355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Барбара Картленд » Огонь любви » Текст книги (страница 1)
Огонь любви
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 22:41

Текст книги "Огонь любви"


Автор книги: Барбара Картленд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Барбара Картленд
Огонь любви

Глава первая

– У вас есть рекомендации? – Голос звучал резко, без той нарочитой певучести, которой миссис Мейси пыталась обворожить посещавших ее агентство работодателей.

После минутной заминки последовало «да», и сидевшая по другую сторону стола девушка протянула рекомендательное письмо. Пальцы, державшие лист плотной дорогой белой бумаги с гербом, слегка подрагивали.

Миссис Мейси взяла протянутую ей бумагу толстой, не слишком чистой рукой и медленно прочитала. Неясный звук, последовавший за этим, вполне мог означать одобрение.

– Леди Джудит, по-видимому, высокого мнения о вас, мисс Уорнер?

– Д-да, – слегка заикаясь, ответила девушка. – Леди Джудит была очень добра.

– Ну, хорошо. Этого вполне достаточно. Однако проблема заключается в том, что в данный момент у нас почти нет заявок на работу, какую вы ищете.

– О, пожалуйста, я уверена, что вы сможете подыскать мне что-нибудь, – в голосе девушки зазвучали панические нотки.

– Вы так хотите получить работу? – задала вопрос миссис Мейси, и в ее глазах мелькнуло подозрение.

– Да, очень. Я… я не могу оставаться там, где живу сейчас, и потом мне нужно заработать хоть немного денег.

Миссис Мейси издала толстым приплюснутым носом звук, сильно напоминающий храп, и позвонила в стоявший перед ней колокольчик. Дверь открыла немолодая худая женщина. В ее обязанности входило сидеть в приемной и следить за тем, чтобы все ищущие в агентстве работу достигли надлежащей степени безропотности прежде, чем предстанут перед всемогущим вершителем их судеб.

– Книгу записей, мисс Крикшенк, – потребовала миссис Мейси.

Мисс Крикшенк, будучи и сама воплощением приниженности, засуетилась и в стремлении услужить бегом бросилась выполнять распоряжение своей хозяйки.

– Вы выглядите очень молодо, – осуждающе заметила миссис Мейси, оглядывая стройную фигуру сидевшей перед ней девушки, словно только что заметила ее.

– Я… я… я старше, чем кажусь, – извиняющимся тоном ответила девушка.

– Ну, ладно, мисс… мисс… – миссис Мейси посмотрела в свои бумаги.

– У… Уорнер, – подсказала просительница. – Карина Уорнер.

– Карина! – неприязненно повторила миссис Мейси. – Странное имя для гувернантки. Катрин – гораздо более подходящее.

– При крещении мне дали имя Карина.

Теперь в голосе девушки звучала гордость. Она подняла голову. Большие серые глаза, только что полные отчаяния, полыхнули огнем.

– Родители иногда делают очень странный выбор, – произнесла неодобрительно миссис Мейси, однако весь ее вид говорил о том, что на самом-то деле дальнейшее обсуждение этого вопроса ей малоинтересно.

В комнату робко вошла мисс Крикшенк с книгой регистрации внушительного вида томом с потрепанными страницами и сломанным картонным переплетом.

– Так, дайте посмотреть, мисс Крикшенк, – сказала миссис Мейси. – У нас есть сейчас место гувернантки или бонны?

– Сегодня утром поступила одна заявка, – ответила мисс Крикшенк и, перегнувшись через плечо хозяйки, быстро перелистала страницы, – от леди Линч, но…

Она нагнулась и что-то зашептала миссис Мейси на ухо. Карина старалась не слушать, но два слова – «странный» и «вульгарный» – все-таки достигли ее ушей.

– О! В самом деле? – пробормотала миссис Мейси, когда шепот прекратился. – Ну, если нет ничего другого…

Она посмотрела на Карину.

– Сегодня утром сюда заходили по поручению леди Линч. Я не знакома с ее светлостью лично, но выяснилось, что ей нужна гувернантка или кто-либо еще, заслуживающий доверия, чтобы сопровождать в поездке ее ребенка.

– За границу? – быстро спросила Карина, и глаза ее внезапно засветились.

Миссис Мейси посмотрела на мисс Крикшенк. Та отрицательно покачала головой и ответила:

– Нет, кажется, на север или на запад Англии. Я не уверена. Сегодня утром было столько просителей, и все они задавали массу вопросов.

– Это не столь важно, – оживленно произнесла миссис Мейси. – Леди Линч требуется кто-нибудь, и я полагаю, мисс… Уорнер, вас можно считать надежным человеком.

– Да, да, я надеюсь, – ответила Карина.

– Ну, очень хорошо. Я дам вам нашу карточку с адресом, и вы можете отправляться к леди Линч. Но сначала вы, конечно, внесете плату.

– Плату! – запнулась девушка. – Я не знала, что мне придется платить.

– Естественно, – резко ответила миссис Мейси. – В некоторых низкоразрядных агентствах, я думаю, только наниматель платит за официальное представление. Но в нашем агентстве, где мы соблюдаем предельную осторожность и не регистрируем никого без должных рекомендаций и тщательной проверки, плата взимается также и с тех, кто нанимается на работу. Десять шиллингов, будьте любезны.

От миссис Мейси не ускользнуло выражение лица Карины. На нем было написано едва ли не отчаяние.

Девушка открыла сумочку и достала маленький и очень тощий кошелек. Однако опытный глаз миссис Мейси не мог не заметить, что сумочка была дорогой, а кошелек – из настоящей кожи. "Что привело ее сюда?" – подумала она, и ее жизненный опыт подсказал ответ. Разумеется, мужчина.

Костюм девушки тоже был не дешевым, и у миссис Мейси на мгновение промелькнула мысль, правильно ли она поступает, посылая к леди Линч неизвестного человека. Потом она вспомнила, что не знакома с леди Линч, да и мисс Крикшенк дала ясно понять, что заявка кажется ей какой-то странной. Следовательно, никому не будет никакого вреда, если девушка попытается получить это место.

– А теперь идите, – решительно проговорила миссис Мейси, получив от Карины пять флоринов и положив их в ящик стола. Но имейте в виду, если вы не получите это место, вряд ли мы сможем найти для вас что-нибудь другое.

Она увидела, как глаза Карины в ужасе расширились. Испуг и смятение девушки вызвали что-то похожее на радость в полной злобы и коварства душонке миссис Мейси. "Она кажется довольно неискушенной, – подумала эта дама, наблюдая, как Карина возвращается в приемную. – Впрочем, в наше время никто не может сказать, что разбирается в молоденьких девушках".

Приемная была заполнена посетителями: мужчины и женщины разных возрастов сидели на протянувшихся вдоль стен жестких скамьях.

Мисс Крикшенк положила тяжеленную книгу записей на свою высокую конторку и уже приготовилась проговорить "Следующий, пожалуйста", как вдруг заметила, что рядом с ней стоит Карина и подает руку.

– Огромное вам спасибо за помощь, – мягко сказала девушка.

Мисс Крикшенк с удивлением пожала протянутую ей руку. За все время ее работы в агентстве никто никогда не потрудился сказать ей слово благодарности. Смутившись, мисс Крикшенк постаралась скрыть это под маской грубоватой небрежности.

– Все в порядке, – сказала она преувеличенно громко. – Надеюсь, вы получите это место.

– Я тоже надеюсь, – улыбнулась Карина. – Еще раз, большое спасибо.

Шелестя юбками по деревянному полу, Карина прошла через комнату и исчезла на узкой грязной лестнице.

Уличное движение и шум толпы на мгновение ошеломили ее. По мостовой с грохотом тащились омнибусы. Их обгоняли кареты, запряженные выхоленными лошадьми с серебряными уздечками и развевающимися плюмажами. Но особенно выделялись высокие двухколесные экипажи, которыми правили лихие молодые джентльмены в сдвинутых набок сияющих цилиндрах. Сидевшие на запятках праздные кучера при первой же остановке готовы были броситься к лошади.

Карина постояла минуту, а затем взглянула на полученную в агентстве карточку. На одной стороне ее значились имя и адрес миссис Мейси, на другой – место назначения: Итон-Террас; 187.

Девушка вспомнила, что Итон-Террас находится возле Итон-Сквер – слишком далеко, чтобы идти туда пешком. Поэтому на ближайшей остановке она села в первый подошедший омнибус. Отказавшись от приглашения кондуктора пройти в салон, Карина, несмотря на ветреную погоду, поднялась наверх. Ей хотелось побыть на свежем воздухе и посидеть в одиночестве.

Она опустилась на свободное место и крепко зажмурила глаза, изо всех сил борясь со слезами, готовыми хлынуть по щекам и лишить ее остатка самообладания.

Кружными путями, минуя фешенебельные кварталы, куда столь вульгарный вид транспорта просто не допускался, омнибус прибыл на вокзал Виктория, где Карина сошла. К этому времени она уже полностью владела собой.

Девушка быстрым шагом миновала Эбери-стрит, где чуть не столкнулась с мужчиной, который, пошатываясь, вышел из публичного дома и явно вознамерился познакомиться с ней, и добралась до Итон-Сквер. Отсюда было уже рукой подать до нужного ей места.

Когда она подошла к порогу дома 187, щеки ее горели от быстрой ходьбы, а настроение заметно улучшилось. "Я получу эту работу, получу, – твердила она себе. – Я должна".

Карина решительно дернула за колокольчик и услышала, как он звякнул где-то в глубине цокольного этажа. В ожидании ответа девушка успела заметить, что дверное кольцо было грязным и явно нуждалось в чистке, а ступени крыльца не мешало бы хорошенько отскоблить. С неожиданным испугом она увидела в окне приколотую к грязной кружевной занавеске записку: "Сдаются комнаты". Должно быть, произошла какая-то ошибка, подумала девушка и стала искать в сумочке полученную от миссис Мейси карточку. Она все еще искала ее, когда в дверях появилась горничная в грязном переднике и съехавшем набок чепце.

– Мне… мне кажется, я ошиблась адресом, – сказала Карина. – Я ищу дом сто восемьдесят семь.

– Это здесь, – лаконично ответила горничная.

– Мне сказали спросить леди Линч.

Горничная резким движением показала куда-то в направлении темного коридора позади нее.

– Они там, – проговорила она. – Вас ждут?

– Не думаю, – ответила Карина и почти машинально вошла в дом. В нос ударил едкий запах лука и табака.

Горничная закрыла за ней дверь.

– Пойду узнаю, примет ли вас мадам? Ваше имя?

– Мисс… мисс де… – Карина удержала готовые сорваться с языка слова и торопливо добавила: – Мисс Уорнер из агентства миссис Мейси.

– А, ну тогда они ждут вас. Вот вы оказывается кто! – воскликнула горничная. – Я слышала, что старуха ходила туда сегодня утром. Проходите.

В высшей степени удивленная, Карина последовала по грязному коридору за шаркающей туфлями горничной. Внезапно остановившись, горничная постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, открыла ее.

– Пришли из агентства, – объявила она. – Вы ведь кого-то оттуда ждали?

Горничная посторонилась, пропуская Карину в комнату, и так хлопнула дверью, что, казалось, затряслись стены.

Опущенные жалюзи создавали в комнате полумрак, и сначала Карина ничего не видела. Потом, привыкнув к темноте, она заметила лежавшую на кровати женщину.

– Значит, они все-таки прислали кого-то. Я так и думала, – голос был низким и прерывался одышкой. В речи женщины слышался акцент, который Карине никак не удавалось определить.

– Вы… вы леди Линч? – девушка едва выговорила эти слова, столь невероятной казалась ей ситуация, в которой она очутилась.

Женщина на кровати пошевелилась.

– Поднимите жалюзи, – распорядилась она по-прежнему тихим и прерывающимся голосом. – Дайте мне чего-нибудь выпить, и я буду в состоянии говорить с вами.

Карина сделала, о чем ее просили. С громким шумом и скрипом жалюзи быстро поднялись вверх. Через грязное оконное стекло в комнату просочился свет. Ему не смогло помешать даже дерево, которое росло в маленьком саду и почти касалось окна ветвями.

– Дайте что-нибудь выпить, – снова попросила женщина. – В этой бутылке коньяк.

Бутылка с коньяком стояла на умывальном столике вместе с белым тазиком для умывания, мыльницей без крышки и грязным стаканом для полоскания рта. С отвращением Карина налила немного коньяка в стакан и глазами поискала воду, чтобы добавить ее в коньяк.

– Без воды! – предупредила женщина.

Карина подошла к кровати. Худой желтой рукой с резко выдающимися костями на запястье женщина взяла стакан и, стуча зубами по стеклу, выпила его содержимое. Глядя на нее, Карина поняла, почему ее акцент звучал столь странно: леди Линч была не англичанкой, а восточной женщиной. Об этом говорили и удлиненные узкие глаза, и иссиня-черные волосы, зачесанные назад с выпуклого желтого лба. Когда-то она была очень красива, подумала Карина и вдруг поняла, что женщина больна и только неразбавленное спиртное ненадолго придает ей силы.

Она протянула Карине пустой стакан и немного приподнялась на подушках.

– Вам сказали, чего я хочу от вас?

– Миссис Мейси говорила о том, что нужно сопровождать в поездке вашего ребенка.

– Да, да, вы должны отвезти его… Я очень больна, – проговорила женщина.

Карина оглядела комнату, словно ожидая, что ребенок прячется где-то среди неопрятного белья, разбросанного повсюду: на стульях, в ногах кровати, на вешалке для полотенец. Около одной из стен она увидела большой сундук. Видимо, кто-то пытался распаковать его, но потом бросил эту затею, обнаружив, что в этой маленькой пропыленной комнате нет шкафа для одежды и вещи положить некуда. Но сами вещи вовсе не были пропыленными или выцветшими. Перед Кариной предстал радужный калейдоскоп цветов: от малинового и розовато-лилового до изумрудно-зеленого и переливчато-голубого, вперемешку с золотым ламе и серебряной парчой. Здесь были пальто и блузы, расшитые сверкающими драгоценными камнями, – шали с тяжелой шелковой бахромой, растянувшиеся на потертом ковре. Наряды… наряды… наряды, и никаких следов ребенка.

Как будто угадав мысли Карины, женщина объяснила:

– Он внизу с хозяйкой. Она привела доктора. Мне уже недолго осталось жить, и я не смогу отвезти его туда.

– Отвезти куда?

Женщина прикрыла глаза, словно ее охватил внезапный приступ боли. Лицо ее исказилось, и на мгновение она стала похожа на маленькую больную обезьянку.

– К его отцу! – почти выкрикнула женщина с неожиданным приливом энергии. – Вы должны отвезти мальчика к его отцу.

Пальцы женщины обхватили руку Карины.

– Обещайте мне, что отвезете мальчика и скажете то, о чем я попрошу вас? – спросила она с таким отчаянием, как будто все зависело от ответа Карины.

– Я не совсем понимаю, – спокойно ответила девушка. – Где живет отец ребенка? Это лорд Линч?

– Да, его имя лорд Линч, – ответила женщина. – Он всегда говорил мне: «У нас нет денег. Мы ничего не можем сделать, пока жив мой отец. Мы нищие! Нищие! Я не могу дать тебе ничего из того, что ты должна иметь. Но когда мой отец умрет, все будет иначе».

Женщина тихо заплакала, и голос ее снова стал низким и прерывистым, как в тот момент, когда она впервые заговорила с Кариной.

– Он мертв. Наконец-то он умер, и теперь будут деньги, положение в обществе, приемы – все, что он обещал мне. Не будет только меня, чтобы наслаждаться всем этим.

– Я уверена, все будет хорошо, – сказала Карина, охваченная внезапной жалостью. Только сейчас она поняла, как молода была эта женщина – двадцать девять, тридцать или чуть больше, гораздо моложе, чем казалось вначале. Но одно не вызывало сомнений: она была очень больна.

– Нет… Нет, я знаю правду. Мне не жить. Да я и не хочу, потому что больше не смогу танцевать. Но ребенок… Ему нужна забота, и пусть его отец заплатит за это.

Слабый голос женщины прервался. Внезапный приступ кашля сотряс все ее тело. Даже под одеялом было заметно, как она истощена.

– Да, черт возьми, он заплатит! – хриплым голосом раздраженно проговорила леди Линч. Приступ кашля прошел, и на лбу блестели капельки пота. – Он заплатит за своего наследника… Заплатит за все, в чем отказывал мне, за все невыполненные обещания… Вы отвезете моего сына туда, где его ожидает наследство?

Теперь в голосе ее звучала просьба, раздражение исчезло, и темные миндалевидные глаза, в которых затаилась боль, смотрели умоляюще.

– Конечно, я отвезу мальчика, – мягко ответила Карина. Она видела умирающих людей, поэтому знала, что женщина говорит правду – жить ей осталось недолго.

– Спасибо… Спасибо. Это все, что я хотела знать. А теперь позовите миссис Бейгот, скажите, что она мне нужна.

Карина осторожно прошла среди ярких островков шелка и атласа, открыла дверь и вышла в коридор. Коридор казался пустынным, и только откуда-то из подвала доносились голоса. Она увидела каменную лестницу, которая вела вниз, туда, где, очевидно, размещалась кухня. Девушка подошла к лестнице и позвала миссис Бейгот, немного опасаясь, что той может не понравиться повелительный тон в устах незнакомого человека.

– Миссис Бейгот! – Звук, казалось, отразился от стен. В воздухе стоял сильный запах лука. – Миссис Бейгот!

– Иду! – отозвался бодрый голос кокни. Внизу лестницы появилась крупная, пышнотелая женщина и начала медленно взбираться по ступеням.

Карина дождалась, пока женщина поднимется, и извиняющимся тоном объяснила:

– Леди Линч просила меня позвать вас.

– Вы из конторы Мейси? Да? Девчонка сказала мне, что от них кто-то пришел. Вы сделаете, что она просит?

– Если вы имеете в виду, отвезу ли я ребенка к отцу, то да, я обещала сделать это.

– Вот и хорошо, а то бедняжка уж больно беспокоилась.

Идя по коридору рядом с миссис Бейгот, Карина почувствовала, что и та недавно прикладывалась к бутылке с коньяком.

– Выглядите вы очень подходяще, – заметила миссис Бейгот, оглядывая Карину. – Прямо настоящая леди и вполне внушаете доверие. Этого я и добивалась. Уж кому-кому, а мне известны эти агентства. При первой же возможности норовят подсунуть какую-нибудь старую растрепу. Я сказала им, что именно мне нужно, и должна признаться, хоть один раз мы, кажется, получили то, что хотели.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарила Карина.

Полное лицо миссис Бейгот смягчилось.

– Не обращайте на меня внимания, дорогая, я всегда говорю то, что думаю. Мамаша Бейгот – вот как меня называют. А я и есть как мамаша чуть не для половины актеров.

– Неужели леди Линч, действительно умирает? – тихо спросила Карина, поглядывая на дверь и опасаясь, что забыла закрыть ее и теперь несчастная больная все слышит.

– Да, ах она, бедняжка. И, черт возьми, нет ни малейшего шанса, что она поправится. Да она и сама знает это. Знала уже, когда приехала сюда, – просто кожа и кости. Им, танцовщицам, всегда не хватает жизненной силы, уж поверьте моим словам.

– А она была знаменитой танцовщицей?

– Я бы сказала, да. Лично я о ней никогда не слыхала, но вы можете прочитать, что писали про нее газеты. Она хранит все газетные вырезки в какой-то книжке.

– А какой она национальности? – поинтересовалась Карина. У нее было чувство, что она не должна проявлять такое любопытство в отношении своей будущей хозяйки, но расспрашивать саму леди Линч было бы немыслимо, а миссис Бейгот, как видно, не имела ничего против подобных вопросов. Напротив, она явно горела желанием выложить все, что ей известно.

– Толком нельзя сказать. Она говорит, что мать у нее была яванка, а отец – голландец. Насчет отца это может, правда, а, может, и нет. В таких людях всегда много чего намешано. Но какая бы кровь ни текла в ее жилах, бедняжка когда-то была красавицей.

– Я тоже так подумала! – воскликнула Карина. – Даже несмотря на болезнь, видно, как она была хороша.

– Грудь, сердце, легкие – все безнадежно, – сказала миссис Бейгот чуть ли не с удовольствием. – Доктор говорит, в ней нет ни одной здоровой жилочки – вся насквозь гнилая. Он дает ей всего несколько дней, упокой господь ее душу.

– Может, нам следует послать за лордом Линчем?

– Нет, она этого не хочет. Да и никто не может сказать, приедет он или нет. Понимаете, он бросил ее почти шесть лет назад. Буквально выкинул на улицу, так она говорит, а прежде клялся в вечной любви и заставил ее бросить танцы. Черт побери этих мужчин: все они одинаковы.

– Тогда зачем?.. – начала было Карина.

– Она желает отомстить, – перебила ее миссис Бейгот, догадавшись, о чем именно хотела спросить Карина. – Потому-то она и привезла ребенка. Они добирались сюда почти девять месяцев. Бедняжка должна была достать деньги на эту поездку, и тогда ей приходилось зарабатывать танцами. Может быть, ее иногда брали в содержанки, а потом она снова работала. Это было настоящее паломничество. Я так и сказала ей – это паломничество!

– А… лорд Линч – он знает о ребенке?

– Об этом мне ничего не известно. Вряд ли она много писала ему. Он ушел еще до рождения ребенка, понимаете? Но мадам рассказывала мне, как она работала ради ребенка. Славный парнишка. Он сейчас внизу играет с моей кошкой, – и миссис Бейгот показала большим пальцем куда-то позади себя.

Карина в ужасе посмотрела на нее.

– Вы хотите сказать, что я должна отвезти ребенка к отцу, который даже не, подозревает о его существовании?

– Да, да, именно так она и хотела бы сделать. Да и как откажешь бедняжке в ее предсмертном желании? Святая правда, она сгубила себя, добираясь сюда.

– Не знаю что и сказать. Ситуация кажется мне просто невероятной!

– Она заплатит вам, – заверила Карину миссис Бейгот. – У нее есть деньги, иначе бы я не позволила ей поселиться здесь, хотя и рекомендовал ее один друг. Он прожил у меня целый год, когда работал в мюзик-холле "Гэйети".

Миссис Бейгот ухмыльнулась, словно с этим другом у нее были связаны приятные личные воспоминания.

– Да, да, мадам может очень хорошо заплатить вам, и еще останется достаточно на похороны. Она посвятила меня во все и обещала оставить свои драгоценности. Конечно, это просто восточные безделушки. Я сказала ей, что они мне не нужны, но она и слышать ничего не хочет. Это, говорит, вам за вашу доброту. Я не из тех людей, кто может отказать человеку в его последнем желании – будь то мужчина или женщина.

– Не знаю что и сказать, – печально повторила Карина.

– Бросьте ваши светские предрассудки. Вам нужна работа, иначе вас бы тут не было. Если после того, как вы отвезете ребенка, эта работа будет вам не по душе, вы сможете поискать себе какое-нибудь другое занятие.

Карине вдруг показалось, что она слышит голос миссис Мейси: "Если вы откажетесь от этого места, вряд ли мы подберем вам что-нибудь другое".

Тянуть не было смысла. Не было также никакого смысла возвращаться в Лондон. Жребий брошен. Она сделает, что ее просят. Словно почувствовав что Карина решила принять возлагаемую на нее ответственность, миссис Бейгот заковыляла по коридору и открыла дверь в спальню больной.

– Все хорошо, дорогуша, – бодро сказала она. – Эта благородная леди отвезет Дипу к отцу. Все, что требуется от вас, дать ей денег, а я велю Агнесс найти кэб, чтобы они доехали до вокзала.

При этих словах миссис Бейгот подошла к постели больной и увидела, что та судорожно глотает воздух. Домохозяйка бросилась к умывальнику, нацедила полстакана коньяка и буквально влила его в рот леди Линч.

– Ну, вот уже и легче, – ласково уговаривала она больную. Еще один глоточек и все. А теперь достаньте деньги. Вы говорили, что они у вас под подушкой.

Через секунду или две коньяк начал действовать, на пепельно-сером лице появились признаки жизни, и женщина дрожащей рукой извлекла из-под подушки кошелек на цепочке.

– Ей понадобятся и бумажки, дорогуша, – подсказала миссис Бейгот.

Рука снова скользнула под подушку и на этот раз вытащила кожаный бумажник, из тех, что пользуются особой популярностью на восточных базарах. Карина увидела, что он просто набит пятифунтовыми купюрами.

– Дайте ей д-двадцать фунтов, – распорядилась леди Линч, с трудом выговаривая слова.

Миссис Бейгот открыла бумажник, хотела было убедить больную, что сумма слишком велика, но словно передумав, вытащила толстыми пальцами деньги и вручила их Карине.

– Добавьте еще пять гиней, – приказала больная. – Это на дорогу.

– Не слишком ли это большие деньги? – спросила Карина. – Кроме того, вы не сказали, куда мы должны ехать.

– Пусть даст, сколько желает, – добродушно проворчала миссис Бейгот. – Денег у нее достаточно, а вам они могут понадобиться, если его светлость откажется принять ребенка.

– Откажется? Я и не подумала об этом! – воскликнула Карина.

– Не откажется, – перебила ее леди Линч. – Он не сможет отказаться. Подайте мне с туалетного столика вон тот конверт.

Карина принесла большой серый конверт и вложила его в худые дрожащие пальцы женщины. Та нащупала и достала длинный лист бумаги.

– Свидетельство о рождении Дипы! Он не сможет ничего отрицать. Здесь вписано его собственное имя.

Миссис Бейгот тихонько фыркнула:

– Вы все продумали, не так ли, дорогуша? Я не знала, что у вас есть свидетельство о рождении ребенка.

– Конечно, Дипа – мой сын и его. А вот свидетельство о браке. Возьмите его тоже.

Еще один длинный листок бумаги был вручен Карине.

– Мы поженились в Париже, а ребенок родился на Яве, через семь месяцев после того, как он оставил меня.

Карина посмотрела на бумаги. На мгновение ей почудилось в них что-то пугающее и зловещее, но потом она решила, что у нее просто разыгралось воображение. Все, связанное с этой встречей, казалось фантастическим и, поднимаясь по лестнице в агентство Мейси, она вряд ли могла вообразить подобное. Женщина тихо вскрикнула:

– Газетная вырезка – я не могу найти ее!

Она протянула им конверт и в полном изнеможении закрыла глаза.

Миссис Бейгот пошарила в конверте, нашла замусоленный кусок газетной бумаги и отдала Карине. Та прочитала:

"Лондон, Англия. 3 ноября 1901 года. 23 октября на 76 году жизни скончался лорд Линч, лорд-наместник Глостершира. После него наследует его сын".

– Видите, – с каким-то торжеством произнесла миссис Бейгот. – Вот как она узнала, что ее муж получил наследство.

– Здесь не говорится, где живет лорд Линч.

– Не беспокойтесь, у нее есть адрес, – сказала миссис Бейгот и достала из конверта еще одну вырезку, очевидно, журнальную и потому лучше напечатанную. В заметке говорилось:

"Замок Линч, резиденция семейства Линч, – один из самых известных домов в Англии. Он стоит на гребне Котсуолдских холмов и через Эверсхемскую долину глядит на Малвернские холмы. Заложенный еще во времена норманнов, замок с 1092 года служил пристанищем семьи Линч и передавался от отца к сыну".

– Теперь поняли? – спросила миссис Бейгот. – Вам нужен этот знаменитый дом – это факт. Я уже навела справки: ближайшая железнодорожная станция – Мортонин-де-Марш. Ехать надо с Паддингтонского вокзала. Велеть Агнесс поймать вам кэб?

– Нет, нет, подождите минутку! – воскликнула Карина. – Я не могу ехать в таком виде. Мне нужно собрать вещи.

– Вы можете сделать это по дороге, – быстро возразила миссис Бейгот, словно протесты Карины не заслуживали внимания. – Когда заберете мальчика, с души бедняжки будет снята огромная тяжесть. И скажу вам, я надеюсь, что его светлость приедет навестить ее. Мне хотелось бы присутствовать в тот момент, когда она бросит ему в лицо те слова, которые – она говорила мне это – приготовила.

– Но… это невозможно! – заикаясь, проговорила Карина.

– Ничего подобного! – не согласилась с ней миссис Бейгот. – Вы отправляетесь в замок, и чем скорее, тем лучше. На вокзале вам скажут, когда следующий поезд в Мортонин-де-Марш. Если придется подождать, на вокзале есть прекрасные комнаты отдыха. Почти в каждой имеется камин, а если вам захочется перекусить, у вас есть деньги.

Карина беспомощно посмотрела на миссис Бейгот.

– Ну, хорошо. Мне ничего не остается, кроме как сказать «да», – промолвила она после недолгой паузы.

– Вот и молодец! – воскликнула миссис Бейгот. – Сейчас приведу Дипу. Чем-то занят этот маленький постреленок!

Она заковыляла к двери. Карина же застыла в нерешительности, не зная, последовать ли за ней или остаться с леди Линч.

Больная открыла глаза и слабым, прерывающимся голосом проговорила:

– Дипа… уехал?

– Нет, еще нет. Он сейчас придет попрощаться с вами.

– Я люблю его. Я люблю его больше жизни и никогда не рассталась бы с ним. Никогда… никогда… никогда.

Карина почувствовала, как к глазам подступают слезы. Как это страшно – знать, что умираешь, а твой ребенок остается с чужими людьми.

– Я буду заботиться о нем столько, сколько смогу, – сказала она. – Обещаю вам.

Леди Линч, казалось, едва слышала ее. Карина подумала, что больная впала в беспамятство.

– Леди Линч, – тихо позвана она, – леди Линч.

Ответа не было.

Только сейчас Карина заметила, что все еще держит в руке оба свидетельства: о рождении и заключении брака. Она аккуратно положила их в сумку и добавила к ним газетные вырезки. Потом посмотрела на больную. Не было никакого сомнения, что эта женщина обладала когда-то необыкновенной восточной красотой.

На лестнице раздался шум голосов, дверь распахнулась и в комнату вошла миссис Бейгот, держа за руку маленького мальчика. Он вертелся, пританцовывал и что-то тараторил тоненьким голоском. У него были коротко стриженные волосы, маленькие узкие глаза-щелочки. Кожа ребенка, более темная, чем у матери, цветом напоминала золотую гинею.

Мальчик, без сомнения, был истинным сыном Востока, и Карина, охваченная внезапным смятением, спросила себя, что подумает лорд Линч о своем сыне!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю