Текст книги "Театр встреч (СИ)"

Автор книги: Батлер Лина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Подруга принарядилась в длинную чёрную тунику безрукавку с логотипом её любимой рок-группы, обтягивающие тёмно-бордовые штаны и массивные ботинки на шнуровке и высокой подошве. Браслетов на руках Инки как всегда, было немереное количество. Яркие и тёмные, из бисера и просто разноцветные резинки. Что-то всегда остаётся в человеке неизменным. Она вечная модница и большая любительница украшений, и кстати, одевается только строго по своему индивидуальному стилю, а не во всё подряд, что предлагает современная мода. Мой же стиль тоже был немного особенным, я выбирала себе одежду всегда только с чувством вдохновения, положенного истинной творческой личности. Если вещь меня вдохновляет, пусть она и не самая крутая и модная, я выберу среди других её. Безусловно, я не скупаю все магазины и часто вдохновляющие меня вещи остаются на своих прилавках. Увы, пока я нигде не работаю, и большой суммы в кошельке у меня нет. А наглеть перед родителями я не стану. Меня итак всё прекрасно устраивает, да и одежды вполне хватает для самовыражения и уверенности в себе.

Подул ветер, и волосы Соколовской откинулись назад. Я плавным и специально даже слишком медленным и ленивым шагом подошла к ней.

‒ Какая встреча, ‒ ухмыльнулась с насмешливым подтекстом я, ‒ ты всё-таки решила пойти со мной.

‒ Куда ж ты без меня, Тонька, ‒ весело сказала подруга. ‒ Сколько можно тебя ждать? Я уже устала делать отворот поворот всяким наглым типам, предлагающим поразвлечься и хорошенько провести время вместе. Они думают, если я стою одна у театра, то значит безумно жажду найти компаньона на вечер? ‒ злилась не на шутку Соколовская. Я прыснула в кулак. Это не осталось незамеченным Инной.

‒ Что? Что смешного? ‒ хмуро полюбопытствовала она.

‒ Ну, просто ты так всё необычно описала, что мне в голову пришла одна не совсем приличная ассоциация, ‒ честно призналась я, зная, как на такое отреагирует подруга и уже готовясь парировать атаку и изображать серьёзное лицо, мол, мне совсем не смешно.

‒ О чём ты подумала, а? ‒ прищурилась Соколовская, но уже через несколько секунд до неё дошло и без моей помощи. ‒ Высоцкая, скажи мне, куда ты дела ту девочку-ангела?

‒ Та девочка-ангел повзрослела и вкусила жестокость мира. Девочка-ангел решила стать такой же, как весь мир, ‒ с философским видом сказала я.

‒ Ты не такая же, как весь мир, ‒ выпалила уверенно Инка. ‒ Ты с другой планеты. Планеты чудаков. ‒ Заявила девушка. ‒ Правда, некоторые называют эту планету планетой дураков, ‒ весело заулыбалась взбалмошная подружка, заставляя меня недовольно посмотреть на неё.

‒ Ты оттуда же родом, родная, ‒ потрепала по щеке Инку, вызывая её раздражение.

‒ Пойдём, пойдём! Не желаю больше простоять здесь ни минуты! После твоей дурацкой ассоциации мне стало противно, ‒ заворчала, как старушка, она, потянув меня за руку к входу в театр.

Вчера я увидела в городе афишу театра и заинтересовалась одним мюзиклом, который должен был проходить сегодня, тридцать первого августа, в послеобеденный час. Он назывался "Роковой мир". Привлекательное название, по моему мнению. Я по нескольку раз в году посещала Большой театр, ходила на различные постановки и даже мюзиклы, но ни в какие кружки и секции, с тех пор, как ушла из театрального кружка в Малом театре. Я решила, что после одиннадцатого класса поступлю в институт искусств на факультет театрального искусства. Спустя столько лет любовь к театру и сцене до сих пор жила в моей душе. Меня тянуло туда безумно, и казалось, будто там я найду то, что когда-то давно потеряла, или просто прошла мимо, ‒ свою судьбу. Эта судьба долго добиралась до меня, или будет точнее сказать, я до неё. За последние пять лет в жизни изменилось немногое, и это с одной стороны огорчало меня, а с другой радовало, что благо всё спокойно и ничего плохого не случилось. Пессимистично мыслила порой я, потому что время не стоит на месте, оно летит как угорелое, и я не хотела больше сидеть на месте и бездействовать. Мне мечталось как во снах, так и наяву, добиться чего-то в жизни, причём того, чего я хочу. Ещё встретить кого-нибудь похожего на меня. Я хотела встретить свою родственную душу, и пусть мне всего лишь на сегодняшний день семнадцать лет и через месяц исполнится восемнадцать, в душе я переживала, что так никогда никого и не встречу именно настоящего, ведь это так сложно сделать в наше время, можно сказать, почти невозможно. Инна сказала, что я глупая девчонка, если так думаю. Я, честно говоря, была согласна с ней. Иногда я противоречила самой себе.

Что-то подсказывало мне и вечно нашёптывало внутренним голосом в голове, что если я не решусь попытаться исполнить свою мечту, тогда точно не получу вообще ничего из того, о чём грежу в душевных терзаниях. Я бы искренне изумилась, если бы узнала сейчас, насколько это моё личное предсказание окажется правдивым.

В плане личных отношений всё было тихо и глухо, как в лесу, не просто так без причин. Может, потому что мне никто не приходился по душе, никто не цеплял и не мог заинтересовать меня? Да, вероятно, из-за этого. Что ж, я надеялась, что совсем скоро, вот ещё чуть-чуть, и всё изменится. Только знала бы я, насколько. Но никто меня не предупредил. Это и стало уже потом, спустя много времени, в радость и настоящим сюрпризом.

В этом году я и Инна окончили школу, и теперь я поступила туда, куда мечтала последние несколько лет. Соколовская за мной не пошла, она решила исполнить и своё давнее желание ‒ поступить в музыкальный университет на факультет вокального искусства.

В нас обеих живёт искусство, пусть и разное. Так что я тоже считаю это тем, что делает нас похожими друг на друга и укрепляет долголетнюю дружбу. Мы по-прежнему были не разлей вода.

Инна изменилась не сильно, стала только ещё более...активней. Назовём это так, если не сказать ‒ взбалмошней, бесшабашней и всё в этом духе.

Инна Соколовская была девушкой боевой, всегда говорила правду в глаза, не считая тех случаев, когда она решала повеселиться и подыскивала себе тех самых "жертв рока". Да, она буйная девчонка. Никогда не встречалась ни с кем, потому что пока не нашла того, кто справится с ней и выдержит такой характер, но переходила на дюжину свиданий ради одного веселья, ну, и конечно же, ради того, чтобы направить жертву на путь истинный. Во время таких встреч с молодыми людьми она поначалу показывала, как сильно любит то, чем увлекается её очередная жертва, и этим заманивала ребят в ловушки. Те становились сразу такими очаровательными, влюблёнными, и когда они узнавали, что всё это лишь её коварный план по их разоблачению, жутко огорчались и больше не хотели продолжать общение с Инной. А её и не интересовало заведение новых друзей, или парня, она просто делала то, что считала нужным и правильным для себя.

В школе её часто любили и уважали за такой характер, но также часто и ненавидели. Она была двусторонней монетой с тайнами и загадками. Все мы немного эти монеты.

В моём представлении она не только ярая любительница рока, но и девчонка "своя в доску", любящая дикое веселье и любое общественное движение. Она активистка и всегда уважала большие социальные события, компании, встречи, сходки, и даже флешмобы посещала много раз. Мне это тоже нравилось, но я появлялась на таких событиях не так часто. А Инна девушка ветер, в хорошем смысле этого слова. Мальчикам в школе она всегда импонировала, к тому же находила почти со всеми общий язык. Не считая тех мальчиков, которых она выбирала себе в жертвы. Потом она превращалась для них в злую хищницу, оскорбившую их вкусы или открывшую им глаза на то, что то, чем они занимаются, не для них.

Прежде чем вы зашли в здание, Инка придирчиво оглядела меня своими внимательными и даже немного наглыми глазами.

‒ Твои волосы опять вьются, ‒ констатировала факт подруга, ‒ почему до сих пор не состригла кончики?

Мои довольно густые волосы длиной чуть ниже плеч и нежного пшеничного цвета правда завивались на концах, в основном когда слишком сильно отрастали. Мне это даже нравилось, а вот моей подруге не очень ‒ у неё любовь к прямым коротким волосам, идеально уложенным, волосок к волоску. Инне такая причёска, строго и привлекательно обрамляющая овальное и красивое лицо с милыми чертами лица, очень подходила.

‒ Чем плохи кудрявые волосы? ‒ не понимала я.

‒ Плохи они тем, что непослушные и не нравятся мне, ‒ считала всегда своё мнение важнее мнения других, даже близких людей, девушка. ‒ Но тебе идут. ‒ Вдруг снизошла до комплимента Соколовская. Я улыбнулась.

Мне тоже так кажется. Тонкие черты моего лица становятся ещё мягче, а тёмно-карие глаза кажутся большими и почти чёрными. Взгляд у меня всегда пристальный, внимательный и запоминающийся, поэтому мне не требовалось много макияжа. Я вообще предпочитала естественность, правда, как любая другая девушка, к женским хитростям иногда прибегала, но редко.

Фигура моя интересная, и, как однажды сказала мама, напоминает хрупкие песочные часы. Я не мучала себя сотнями диет, потому что могла позволить себе съесть столько, сколько хотелось, ‒ от природы я мало полнею. В этом вся прелесть быстрого обмена веществ. Кстати, Инна тоже могла им похвастаться. Ведьмы ли мы? Возможно.

В театре на пожизненный срок зависла в воздухе особая атмосфера. Проходя по длинным широким коридорам, глядя на бордовые стены, увешанные картинами в золочёных рамах, чудесных красот витражи, идеальный потолок с большой хрустальной люстрой, я в очередной раз убедилась, что театр ‒ это маленький отдельный мир. Жизнь здесь игра, а люди в ней актёры. Впрочем, и в реальной жизни всё иногда кажется игрой: то весёлой и радужной, то грустной и серой.

‒ Скажи-ка мне, Тоня, что такого грандиозного и особенного в этом твоём мюзикле в театре, как его там? ‒ сделала вид, что забыла название, хотя обладала прекрасной памятью, подруга. ‒ Ведь мы могли бы сходить в кино, ну или хотя бы вечером на концерт какой-то начинающей рок группы нашего города, хоть в них редко тоже бывает что-нибудь впечатляющее, в отличие от настоящего рока. Однако всё лучше, чем эти ваши постановки, мюзиклы, оперы и так далее. Вспомнить хотя бы ту постановку, "Ромео и Джульетта", в которой ты участвовала, когда мы ещё учились в седьмом классе, ‒ ехидно заулыбалась Инна, зная, как я не люблю вспоминать тот день.

‒ Замолкни, Соколовская! ‒ гаркнула на неё я с сердитым взглядом. Девушка засмеялась.

‒ Ух-ты, дорогая, ты даже умеешь быть грозной, ‒ от всей своей искренней души восхитилась она. После из обычно дерзкого и ехидного рта подруги вдруг полились довольно правдоподобные добрые слова, честно признать, очень польстившие мне. Кажется, подруга не врала, когда выдала мне: ‒ Тонька, готова поклясться, в тебе есть стержень талантливой актрисы. Вспомни только, как ты голоса умеешь быстро менять, из грубого в нежный, из звонкого в глухой. Это я веду к тому, что не зря тебя тянет на этот твой факультет театрального искусства. Ты человек с харизматичной душой.

Будущее показало мне, что подруга не только супер-активная девчонка, но и очень умная девушка, чувствующая людей. Она слово предугадала то, что должно было произойти.

‒ Спасибо, конечно, Инка, ‒ очумелым взглядом посмотрела я на свою подурневшую подругу, ‒ но ты меня пугаешь. Так, знаешь ли, недалеко и до обморока человека довести.

‒ Смотри только не зазнавайся, Высоцкая, ‒ предпочитала людей, трезво оценивающих себя, девушка. Да, не спорю, могло показаться, что она сама не справилась с этим действием ‒ оценить саму себя по достоинству, не убавляя и не прибавляя его, но я всегда знала, что Соколовская не высокомерная эгоистка. Она иногда чересчур горда, но всегда готова признать свой реальный недостаток и даже продолжать не скрывать его. А недостатки есть у всех на этой планете. В плане эгоизма ‒ подруга всю жизнь печётся о благополучии родных друзей и близких, и даже находит себе этих жертв рока, чтобы помочь им найти себя настоящего, который будет иметь больший успех, нежели в своей лживой оболочке. До всех остальных, не считая бездомных животных, инвалидов и бедных пожилых людей, просящих милостыню на улицах города, ей дела нет, и это вполне нормально. Я поддерживаю её целиком и полностью в этом случае. Можно принять за наше сходство.

Я люблю находить сходства между собой и другими людьми. Ведь так здорово осознавать, что ты с кем-то в чём-то похож. Это объединяет и сближает.

Инна выбила нам два места в первом ряду, хотя он уже был полностью забит. Она и не на такое способна, девушка обладала большим обаянием и казалась всем такой очаровательной. Обычным русским словом, наглой подружка была.

Я тоже могла очаровать кого-нибудь своим обаянием, нежной подхалимской улыбкой, как говорила мне Инка, но делала я это, когда хотела особенно впечатлить кого-то. Правда, все такие мимолётные симпатии ничем особенным и серьёзным не заканчивались. Я разочаровывалась в парнях, которые мне поначалу довольно таки импонировали. Все они были совершенно другие, не такие как я. Я же искала свою родственную душу. Правда, в последний раз такое было около года назад, сейчас я чуть повзрослела и решила всегда быть такой, какая есть. Я стала более открытой натурой.

Подруга сбегала быстро в буфет и купила нам сладкую вату. В этом театре можно было есть во время просмотра шоу, прямо как в кино. Это огромный плюс для Инны, Соколовская, несмотря на свои предубеждения, восторгалась прелестями местного театра. А театр и правда был очень хороший, много талантливых людей в нём можно повстречать. Я знала это, потому что иногда слышала разговоры знакомых и незнакомых мне людей об этом театре и его потрясающих постановках, о чудесной игре актёров, об их успехах и явно огромном будущем. И, конечно же, я знала это, потому что сама посещала самые яркие и грандиозные выступления в Большом театре.

Свет в театральном зале стал приглушённым, ведущая и ведущий сегодняшней программы вышли на середину сцены в сопровождении двух световых лучей.

‒ Здравствуйте, дорогие леди и джентльмены. ‒ Одновременно поприветствовали зрителей ведущие, держа в руках беспроводные микрофоны. Мужчина на вид лет двадцати пяти, белокудрый и сверкающий белоснежной голливудской улыбкой, был облачён в тёмный костюм, а на его шее красовалась нарядная бабочка, прекрасно гармонирующая с костюмом. Девушка, высокая и с красивой идеальной осанкой, нарядилась в пышное золотистое платье по колено, а на голове у неё устроилась прелестная маленькая чёрная шляпка с сеточкой, спадающей ведущей на половину лица. Моё внимание привлекла густая и огненно-рыжая копна волос девушки: длинные волосы струились водопадом по спине и плечам незнакомой мне пока что ведущей. Интересный цвет, но наверняка не натуральный. Впрочем, незнакомке он очень подходил, хоть её лица не было полностью чётко видно. Обычно в Большом театре шоу вели одни и те же ведущие, которых я запомнила уже давно, но сегодня открывали программу незнакомые мне молодые люди.

‒ Наш театр рад видеть у себя в гостях каждого из вас и желает всем хорошо провести время! ‒ провозгласила высокопоставленным голосом ведущая. На миг, где-то в глубине души, мне показалось, будто я узнала этот голос. У одной девушки, правда давно это было, был такой же голос. Теперь та, чей голос я сравнивала сейчас с голосом новоиспечённой ведущей в Большом театре, уже скорее называлась всеми женщиной, чем просто юной девушкой. ‒ Сегодня вы сможете погрузиться в мир рок-н-ролла, в мир динамики и адреналина, в мир, полный чудес и музыки. ‒ Продолжала ведущая.

Я посмотрела краем глаза на подругу. Глаза Соколовской Инны загорелись, как новогодние бенгальские огни.

‒ Она сказала "погрузиться в мир рок-н-ролла"? ‒ поинтересовалась Инка, хотя прекрасно услышала всё сама и в первый раз.

‒ Да, она так сказала, ‒ улыбнулась весело я. ‒ Твоему счастью нет предела?

‒ Не преувеличивай, я ещё не услышала этот их рок-н-ролл, ‒ хмыкнула девушка, сразу же забывая про меня и переводя взгляд на сцену. Подружка усердно жевала сладкую вату и явно собиралась скоро бежать в буфет за новой порцией.

‒ Сладкоежка, ‒ прокомментировала я, глядя на Инну. Она махнула рукой на сцену, мол, не отвлекай меня.

Надо же, и это моя подруга, которая по идее не любит театр и всё что с ним связано. Я думала, отвлекать меня будет как раз она, но пока всё было наоборот. Просто Соколовская обожает всё, связанное с роком.

‒ Вас ждёт новый мюзикл "Роковой мир". Поприветствуйте же наших героев своими бурными аплодисментами, дорогие друзья! ‒ воскликнул бодро и с всемогущим энтузиазмом ведущий. Ведущие программы напоследок широко улыбнулись зрительному залу и стали удаляться со сцены. Все громко захлопали. Я и Инка тоже зааплодировали.

Зал погрузился во мрак. Слышно было только дыхание людей, настолько вокруг стало тихо.

И вдруг, на весь зал раздался чей-то громкий шёпот. Это актёры на сцене проверяли микрофон. Внезапно на весь зал прозвучал ор, доносящийся со сцены. Я слегка вздрогнула от неожиданности. Кажется, кто-то из актёров споткнулся об реквизит, выходя на сцену. Хорошо, что этот некто сдержал себя и не выкрикнул русский благой мат.

Резко появились световые лучи на сцене, все в зале стали внимательно наблюдать за начинающимся мюзиклом. Инка с ликующим видом покосилась на меня, передавая пакет со сладкой ватой. Кажется, подруга предвкушала не какой-то там обычный и скучный мюзикл в театре и ожидала не совсем то, что я, а я ждала хорошее исполнение у актёров своих ролей и отличное времяпровождение по совместительству, а она ждала настоящий рок, под который можно будет хорошенько отжечь. Такое необычное событие будет в театре впервые ‒ зрители отжигали под жёсткий рок, напрочь позабыв об актёрской игре и потеряв нить мысли мюзикла, его истинное значение. Я всё-таки надеялась держать эту нить крепко, двумя руками.

Их было четверо на тёмно-синей сцене, освещённой лучами, обращёнными на актёров. Две девушки в коротких и пышных платьях и два парня, один из которых был в официальном костюме и стоял посреди сцены. Второй, кажется, облачился во всё "рокерское" и в уличном стиле, видно его было не очень хорошо, он стоял поодаль всех остальных, но я успела разглядеть, до того, как погасли все источники света: на актёре сверкали различные серебряные и золотые цепи, на руках виднелись широкие напульсники с острыми шипами, а на ногах молодого человека красовались массивные тёмные ботинки на шнуровке. Так как актёры стояли лицом к зрителям, я также успела заметить, что на этом человеке были надеты серые рваные джинсы и тёмно-бордовая широкая майка. Когда я решила наконец взглянуть на его лицо, успела поймать только серебряные отблески, а свет возле него и вовсе погас. Я только запомнила его фигуру ‒ он крепкий малый, в меру широк в плечах и высокий. Цвет его волос я тоже не увидела.

У парня в костюме я сразу же заметила одну неординарную вещь ‒ тоннели в ушах. Я едва не перекрестилась, искренне их недолюбливая и считая издевательством над собственной внешностью ‒ ему ведь теперь жить с этими дырками в ушах. Инна наоборот восторгалась тоннелями в ушах ‒ ей нравится всё подобное, то, что сможет сделать человека не таким как все и выделить его из серой массы.

Девушки в платьях были неформальной внешности ‒ на их головах я увидела, кажется, парики ‒ ярко-розовый и тёмно-красный.

Я люблю с ног до головы разглядывать актёров, давать им характеристику, это кажется мне оценкой взгляда другого актёра ‒ меня. Пусть, пока не состоявшегося, но стремящегося к сцене. Вот, например, молодому человеку в официальном костюме и с тоннелями в ушах я дала такую характеристику: на самом деле костюм лишь его сценический образ, и по неформальным украшениям, а также микрофону перед ним, я поняла, что он будет играть в мюзикле исполнителя рок-музыки ‒ то есть, мне даже стало казаться, что парень не актёр вовсе, а просто приглашённый певец и/или музыкант, причём, думаю, талантливый. Чтобы тебя пригласили выступать в Большом театре, нужно быть как минимум талантливым и как максимум трудолюбивым и преданным своему делу.

Роли девушек в париках и ярких платьях тоже сразу стали мне понятны ‒ у одной через плечо была перекинута электрогитара, другая же сидела за шикарным белоснежным роялем. Ещё на сцене расположилась барабанная установка.

Рок мюзикл. О большем подруга и мечтать не могла, она считала, нам повезло. Позже я решила, как не повезло мне. Или повезло. Но это озарение пришло совсем-совсем днями и месяцами позже.

‒ Зачем им рояль? ‒ заржала некультурно Инка, привлекая к себе нелестное внимание одной пожилой пары, сидящей от нас через пару сидений и решившей посмотреть современный мюзикл и вкусить искусство нынешней молодёжи. Пожилая дамочка только языком поцокала, да головой покачала, мол, как низко пала культура в двадцать первом веке у поколения интернета. Инна очаровательно улыбнулась старушке. Вот всегда подруга реагировала на критику таким образом ‒ только улыбалась критикану, будь то человек её возраста или взрослого. Несомненно, это ещё больше раздражало критиков. Соколовская этим пользовалась. Вот если она когда-нибудь станет популярной певицей, проблем с критиками у неё точно никаких не будет, и в суд за клевету ей не придётся подавать ‒ попробуй оклеветать такую, как она, жить расхочется. К тому же девушка всегда была при всём своём боевом оружии и готова в любой момент парировать атаку. В мире шоу-бизнеса только такие и выживают спустя года и десятки лет. Я, конечно, не Инка Соколовская, но тоже смогу устоять в этом мире.

‒ Видимо, такая задумка мюзикла, ‒ ответила я ей. Мне захотелось дать какую-нибудь характеристику второму актёру, тому, что был одет в уличный стиль и чьего лица я совсем не увидела, только странный серебряный блеск искр, исходящих от него.

На весь зал заиграла медленная, но обещающая быть динамичной музыка, и лишь один световой луч на сцене освещал только беловолосого парня в костюме, стоящего у микрофона. Я надеялась, мюзикл впечатлит меня. Знала бы я только, насколько.

Актёр и певец по совместительству запел в микрофон первые строки песни на английском языке. Я знала этот язык на среднем уровне. С каждой новой строкой голос исполнителя и сама музыка становились всё громче, увереннее и мощнее. Инна впала в транс и внимательно слушала музыку, и даже те зрители, что не особо уважали подобную музыку, где, можно подумать, почти всегда орут, да и только, пристально наблюдали за исполнением песни и вообще следили внимательно за всем, что происходило на сцене. Девушка уже к середине первого куплета заиграла на электрогитаре, отлично украшая простую мелодию, под которую пел парень с тоннелями в ушах, а второй молодой человек, которого было видно наполовину из-за полумрака, ровно до шеи, застучал палочками по барабанной установке, и на его груди теперь, при загоревшемся тусклом свете, появилась гитара, перекинутая через плечо. На стене сцены театра оказался самый настоящий огромный экран: и на нём изображались различные эффекты, обычно используемые для концертов, но и сейчас они были очень кстати. Искры, много огненных и золотых, а также серебряных искр, дым и туман, ливень и град, снег и утренний рассвет, полный множества ярких солнечных лучей. Герои мюзикла действовали синхронно и так дружелюбно, коллективно, как им и следовало. Я удивилась, когда начала понимать, что мне нравится мюзикл и эта песня. Она казалась особенной рок-песней: в ней никто не орал, были такие красивые и плавные переходы, что редкость, и пелось в песне о какой-то неожиданной встрече, покорившей души нескольких героев песни, о их хобби и увлечениях, о душевных переживаниях и чувствах. Иногда я не понимала слов, но в целом смысл её был вот в чём: в мире, роковом мире, что окружает нас, и в котором мы живём, встречаемся, радуемся, разочаровываемся, влюбляемся, ненавидим, и просто существуем.

Сцена облачилась в густые сумерки. Милая мелодия, игра девушки на электрогитаре, стуки по барабанам остановились.

В театральном зале кто-то, наверняка, другая девушка, заиграла на рояли ненавязчивую, нежную мелодию. Она пришлась мне по вкусу. Я любила слушать игру на пианино, или рояле. В театре это важная и полезная вещь, тот или другой музыкальный инструмент.

Резко луч света загорелся прямо над ним. Молодым человеком, игравшим на барабанах и с гитарой через плечо.

Теперь я поклялась себе не упустить его ни на миг и пристально, даже чуть пытливо вгляделась в мужское лицо. Моя клятва была даром, ‒ лицо незнакомца-актёра наполовину скрывала серебряная красивая маска. В зубах он держал красную розу за длинный зелёный стебель, который, кажется, был даже с маленькими шипами, но парень являл собой саму осторожность и организованность. В глаза мне бросилась его симпатичная шевелюра ‒ при ярком свете золотисто-русые с каштановым оттенком волосы молодого человека красиво блестели здоровьем и были по-хулигански чуть растрёпаны.

Казалось, все актёры будто бы исчезли кроме него. Он снял гитару с плеча и держа её в одной руке, взял в другую розу.

Молодой человек, стоящий посреди сцены, продолжил петь в микрофон, теперь держа его обеими руками и проникновенно, так искренне, глядя в зал на зрителей. Петь он стал по-другому и чуть иначе: его голос стал нежным, глубоким, чувственным, будто бы в песне наступил момент, когда стало нужно петь не просто о романтических чувствах, а о настоящей пылкой любви.

Он пел эти строки, заставившие меня задуматься о многом, возвышенном, духовном, жизненном, и самое главное ‒ о себе, о людях, которых я знаю и когда-либо знала.

It will take a rose and play with him in the game,

She does not know that the rose was poisoned.

She is his Muse, whom he wants to kill,

But his Muse immortal and kill his thorns roses.

Я вникала в суть и мне показался этот, как я поняла, последний куплет, таким проникновенным, осмысленным, многозначащим. Я вдохновилась до глубины души этими словами. Мне вдруг дико захотелось сорваться с места и взбежать на сцену, принять свою роль и сыграть её на восхитительно. Вдохновение для меня ‒ нечто большее, чем просто идея, желание творить. Это глоток свежего воздуха, приподнимающий дух и взывающий действовать и только действовать.

Он допевал последнюю строчку, и я впала в этот сладкий омут с головой...

Такие глубокие слова...

Она примет розу и сыграет с ним в игру,

Она не знает, что роза отравлена.

Она его Муза, которую он хочет убить,

Но его Муза бессмертная и убьёт шипами розы его.

Я обдумывала всё недолго, всего лишь несколько секунд, ‒ мысли резко появлялись и мгновенно исчезали в моей голове, заменяясь другими, прямо как настоящий калейдоскоп воспоминаний, или просто вещей, пришедших на ум. Вдохновение грозило выпрыгнуть из груди и начать играть за меня, жить своей жизнью. Это был мой Муз.

Но появился он не в лице парня, поющего эти строки, эту песню, и не только из-за смысла в заключительных строках. Он появился передо мной в серебряной маске, от которой исходило сотни искр, что врезались мне прямо в грудь.

Он пришёл ко мне. Муз пришёл.

В прямом смысле, устремился со сцены быстрым шагом прямо.

Он посмотрел вперёд, на зрителей.

Актёр в маске пристально поглядел на задние ряды. Я лишь успевала с большим волнением и удовольствием от прослушанного и просмотренного мюзикла наблюдать за его глазами. Все в этом зале буквально чувствовали на себе его пронзительный взгляд.

На мгновение мне почудилось, будто бы его взор устремился на меня. Инна наверняка подумала и решила, что он также смотрит на неё. У всех зрителей сейчас было такое необыкновенное ощущение. Актёр узрел в лицо каждого зрителя, от первого до последнего. Так может смотреть и создавать иллюзию, будто бы он смотрит именно на тебя и ни на кого больше, не отрываясь, только истинный волшебник. Актёр-волшебник.

Я охарактеризовала его именно так, волшебником, да. И с этой минуты поклялась себе больше никогда не давать никому никаких характеристик ‒ теперь я стану уже совсем скоро, когда сегодня стрелки пробьют двенадцать часов, и наступит завтра, ‒ частью всего этого. Я стану частью театра. Я больше не буду зрителем, буду только актрисой.

Завтра я впервые приду в институт искусств. Я буду учиться быть настоящей актрисой театра.

Я не отрываю от него глаз. Как будто сквозь туман вижу его перед собой и поначалу не понимаю, что происходит. Молодой человек в маске остановился напротив меня в нескольких шагах. Он склонился над моим лицом.

Всё вокруг будто замерло. В зале воцарилась немая тишина.

Серебряная привлекательная маска с выведенными блёстками узорами на ней, открывающая только глаза и губы. Он совсем близко к моему лицу, в отличие от его лица не скрытому никакими масками. Светло-розовые губы молодого актёра были красивы: верхняя тонкая и изящная, нижняя чуть плотнее. "Актёр в серебряной маске", как его можно прозвать, сжал губы в тугую ровную линию.

На меня смотрели его, кажется, зелёные глаза. Эти проницательные выпытывающие глаза, обрамлённые пушистыми тёмными ресницами, я, думаю, буду помнить долго.

Губы молодого человека дрогнули в намёке на улыбку.

Передо мной появилась искусственная, но настолько сказочно красивая алая роза. Он протянул её мне. Совсем не шевелясь, я просто молча пялилась на актёра.

"Она примет розу и сыграет с ним в игру... она не знает, что роза отравлена".

Вдруг почувствовала, как Инна дёрнула меня за плечо, и резко очнулась, вырываясь из сладкого омута. Я молниеносно протянула свою руку, принимая от незнакомца в маске розу. Он на миг улыбнулся одним уголком рта. И кажется, улыбнулся хитро и злодейски довольно. Может, мне показалось.

Как оказалось, нет, это не иллюзия. Это самая настоящая реальность, в которой я оказалась по несчастной случайности.

"Такой ли несчастной? ‒ прошептал внутренний голос".

‒ Роза для роковой леди из рокового мира, ‒ произнёс бархатным голосом он.

"Этот до боли напоминающий о раннем юношестве баритон..."

Глупости какие. Как голос незнакомца может напоминать о тех годах?

Я молчала. Пока что.

Теперь он протянул мне гитару. Я очумело глянула на парня.

Все в зале удивлённо смотрели на нас. Было тихо, как в..., впрочем, не в самом приятном и оживлённом месте.

‒ Вы сыграете с нами на сцене этот припев, роковая мисс, которую я вычислил среди прочих в этом зале, ‒ пропел как на духу молодой человек, вгоняя меня в агонию. Я изумилась и даже покраснела до кончиков ушей, чувствуя на себе десятки взглядов других зрителей, и самое главное, чувствуя его взгляд.