Текст книги "Разбитое сердце"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Опустившись на кровать, я расхохоталась.

– Если уж ваши приличия обязывают, мы можем и на самом деле пожениться.

– Дело нешуточное. Если нас узнают…

– Не узнают, – перебила я его. – Не будьте таким мрачным, Питер. Здесь мы можем познакомиться разве что с Натом и его компанией, а эти люди не особенно заботятся о приличиях. Скорее всего, здесь предпочитают улаживать сложные вопросы посредством ножа в спину.

– Не надо так говорить. Какая жалость, что я позволил вам вмешаться в это дело! К тому же, занимая одну комнату, мы уменьшаем свои шансы что-то узнать. На мой взгляд, мы проторчим здесь всю ночь, но так ничего не увидим и не услышим.

– Предоставьте это мне, – проговорила я. – Первым делом нам надо узнать, где находится комната Ната.

– Скорее всего, на три этажа ниже, – буркнул Питер.

– Вы прямо солнечный лучик! – взяв сумочку, я направилась к двери.

– Куда это вы? – спросил Питер.

– Не спрашивайте, – ответила я бодрым тоном. – На разведку.

Оставив его в сомнениях и тревоге, я сбежала вниз по лестнице, чтобы найти миссис Маллиган. Я обнаружила ее на кухне, где тоже витали густые, отнюдь не аппетитные ароматы. Нельзя сказать, чтобы мое появление доставило ей радость.

– И чево еще вам от меня нужно? – отрезала она.

– Ах, миссис Маллиган, – произнесла я самым сахарным тоном, – а нет ли у вас чем подымить, или это можно купить где-то поблизости? Муж просто умирает, и я тоже.

– Могу дать десяток, – сказала она. – Они обойдутся тебе в шиллинг и шесть пенсов.

– Хорошо! – согласилась я.

Изобразив, что не понимаю, насколько она надувает меня, я достала деньги из сумочки и положила на стол.

– Не расскажете ли мне о Глазго, – спросила я. – Я в этом городе в первый раз.

Но подвинуть миссис Маллиган к разговору было нелегко.

– Тута нет ничево такова, чего бы ты сама не узнала со временем. А если хошь знать мое мнение, скажу: лучше бы сидела с мужиком у себя дома вместо того, чтобы шастать по морям во время войны.

– Наше путешествие прошло спокойно, – проговорила я. – Я, признаюсь, очень боялась, но с нами ничего не случилось.

– Кому как повезет, – буркнула миссис Маллиган.

Говорить было не о чем, и в тот самый миг, когда я повернулась, чтобы выйти из кухни, хлопнула входная дверь и послышался чей-то громкий голос.

– Я вернулся, Малли. Принеси нам наверх чего-нибудь пожрать, когда приготовишь.

– Ладно, – отозвалась миссис Маллиган. – Но ты, Нат, сегодня явился чертовски рано.

Услышав именно то, что хотела, я вылетела из кухни как молния. Впереди меня поднимался по лестнице мужчина. Темноволосый, коренастый и очень широкий в плечах. Он миновал второй этаж и поднялся на этаж, где была и наша комната. Я услышала, как он открыл дверь на противоположной от нас стороне коридора и захлопнул ее за собой.

Тут и я поторопилась к Питеру.

– Я видела его, – шепнула я.

– Кого? – спросил Питер.

– Ната Грю, кого же еще! – ответила я. – И как, по-вашему, где он проживает? На нашем этаже! Мы сможем увидеть, кто приходит к нему.

– Вот это удача, – проговорил Питер, – а вы уверены, что это был именно он?

– Без сомнения, – ответила я и пересказала ему короткий подслушанный мной разговор.

– Итак, теперь будем ждать и подсматривать, – подытожил Питер. – Но придется соблюдать осторожность.

Шторы были уже задернуты, и комнату освещал один-единственный газовый рожок, прикрытый для светомаскировки прикрепленной к стене картонкой.

– Лучше посидим в темноте, – предложила я, – тогда дверь можно чуточку приоткрыть.

Мы привернули свет, а потом я взяла свой чемодан и выставила его перед дверью в коридоре.

– Зачем вы это сделали? – спросил Питер.

– Если кто-то пойдет по лестнице, – ответила я, – я выйду за ним.

– Вы должны быть осторожной. Я сам сделаю это.

– Нет! Женщина не насторожит их в отличие от мужчины.

И, приоткрыв дверь, мы стали ждать, усевшись рядом на краешек кровати. Все происходящее казалось мне каким-то нереальным, и я не могла поверить в то, что это происходит со мной. Наконец входная дверь снова хлопнула, и на лестнице раздались шаги.

– Интересно, кто бы это мог быть? – прошептал Питер.

Мы вслушивались: вот этот некто миновал второй этаж…

– Поднимаются сюда, – проговорила я, встала и направилась к двери.

Глава десятая

Едва мужчина поднялся на наш этаж, я отважно распахнула дверь и выскочила наружу.

Лестница была неярко освещена газовыми рожками – по одному на каждой площадке, – но света оказалось достаточно, чтобы, выглянув из комнаты, я смогла разглядеть того самого коротышку с бородавкой на носу, которого я приметила возле нашей автолавки.

Он тоже заметил меня, но я быстро отвернулась и нырнула обратно в номер, закрыв за собой дверь. Припав к ней ухом, я услышала, что он в нерешительности топчется на площадке. Но спустя мгновение шаги послышались снова, и в коридоре хлопнула дверь номера напротив.

– Кто это? – шепнул Питер, и я сказала ему, что это тот человек, от которого я узнала о Нате.

– Интересно, запомнил ли он вас? Надеюсь, что нет. Малейшая наша оплошность может вызвать у них подозрения, и последствия могут оказаться чрезвычайно неприятными для нас.

– Но что они могут нам сделать? – спросила я.

– Для начала… впрочем, надеюсь, что нет. Я заручился поддержкой расположившегося неподалеку полисмена, – сказал Питер.

– Что вы имеете в виду?

Вместо ответа он извлек из своего кармана некий предмет и вложил его в мою руку. Это был полицейский свисток.

– На улице дежурят два полисмена в штатском. Услышав свисток, они немедленно окажутся здесь.

Хотя мы и так говорили очень тихо, я произнесла:

– Ш-ш-ш, – и снова приоткрыла дверь. После чего мы сели на кровать и стали ждать.

– Теперь выйду я, – сказал Питер. – Мы не можем позволить себе ни малейшей ошибки, и если ваш знакомый с бородавкой на носу откроет дверь в тот самый миг, когда кто-то станет подниматься по лестнице, а вы вновь станете заниматься своим чемоданом, он наверняка сочтет это подозрительным.

– Отлично, но я думала, что вы нервничаете…

Слова замерли у меня на губах – дверь противоположной комнаты оказалась открытой. Очень тихо я закрыла нашу дверь, надеясь на то, что никто не заметил, что она была приоткрыта. Мы услышали, как кто-то спускается по лестнице.

– Ставлю любую сумму, – шепнул мне Питер, – пошли спрашивать, кто мы такие.

– Не придаете ли вы нам излишнее значение в их глазах? В конце концов, здесь же обыкновенные меблированные комнаты, так ведь?

– Якобы, – ответил Питер. – Тем не менее я не верю в то, что Нат Грю, если мы принимаем его за того, кого ищем, станет рисковать. В подобной ситуации я начал бы с вопросов, а вы?

Мне хотелось открыть дверь и выглянуть наружу, однако я поняла, что это неразумно. Затем, по прошествии нескольких минут, мы снова услышали приближающиеся шаги.

– Будем надеяться, что миссис Маллиган дала нам подходящую характеристику, – бодрым тоном произнес Питер, но я видела, что он встревожен.

Шаги замерли напротив нашего номера, и дверь закрылась. Я очень осторожно, на щелочку приоткрыла дверь: в коридоре никого не было.

– Интересно, что они планируют, – проговорила я. – A кстати, интересно, тот ли это человек, которого мы ищем. Зачем бы Нату Грю при всей его репутации понадобилось убивать дядю Эдварда?

– Он может и не нести за это персональной ответственности, – ответил Питер, – но вполне способен сотрудничать с какой-нибудь крупной организацией, занимающейся подобными вещами по всей стране.

– То есть убийством людей? – спросила я с ужасом.

– В основном саботажем, – ответил Питер. – Уста мои запечатаны подпиской, многого вам рассказать я не имею права, так что ограничусь тем, что власти одно время были серьезно озабочены масштабами происходящего саботажа и придерживались того мнения, что диверсии были частью хорошо продуманного плана, разработанного в некоем центре, быть может, одним человеком.

– Ох, Питер, надеюсь, мы его поймаем!

– Я тоже надеюсь. – Питер протянул руку и прикоснулся к моим пальцам. – Вы держитесь просто великолепно в такой ситуации. Я восхищен вашей храбростью, Мела.

Слышать это мне было столь же приятно, как если бы он вручил мне медаль.

– Спасибо, Питер, – шепнула я и вдруг тихонько рассмеялась.

– Почему вы смеетесь? – спросил Питер.

– Разве вы не видите комической стороны нашего положения? Мы с вами, по сути дела, едва знакомые люди, сидим рядышком в этой убогой комнате, в этой жалкой одежде и ведем вежливый разговор, как в светской гостиной. Мне приятны ваши комплименты – в самом деле приятны, Питер. И в то же самое время я не могу не чувствовать того, что в этой обстановке они не очень-то к месту.

– Понимаю, что вы имеете в виду. Но при этом не отрекусь ни от единого произнесенного мной слова. Я восхищен вами.

– Но не с первых дней нашего знакомства, – бросила я вызов.

Питер усмехнулся.

– Вы правы. Поначалу я пришел в ужас. Так всегда бывает, когда я попадаю в общество людей, которые стремятся заставить меня что-то делать, не дав времени на раздумья.

– Я всегда была нетерпеливой и настойчивой, – проговорила я.

– Готов возненавидеть эти качества. Они характерны для тех бесполых женщин в жакетах мужского покроя, в блузах с отложным воротником и галстуком, тиранящих своих подчиненных.

– Ко мне это описание неприменимо.

– Безусловно, – согласился Питер.

Я почувствовала, что он собирается сказать что-то еще, и мне стало досадно, оттого что в темноте я не могла разглядеть выражения его лица.

– А скажите, как вы на самом деле ко мне относитесь? Темнота скроет краску на моих щеках.

– Неужели вы и впрямь умеете краснеть? – спросил он, искренне удивляясь.

– Не только умею, но и краснею. Неужели вы действительно считаете, что я настолько непробиваемая особа?

– Не точнее ли будет «испорченная малышка»?

– Не будьте таким несносным, – рассмеялась я. – Когда война закончится, приезжайте к нам в Канаду погостить. Вы увидите, что разговариваем мы совсем не так, как во второразрядных голливудских фильмах.

– Я напомню вам об этом приглашении.

– Не надо уклоняться от темы, – укорила я. – Вернемся к началу. Вы намеревались рассказать мне о том, как именно ко мне относитесь. Выкладывайте все – и не трусьте – потому что я нахожусь в невыгодном положении. Я не смогу на вас рассердиться, потому что не смею повысить голос.

– А вам действительно хочется это узнать? – спросил Питер серьезно.

Я почувствовала, что разговор принимает нешуточный оборот.

В голосе Питера появилось нечто особенное, что передалось и мне, сидевшей рядом с ним. Непонятно, по какой причине, но я вдруг ощутила, что хочу услышать то, что он намеревается мне сказать, и одновременно боюсь этого. Странное чувство, какое-то девичье смущение, абсурдное в нашем положении.

Тут, пока я пыталась разобраться в себе, он заговорил:

– Мела…

Но что он хотел сказать, я так и не узнала, ибо в этот самый миг хлопнула входная дверь.

Оба мы напряглись, и пальцы Питера крепко сжали мою руку. Мы услышали, как внизу кто-то разговаривал с миссис Маллиган. Низкий голос принадлежал мужчине, но мы не могли расслышать, что он говорил. А потом на лестнице послышались уверенные шаги.

– Подождите, пока он не окажется на площадке, – посоветовала я, – иначе вы увидите только его макушку.

– Хорошо.

Шаги приближались, а потом, когда я уже испугалась, что он медлит с выходом, Питер открыл дверь и шагнул вперед. И вдруг вздрогнул и отступил назад в комнату, едва не сбив меня с ног, и с резким стуком захлопнул дверь.

– В чем дело? – спросила я.

Питер не ответил мне, и тогда я взяла спичечный коробок, который мы оставили в удобном месте на умывальнике, чиркнула спичкой и зажгла газовый рожок.

– В чем дело? – снова спросила я и, повернувшись, увидела, что он стоит спиной к двери.

– Нам надо немедленно убираться отсюда, – едва слышно проговорил Питер.

– Но почему?

– Я знаю этого человека, – ответил он, – того, кто поднимался по лестнице.

– Кто он?

– Один из моих избирателей, – ответил Питер.

Тон, которым он произнес эти слова, дал мне понять, насколько серьезна ситуация.

– Это тот, кого называют Преподобным, и я знаю, почему он получил такую кличку. Он является светским проповедником и пылким пацифистом. Уже несколько лет он докучает властям в той части страны, которую я представляю. После начала войны он сотрудничает с группой пацифистов, которых следовало бы просто пересажать.

– Пацифизм! – проговорила я. – Значит, его насаждают и у вас?

– Да, – согласился Питер. – Но это не то, что сейчас может помочь стране, и, что бы ни произошло, он не должен видеть нас здесь. Он хорошо знает меня и терпеть не может – так же, как и я его. Нам приходилось не раз скрещивать шпаги по разным поводам. Мела, собирайтесь!

– A вы уверены, что он не узнал вас?

– Едва ли, – проговорил Питер. – Он смотрел в другую сторону, а я увидел его в профиль и успел вовремя отступить. Во всяком случае, мне так кажется, а уверенным ни в чем нельзя быть.

– O Питер, какая досада! – вздохнула я, влезая в пальто. – Если это всего лишь организация пацифистов, значит, мы потратили время зря.

– Едва ли, – ответил Питер. – Здесь может обнаружиться и двойное дно. Этот самый Дурбин – известный смутьян. Полиции будет полезно узнать о нем.

– Но если он пацифист, то вряд ли имеет отношение к убийству, – предположила я.

– Действительно, не похоже, – согласился Питер.

Я начала надевать шляпку перед зеркалом.

– Поторопитесь, Мела! – нетерпеливо проговорил он.

– Сейчас, – ответила я, – только забавно, что это вы советуете мне поторопиться – сапожок обычно бывает на другой ноге.

Мы взяли чемоданы, аккуратно закрыли за собой дверь и начали спускаться по лестнице. Когда мы оказались на втором этаже, я остановилась.

– Но что мы скажем миссис Маллиган?

– Боже милостивый! – воскликнул Питер. – Об этом я не подумал. Что вы предлагаете?

– Что решили отправиться в Лондон немедленно, не дожидаясь завтрашнего утра. Поезд уходит около одиннадцати часов.

– Кажется, так, – проговорил Питер. – Неплохая идея, Мела. Говорить будете вы. Может, мы сумеем незаметно ускользнуть из дома?

– Давайте попытаемся, – поддержала я его.

Правда, особой надежды на это у меня не было. Кухня выходила в коридор, и, как только мы спустились вниз, неприветливая, меченная шрамом физиономия миссис Маллиган показалась в приоткрытой двери.

– Кто здесь? – спросила она, a когда увидела нас, на лице ее появилось мрачное выражение.

– У нас изменились планы, миссис Маллиган, – начала я. – Надеюсь, это не причинит вам никаких неудобств, но мы решили не дожидаться утра, чтобы добраться до Лондона, а отправиться туда ночным поездом. Конечно, если с нас положена какая-то доплата…

Я успела добраться только до этого места, прежде чем миссис Маллиган приступила к действиям. Какое-то мгновение я просто не могла понять, что она говорит. Выйдя в коридор, она уперла руки в бока и заголосила:

– Ага, вот оно што, здеся респектабельный дом, а я почтенная женщина, а вы этого не знали, выходит. Никогда и никому не сдавала комнат на час и не собираюся этого делать. Явились сюда со своей сказкой и выдуманными именами! И что же получается, а ведь я могла бы и сразу догадаться, чево это вы задумали, сразу, как только вас обоих увидела.

Слова лились и лились, и нам было невозможно вставить хотя бы слово. Кроме того, она заняла позицию между нами и дверью, и выйти мы могли, только сдвинув ее с места.

– Позвольте же мне объяснить, – вновь и вновь повторяла я.

Но она ничего не желала слышать, а только трещала и трещала, называя нас по-всякому, откровенно говоря, я и слов-то таких в жизни своей не слыхала и, честно признаюсь, едва понимала услышанное.

Когда она наконец смолкла, чтобы перевести дух, Питер всерьез разозлился. Не обращая внимания на пожатие моей руки, которую во время монолога этой особы я положила на его руку, желая сдержать его, Питер проговорил:

– Ну, с нас довольно, добрая женщина. Мы заплатили вам все, что с нас причитается, а теперь нам пора идти.

Тут миссис Маллиган снова взвилась.

– Что это вы называете меня «доброй женщиной», – выпалила она, – оскорбить, что ли, хотите…

После чего из ее уст снова полился поток ругательств. Крик она подняла такой, что мы оба даже не услышали шаги на лестнице до тех пор, пока в нескольких ярдах от нас не прозвучал невозмутимый голос:

– Не могу ли я чем-то помочь вам, мистер Флактон?

На лице Питера не отражалось никаких чувств, но я прекрасно понимала его. Вступивший в разговор человек оказался темноволосым и мертвенно-бледным, седые волосы неопрятными клоками обрамляли его лицо. На нем был темный костюм, в петлице которого был заметен какой-то значок.

Столь неприятной физиономии, признаюсь, я еще не видала: на лице его было, казалось бы, благообразное выражение, но одновременно и циничное, и насмешливое, – словом, человек с таким лицом не заслуживал бы моего доверия. И тем не менее у меня возникло впечатление, что он стремится выглядеть праведником.

Мистера Дурбина я возненавидела с первой же минуты и сразу поняла, в какую неприятность попал Питер.

Однако Питер не получил времени на ответ, который дала за него миссис Маллиган.

– Можете спросить у меня, в чем дело, мистер Дурбин, – заголосила она и завела свою повесть о том, как мы прикинулись мужем и женой, завершив ее определением того, кем мы, по ее мнению, на самом деле являемся.

– Быть может, вы сможете уговорить миссис Маллиган производить поменьше шума и позволить нам удалиться, – спокойно проговорил Питер. – Я уже заплатил ей то, что она просила, могу и добавить, если она будет настаивать.

– Полагаю, что миссис Маллиган все же будет огорчена потерей такого важного постояльца, – проговорил мистер Дурбин с тенью улыбки на устах.

Было видно, что он наслаждается ситуацией, полагая, что Питер полностью находится в его руках.

Он ни разу не посмотрел в мою сторону, но я понимала, что он думает обо мне… В конце концов, этому едва ли можно было удивиться. Видок у меня был еще тот – в клетчатом костюме и пальто из искусственного котика.

– Миссис Маллиган весьма гордится своими комнатами, – продолжил мистер Дурбин, поскольку Питер молчал. – Надеюсь, они не показались вам неуютными?

– Полагаю, что ни здесь, ни в другом месте… – начал было Питер, но мистер Дурбин перебил его:

– Напротив, мистер Флактон, репутация в этих краях ценится очень высоко. Быть может, подобный предмет и безразличен вам, но для миссис Маллиган он представляет серьезную ценность. И если, как она утверждает, комната была предоставлена вам как семейной паре, то естественным образом обман с вашей стороны весьма удручает ее.

Питер нахмурился, и я поняла, что могу сделать только одно. Шагнув вперед, я взяла его под руку и подняла на него глаза.

– Не представишь ли ты меня этому джентльмену, дорогой? – проговорила я чарующим голосом. После чего, глядя прямо в лицо мистеру Дурбину, произнесла: – Боюсь, что мы пребываем в браке еще недостаточно долго, чтобы я успела познакомиться со всеми друзьями моего мужа.

– В браке? – воскликнул мистер Дурбин. Какое-то мгновение он казался совершенно обескураженным.

– Да, – с притворной скромностью проговорила я, – однако мы придерживаем эту новость в тайне по семейным соображениям. И я не сомневаюсь, что мы можем положиться на вас, мистер Дурбин, в том, что известие о нашем браке не попадет в прессу.

– Ну, конечно, конечно, – проговорил мистер Дурбин. И, повернувшись к Питеру, обескураженно проговорил: – Мои поздравления!

– Благодарю вас, – улыбнулся Питер. – A сейчас, быть может, нам позволят уйти. Мы планировали провести здесь всю ночь, но жена моя передумала и хочет поскорее вернуться в Лондон.

– Все в порядке, миссис Маллиган, – проговорил мистер Дурбин, – этому джентльмену можно верить.

Миссис Маллиган неохотно отступила от двери.

– Ладноть, но вот что скажу, – проговорила она, – странно мне это. Люди так делов не ведут, не передумывают то исть.

– Совершенно согласен с вами, – проговорил Питер, – вина исключительно ложится на нас.

Достав из кармана банкноту достоинством в один фунт, он передал ее миссис Маллиган. – Быть может, вы примете это в качестве извинения.

Едва ли не вырвав деньги у него из руки, она нырнула в кухню и захлопнула за собой дверь.

– Наша лендледи не может похвастать хорошими манерами, – ухмыльнулся Дурбин, – но на что еще можно рассчитывать в подобных местах?! Вот уж не рассчитывал встретиться с вами в подобном месте, мистер Флактон.

– В самом деле? – рассеянно промолвил Питер. – И я, между прочим, тоже, Дурбин. Итак, доброй ночи.

Нетрудно было заметить, что мистер Дурбин никак не желает отпускать нас, и тем не менее ему уже нечего было ни сказать, ни спросить. Став на пороге, он провожал нас взглядом. Я понимала, что любопытство снедает его.

Оба мы молчали, пока не дошли до угла улицы. Там, где нас никто не мог более видеть, Питер достал платок и промокнул лоб.

– Ну, – проговорил он, – мы и влипли!

– Что он сделает?

– Распространит новость повсюду, где только сумеет. Я имею возможность отрицать этот факт, так я и поступлю – в конце концов, что значит его слово против моего, – однако степень ущерба еще предстоит выяснить. Люди скорее поверят в худшее.

– Вам придется уйти в отставку?

– Это опять же зависит от того, насколько люди поверят Дурбину и каким количеством грязи он сумеет облить меня.

– Так, значит, вы будете все отрицать? – с любопытством спросила я.

– Наверно, – усталым голосом проговорил Питер. – Однако есть один человек, которому мне придется рассказать всю правду.

– Кому же?

– Премьер-министру.

– Но почему? Зачем вам это?

– Сегодня утром я получил письмо с просьбой посетить его сразу же после моего возвращения в Лондон.

– Чтобы предложить место в правительстве?

Питер кивнул:

– Полагаю, что так… И я не смогу отказать ему без достаточного на то основания.

– Так не отказывайтесь, – убежденно сказала я.

– Министры Короны не должны быть замешаны ни в каких скандалах, – с горечью произнес Питер. – Скандальная известность не красит ни их самих, ни правительство в целом.

– То есть участие в каком-нибудь скандале недопустимо для вас?

– Недопустимо! – Промолвил Питер с безрадостным смешком. – А я по горло увяз в скандале, Мела. Уверяю вас, Дурбин опасен, он самый откровенный мой враг. И будет безумием недооценивать тот ущерб, который он в состоянии нанести мне.

– Вот почему ему нельзя позволить причинить вам этот вред.

– Что вы хотите сказать? – спросил Питер, в голосе его слышалось раздражение. Остановившись под уличным фонарем, он опустил чемодан на тротуар. – Подождите минутку, я должен закурить.

Он предложил сигарету и мне, но я отрицательно качнула головой, а когда он зажигал свою, я заметила, что рука его дрожит. В этом было нечто трагическое.

Я подумала о том, что Питеру пришлось пережить, о ране, полученной им под Дюнкерком, о планах, которые он строил на будущее, и о том, как, несмотря на его сопротивление, я навлекла на него эти неприятности.

– Питер, – проговорила я. – Мне кажется, вы не совсем понимаете то, что я пытаюсь сказать вам.

– Простите меня, Мела, – ответил он, стараясь, чтобы голос не выдал его огорчения. – Неужели я стал такой бестолковый? Должно быть, случившееся просто выбило меня из колеи. Наверно, мне следовало предвидеть нечто подобное, однако после драки кулаками не машут.

Он бросил спичку в придорожную канаву, и она, зашипев, погасла.

– Итак, что вы пытаетесь сказать мне? – спросил он голосом, в котором не было ни капельки интереса.

– Я предлагаю выход, который позволит вам избежать любого скандала, и вы не будете думать о вреде, который может вам нанести этот ваш Дурбин.

– Вы говорите загадками. Согласен, и что же это за выход?

Ощущая, что слова просто застревают у меня в горле, я не произнесла, а скорее выдавила их:

– Ответ прост: я действительно должна стать вашей женой.