрывают отход Кикоза. Это же его машина...

– Игорь, а ты там как? – спросил Изотов. Пономарь не ответил. Приключение, необходимость действовать в ускоренном ритме, истощили его силы и теперь Игорь Сергеевич блаженно спал, свесив голову на грудь.

Глава 28.

Прежде чем распихать уже начавшего храпеть Дарофеева, Сергей Владимирович в тонком теле слетал на квартиру и усыпил ждущую их возвращения Яичницу. Памятуя о том, что Дина жаждет встретиться с ГУЛом, по неизвестной пока что причине, было рискованно оставлять их вместе.

Игорь Сергеевич пробуждался крайне неохотно. Он бурчал, отмахивался, до тех пор, пока майор не зажал целителю нос. Лишь после этого Пономарь соблаговолил открыть глаза.

Фээсбэшник проводил его с Витей до квартиры, а сам уехал уничтожать улики, в виде машины наркомафии.

Раздевшись, и войдя в гостиную, Игорь Сергеевич увидел, что посреди комнаты, лицом к нему, стоит спасенный мальчик. Витя замер, его глазные яблоки, устремленные на вошедшего, не шевелились и Дарофееву показалось, что этот невидящий взгляд на самом деле пронизывает его насквозь.

– Дядя Игорь! – позвал хумчанин.

– Что? – вслух откликнулся целитель.

– Неужели... Неужели ты действительно меня не узнаешь?!

– Извини... Нет... – пожал плечами Пономарь разглядывая незнакомое лицо подростка. Голубые, почти прозрачные глаза, светлые вихры непослушных волос, тонкие, сжатые в розоватую нитку, губы, небольшая черная родинка на лбу.

В какой-то момент Пономарю пригрезилось, что он уже видел это небольшое пигментное пятнышко. Вот его руки застегивают какой-то шлем, и прямо тут, под обрезом металла, она, родинка. Но видение мелькнуло и исчезло.

– Дядя Игорь! – в отчаяние закричал Витя. – Ты же уже почти вспомнил! Ну, напрягись!

Но как Дарофеев не старался, в память лезли лишь события последи их дней, да еще обрывки снов. Призрачные напоминания о прошедшей жизни.

Да! Сны! В них Игорь Сергеевич, теперь он это точно вспомнил, видел именно этого паренька!

Но насколько были призрачны сны, еще неуловимее были воспоминания о них. Целитель удрученно покачал головой и сообразил, что до сих пор стоит посереди комнаты, залитой ярким светом люстры. Обернувшись, Пономарь нашел кресло и уселся в него.

– Извини... – повторил Дарофеев. На губах Вити Матюшина вдруг появилась широкая улыбка.

– Дядя Сергей тебе ведь рассказывал обо мне? Так?

– Так, – согласился Игорь Сергеевич.

– Тогда он должен был сказать кто я такой.

– Ну, да. Парапсихолог, там, еще что-то...

– Не что-то, а гений желания! – гордым голосом сказал мальчик. Целителю до сих пор странно было наблюдать за тем, что отчетливые слова, которые произносил, казалось бы, Витя, звучат без применения губ и рта. Все это смахивало бы на работу профессионального чревовещателя, если бы у Пономаря уже не было опыта телепатического общения.

– И что? – устало спросил Дарофеев.

– А то, что я хочу, чтобы ты меня вспомнил!

И сразу же Игорь Сергеевич понял, что мальчик начал какую-то энергетическую работу. Тело среагировало автоматически. Пономарь мгновенно оказался в силовом, непроницаемом для чуждых энергетик, коконе.

На лице Вити Матюшина появилось выражение досады.

Целитель потратил несколько секунд на уговаривание самого себя снять ненужную в данной ситуации защиту. Наконец, охранная оболочка была снята, и информационно-силовой поток, исходивший от хумчанина, словно внезапно налетевший смерч, закружил все перед глазами Дарофеева.

Он потерял счет времени. Казалось, проходят часы, или дни, мысли в голове неслись с потрясающей скоростью, но сконцентрироваться ни на одной из них, казалось, невозможно. Мысленный взор Игоря Сергеевича наполнился мешаниной образов. Улицы, лица, пейзажи, одно накладывалось на другое, и не было возможности вычленить из этого хаоса какой-нибудь цельный образ.

Закончилось все разом. Резко.

Еще с полминуты Пономарь сидел, ошарашено глядя прямо перед собой. Потом перевел взгляд на Витю.

Теперь в лице мальчика не было ничего незнакомого. Лишь появилась какая-то суровость, которой не было, когда они виделись в последний раз.

И тут целитель понял, что вспомнил. Он недоверчиво покопался в памяти. Нет, все точно!

Все образы, детали, встали на свои места. Дарофеев с потрясающей четкостью видел все, что случилось с ним за прошлый год. Пациенты, Константин, Репнев и, наконец, ставший по-настоящему родным и близким за это время, мальчик Витя Матюшин...

А сам хумчанин в это время опустошенно стоял под люстрой и чего-то ждал. Игорь Сергеевич вдруг понял, что воплощая в жизнь свое желание, подросток нечеловечески устал.

Вскочив с кресла, Дарофеев подошел к мальчику и крепко его обнял.

– Спасибо... – только и смог вымолвить целитель.

– Ты вернулся... – прошептал Витя, – я так рад...

Ноги его подкосились, и хумчанин моментально уснул на руках Игоря Сергеевича. Тот, конечно, мог, с помощью новоприобретенных способностей, накачать пацана энергией и силой, так, чтобы тот мог не спать еще несколько суток. Но благоразумие взяло верх. Поняв, что мальчику нужен отдых после таких тяжелых испытаний, Пономарь отнес его в спальню и, осторожно раздев, накрыл теплым одеялом.

Вернувшись в гостиную, целитель смог дать волю своей радости. Он несколько минут скакал, как безумный и, когда первый восторг несколько улегся, Дарофеев вдруг понял, что находится в каком-то новом, неизвестном ему пока состоянии.

Игорь Сергеевич, безо всяких усилий, висел под потолком. Сейчас, обретя часть памяти, это не казалось ему уже таким уж странным состоянием. Целитель знал, что за последний год ему приходилось несколько раз прибегать к такому способу передвижения. Странным было другое. Пономарь осознавал, что на этот раз его разум все еще находится в плотном теле. Однако странно изменилось восприятие всего окружающего: все предметы вокруг ему стали казаться призрачными. Они не были прозрачны, как в те моменты, когда он путешествовал вне тела, но Дарофеева не отпускало ощущение некой зыбкости, которую внезапно приобрело все окружающее.

Не в силах справиться с этим, Игорь Сергеевич подлетел к ближайшему предмету, это оказалась люстра, и.попытался прикоснуться к ней. Но пальцы прошли сквозь бронзовую трубочку, не встретив никакого сопротивления.

Удивляться этому факту было бессмысленно. Оставалось принимать действительность, которую невольно создал для себя целитель, такой, как он ее ощущал. Решив немного поэкспериментировать с новым режимом существования, Пономарь подплыл к потолку и засунул в него голову. Сперва не было ничего видно, лишь серая пелена, но потом, когда целитель преодолел межэтажное перекрытие, он увидел, что его голова торчит посереди ковра в верхней квартире. Тут же, с визгливым тявканьем, к нему понеслась какая-то мелкая собачонка с огромным бантом на голове. Болонка, не сводя глаз с пришельца, истошно лаяла, то наскакивая на голову, то отпрыгивая от нее. Целитель махнул рукой на бдительную псину, но, как и следовало ожидать, ладонь прошла через небольшое тельце собаки. Это, насколько мог видеть Игорь Сергеевич, вреда ей не причинило, зато нервы у болонки не выдержали и она яростно зарычала на Дарофеева.

Через мгновение Пономарь услышал шаркающие шаги и женский голос:

– Лялечка, что случилось?

Сообразив, что вид говорящей головы испугает хозяйку Лялечки больше, чем саму Лялечку, Дарофеев нырнул вниз.

Вернувшись, Сергей Владимирович застал Дарофеева за пре-страннейшим занятием. Тот то входил, то выходил из фээсбэшной квартиры. Странность же заключалась в том, что целитель проделывал это, не отпирая металлической двери.

– А, как съездил? – приветствовал Пономарь застывшего на лестничной площадке Изотова.

– Отогнал машину своим... – автоматически произнес майор и, спохватившись, задал логичный вопрос:

– А как это у тебя получается?

– Знаешь, очень интересное состояние... Я сейчас как раз пытаюсь его проанализировать и, что ли, разложить на составные...

После такого заявления Сергей Владимирович посмотрел на целителя с еще большим любопытством.

– Игорь? – подозрительно спросил майор, – это ты?

– Увы, пока что нет... – ответствовал Пономарь. – Давай пройдем в квартиру, что на лестнице торчать?..

Игорь Сергеевич очередной раз прошел через несколько металлических листов, предоставив Изотову возиться с ключом.

Потом, на кухне, когда целитель вышел из нового состояния, которое он уже успел окрестить как "поляризация", Дарофеев рассказывал пьющему чай фээсбэшнику о том, что произошло за время его отсутствия.

– Понимаешь, да, я изменился. Я это чувствую, вижу, осознаю, – целитель размахивал в воздухе единожды откушенным сухарем, а на столе перед ним остывал стакан с крепкой заваркой, – спасибо Вите. Ах, видел бы ты, с каким блеском он работал! Полностью выложился! Я до сих пор не понимаю, что конкретно он со мной сотворил, но результат – налицо. – Игорь Сергеевич развел руками, словно показывая, вот он я какой.

Заметив у себя в руке посторонний предмет, целитель с секунду рассматривал сухарь, потом, вспомнил, что надо поститься, положил его на стол и продолжил жестикулировать.

– Но директиву он дал лишь на то, чтобы я вспомнил его лично. Соответственно, в памяти востановилось и то, что нас с ним связывает. Я вспомнил Костю, тебя, Репнева, конечно, самого Витю, но... Это ведь были события всего-навсего прошлого года. Все, что раньше – в этом я такой же профан, как и прежде.

– У тебя даже слог изменился, – заметил Сергей Владимирович.

– Да? – удивленно прервался Пономарь, – ну, конечно! Теперь ведь моя личность не tabula rasa, я – продолжение того "Я", что жило весь прошлый год. Но корни-то мне все еще неизвестны!

И, кроме всего прочего, осталась еще одна немаловажная деталь. Я до сих пор не обладаю ясновидением. Помню, конечно, как я пользовался этим даром, помню Информаториум... Представляю его недоумение моим последним визитом! Но как я не стараюсь, не могу выйти на этот канал!..

– Может, это временно? – предположил Изотов.

– Пусть так, – кивнул целитель, – но разберемся мы с тобой с моими текущими проблемами, мне ведь придется возвращаться на работу. С первым пациентом в моей предыдущей ипостаси все обошлось. Но это был инсайт чистейшей воды. Это могло случиться, а могло и обойти. А в работе случайностей быть не должно. Я просто обязан сознательно контролировать свое ясновидение!

– А если опять обратиться к Вите?

– Он милый мальчик. Я тебе этого еще не говорил, но, по-моему, я уже люблю его как сына... Да, он талантлив. Безмерно талантлив, но видел бы ты, как он выложился! – я чувствую... – Вставил майор.

– Эту операцию на моей памяти он проделал на высоком эмоциональном подъеме. Не уверен, возникнет ли у него настолько сильное желание, если дело будет касаться моего остального прошлого. Ведь я начал помнить его только с того момента, когда надел на него шлем. Там, в Хумске. До этого момента ничего. А ведь я боролся с ним. Вряд ли Витя захочет восстанавливать весь этот негатив...

– Да, ты прав...

– И, что самое неприятное, сам с собой произвести эту операцию я, похоже, не смогу. Нужно стороннее воздействие.

– Значит...

– Да. Продолжаем подготовку к посвящению.

Эту ночь Пономарь спал неспокойно. Сказалось нервное напряжение предыдущего дня, да и голод давал о себе знать недвусмысленным бурчанием в животе. Игорь Сергеевич просыпался, в полудреме переворачивался на другой бок, стараясь не потревожить спящего на той же двуспальной кровати Витю.

Едва Игорь Сергеевич вновь смеживал веки, он попадал в мир странных сновидений. То он с автоматом наперевес мчался в атаку на наркотический аналог пряничного домика, весь состоящий из шприцов, ампул и прозрачных мешочков с разноцветными порошками, то рвал какую-то паутину, блуждая по подземельям, то падал вниз с высоченной башни, лихорадочно вспоминая заклинание левитации...

Впрочем, последний эпизод сном назвать было уже нельзя. Выровняв-таки свой полет, целитель обнаружил, что находится в незнакомой квартире, планировка которой подозрительно напоминает ту, в которой он заснул.

Без затруднений вылетев сквозь стену, Дарофеев увидел, что находится на уровне первого этажа дома, что у метро "Университет". Поднявшись обратно на четвертый, Пономарь выяснил, что его тело спокойно лежит в кровати. Следовательно, происходящее – обычный внетелесный выход.

Возвращаться обратно Игорю Сергеевичу не хотелось. Кроме того, он знал, что такое состояние дает его физической оболочке гораздо более полноценный отдых, нежели в присутствии сознания, пусть даже и спящего.

Оставалось выяснить, куда бы прогуляться. Навещать Рыбака было бы рановато, а вот посетить еще одного знакомого...

В следующий момент тонкое тело целителя оказалось в незнакомой квартире. На огромной кровати, занимавшей большую часть немалой комнаты, посапывал Николай Андреевич Репнев. Справа и слева от него, как почетный эскорт, спали две девицы.

Решив пока не тревожить предателя, Дарофеев пролетелся по квартире. В роскошных апартаментах, кроме мафиози и его подруг, находились еще трое телохранителей. Один, пользуясь отсутствием хозяина, играл на компьютере в DOOM, двое же других расположились в гостиной и дрыхли, оглашая окрестности дуэтом тирольского храпа.

Решив немного пошалить, Игорь Сергеевич вернулся к Корню и, приняв обличив снежного человека, уселся тому прямо на грудь. Дыхание Репнева сразу сменило ритм, от давящей тяжести он стал задыхаться и вскоре открыл глаза.

Картина, которую он увидел, заставила Николая Андреевича заорать дурным голосом. На нем сидела волосатая образина и тянула к горлу лапы с огромными когтями.

На истошный вопль хозяина в спальню ввалились сразу все телохраны. Они моргали заспанными глазами и, пытаясь разглядеть что-либо в темноте, поводили туда-сюда стволами короткоствольных автоматов с глушаками.

К этому моменту Дарофеев прекратил быть видимым и поднялся к потолку комнаты. Он наблюдал за возникшей суматохой, слушал, как Николай Андреевич, не стесняясь дам, материл охранников, не объясняя при этом причины своего вопля. Вскоре все стихло. Девиц увели досыпать в другую комнату, а Репнев остался наедине с охранником, примостившемся на стуле около ложа.

Игорю Сергеевичу пришлось помочь телохранителю уснуть и после этого Пономарь приступил ко второй части страшилки. Он, проникнув руками под одеяло, что было сил, сжал лодыжки мафиози. Тот еще находился в полудреме и среагировал незамедлительно, испустив крик, полный животного ужаса.

На крик вновь прибежала охрана. Они зажгли свет, наскоро осмотрели комнату, заглянули за шторы, под кровать и, убедившись, что лишних физических лиц не наличествует, пожелали хозяину спокойных сновидений и удалились к блядям.

Но в задачу Пономаря не входило дать Николаю Андреевичу спокойно уснуть. Вскоре за шторой раздалось подозрительное шуршание. Репнев резко вскочил на кровати и повернулся на звук. То, что он увидел после, могло вывести из равновесия любого.

Плотную бархатную штору вдруг пронзили четыре острых лезвия. Они, со зловещим треском, поползли вниз, разрезая ткань и вдруг, из-за нее показалась голова в шляпе. В следующее мгновение голова захохотала и появился ее обладатель в грязном красно-зеленом полосатом свитере.

Любой человек узнал бы в этом типаже легендарного Фредди Крюгера. Именно эту личину выбрал Дарофеев для следующего акта.

– Фредди пришел за тобой! – вкрадчиво сказал Пономарь, – прощайся с жизнью, симпатяга!

Охранник, не веря своим глазам, дал по персонажу фильма длинную очередь. Фредди Крюгер закачался, из него, в местах попадания пуль, забили фонтанчики зеленой жидкости, которые, в следующее мгновение, превратились в длинных червей. Черви эти упали на кровать и резво поползли к Репневу.

Крик мафиози на этот раз превзошел мировые достижения по громкости звука, испускаемого человеком. Николай Андреевич с немыслимой скоростью отпрянул, но зеленые червяки тоже сделали рывок и теперь обвили конечности мафиози.

Дарофеев хищно захохотал, подражая киноперсонажу.

Телохранитель, очевидно, тоже был знаком с "Кошмаром на улице Вязов", его нервы не выдержали и он ломанулся из спальни. Но выйти телохран не успел. Дверь распахнулась ему навстречу, сшибив вопящего парня с ног, и в освещенном проеме возникли полуодетые охранники.

– Стреляйте!!! – визжал Корень, – стреляйте, суки!!!

Игорю Сергеевичу не хотелось, чтобы Репнева убили его же телохранители, поэтому он снова перестал быть видимым, отпустив при этом руки и ноги мафиози. Тот ничком рухнул на кровать, не переставая верещать:

– Ну, убейте его!!! Убейте!!!

– Кого? – прозвучал вопрос.

– Не видите что ли??!! Здесь Фредди Крюгер!!

Телохранители посмотрели на своего хозяина с явным недоумением.

– Шеф, с вами все нормально? – участливо спросил один из них. – Нет тут никого...

Приподняв голову, Николай Андреевич осмотрел комна-ty. Штора была цела, если не считать свежих пулевых отверстий.

Уже не доверяя телохранам, Репнев отобрал у них один автомат и положил его рядом с собой под подушку.

– Все, проваливайте!.. – буркнул мафиози и закрыл глаза.

Пожимая плечами, охранники вышли, неся под руки сбитого дверью товарища. Когда дверь за ними хлопнула, Корень выхватил автомат и лично прошелся по спальне, заглядывая во все уголки.

Наблюдая за этим зрелищем, невидимый Дарофеев подлетел к мафиози сзади и провел рукой по шее. Реакция была молниеносной. Николай Андреевич развернулся и, не глядя, выстрелил.

Это уже начинало надоедать Пономарю и он покинул Репнева, уверенный, что теперь мафиози будет всю оставшуюся ночь вскакивать от малейшего шороха.

Глава 29.

В мистику и прочую чертовщину Репнев не верил. Но пережитое этой ночью несколько поколебало уверенность мафиози об отсутствии домовых и иной нечисти. Визит же постоянно убиваемого и с такой же регулярностью возрождающегося Фредди Крюгера вообще нельзя было отнести к какой-либо категории.

Бестолку проворочавшись до шести утра, Николай Андреевич встал, накинул халат и тихо вышел из спальни. В кабинете он застал охранника, лихорадочно стучавшего по клавишам компьютера, расстреливая летящие на его героя со всех сторон горящие черепа из DOOM-a. Парень сидел в наушниках и не слышал приближение хозяина.