Текст книги "Дуэль"

Автор книги: Баян Ширянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Одновременно с обстановкой, точнее, в ней самой, приехали новый спутниковый телефон, АКМ, к которому прилагалась коробка запрещённых во всём мире патронов со смещённым центром тяжести и наркотики для телохранителя. Более-менее официально, но всё равно обходя общепринятую для заключённых схему передач, Рыбак получил и одежду. Пока зеки из хозобслуги тюрьмы работали грузчиками, таская по широким бутырским коридорам и узеньким лестницам мебель для наркобарона, в его камере работали одновременно две бригады вольных. Одна ставила бронированную дверь, вторая занималась окном. Стекло, которое заказал Рыбак, было закалённым и толщиной в два сантиметра. Его по силам было разбить лишь выстрелу из гранатомёта или базуки.

Обустройство рыбаковской камеры ещё не закончилось, а в Бутырке уже начал проводиться в жизнь следующий пункт из плана Рыбака.

В одной из общаковых камер открылась дверь и вертухай, постучав ключом по кормушке, прокричал:

– Лазыгин! Вэ Рэ!

– Чего? – молодой накачанный зек приподнялся на локте со своей шконки, прикрывая своим телом разложенные за ним самопальные карты.

– На выход! С вещами! – рявкнул охранник и дверь за ним с грохотом захлопнулась.

Не особо торопясь, Лазыгин В. Р., носивший кличку Варан, доиграл кон, и пошёл собирать свой кешер. За его спиной тут же разгорелись страсти. Сокамерники стали разбираться кто из них более достоин занять освободившееся место на нижнем ярусе.

Как только он свернул матрасовку, и, перевязав её простыней, кинул у двери в камеру, та отворилась.

– Лазыгин? – опять спросил тот же вертухай.

– Я, я... – ответил зек.

– Пошли.

Варан подхватил свои вещи. Когда он, держась за скрученную простынь, закидывал на спину матрас, на запястье зека на мгновение показался едва заметный фигурный шрам. Это была татуировка, изображавшая детально выписанную многоцветную рыбку, ощерившуюся множеством острых иголок. Впрочем, в своём красочном варианте она была видна лишь при ультрафиолетовом освещении. В любое другое время её мог заметить лишь тот, кто крайне пристально станет вглядываться в кожу на запястье её носителя. А носитель этого никогда добровольно не позволил бы. В коридоре Лазыгина наскоро обшмонали и, не найдя ничего из запрещённых предметов, повели на первый этаж в отстойник. По пути он посетил каптёрку, где сдал казённое имущество и, водрузив баул на плечо, проследовал в узкую этапную камеру. В ней уже сидел ещё один зек. Одного взгляда Варану хватило, чтобы узнать в нём старого знакомого по своей преступной организации, нюхача по прозвищу Хвост. Несмотря на то, что их несколько лет назад муштровал сам Гнус, рыбаковцы плохо знали друг друга. Они находились, можно сказать, в разных группах. Хвоста тренировали как человека, который мог найти кого угодно и где угодно. Лазыгин же имел другую специализацию. Бывшая правая рука Рыбака обучил его бесконтактному бою. Бесконтактному не в общепринятом смысле, когда спарингующиеся не должны во время нанесения удара коснуться противника, а напротив, когда для того, чтобы нанести врагу сокрушительный удар, не обязательно было находиться с ним в тесном контакте. Достаточно было увидеть его, причём на любом расстоянии.

– Куда нас? – спросил Варан бросая в свободный угол свой кешер.

– На этап, грят... – отозвался Хвост. – Курить есть?

Не успела догореть самокрутка, как зекам выдали по две буханки чёрного хлеба, несколько пригоршень мелких килек и по кульку сахарного песка.

– На двое суток этап, – сделал вывод Лазыгин. Хвост промолчал.

Вскоре их выдернули из камеры и повели в тюремный двор, где этапников уже поджидал серый автозак. Помещение внутри фургона было пустым. Едва Варан вольготно расположился на скамейке, как прибыло пополнение. Все они были рыбаковцами. И все прошли школу Гнуса по разным специальностям. После ещё нескольких минут ожидания, в автозак, в соседнее отделение, подсадили и женщину. После этого двери захлопнулась и машина начала свой маршрут.

Остались позади бутырские ворота, за железными стенами фургона была воля. Лазыгин понял – это шанс. Он стал готовиться нанести удар сперва охраннику-менту, потом водителю, но внезапно его остановил чей-то напряжённый шепот:

– Не дури, Варан... Рано...

В голосе слышалась непререкаемая уверенность, и Лазыгин невольно подчинился. Потом, перебирая в памяти лица попутчиков, он узнал этот голос. Он принадлежал Секретарю. И, насколько знал Варан, Секретарь мало того, что обладал исключительным даром убеждения, он ещё и мог то ли с помощью интуиции, толи ясновидения, ненадолго заглядывать в будущее.

Вскоре автозак свернул, потом запетлял по узким улочкам, чуть не скребя бортами по стенам. Вскоре он затормозил, дверь открылась, и начальственный голос прокричал:

– Выходим по одному!

Рыбаковцы стали выбираться из фургона. И оказываться в окружении роты ментов-автоматчиков с истошно лающими овчарками. Зеков сразу же ставили на колени в снег.

Лазыгин огляделся. Их привезли на какой-то вокзал и там, в тупике, рядом с серой махиной автозака, стоял вагон с зарешеченными окнами. Легендарный "Столыпин".

Потом начальник, молоденький лейтенант в меховом полушубке, прокричал:

– Буду вызывать – встаём по одному и идём в вагон. Шаг вправо, шаг влево попытка побега. Стреляем без предупреждения. Прыжок на месте – провокация...

Лазыгина вызвали вторым. Он медленно поднялся с колен, прошёл, под бдительными взглядами ментов в вагон. Там его встретил кто-то очень знакомый, одетый в форму капитана внутренних войск.

– Пошёл в камеру! – рявкнул капитан и Варан узнал его. Это оказался Кикоз.

Через четверть часа автозак укатил обратно, оцепление сняли и Кикоз, подойдя к томившимся в зарешеченном купе зекам, спокойно проговорил:

– Ну, братва, с прибытием на волю...

Глава 20.

Кикоз был весьма доволен собой. Ещё бы, за какие-то сутки ему удалось провернуть потрясающую операцию по освобождению группы "старой гвардии" Рыбака. Впрочем, всё оказалось гораздо проще, чем мафиози мог себе представить. Вагон для перевозки зеков, "Столыпин", он арендовал у вокзала под предлогом натурных съёмок какой-то кинокартины. Вызволить шестерых подследственных тоже оказалось несложно. Кикозу пришлось всего-навсего составить бумагу на фирменном, поддельном, естественно, бланке тюрьмы Екатеринбуга о том, что местным следователям срочно понадобились эти шестеро.

Остальное было делом техники. Менты с собаками, были, правда, настоящими, из роты охраны Бутырки. Зато конвойники ждавшие арестантов в вагоне были "свои".

Кикоз несколько опасался, стерпят ли его люди тычки московского конвоя, не взбунтуются ли... Но всё прошло гладко.

Среди освобождённых рыбаковцев лишь двое спокойно восприняли весть о том, что они на воле. Секретарь и Хвост. Они, как знал Кикоз, обладали некоторыми способностью к ясновидению и наперёд знали что должно будет произойти. Для других же, это сообщение оказалось полнейшей неожиданностью. Увидев Кикоза в форме, они первым делом подумали, что он продался ментам, и в напряжении выжидали удобного случая отомстить предателю.

Но решетчатая дверь купе распахнулась и бывшие зеки, всё ещё не до конца веря своему освобождению, стали выбираться в узкий коридорчик.

– Через купе – вольные шмотки. Ксивы я выдам позже, – сообщил Кикоз очередную приятную новость. Разобрав вещи, рыбаковцы разошлись по разным купе переодеваться. Единственная женщина среди них отошла в самый дальний конец вагона. Впрочем, это было излишней предосторожностью. Всем наркобоевикам было известно кто она такая. Дама имела прозвище Яичница. Оно было дано не за любовь к этому блюду, а за её фирменный удар в пах, от которого пострадал не один мужик, домогавшийся её молодого тела. Впрочем, такое поведение лиц мужского пола имело ещё одну причину, кроме естественной притягательности Яичницы. Гнус выдрессировал из неё пугану высшего разряда. С помощью секса она могла, с равной лёгкостью, и убить, и выведать нужную информацию, и, этот её талант доставлять мужчинам неописуемое удовольствие, использовался крайне редко.

Рядовые рыбаковцы, уже скинув форму краснопогонников, собрали ненужные вещи в мешок и куда-то у несли. Кикоз придирчиво осмотрел переодевшихся "гвардейцев". Оставшись доволен смотром, все, несмотря на два года проведённых в тюрьме, выглядели неплохо, хотя на лицах и был отпечаток несколько неестественной бледности, Кикоз выдал боевикам новые документы. В комплект входили паспорта, водительские права, удостоверения помощника депутата Государственной Думы и разрешения на ношение оружия.

В это время на улице раздались два коротких автомобильных сигнала.

– Это за нами, – Кикоз повернулся и вышел из "столыпина". Боевики последовали за ним. На улице их поджидали два "Москвича".

Машины отвезли их на квартиру в районе Даниловского рынка, где Кикоз, наконец, сообщил группе о причинах освобождения.

– То, что я вытащил вас – это не моя инициатива, – начал рыбаковец свою речь, – это – приказ самого Рыбака. Ему мешает один лох. Вот его личность... Кикоз передал боевикам фотографию Дарофеева. – Его надо найти и устранить.

– И всего делов? – подал голос Пострел, снайпер-универсал.

– Это не простой лох, – нахмурившись, Кикоз буквально пригвоздил Пострела тяжёлым взглядом. – Именно он мочканул Гнуса. Из-за него вы все парились на нарах. А Рыбак, так тот и до сих пор... Короче. Срок заказа – вчера. Ясно?

– А оттянуться после кичи? – Лазыгин с недовольным видом ещё раз уставился на фотоснимок.

– Завалишь Пономаря – оттянешься, – с металлом в голосе проговорил Кикоз. – Дальше. Торч – в холодильнике. Жратва – там же. Бабки – в тумбочке. Грим – в ванной. Шмотьё – в гардеробе. Что ещё?

– Досье... – тихо проговорил Секретарь.

– Да, досье... – помощник Рыбака полез в свой кейс и извлёк из него плоскую папку. – Здесь всё, что про него известно. Привычки, возможности, черты характера. Старший в операции Секретарь. Вопросы?

Вопросов не было.

Едва Кикоз покинул стены квартиры, недавние заключённые гурьбой понеслись на поиски холодильника. А через пять минут все шестеро валялись без чувств, оглушённые дозняком морфина, пребывая в мире ярких и потрясающих воображение галлюцинаций.

Весь обратный путь до химкинского особняка Призрак внимательно вслушивался в мысли мальчика, стараясь понять, какое решение тот принял относительно предложения Рыбака. Но хумчанин наглухо заблокировал свой мыслительный процесс, и до телепата доносился лишь ровный бессмысленный шум. Кашеварова больше всего интересовало, то, расскажет ли Витя о своей встрече Корню. Но бывший ГУЛ, молчал, как рыба, заставляя Призрака исходить холодным потом и терзаться сомнениями.

Лишь прибыв на место, Витя позволил себе "утечку" мыслей.

– Не мешай, – послышалось в голове Михаила Руслановича. – Я сейчас буду работать. И не беспокойся. Я тебя не заложу...

Кашеваров был в курсе того, кого конкретно поручил устранить Вите Корень и, несмотря на предупреждение мальчика, попытался подключиться к его ментальной сфере. Но хумчанин был начеку и в ответ послал концентрированный мыслеобраз головной боли. Телепат буквально рухнул на месте, от приступа жесточайшей мигрени и не смог контролировать процесс выполнения задания.

Первая схема убийства не вызвала у Вити никаких затруднений. Он решил не усложнять и запрограммировал на устранение Соловья его любовницу. Зато второе задание вызвало у хумского гения немалые затруднения. Дело касалось Рыбака. Ещё час назад старый наркоделец сидел напротив мальчика и откровенно пытался переманить его на свою сторону. Мальчик неплохо знал людей и понимал, что такая приманка, как обучение в Америке или Европе, всего лишь наживка, скрывающая какой-то крючок. Что конкретно хочет наркобарон, выяснить мальчику не удалось, но вряд ли это было чем-то иным, нежели та работа, которую хумчанин выполнял для Репнева.

Поэтому Витя был в немалом затруднении. Если он запрограммирует кого-нибудь на убийство старика, и тот опять потерпит неудачу, Рыбак сразу поймёт чьих это мозгов дело, а, имея в своём распоряжении переметнувшегося на его сторону Призрака, наркобарон может, не долго думая, уничтожить мальчишку. Впрочем, если мафиози удастся-таки замочить, мстить с его стороны будет некому. Витя почти был уверен в том, что про его с Рыбаком отношения знает считанное количество человек. И вряд ли они знают какие-либо подробности. Исключение составляет Кикоз, но его хумчанин не боялся. С другой стороны, если покушение так и останется покушением, можно будет внушить старику мысль о том, что это сделано специально, из-за хорошего к нему расположения, причём, под принуждением дяди Коли.

Но что-то подсказывало мальчику; что и третья его попытка пойдёт прахом. Рыбак непредсказуем и это его очередной раз спасёт.

Был вариант вообще ничего не делать. Но при нём старик будет знать, что хумчанин отказался от его убийства. Что Призрак доложит об этом потрясающем факте, сомнений у Вити не было. Следовательно, наркоделец может подумать, что пацан согласился на его предложение.

Ни один из этих вариантов не устраивал Витю. Поэтому оставался единственный выход – бежать. Но побег надо будет подготовить тщательнее, чем предыдущую неудачную попытку. И хватит надеяться только на свои силы. Мальчик уже устал от своих приключений, от обилия людей, которыми правили лишь низшие инстинкты. Ему хотелось обратно, в ту атмосферу любви и дружбы, которой окружал его дядя Игорь.

Решив про себя, что нынешней же ночью он посоветуется с Дарофеевым и Изотовым, хумчанин избавил своего сторожа от головной боли и отправился спать.

Рассказ Игоря Сергеевича о сегодняшних астральных приключениях занял не очень много времени. Изотов, как обычно, выслушал всё очень внимательно.

– Ну, что теперь скажешь? – спросил Дарофеев, завершив своё повествование. – Астральное путешествие?

– Да, – закивал Сергей Владимирович, – оно самое.

– А я тебе скажу – нет!

После этой фразы, произнесённой со всей силой убеждения, на которую был способен Пономарь, майор посмотрел на него с неприкрытым изумлением.

– У тебя есть какие-то соображения? – Изотов вопросительно склонил голову.

– Да, – твёрдо сказал Игорь Сергеевич. Он встал, подошёл к окну, помолчал немного, глядя в темноту, которую прорубал лишь единственный горящий фонарь. Когда его мысль, наконец, оформилась в слова, целитель повернулся к фээсбэшнику:

– Когда я с тобой астрально путешествовал, у меня не было ощущения тела. Так, одни глаза, которые смотрят сразу на всё вокруг. Голое сознание, заключённое в неощутимую оболочку. Я мог чего-то делать, но лишь мысленно, что ли... Так? Ты согласен?

Не дожидаясь ответа, Игорь Сергеевич продолжил:

– В этих же случаях я полностью ощущал своё тело. Не могу понять, как это получалось, но я мог делать его или проницаемым, или плотным. Я мог менять его размеры. Мог вообще, что угодно! Понимаешь? Когда я летал с тобой – такого не было...

На это Сергей Владимирович лишь пожал плечами:

– Скорее всего, ты прав. Но тогда что с тобой происходит?

– Вот-вот!.. Именно это я и хотел у тебя спросить.

– Знаешь, ни с чем подобным я до сих пор не сталкивался... – озадаченно произнёс Изотов. – Впрочем, опыта у меня куда меньше твоего...

– Какой опыт, если я ни черта не помню! – вспылил Игорь Сергеевич. – Если я знаю себя только по каким-то бумажкам! Целитель! Профессор! Не чувствую я себя профессором!..

– Но память тела... – тихо вставил майор.

– Хорошо! Пусть! Но ведь ты же сам говоришь, что не встречался с подобными проявлениями! Почему они происходят? Почему я, после твоих стрессов, могу в тонком теле запросто прошибить кулаком стену? Почему я, когда просто выхожу из тела, не могу ничего?! Я хочу понять это. Понять, что со мной, в конце концов, происходит! Ты говоришь– посвящение. Трансформация! А к чему она приведёт? Обрету я память, а ещё что? Может, я стану каким-нибудь монстром? Может, я вынужден буду уйти в горы, в монастырь какой-нибудь! Ты видел кого-нибудь, кто прошёл через это? Видел?

Сергей Владимирович ничего не ответил, лишь отрицательно покачал головой.

– Вот видишь... К чему ты меня готовишь? Может, мне лучше так и остаться, без памяти, без прошлого... Я наверняка наделал кучу глупостей, так я о них хоть знать не буду!

– И поэтому наделаешь кучу новых... Таких же... – угрюмо заметил майор. Кроме того, ты уверен, что узнаешь, хотя бы, директора своего Центра, где работаешь? То, что ты здесь, а не дома – это твоё счастье. Представь, приходит к тебе кто-то, а ты не знаешь, что ему сказать. "Здравствуй", или "пошёл вон!".

– Ничего, разберусь! – чуть не выкрикнул Пономарь.

– Да, разберёшься... – согласился Сергей Владимирович, – но дров наломаешь... И вообще, скажи мне, зачем я с тобой тут вожусь? Не хочешь стать кем был – пожалуйста! Дорогу к своему дому ты знаешь. Доберёшься. Так что, да да, нет – нет!

Игорь Сергеевич, осознав перспективу, моментально остыл.

– Ладно, извини... – пробурчал целитель. – Был не прав, вспылил... Только, кто тут волшебник? Фээсбэшник громко рассмеялся:

– Считай, что оба!.. А теперь к делу... Я не знаю, что за состояние вызывают у тебя эти стрессы, но совет пока что могу дать только один. Постарайся как можно более чётко и полно вспомнить то состояние, в которое ты попадаешь. Пока только вспомнить. С деталями, подробностями, даже самыми мелкими и, казалось бы, незначительными. Лишь после этого можно попытаться вызвать его у себя сознательно. Только после этого! – повторил Изотов и, дождавшись пока Пономарь согласится, закончил свою мысль. – И только под моим контролем!

– Ты мне не доверяешь? – вдруг ляпнул Игорь Сергеевич.

– Как козлу в огороде... – отозвался фээсбэшник.

Последовали ещё полчаса бурного обсуждения того, что же именно происходит с Дарофеевым, но результата эта беседа не принесла. Друзья лишь запутались в терминологии и, прекратив понимать друг друга и себя самих окончательно, разбрелись спать по разным комнатам.

Впрочем, заснуть Пономарю удалось лишь со второго раза. Едва он задремал, как в его сон нагло ворвался какой-то парнишка и сказал:

– Как ты там, дядя Игорь?

– Неплохо, – улыбнулся Дарофеев. Он никак не мог сообразить, происходит это наяву, или нет.

– Мне помощь нужна... – грустно проговорил мальчик.

– Ну, наконец-то!.. – это был уже голос Изотова и, через мгновение, он появился и в виде изображения. – Надоела самостоятел ьность?

– Самостоятельность надоесть не может, – назидательно проговорил незваный визитёр. – И её-то я и хотел бы себе вернуть...

– Мне это снится? – Пономарь решил внести ясность в ситуацию.

– Нет, конечно, – ответил Сергей Владимирович, – мы с тобой и Витя – в прямом контакте.

– Что с ним? – тревожно спросил Витя.

– Из-за наркотиков, которыми его потчевал твой благодетель, наш Игорь потерял память...

– Так вот почему... – начал мальчик, осёкся и пристально посмотрел на Игоря Сергеевича. – Ладно, это можно поправить... – молвил хумчанин, вдосталь насмотревшись на Дарофеева. – В общем, я решил. Я ухожу от дяди Коли, но одному мне это не по силам. Меня охраняют люди, запрограммированные дядей Игорем. А на них я повлиять не могу.

– Это мы уже знаем, – кивнул Изотов. – У тебя есть план?

– Несколько штук! – широко улыбнулся мальчик.

Заполночь Секретарь распихал наркобоевиков. Первая, самая сильная волна действия наркотика уже давно прошла и освобождённые рыбаковцы, хотя и огрызаясь, но вынуждены были подняться со своих лежанок и начать некое подобие совещания.

– Что бы там не базарил Кикоз... – Секретарь, закинув ногу на ногу, восседал на единственном кресле. Остальные занимали стулья и подоконник.

– ...одно то, что нас всех выдернули с кичи для того, чтобы мочкануть этого деятеля – говорит о том, что этот Пономарь не такой уж лох.

Щуплое тело Секретаря едва ли занимало треть кресла. Сидел он неподвижно, и лишь посверкивали его очки в неярком свете ночника, когда он крутил головой, высматривая реакцию своих компаньонов.

– Итак, кто у нас в команде? – продолжал Секретарь. – Пострел. Снайпер и водила в слепую. Так?

– Ещё коричневый пояс по вин-даоян, – отозвался Пострел.

– Это в нашем деле можно не учитывать. – Отмахнулся Секретарь. -Дальше. Варан. Астральный каратэк.

Лазыгин кивнул. Кроме этого, других особых умений у него не было.

– Хвост. Нюхач. Когда займёшься поиском?

– Как фотку увижу, – буркнул Хвост.

– Значит, через десять минут, – веско резюмировал Секретарь.

– Мне б ещё ширнуться... – недовольно скривился нюхач.

– Тебя кто здесь держит? Торч знаешь где. Вперёд!

Низенький Хвост поднялся со своего стула и направился к выходу из комнаты. Ему вслед полетела ещё одна реплика Секретаря:

– Ты там не особо долго приходуйся! Дальше. Трупак...

Трупаком звали обладателя совершенно особого таланта. Этот молодой парень под руководством Гнуса и с помощью наркотиков овладел необычным умением впадать по собственному желанию в такую глубокую кому, что его состояние было практически неотличимо от настоящей смерти. Кроме того, он обладал совершенно невыразительной внешностью, что делало его незаменимым в делах слежки за кем-либо.

– И Яичница...

– Вот, всегда я последняя! – недовольно проговорила девушка.

– Ты у нас пойдёшь запасным вариантом, – сообщил Секретарь. – А теперь так.

Несколько следующих минут ушло на распределение ролей. Всем в этом плане нашлось подобающее место. Когда Секретарь закончил с этим, в комнату, покачиваясь, проник Хвост. Он оглядел собравшихся помутневшим взглядом и, игнорируя Секретаря, выдернул у того из-под локтя папку с досье на Дарофеева. Усевшись прямо на пол у стены, Хвост откинул обложку и пристально всмотрелся в снимок Игоря Сергеевича. В следующее мгновение лицо недавнего зека исказила зловещая ухмылка:

– Ненавижу такие самодовольные рыла!.. – процедил нюхач сквозь зубы.

Он закрыл глаза, и на некоторое время в комнате повисла напряжённая звенящая тишина. Звуки дыхания и шум проезжающих под окнами машин лишь подчёркивали её пронзительность.

– Сиреневый бульвар... – со сомкнутыми веками, глухим низким голосом проговорил Хвост. Следующие сказанные им цифры означали номера дома и квартиры, в которой находился сейчас Дарофеев.

– Летает во сне, сука!.. – сказал вдруг нюхач и раскрыл глаза.

Глава 21.

После странного телепатического разговора, в котором Игорь Сергеевич принимал живейшее участие, целитель крепко заснул. План вызволения Вити из химкинского особняка был разработан до мельчайших деталей и учитывал, казалось, всё, вплоть до внезапного приезда самого Корня, и участия на стороне мафии телепата Призрака. Его мысленно прокрутили несколько раз и не нашли в плане никаких изъянов. Впрочем, ясновидение Дарофеева здесь не смогло помочь. Как ни пытался Пономарь, следуя своим же записям выйти на вероятностные линии будущего, перед его глазами возникала лишь мешанина из разноплановых образов и ничего конкретного.

– Наверное, я чего-то делаю не так... – Посетовал целитель.

Витя Матюшин и Сергей Владимирович с ним согласились. И, за неимением лучшего варианта, первоначальный план был принят единогласно.

Во сне же, Пономарь, оставив в постели своё физическое тело, летал. Сперва он просто шёл по тихим узким улочкам незнакомого города, при этом точно зная, что находится в Киеве. Был ли целитель когда-либо в столице Украины, Дарофеев-нынешний не знал. Потом он стал подниматься по каким-то ступеням и вдруг заметил, что ставит ногу несколько выше, чем должна была бы начинаться следующая ступенька. Между босой ступнёй Игоря Сергеевича и камнем с каждым шагом оказывалось всё большее расстояние и, когда он добрался до конца лестницы, Дарофеев уже плыл в воздухе. Однако, для того, чтобы удержаться в воздушной стихии, ему постоянно приходилось перебирать ногами, делая огромные шаги. Вокруг были какие-то люди, но никто из них не обращал внимания на мчавшегося мимо и над ними целителя. Лишь кто-то один проводил Пономаря удивлённым взглядом, но больше таких личностей Игорю Сергеевичу не попадалось.

Затем целитель побывал в каких-то других мирах, совершенно не похожих на привычную Землю, но их этих путешествий в памяти осталось лишь непонятное ажурное конусообразное строение, завершающееся высоким острым шпилем. Оно стояло на острове посреди болота, и было окружено несколькими ядовито-зелёными шарами, которые сами по себе катались вокруг сооружения, проделав в каменистой почве глубокие борозды. Никаких привычных ориентиров, для выяснения масштаба постройки поблизости не оказалось, но Дарофеев откуда-то знал, что самый маленький из шаров имеет радиус около десяти метров.

Пробуждение было лёгким и приятным. Игорь Сергеевич сразу открыл глаза и несколько минут созерцал трещины на штукатурке, вспоминая ночные похождения.

Стоявший на тумбочке будильник показывал десятый час. Пономарь резво вскочил, оделся. Его тело переполняла энергия, словно сила, дремавшая где-то, наконец вышла из спячки и нашла себе выход.

Совершив утренний туалет, и, попутно, обнаружив, что Сергея Владимировича в квартире нет, Дарофеев направился на кухню. Но, открыв забитый свёртками, целлофановыми пакетами с нарезками и консервами холодильник, тут же захлопнул дверцу. При виде еды целитель вдруг вспомнил, что должен попоститься. Ограничив свой завтрак двумя стаканами кипячёной воды, Игорь Сергеевич отправился в гостиную.

На журнальном столике аккуратной стопкой, одна на другой, лежали три папки. С зелёной Дарофеев уже ознакомился, получив при этом мощнейший стресс. Содержание же двух других до сих пор оставалось целителю неизвестным. Отложив для прочтения папку синего цвета, Пономарь подошёл к окну и раздвинул шторы.

В следующий момент его тело выкинуло странный фортель. Целитель, неожиданно для самого себя, вдруг резко взмахнул рукой, словно намереваясь поймать муху. Его пальцы автоматически сжались, и Игорь Сергеевич ощутил, что в его кулаке что-то появилось.

Медленно разжав ладонь, Дарофеев увидел, что держит пулеобразный кусочек металла. Собственно, ничем иным, кроме пули, этот предмет и не мог быть. Посмотрев на стекло, Пономарь обнаружил в нём небольшую круглую дырочку, которой секунду назад ещё не было.

Всё ещё не понимая, что происходит, Игорь Сергеевич подошёл к отверстию вплотную и осторожно потрогал его пальцем. От прикосновения отпали несколько чешуек стекла, а в следующее мгновение целитель опять неосознанно махнул рукой у себя перед носом. Теперь в ладони покоились уже две, ещё тёплые пули, а в окне, вдобавок к первой, появилась вторая дырка.

Догадавшись, наконец, что в него стреляют, Дарофеев ничком рухнул на пол. И во время. Третья пуля снайпера, пролетев через комнату, застряла в двери, находящейся напротив окна. Судя по её траектории, стрелок находился на том же уровне, что и Пономарь.

Не зная что делать, Игорь Сергеевич первый раз подвергся нападению без прикрытия Изотова, целитель решил, что первым делом надо узнать кто стрелял. Ясновидение не работало, зато Пономарь мог совершать путешествия вне тела.

Захотев отделить своё сознание от физической оболочки, Дарофеев с лёгкостью совершил задуманное. Он всплыл над собственным телом, и, стараясь держаться прямой линии, полетел вперёд, через стекло, через двор, в квартиру дома напротив.

Ориентиром Игорю Сергеевичу служило занавешенное окно. Во всём доме оказалось лишь одно такое, которое было плотно зашторено. Кроме того, и в этих стёклах уже имелись три дырки от пуль. Влетев в квартиру через стену, Дарофеев чуть не потерял сознание. Его, определённо, вырвало бы, будь в желудке тонкого тела хотя бы чего-нибудь.

В комнате, куда попал целитель, находились два трупа. У обоих, мужчины и женщины оказались перерезаны глотки. Они, очевидно, даже не успели понять, что произошло, и так и лежали в постели, с закрытыми глазами, в лужах уже свернувшейся крови.

А рядом с ними, не обращая никакого внимания на находящиеся по соседству мёртвые тела, сидел мужчина средних лет. Он придвинул стол к дальней от окна стене, водрузил на него стул и, положив на сидение несколько книг, очевидно, для высоты, восседал на получившемся сооружении. Что удивило Игоря Сергеевича, так это то, что стрелок имел на глазах плотную чёрную повязку.

Справившись с эмоциями, Пономарь подлетел к снайперу ближе. Не зная, что бы предпринять, он размахнулся и ударил того кулаком. Но призрачная плоть прошла сквозь тело незнакомца, не причинив тому ни малейшего вреда.

Дарофеев разозлился. Он вдруг отчётливо вспомнил то состояние, в котором был после последних двух стрессов. И вновь пришло ощущение всемогущества и силы. Целитель сжал кулаки. Они, как ему показалось, испускали молнии.

Нет, не показалось! Один из синих зигзагов упёрся в голову снайпера и тот вздрогнул, как от удара. Взмах ладони – и стрелок сверзся со своего пьедестала прямо в кровать к убитым. Повязка слетела с его глаз и, не понимая в чём дело, мужчина закричал. Игорь Сергеевич не слышал звуков, он лишь увидел, как незнакомец широко открыл рот, в котором блеснули несколько золотых зубов, и мелко трепетал покрытый белым налётом язык.

Пономарь захотел – и стал видимым. Теперь взгляд снайпера остановился на полупрозрачной фигуре, зависшей перед ним, и через миг он все осознал. Снайпер никак не ожидал увидеть свою потенциальную жертву в такой близости от себя и в таком странном виде. Он навёл на целителя винтовку, которую так и не выпустил из рук во время падения и, не целясь, выстрелил.

Но теперь Дарофеев был зол и, поэтому, глумлив. Усилием то ли воли, то ли чего-то ещё, Игорь Сергеевич замедлил полёт пули. Когда она подползла к нему на совсем уж близкое расстояние, Пономарь пригнулся и схватил медленно вращающийся кусочек металла своим ртом. Пуля прошла по его пищеводу, покрутилась в желудке, поползла по кишечнику.

Снайпер, с огромными от ужаса глазами, наблюдал за её перемещениями. Наконец, и тонкий, и толстый кишечник были преодолены, целитель повернулся к стрелку задом, и пуля полетела к своему хозяину. Кусочек металла вошёл тому ровно между бровей. Незнакомец скосил глаза и, повалившись на убитых супругов, так и застыл. В эту же минуту Дарофеев разозлился на самого себя. Он не должен был убивать! И вот... Как же карма? Как же предстоящее ему посвящение?!

Раздосадованный и раздражённый до предела, Игорь Сергеевич, стараясь не натворить чего-нибудь по дороге обратно, буквально влетел в своё тело. Раскрыв глаза, он поймал на себе взгляд Сергея Владимировича.

– Что случилось? – с искренней тревогой спросил майор.

– Стреляли... – ответил целитель и разжал ладонь. На ней до сих пор лежали пойманные Пономарём пули.