Текст книги "Цветок пустыни"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Вита подумала, что знаменитый путешественник, видимо, во многом не согласен со взглядами своей жены на аравийских бедуинов и что споры у них по этому поводу далеко не редки.

Что же касается миссис Бертон, то едва они остались с Витой одни, как она снова заговорила о шейхе Меджуле, чуть понизив голос, чем придала некоторую интимность своим словам:

– Это очаровательный, образованный и очень умный человек, но как муж!.. – Она передернула плечами.

– Вы имеете в виду – из-за того, что он – араб?

– Да, милочка, эта темная кожа… но Джейн просто боготворит его, и, конечно же, она невероятно ревнива.

– Но разве у нее есть на это причины? – удивилась Вита.

После всего, что она знала о любовных победах кузины Джейн, мысль о том, что она может кого-нибудь ревновать, казалась ей невозможной. Но тут она вспомнила рассказ Бевила о том, что бедуины могут иметь четырех жен и, чтобы развестись с любой из них, ему достаточно одного слова.

– Н-нет… я так не думаю, – ответила миссис Бертон, но тон у нее при этом был весьма неуверенным. – Однако бедняжка Джейн постоянно ревнует шейха к красавице Шадияр – вдове Шебиба, старшего сына Меджула.

Помолчав немного, она задумчиво, словно про себя, добавила:

– Когда так страстно, безумно любишь, трудно удержаться от ревности, даже если для этого нет никакой причины.

В ее голосе неожиданно для Виты прозвучала затаенная боль, и девушка поняла, что она сейчас говорила о себе. Затем она внимательно посмотрела на Виту так, словно ей в голову пришла неожиданная мысль:

– Ну конечно, Джейн может приревновать своего супруга к вам. Знаете, это не всегда приятно, когда возле твоего возлюбленного вдруг появляется столь прелестное и юное создание, как вы. А тем более неприятно, если в шестьдесят перед тобой предстает живое напоминание о том, как ты была хороша в восемнадцать.

Вита в немом изумлении уставилась на миссис Бертон. Подобная мысль ни разу не приходила ей в голову.

Но затем она тут же отбросила ее прочь как совершенно абсурдную. Однако спорить не стала.

Вита была в этот вечер слишком возбуждена предстоящим ей на следующий день путешествием, чтобы наслаждаться болтовней с миссис Бертон, даже если речь шла о кузине Джейн. Поэтому, с большим трудом избавившись от болтливой хозяйки, Вита поднялась в комнату для гостей и, забравшись в кровать, мгновенно уснула.

Ее разбудили на рассвете, и, к своему удивлению, девушка обнаружила, что весь дом гудит от развернутой миссис Бертон кипучей деятельности, а мистер Бертон уже отбыл в Дамаск.

Сама миссис Бертон в этот ранний час кормила своих четвероногих любимцев.

После легкого завтрака Вите сообщили, что за воротами дома ее ждет большой караван, готовый сопровождать ее в пустыню, к месту стоянки шейха Меджула эль-Мезраба.

Как могла судить Вита из представленного ей огромного счета, за столь короткое время пришлось купить множество вещей, которые, как ей объяснили, были совершенно необходимы в этом путешествии.

Синьор Дайри ждал ее, чтобы попрощаться.

– Вы уверены, что не хотите изменить свое решение и поехать со мной, синьор? – спросила его Вита с дружеской улыбкой.

– Как бы я хотел сопровождать вас в глубь пустыни, – ответил синьор Дайри с грустью, – но в Неаполе меня ждет семья, и, к тому же, у меня есть возможность вернуться с караваном, который отправляется в Дамаск сегодня утром. С ними путешествовать намного безопаснее.

Зная, как он боится нападения бандитов по дороге, Вита не стала его больше уговаривать, а просто поблагодарила своего спутника за доброту и за то, что он с такой охотой и терпением учил ее арабскому языку.

– Вы самая способная ученица, какую мне когда-либо приходилось встречать, синьорина, – сказал он. – Человек, который будет сопровождать вас в этой поездке, продолжит наши уроки. Я уже договорился с ним об этом.

Человек, о котором шла речь, как раз в этот момент появился во главе каравана. Он выглядел несколько старше синьора Дайри и показался Вите гораздо более уверенным и решительным. Было очевидно, что он привык командовать.

Однако на миссис Бертон, которая пришла проверить, все ли в порядке, и убедиться, что девушку будут сопровождать люди, на которых она может положиться, этот человек явно не произвел должного впечатления. Она смотрела на него весьма подозрительно.

– Вы не тот человек, с которым я вчера договорилась, – заявила она решительно. – Где Юсуф?

– Юсуф болен, ваше превосходительство, – отвечал мужчина, нимало не смутившись. – Он посылает вам свои глубочайшие извинения, но он недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы предпринять такое трудное путешествие и возглавить этот караван.

– Это полная чепуха, и вы это прекрасно знаете! – возмущенно воскликнула миссис Бертон. – Либо ему где-то предложили больше денег, либо у него есть какие-то личные причины, чтобы не возвращаться в свое племя.

– Мое имя Назир, ваше превосходительство. Я буду сопровождать леди. Не беспокойтесь, я знаю пустыню, как свои пять пальцев, и приведу караван прямо туда, куда надо.

– Остается лишь надеяться, что это так, – угрожающим тоном сказала миссис Бертон. А затем, повернувшись к девушке, тихо сказала ей на ухо: – Это просто возмутительно. Я сама встречалась с Юсуфом вчера вечером, и он обещал мне все устроить и сопровождать вас. Однако хорошо, что он хотя бы наполовину сдержал обещание и нанял караван.

Вита с любопытством смотрела на изумительных, горячих лошадей, в нетерпении перебирающих тонкими ногами, готовых сразу же пуститься вскачь, затем на Назира, казавшегося вполне надежным и уверенным в себе, и отвечала с благодарной улыбкой:

– Я не сомневаюсь, все будет хорошо.

– А я очень не люблю, когда что-то меняется в моих планах, – возразила ей миссис Бертон. – Юсуф обещал мне сопровождать вас. И это совершенно непростительно с его стороны – отменять свое решение в самый последний момент. Он должен был предупредить меня.

– Но он, возможно, на самом деле сильно болен, – вступилась за него Вита.

– Глупости! Скорее всего у него есть какая-то причина не покидать Дамаск, но, уверяю вас, я обязательно узнаю, что за этим кроется. Так просто я это не оставлю!

Вита ни на минуту не усомнилась, что эта угроза обязательно будет приведена в исполнение, но так как у нее больше не было причин и желания задерживаться, она тепло поблагодарила гостеприимную хозяйку и распрощалась с ней.

Один из слуг подвел к девушке лошадь и помог подняться в седло. К своей огромной радости, Вита обнаружила, что это был великолепный, чистокровный арабский скакун. Ей еще никогда в жизни не приходилось ездить на таких изумительных лошадях.

«Скорее всего мне дали такую великолепную лошадь, потому что я еду к Джейн эль-Мезраб», – подумала Вита. Она сомневалась в том, что здесь к приказам миссис Бертон относятся хотя бы вполовину так же уважительно, как к воле шейха Меджула.

Они тронулись в путь, Вита помахала провожающим, и вскоре их небольшой отряд уже выбрался из узких улочек деревни и выехал на простор пустыни.

Было что-то необъяснимо волнующее и величественное в раскинувшейся перед ними пустыне, в этих застывших песчаных волнах, простирающихся до дальних гор справа и сливающихся в тонкую линию горизонта впереди.

А сзади, в лучах восходящего солнца, словно драгоценные камни, сверкали купола Дамаска.

Глава четвертая

Всадники помчались вперед, сразу перейдя на галоп, и Виту охватило небывалое волнение. Так приятно было чувствовать под собой великолепную резвую лошадь. Свежий, холодный воздух, не успевший еще нагреться в лучах поднимающегося над горизонтом солнца, наполнял тело живительной энергией.

Солнце вставало все выше, но они двигались так быстро, что почти не чувствовали усиливающейся жары. Копыта мягко ударяли по песчаной почве, и с каждым шагом лошади все дальше уносили своих седоков от раскинувшихся вокруг Дамаска зеленых пастбищ и все глубже проникали в самое сердце пустыни.

«Все именно так, как я себе и представляла, – думала Вита с восторгом. – Теперь мне будет что вспомнить!»

Вдали, у самого горизонта, пустыня была окрашена в странные, необычные цвета и казалась загадочно полупрозрачной, что придавало всему пейзажу облик чего-то нереального. Вита затруднялась подобрать подходящие слова, чтобы описать увиденное. Ничего подобного она в жизни не видела.

Вита всегда думала, что пустыня должна быть плоской и унылой, но оказалось, что это совсем не так. Вокруг поднимались песчаные барханы, то здесь, то там из земли торчали острые скалы, часто окруженные зарослями колючего кустарника.

Затем, снова совершенно неожиданно, появились зеленые пастбища, где паслись овцы и где Вита смогла разглядеть вдали группу островерхих шатров.

Она решила, что это, должно быть, племена анизов, но Назир был явно не намерен терять время на разговоры с попадающимися им навстречу бедуинами. Он задал такой темп скачки, что у Виты не было никакой возможности рассмотреть их поближе.

Лошади неслись бешеным галопом, и вначале, как бы Вите того ни хотелось, она не могла разговаривать с Назиром. Она знала, что арабские лошади из всех аллюров знают только галоп, их нельзя заставить бежать рысью или кентером – легким галопом. Однако через какое-то время они поехали уже спокойнее, и у Виты появилась возможность перекинуться хотя бы несколькими словами с пожилым аравийцем.

При этом девушка обратила внимание на то, что другие мужчины стараются держаться поодаль, словно их по какой-то необъяснимой причине слишком смущало ее присутствие.

По пути она увидела нескольких обитателей пустыни, которых прежде знала только по книгам. Назир, обратив внимание на то, что она внимательно их разглядывает, стал называть их по-арабски.

Вита видела страусов, правда, слишком далеко, и ей не удалось как следует их рассмотреть, но Назир рассказал, что у самцов – черные перья с белыми кончиками, за исключением полностью белых перьев хвоста.

Назир также рассказал ей, что самки откладывают яйца в середине зимы, а высиживает их самец, причем в его гнезде, как правило, бывают яйца от нескольких самок.

– Бедуины считают эти яйца деликатесом, они часто продают их по одному шиллингу за штуку.

– А перья? Они ведь тоже высоко ценятся?

– Продаются только самые крупные, – охотно отвечал Назир. – Они стоят около двух шиллингов.

Кроме страусов, Вита видела грациозных газелей и самых разных антилоп.

Еще им встретилось несколько диких ослов, которые, как показалось девушке, были очень похожи на обычных домашних животных.

Кроме того, по пути им попадалось множество разных птиц – аистов, диких гусей, куропаток, жаворонков и еще неизвестных девушке птиц, которые Назир назвал «каттах». Их стая появилась, подобно небольшому серому облаку вдали, и Назир рассказал, что они устраивают себе гнезда прямо на камнях.

– Мы собираем их яйца, они очень вкусные, – заметил он. – И вообще, яйца – это у нас традиционная еда.

Когда появлялась возможность поговорить, Вита задавала Назиру множество вопросов о растениях, пытаясь запомнить их названия: такие, как шаумар, похожие на фенхель, или васби, у которых были желтые стебли. Назир сказал, что если верблюд съест такое растение, то рот у него становится черным.

Однако чаще они скакали слишком быстро, чтобы разговаривать. В такие минуты Вита погружалась в свои мысли, представляя себе встречу с кузиной Джейн и придумывая, что она ей скажет.

Девушка не могла не вспоминать с чувством некоторого смущения слова миссис Бертон о том, что кузина Джейн может ревновать к ней своего мужа. И что ей будет неприятно в ее возрасте встретиться с юной красивой девушкой, похожей на нее в молодости.

Но чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась в нелепости этого предположения. Ведь, в конце концов, никто не может похвастаться, что прожил такую же бурную, наполненную удивительными событиями и необыкновенными романами жизнь, как Джейн Дигби. Уж ей ли завидовать юной девочке, которая еще ничего не успела узнать в жизни и которую в ближайшем будущем не ждет ничего, кроме возможного брака с отвратительным, напыщенным немолодым джентльменом.

«Что может быть прекраснее, – с завистью думала Вита, – чем владеть таким восхитительным домом и быть настоящей королевой в племени своего мужа и сопровождать его везде, даже когда он кочует по пустыне».

Ну не смешно ли восемнадцатилетней девушке соперничать с такой необыкновенной, знаменитой и красивой женщиной!

Правда, многие говорили Вите, что она походит на Джейн Дигби, но, несмотря на бесчисленные комплименты, которыми осыпали ее поклонники, не она слыла первой красавицей чуть ли не во всем мире, а Джейн. И у нее не было бесконечной вереницы высокопоставленных поклонников, готовых жениться на ней или бросить к ее ногам королевскую корону.

«Все, что у меня есть, – это лорд Бэнтам», – с грустью подумала Вита, понимая, насколько это ничтожная замена всем тем знаменитым, влиятельным, могущественным мужчинам, которые были в жизни ее кузины.

В то же время она отдавала себе отчет, что еще слишком молода и у нее еще все может быть впереди. А вот Джейн… Но хотя Чарльз Фентон мог считать, что Джейн слишком стара для любви, из рассказов Бевила и миссис Бертон следовало, что и в шестьдесят три она все еще была полна страсти и огня.

И вновь мысль о том, что Джейн может рассматривать ее как свою соперницу, наполнило сердце Виты неясной тревогой. Она продолжала думать об этом почти весь день – до тех пор, пока они не остановились на отдых в небольшом, очень красивом зеленом оазисе.

Воду для животных здесь доставали из глубокого колодца, опуская туда ведро на длинной веревке.

Для Виты питьевую воду везли в сосуде странной формы из козлиной шкуры. На вкус эта вода была довольно противной, и Вита старалась пить как можно меньше.

Бедуины приготовили свою обычную еду, уже знакомую девушке по первому дню ее путешествия по земле Сирии. Все расположились на отдых в тени высоких пальм, пытаясь в их скудной тени спрятаться от палящего дневного зноя.

Спустя два часа после того как они покинули оазис, Вита заметила вдалеке густые клубы пыли и вскоре увидела большую группу всадников, мчащихся им навстречу.

Она повернулась, чтобы спросить у Назира, не знает ли он, кто это такие, но, к своему изумлению, не увидела его рядом. Решив, что он немного отстал, Вита окликнула его, но он не откликнулся. Зато другие всадники сгрудились вокруг нее.

– Где Назир? – нетерпеливо спрашивала Вита, переводя тревожный взгляд с одного смуглого лица на другое.

Не получив ответа, она наконец-то сообразила, что они ее просто не понимают, и несколько раз повторила имя Назира.

И вновь ей никто не ответил. Казалось, она совершенно не интересовала гарцующих возле нее людей. Они почти не обращали на нее внимания, зато напряженно вглядывались в приближающихся всадников.

А те неслись прямо на них с бешеной скоростью, и скоро девушка уже могла рассмотреть их лица. И в этот момент Вита вспомнила все ужасные рассказы Бевила и синьора Дайри о нападениях на путешественников, а еще ей припомнился рассказ мистера Девенпорта о том, как одна часть племени нападает и грабит путников, а вторая, якобы спасая их, требует за это вознаграждение.

Ей очень хотелось бы знать, что собираются предпринять приближающиеся на полном скаку всадники, и она снова позвала Назира.

Привстав в седле, Вита повернулась назад, пытаясь рассмотреть, где он и почему не идет на ее зов. Однако в следующую секунду застыла от изумления и растерянности, не зная, что и думать.

Назир мчался назад – в ту сторону, откуда они только что приехали, со всей скоростью, на которую только была способна его лошадь.

Девушка была так удивлена этим зрелищем, что несколько секунд не могла прийти в себя, только растерянно смотрела ему вслед. Но звук выстрелов заставил ее повернуться в сторону всадников, скачущих им навстречу во весь опор.

Они стреляли, вопили, размахивали над головой ружьями и, потрясая длинными копьями, подкидывали их высоко в воздух и вновь подхватывали на лету, ни на мгновение не останавливая своих мчащихся галопом великолепных арабских скакунов.

Виту обуял ужас.

Ее лошадь заволновалась, возбужденная шумом, и девушке пришлось проявить немалую ловкость, чтобы успокоить ее и вновь заставить слушаться. Управляясь с лошадью, она вдруг вспомнила, как, рассказывая о кузине Джейн, говорили о джериде – яростном мгновенном нападении бедуинов, которым пользовались воины от Марокко до Аравии, чтобы напугать и посеять панику в рядах противника.

Теперь Вита с безмолвным ужасом наблюдала за приближающимися всадниками, которые оглашали воздух гиканьем и дикими воплями, без сомнения означающими воинственный клич, стреляли в воздух, привстав на стременах, и выделывали всевозможные трюки, демонстрируя искусство первоклассных наездников. Казалось, каждый из них составлял с лошадью единое целое.

Не осознавая, что делает, Вита натянула поводья и остановилась, невольно завороженная этим необычным, диким представлением. От ужаса на нее нашло странное оцепенение; страх был настолько силен, что она почти ничего не чувствовала. Остальные всадники также остановились, окружив ее кольцом.

Как раз в тот момент, когда Вита отрешенно подумала, что нападающие сейчас врежутся в них на всем скаку, всадники натянули поводья, и лошади остановились, взвившись на дыбы и оглашая воздух громким ржаньем.

Это было великолепно проделано и явно преследовало две цели – продемонстрировать высочайшее искусство верховой езды и устрашить предполагаемого противника.

Вита почувствовала, как вся напряглась, словно струна, судорожно вцепившись в поводья.

Однако, внимательно рассмотрев всадников, она вдруг поняла, что все ее страхи были напрасны. Она видела перед собой молодых, красивых людей, с веселыми темными глазами и сверкающими белозубыми улыбками.

Они только издали казались свирепыми и страшными, сейчас же было ясно, что настроены они вполне дружелюбно.

К тому же никто из ее эскорта не сделал никакой попытки сражаться с подъехавшей группой, ни один из них не вытащил ни пистолет, ни кинжал.

Вита ждала, что последует дальше, тем более что больше ей ничего и не оставалось.

В то же время она пыталась лихорадочно разобраться, что бы все это могло означать.

Один из всадников, видимо, главарь, отдал приказ, и остальные сразу окружили Виту и ее эскорт плотным кольцом.

Затем он подал знак, без сомнения означающий следовать за ним, и когда все повернули в указанном направлении, в том числе и Вита, ей в голову пришло одно-единственное возможное объяснение – этих всадников отправил ей навстречу шейх Меджул, чтобы доставить с почетом в свой лагерь.

В том, что он смог каким-то образом узнать о ее приезде, девушка не видела ничего невероятного. Возможно, кто-то из его людей, находившийся в Дамаске, узнал о ее приезде и поехал вперед, чтобы предупредить шейха. А возможно, у них были какие-нибудь иные способы связи, например, почтовые голуби. Голубиную почту ввел у себя повсеместно еще Фатимид – халиф Каира.

Бевил рассказывал Вите, что птицы постоянно летают по направлениям Каир – Басра – Бейрут – Константинополь и что в пустыне по маршруту от Дамаска до Пальмиры через каждые пятнадцать миль возведены специальные башни.

Так или иначе, но сейчас для Виты было очевидно, что перед ней не враги, а друзья, и это было самое главное.

Единственное, что все еще тревожило ее, это совершенно непонятное поведение Назира.

Он отнюдь не выглядел как человек, способный трусливо бежать с поля боя. Но пусть даже так: если он был из племени Мезраб, неужели он не мог узнать своих соплеменников в тот же момент, как они только появились?

Она все еще недоумевала, однако ее арабский был, к сожалению, не настолько хорош, чтобы она могла задавать такие сложные вопросы. И Вита решила, что у нее еще будет время во всем разобраться, когда они приедут в лагерь шейха.

И еще кое-что казалось ей непонятным. Они слишком долго ехали по пустыне, а ведь Изабель Бертон уверяла ее, что лагерь шейха Меджула должен находиться где-то недалеко под Дамаском, где еще сохранились зеленые сочные пастбища. Кроме того, она сказала, что Джейн и ее супруг находятся в пустыне всего три недели и вряд ли за такое относительно короткое время могли откочевать со своими стадами далеко в глубь пустыни.

Впрочем, Вита едва ли могла судить об этом – ведь она не знала ни величины их стад, ни продолжительности их остановки на пастбище. К тому же она понятия не имела, как велико в это время года племя, с которым они кочевали. Были ли там женщины и дети или только одни мужчины.

Вита знала, что анизы – наиболее могущественный народ в Сирии и одно из самых больших и влиятельных племен бедуинов в Аравийской пустыне.

Однако они были расколоты на небольшие племена, среди которых было и племя Мезраб.

Бевил как-то говорил ей, что когда он был в Сирии, анизы насчитывали в своем составе около трехсот пятидесяти тысяч человек, рассеянных по территории по меньшей мере в сорок тысяч квадратных миль. Однако он не мог ей сказать, насколько большим было племя Мезраб, и Вита не стала сейчас даже фантазировать на эту тему.

Словом, она вполне могла успокоиться. Так или иначе, все скоро должно разъясниться.

Они ехали все дальше и дальше, так что Вита уже устала и проголодалась, когда наконец заметила впереди нечто, напоминающее черное облако, лежащее в пустыне. Подъехав ближе, она увидела, что на самом деле это множество черных шатров.

Они, без сомнения, достигли конечного пункта своего путешествия, так как всадники оживились и снова принялись издавать свои воинственные крики, размахивать копьями, подбрасывая их в воздух и ловя на лету. Кто-то запел странную, дико звучащую для уха Виты, монотонную песню, вызвавшую смех у остальных.

Лошади также почуяли, что дом близок, и рванулись вперед. Скоро они все летели бешеным галопом, на полной скорости преодолевая последнее расстояние, отделяющее их от шатров.

«Я победила! Я сделала то, что намеревалась! – с восторгом говорила себе Вита. – Я скоро увижу кузину Джейн! И обязательно найду решение своим проблемам, как она нашла решение своим!»

Когда девушка разглядывала раскинувшийся перед ней лагерь, ей показалось, что здесь сосредоточено много шатров, и она подумала, что, наверное, здесь не меньше двух-трех сотен людей.

Они уже подъехали достаточно близко, когда Вита разглядела один большой шатер, стоящий поодаль от других. По этим признакам Вита догадалась, что это – шатер самого шейха.

Синьор Дайри рассказывал ей, что главный шатер, шатер шейха, всегда ставится с западной стороны лагеря. Это делалось потому, объяснил он, что именно с запада аравийцы ожидают как нападения врагов, так и приезда гостей.

«Сражаться с первыми и приветствовать вторых – вот главные обязанности шейха, – говорил он девушке. – Для храброго шейха поставить шатер на восточной стороне лагеря означает бесчестие».

Тогда Вите эти сведения показались не особенно интересными, но сейчас она вспомнила о них с благодарностью и, глядя на одиноко стоящий шатер с западной стороны лагеря, подумала, что цель близка и больше ей не надо скакать по пустыне в поиске своих родственников.

Это был долгий, трудный день, и как только всадники, все еще продолжая кричать, подъехали вместе с Витой к шатру шейха, девушка спешилась и, поправив немного съехавшую шляпку, приготовилась войти внутрь.

Возле входа в шатер стояли на страже два бедуина с оружием в руках. Они и подали знак Вите входить.

Полог шатра был откинут. Девушка решительно шагнула вперед и… застыла на месте, испытав самый настоящий шок. Сердце ее замерло от страха. Посередине шатра стоял высокий мужчина, и, по-видимому, поджидал ее.

Одного-единственного взгляда было ей достаточно, чтобы понять – это не муж кузины Джейн, не шейх Абдул Меджул эль-Мезраб.

Вместо него перед ней предстал шейх Шаалан эль-Хассейн, с которым она не так давно разговаривала на пристани в Бейруте.

Несколько мгновений они стояли и молча смотрели друг на друга. Затем, стараясь держать себя в руках и не выдавать своего страха этому человеку, Вита заговорила по-английски:

– Почему я здесь? – спросила она резко.

– Вы моя пленница! – ответил шейх на том же языке.

– Ваша… пленница?!

Казалось, ей было невероятно трудно выговорить это слово. Все еще не веря в происходящее, она пристально уставилась на шейха и увидела в его глазах все то же презрительное враждебное выражение, которое так поразило ее еще во время их первой встречи, когда она выговаривала ему за дурное обращение с лошадью.

– Вы говорите по-английски! – обвиняющим тоном сказала она. Это была первая мысль, пришедшая ей сейчас в голову.

– Мы можем вернуться к французскому и продолжить наш разговор на этом языке, если вам угодно, – холодно ответил он.

Вита глубоко вздохнула, закрыв глаза.

– Почему… Почему вы… ваши люди привезли меня сюда, и как вы посмели помешать мне увидеться с моей кузиной Джейн и нарушить все мои планы?

– Ваша кузина замужем за моим врагом, шейхом Абдулом Меджулом эль-Мезрабом, – невозмутимо сказал шейх. – Давайте считать, что я сделал это потому, что, украв у моего врага его уважаемую гостью и родственницу его любимой жены, я получил большее удовлетворение, чем воруя его овец или лошадей. И большую выгоду, как я надеюсь.

Тон, которым он говорил, чуть насмешливый и презрительный, гораздо сильнее, чем слова, задел Виту за живое. Она вспыхнула от гнева.

– Как смеете вы использовать меня для сведения ваших счетов? – воскликнула она. – Я приехала в Сирию, чтобы увидеться со своей кузиной. Я британская подданная и требую, чтобы вы немедленно отвезли меня к ней. Вы слышите меня?! Немедленно!

Она говорила, как ей казалось, уверенно и решительно, но шейх, помолчав несколько мгновений, ответил все тем же насмешливо-презрительным тоном:

– Да, конечно, то, что вы британская подданная, стоит, по меньшей мере, армии храбрых солдат. Вполне возможно… в других частях мира. Но только не здесь!

– Вы не имели никакого права похищать меня! – сердито заявила девушка.

– Ну, это было совсем не трудно, – усмехнувшись, заметил шейх.

Что-то в тоне навело Виту на правильную мысль, и она быстро спросила:

– Вы ведь заранее спланировали это! И Назир – ваш человек! Именно вы помешали Юсуфу отвезти меня к моей кузине, как это распорядилась сделать миссис Бертон!

Теперь она поняла, почему человек, которому она заплатила за то, чтобы он охранял ее, так поспешно их покинул, едва вдали показались всадники шейха Шаалана.

Да и все остальные – они тоже, наверное, люди шейха, а вовсе не из племени Мезраб, как она думала вначале.

«Это был откровенный, бесстыдный обман», – с горечью поняла Вита. И когда она теперь увидится со своей кузиной – одному Богу, вернее, Аллаху, было известно.

Но самое главное – она не сможет вовремя вернуться в Неаполь. В таком случае леди Кроун ничего не останется, как написать отцу. О том, что последует потом, Вите не хотелось даже думать.

Постаравшись взять себя в руки, Вита с усилием спросила:

– Почему бы нам… не обсудить все это спокойно и разумно?

– Это зависит от того, что именно вы полагаете разумным, – отвечал шейх. – Однако я забываю о законах гостеприимства. Может быть, вы присядете? И, возможно, даже не откажетесь от чашечки кофе? – С этими словами он широким движением указал на низкий широкий диван, роффи, стоящий у стены шатра.

После долгой бешеной скачки у Виты пересохло во рту, и она бы сейчас с удовольствием выпила просто холодной воды, но и от кофе ни за что не собиралась отказываться. Поэтому, наклонив голову в ответ на повелительное приглашение шейха, девушка молча присела на диван.

Перед роффи стоял такой же низкий кофейный столик на медных ножках, а опустив глаза, Вита обратила внимание, что ноги ее утонули в мягком, необыкновенной красоты персидском ковре, покрывающем пол.

Шатер был очень просторным – больше, чем она представляла себе, глядя на него снаружи. Он был разделен на две части свисающей сверху шерстяной плотной занавесью, затканной по белому полю удивительно ярким цветочным узором.

Вита очень устала, но хорошо понимала, что должна быть начеку. Постаравшись придать себе уверенный, спокойный вид, она небрежным движением сняла шляпку с высокой тульей и вуалью и положила рядом с собой.

Утром, собираясь в дорогу, она так старательно уложила волосы, что сейчас, даже несмотря на такую отчаянную скачку, ее прическа все еще держалась вполне сносно, не рассыпавшись по спине спутанными прядями, как это часто бывало после целого дня, проведенного на охоте. Лишь несколько локонов выбились и теперь падали ей на спину.

Ее розовая амазонка все еще выглядела опрятно, хотя и запылилась во время скачки. Словом, Вита решила, что выглядит вполне сносно. И все же она видела, что по какой-то необъяснимой причине ее внешний вид отнюдь не вызывал и намека на восхищение в глазах мужчины, стоящего сейчас против нее.

Шейх также присел на диван и щелкнул пальцами. В следующее мгновение чернокожая рабыня внесла поднос, на котором стояли чашечки и кофейник с ароматным кофе.

Вита знала, что у всех аравийских шейхов, занимающих более или менее высокое положение, есть рабы, однако ей еще никогда не доводилось их видеть, поэтому она с интересом смотрела на женщину, пока та наливала кофе в чашки. Затем рабыня низко поклонилась своему господину и вышла из шатра.

Кофе был горячим и необыкновенно вкусным, и они довольно долго молча пили его маленькими глотками. Наконец, когда Вита выпила почти половину чашки, она прервала молчание:

– И сколько же денег вы собираетесь потребовать за мое освобождение?

– Я так и думал, что вы, возможно, предложите мне деньги, – медленно произнес шейх. – Но я сомневаюсь, что даже если бы вы были так же богаты, как ваша кузина Джейн, вы смогли бы выплатить за себя достойную компенсацию.

Было что-то очень суровое, даже жестокое в том, как он произнес эти слова. И Вита почувствовала, что ей придется иметь дело с человеком, абсолютно непреклонным и несгибаемым, на которого она вряд ли сумеет произвести впечатление.

Тем не менее стоило попытаться. В ее отчаянном положении нельзя было пренебрегать ничем.

– В таком случае, что я могу… предложить вам за свою свободу? – спросила она дерзко.

– Ничего, – отрезал он. – Вы просто напишете своей кузине, расскажете о том, что произошло, и сообщите, что вы – пленница шейха эль-Хассейна. После чего мы подождем, пока эль-Мезраб и его люди не примчатся сюда, чтобы освободить вас.

– Вы хотите сказать, что используете меня, чтобы начать войну? – спросила изумленная Вита.

– Таково мое намерение, – спокойно ответил шейх.