Текст книги "Восемнадцатый легион (СИ)"

Автор книги: Баграт Толорайя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

–Надо завязывать с вином, – пробормотал он себе под нос, стараясь выровнять дыхание. – А то вообще никакой стал.

Мысли в голове путались. Пока бежал, пытался поразмыслить о том, что же творится вокруг, но ничего не получалось. Сосредоточиться он не смог. Впереди маячила спина Аудакса. Он шел на прорыв сквозь черную толпу варваров, расчищая путь мечом и щитом, безошибочно определяя направление. Больше всего Кастул боялся, что однажды он все-таки не успеет и ворота из людской массы закроются перед носом, оставляя его один на один с кучей врагов. Тогда точно придется сдохнуть. Сил сражаться больше не было.

– Поднажми, Кастул! – крикнул Аудакс, и Кастул удвоил темп. Бежать пришлось недолго.

Скоро он увидел перед собой Крысобоя, отчаянно сражавшегося один на один со здоровенным дикарем. Центурион был один. Почему куда-то исчезли его солдаты, Кастул не знал.

Этот был гораздо больше того, которого довелось завалить Кастулу. Двухметрового роста, вонючий, волосатый варвар, одетый в медвежью шкуру от чего казалось будто он сам и есть животное. Лицо, больше походившее на звериную морду, исказила злоба.

Центурион стоящий напротив него казался же олицетворением римской доблести. В блестящих доспехах и шлеме с высоким поперечным гребнем, Крысобой ловко орудовал мечом.

 Он отчаянно сражался, пытаясь достать до дикаря, но тот то и дело с громогласным ревом срывал дистанцию, и наносил размашистые удары по щиту центуриона. Наконец, когда дикарь подошел слишком близко, центуриону удалось сбить его с ног, и прикончить его точным ударом в горло. Хлынула кровь, варвар закричал и стал заваливаться на бок, прямо под ноги Крысобоя.

Все это произошло в считанные доли секунд. Центурион, думая, что победил, слишком расслабился. Уже падая, дикарь успел выхватить кинжал и со всего маху вонзить Крысобою в ногу, по самую рукоять.

Из, казалось, небольшой раны фонтаном полилась кровь. Марк резко побледнел и безмолвно шлепнулся прямо в грязь.

Тут стоявшие рядом варвары завыли и кучей набросились на умирающего центуриона.

– Марк! Держись! – отчаянно закричал Аудакс. Кастул заметил ужас, вперемешку с растерянностью, отразившиеся на его лице. Оптион с мечом наперевес, ни о чем не думая, бросился прямо на ревущую толпу. Двоих варваров смог убить сразу же, как тут подоспели легионеры второй и завязалась крупная схватка.

Кастул же со всех ног кинулся к центуриону. Тот был уже без сознания, лежал на земле лицом вверх. Кожа его уже приобрела землисто-серый оттенок, какой бывает у мертвецов.

Рана на бедре не закрывалась, из нее толчками выходила кровь, а вместе с ней жизнь покидала Крысобоя.

– Командир, очнись, – Кастул попытался растормошить его, потряс за плечи, но центурион никак не отреагировал.

– Да, все очень плохо. Надо что-то делать, – пробормотал легионер. Одним махом оторвал широкую полоску ткани от своей туники и туго замотал ногу центуриона. Это возымело эффект, кровь остановилась почти моментально.

– Марк! Что с тобой?! – рядом оказался Аудакс. Он упал на колени возле центуриона, и моментально оценив ситуацию, попытался поднять его, но ничего не вышло. Центурион был слишком тяжелым.

– Давай быстро его на щит, – скомандовал он Кастулу, – сейчас поможешь мне.

Легионер кивнул, покорно положил свой скутум. Вдвоем они осторожно положили Крысобоя на внутреннюю поверхность щита. Кастул аккуратно укрыл центуриона плащом, чтобы тот не замерз до прибытия.

– Четверо бойцов, ко мне! – заорал Аудакс, – обеспечить прикрытие! Мы отступаем!

По команде легионеры отделились от горстки сражающихся и подняв щиты, заслонили центуриона от возможных атак.

Похоже, Аудакс теперь чувствовал себя полноценным командиром. Кастул с завистью взглянул на него, понимая, что, ему-то точно никогда не стать похожим на своего друга. Шанс потерян, и ничего уже не исправить. Боль раскаленной иглой кольнула сердце. Почему-то вспомнилось как когда-то давно Аудакс вытащил его из плена. Без него бы тогда Кастул умер. И чем в итоге тот ему отплатил?

– Придерживай ему ноги! – скомандовал оптион. Сам он встал спереди, и приподняв щит вместе с Крысобоем, медленно двинулся вперед.

Кастул вдруг явственно услышал, как он, перед тем как подняться, с отчаяньем прошептал центуриону на ухо:

– Живи, мать твою. Не бросай меня.

Спустя неделю, когда все успокоилось, Кастул решил навестить Крысобоя. Тот все это время находился в госпитале. Реализация этого намерения стоила больших усилий. Он все еще почему-то опасался центуриона, и кроме того, его не оставляла мысль что вскоре придется столкнуться с неприятностями.

Мало ли что может случиться? Вот так придешь в палату, а тебе сообщат, что Крысобой умер. И бремя этой информации придется нести ему, Кастулу, как и доносить ее до Аудакса. Все это время они не виделись, и Кастул не мог знать, справлялся ли оптион о здоровье своего командира.

У Аудакса теперь времени мало, приходится брать все командование на себя.

Конечно, думал Кастул, он скорее всего расстроится если Крыса сдохнет. И, вероятно обвинит в этом его, простого легионера. Дескать плохо ногу забинтовал командиру и тот из-за этого помер.

Исход боя, кстати, тогда остался за римлянами. Когорты понесли почти незначительные потери.

Бротомаг был взят, и из него удалось выбить всю ту огромную шайку дикарей. Теперь они не скоро сумеют оправиться, чтобы еще раз сунуть нос в римские владения.

По слухам, состояние центуриона было тяжелым. Хоть хирургам удалось остановить кровь, рана все же нагноилась и теперь его сильно лихорадило. Тут уже два варианта – или умрет, или будет жить.

16

Ржавое солнце, взойдя над лагерем, сквозь приоткрытое окно осторожно бросало лучи на дощатый пол больничной палаты.

 Центурион Крысобой лежал на койке, укрытый шерстяным одеялом.

 Кастул опасливо взглянул на командира, и лишь увидев как мерно вздымается его грудь, решился зайти в палату. Крыса пока дышит, значит все в порядке.

Подойдя ближе, легионер смог получше осмотреть его. Страшные шрамы, полученные в давних схватках белыми полосами рассекали осунувшееся лицо. На приход Кастула Крысобой никак не отрегировал. Центурион мирно спал.

Вдруг где-то снаружи громко хлопнула дверь, и в коридоре раздались тяжелые шаги. Затем кто-то бесцеремонно вломился в палату. Кастул не глядя догадался, кто. Так что его совершенно не удивило, когда он, повернувшись, обнаружил на пороге Аудакса.

 Взглянув на него, увидел, что раны на его лице зажили, и теперь губы и подбородок оптиона наискось пересекал свежий, розовый шрам.

– Ты что здесь делаешь?! – прошипел Аудакс. Оптион выглядел так, как будто он встретил порождение Тартара а не своего друга. Явно не ожидал увидеть здесь Кастула.

Что ж, – с грустью отметил про себя легионер, – значит Крысобой таки не оставлен без внимания. Очень хорошо.

– Да вот, пришел его навестить, – тихо сказал Кастул.

Лицо Аудакса вытянулось, и чуть заметно побледнело. Словно бы какая-то мысль, пришедшая оптиону в голову, его напугала.

Он скривил губы в едва заметной презрительной ухмылке, и ответил, явно копируя интонации своего центуриона:

– Молодец, легионер! Преданность командирам похвальна, а теперь уходи.

От неожиданности Кастул едва не поперхнулся. Даже не сразу понял, что оптион имеет ввиду. Пришлось потратить с десяток секунд на осмысление.

Выходит, он его прогоняет. Что это такое? Неужели ревность?!

– Перестань, Аудакс, – едва слышно ответил Кастул, – Хватит. Я просто хотел узнать, как он. Ты же помнишь, в том сражении мне пришлось...

– Я все помню, – перебил его Аудакс, – и кстати, изволь, обращаясь ко мне добавлять «командир», потому что я – твое начальство. А теперь пошел вон.

– Есть, командир, – с неохотой процедил Кастул, и повернувшись сделал шаг в сторону выхода. На счет начальства Аудакс конечно приврал. Да, безусловно, он исполнял обязанности командира, но Кастула-то во вторую еще не перевели. Это случится завтра.

Он так и не смог понять, что же сейчас произошло. Что будет дальше, когда Аудакс начнет им командовать, даже думать не хотелось.

Кастул ведь ничего плохого не сделал! Просто навестил Крысобоя! За что Аудакс с ним так? Или может он думает, что Крысобой испытает умиление, когда очнется, от того, что Кастул помог ему? Разжалует Аудакса за какую-нибудь мелочь, и сделает своим помощником уже Кастула? Глупость какая!

Ему показалось, что от возмущения волосы на голове зашевелились. Зачем было все это затевать, тартар его раздери?! Перевод этот дурацкий, потом как он кинулся защищать Кастула в том бою.

 Легионер даже по глупости своей подумал, что нужен бывшему другу. От того и поперся с ним к этому несчастному Крысе, и даже его по большому счету спас.

Вообще, за это полагается знак отличия.

Надо бы кстати спросить, причем у Аудакса. Сейчас самое время. В конце-то концов, когда-то же должен Кастул научиться противостоять его воле? Показать, что не слабак.

– Кстати, командир, – набравшись наглости произнес он, – А что на счет моего отличия?

– Какого отличия? – переспросил Аудакс, сделав вид что не понимает, о чем разговор.

Уверенности от этого у Кастула вдруг как-то сразу поубавилось. Может зря сейчас он это затевает? Велик риск нарваться.

– Ну, – нерешительно начал он, словно извиняясь. – За спасение центуриона.

В ответ на это Аудакс расхохотался, едва не разбудив Крысобоя. От шума тот застонал и попытался перевернуться на бок.

– Это ты-то спас командира? – спросил оптион, вытирая проступившие слезы. – Да, наверное, так и было. Но вот только никто этого не видел. Во всяком случае, мне не докладывали.

– Но это видел ты! – воскликнул Кастул. Кажется, от злости он готов был лопнуть. Совсем уже из ума выжил, гребаный оптион. Кастул что, не человек?! Не римлянин?! Даже собак не позволено так унижать!

– Не ори, Крысобоя разбудишь, – грубо осадил его Аудакс. – Я тебе все сказал. Можешь пожаловаться легату, только не сегодня. У него вечером пир, будут чествовать победителей. Я, кстати тоже буду там. А теперь давай, катись отсюда.

– Какая же ты сука! – со злости выпалил Кастул, – Чтоб ты сдох!

Слова слетели с его губ намного раньше, чем он успел их осмыслить. Теперь он испугался, думая что Аудакс вот за это точно его убьет.

Но тот лишь презрительно фыркнул.

– Вали отсюда, ты, кусок дерьма, пока я из себя не вышел.

Это все уже не входило ни в какие ворота. Кастул взглянул на оптиона с нескрываемой ненавистью. Прижав кулак к груди отсалютовал ему, и быстрым шагом поспешил прочь отсюда. Из палаты, из госпиталя... Идеально было бы вообще прочь из лагеря, но день только начался. Еще кучу всего предстоит сделать.

Даже вино в ближайшее время не светит. А ведь он не пил уже целую неделю. Боролся со своей тягой к выпивке, и вроде даже побеждал. Надеялся, что это будет оценено Аудаксом, но теперь-то все бессмысленно.

 Поганая сука этот оптион, шлюхин сын. Если бы Кастул мог, задушил бы его голыми руками. На пир он пойдет, подумать только! На пир к самому легату! Да Кастулу в жизни таких почестей не видать. А ведь он все делает, для того чтобы быть награжденным. Он-то всегда думал, что будет блести доблесть и солдатскую честь, но хрен там! Отличиться не выйдет. Кто угодно, только не он.

Весь день Кастул провел так, словно его ударили по голове пыльным мешком. Стараясь ни с кем не общаться, что-то делал почти на автомате. Внутри него клокотал гнев. Он никак не мог дождаться вечера, когда наконец можно будет напиться.

Но ненависть в его душе постепенно перерождалась в печаль. И к вечеру, когда наконец появилось свободное время, чтобы пойти в таверну, он уже был готов разрыдаться от пережитой обиды.

В обществе людей ему пребывать не хотелось. Он искал одиночества, поэтому, взяв побольше вина, он нашел ближайший закуток возле стен лагеря, где по его мнению, никто не смог бы его найти. Там, усевшись на отсыревшую солому, скрываемый темнотой близлежащих домов, он принялся хлестать выпивку прямо из горла. С тоской поглядел на тлеющий закат – да, наверное, они уже собираются в приемной у легата. Триумфаторы хреновы. Будут пить фалернское, жрать сонь в меду и лапать девок.

– Ты мразь, Аудакс, – бормотал он себе под нос, – За что так со мной?

Воспоминания нахлынули на него с новой силой. Вдруг пришел на ум тот разговор, когда они поругались впервые. Из-за того, что Кастул навыдумывал себе всяких нелепостей и обидел друга. Видимо, он все же не простил. Наверняка пытался, но не получилось. И вот во что это вылилось.

Самое обидно было в том, что этого всего могло не случиться, прояви тогда легионер чуть больше ума. Но нет, какой там. Страх победил. Теперь придется расхлебывать.

Он поймал себя на чувстве, что очень сильно скучает по Аудаксу. Тому, каков тот был раньше.

В глазах вдруг предательски защипало, и Кастул поспешил скорее отхлебнуть еще вина чтобы заглушить подступающие слезы.

Но ничего не вышло. Выпивка только разожгла огонь в его душе, и не в силах сдерживаться, легионер разрыдался.

Слезы катились градом, и по мере того как Кастул пьянел, поток их усиливался. Он пытался понять, что с ним происходит, но все было тщетно.

– Это ведь должно было случиться, – думал он, пытаясь себя успокоить – Аудакс просто так мстит. Все нормально. Тогда почему же я плачу?

– Потому что ты предатель, вот почему, – ответил ему внутренний голос, – Друга ты похерил, и ничего уже не вернуть.

Да, он оступился. Однажды допустил оплошность, но ведь это не значит, что его теперь надо всю жизнь наказывать за этот проступок?

Рыдания накатывали на него с новой силой. Боясь привлечь лишнее внимание, он уткнулся лицом в плащ. Вдруг голова сильно закружилась, и Кастул, захлебываясь слезами, упал на бок, прямо в подтаявшую грязь. Попытался тут же подняться, но вышло не очень. Поскользнувшись в месиве из помоев и земли, снова завалился на тоже место. На сей раз, правда, решив что разумнее было бы больше не пытаться встать. И так неплохо.

Боль жгучими ударами хлыста терзала сердце, то отпуская, то накатывая по-новой.

Здесь, лежа в канаве, пьяный, грязный как свинья, он вспоминал все то, что ему пришлось пережить. Начиная с самой первой их встречи, и заканчивая последними событиями. И больше всего ему хотелось сейчас, чтобы рядом вдруг оказался Аудакс.

Чтобы он успокоил, сказал, что это глупости и все в порядке, что он его давно простил, и этой неприятности в госпитале на самом деле не было. Она просто приснилась, и все это – просто сон.

 Все вокруг растворится в туманном мареве, чтобы потом Кастул смог проснуться обновленным, и избавиться наконец от этого тяжелого чувства вины.

Но конечно, ничего такого не произошло. Солнце уже зашло за горизонт, и на небе просом рассыпались звезды.

 А Кастул просто в очередной раз нажрался как скотина. Истощившись от рыданий, он задремал, лежа на земле. Правда, спать ему пришлось недолго.

В переулке послышались чьи-то тяжелые шаги. Он открыл глаза, и заметил, как меж домов бредет, изрядно шатаясь, рослая тень. Скорее всего, подгулявший легионер ищет дорогу в лагерь. Ничего необычного.

Человек меж тем бестолково бродил по улице. Один раз он наткнулся на стену лбом, и издавая грязную брань, свалился на землю. Однако, тут же встал и побрел дальше.

Расстояние меж ним и Кастулом постепенно сокращалось, легионер видел это, но ничего не пытался предпринять. Во-первых, он не боялся этого придурка, чтобы бежать от него сломя голову; Во-вторых, он все еще был сильно пьян, и вряд ли при всем желании сумел бы проделывать такие трюки с беготней и прочей эквилибристикой.

Последующие события развивались достаточно быстро. Пьянчуга таки добрался до лежбища Кастула, и черной тенью завис прямо над легионером. Постояв так с пару секунд, он неспешно расстегнул пояс, и приподняв края туники, принялся вершить то, что послужило для Кастула верхом унижения за сегодня.

Послышалось журчание, и теплая струя излилась ему на лицо.

– Ты что делаешь, урод?! – изо всех сил возопил Кастул. Легионер попытался вскочить одним рывком, но вместо этого неуклюже дернулся вперед, и потеряв равновесие упал на спину, заодно сбив с ног того неудачника.

– Обоссать меня решил, сука?!

Опираясь на стену, Кастул с большим трудом встал и огляделся. Мир вокруг неспешно проплывал мимо его затуманенного сознания. Все вокруг казалось каким-то незнакомым и странным. Голова страшно кружилась.

В ответ на свой вопрос легионер услышал невнятную брань, переходящую в бормотание. Спустя несколько секунд человек собрался, и четко проговаривая каждое слово, ответил:

– Прости, я не знал, что ты здесь. Думал, мешок какой-то валяется, вот и решил...

Голос говорившего показался Кастулу смутно знакомым.

– Кто ты такой? – спросил он.

– Луций, – ответил ему человек, – а тебя как зовут?

– Луций Секст, третья когорта, вторая центурия? – на всякий случай уточнил он, и получив утвердительный ответ расхохотался. Вот это да! Закон вселенского свинства, как есть. Сперва унизили как последнюю девку, а под конец дня еще и этот придурок обоссал. Просто прекрасно.

– Я Кастул.

– Гай! – радостно, как ни в чем не бывало, воскликнул его приятель, – Надо же, как ты здесь оказался?

– Пил, – ответил легионер, – Потом прилег отдохнуть. Все шло отлично, пока не приперся ты.

Кастул чувствовал, как ему становилось все хуже. Возмущение только что произошедшим сменила тоска и ощущение собственной ненужности.

– Надо возвращаться, – сбивчиво произнес Луций, – а то нас с тобой хватятся и дезертирами объявят.

– Да и хорошо бы, – ответил Кастул, и отвернулся, стараясь спрятать лицо. Так, чтобы Луций случайно не увидел его слезы, вновь выступившие на глазах.

Но тот даже не обратил внимание на этот жест. Дружески приобняв Кастула, он потянул его к выходу из переулка.

Легионер не препятствовал. Вдвоем они шатаясь побрели в сторону лагеря. Идти было трудно, Кастул ощущал, как его конечности превратились в тряпки, и передвигать ими стало очень тяжело. Слишком много вина было выпито, так что хорошо, что сегодня вот так некстати появился Луций, и немного отрезвил его, пусть и таким неприятным способом. По крайней мере, Кастул теперь может стоять на ногах. Иначе бы к утру, провалявшись вот так всю ночь, замерз и сдох.

– Эх, везет твоему другу, – как обычно, Луций опять завел свою пустую болтовню, – на пиру у Фалькса веселится. Здорово. Жаль, нас не пригласили. А там еще Юлия будет. Вот везет-то.

Солдат поглядел на темнеющее небо, и мечтательно вздохнул.

– Юлия?! – непонимающе спросил Кастул. – Кто это?

– Так дочь Фалькса. Красивая, как Венера, – отвтеил Луицй, – она приехала из Рима навестить отца. Говорят, очень уж ей по душе военные, да и сама она свободных нравов.

Луций двусмысленно захихикал.

– А еще Аудакс ей понравился. Ей кто-то рассказал про его подвиги, и теперь она пожелала с ним лично увидеться.

Время для Кастула словно остановилось, когда он услышал слова товарища. Герой, значит. Гордость легиона, триумфатор. Ему готова отдаться даже легатская дочь. Небось, уже хвастал всем как ее поимеет. Неплохо же устроился. Пока Крыса подыхает в госпитале, Аудакс найдет себе протекцию аж в лице самого Фалькса. И тогда карьерный рост обеспечен. Да что там центурион, эдак трибуном стать можно.

Теперь ясно, почему он так взъелся, когда Кастул пришел навестить его дражайшего командира. Есть вероятность, что Крыса все-таки не сдохнет, и в благодарность за чудесное спасение будет просить за Аудакса у того же легата. И возможные конкуренты за покровительство Крысы в лице бывшего друга, оптиону не нужны.

 Проще говоря, этот расчетливый псих хочет угодить и нашим, и вашим. А Кастул конечно со своей дружбой только путается у него под ногами.

От этих, внезапно таких ясных и логичных мыслей, Кастулу стало не по себе. Вновь отчаянно захотелось плакать. И он зарыдал бы, не будь рядом Луция. Тут же разболтает ведь. Позорить себя при эдаком придурке означает позорить себя при всей центурии.

– Эй, друг, ты чего? – видя, что пауза в разговоре затянулась, спросил его компаньон, – Что-то ты загрустил. Уж не завидуешь ли Аудаксу?

– Да пошел ты, – дружелюбно, с улыбкой ответил Кастул, хотя на самом деле чувствоал себя уничтоженным, – Героям не завидуют, на них равняются.

– Это уж точно, – согласился Луций, – везет тебе что ты его друг.

«Да что ты, недоделок, об этом знаешь?!» – со злостью подумал Кастул, но в ответ промолчал. Луцию ведь ничего не объяснишь, даже не нужно пытаться.

Злиться на него тоже не имеет смысла. Дурачок правда считает, что они с Аудаксом лучшие друзья, откуда же ему понять, что происходит между ними на самом деле. И вообще, не его это дело.

Легионер понимал, что все что сейчас с ним происходит только его вина. Кастул сам заварил эту кашу, и, похоже будет расхлебывать всю жизнь. Те оскорбления из уст оптиона – еще цветочки. Зная мстительную натуру Аудакса, можно думать, что он так просто его в покое не оставит.

17

От этой мысли Кастулу стало страшно. Аудакс врал, когда говорил, что прощает его. Тот разговор был началом замысловатого плана по моральному уничтожению бывшего друга. В конечном итоге, это должно привести к кастуловой смерти. Но только оптион убивать его не будет, нет. И Крыса не будет. Это сделает сам Кастул. Они доведут его, и он наложит на себя руки.

Крысобой же, слепо веря в честность и героизм своего оптиона, просто будет идти у того на поводу, жестоко наказывая Кастула за каждую провинность.

– Знаешь, – вдруг сказал Луций, – а ты хороший парень. Мне нравится с тобой болтать. Давай как-нибудь сыграем в дюжину, или вина выпьем?

– Конечно, друг – бесцветным голосом ответил парень. Весь погруженный в свои раздумья, ему было все равно что говорить. Луций же искренне обрадовался его согласию, и всю дорогу до лагеря нес забавную (по его мнению) чепуху. Рассказывал про каких-то девок, про выпивку. Кастул делал вид, что слушает его, а сам думал о том, как бы выйти из неприятной ситуации в которой оказался.

По всему выходило, что никак. Тяжелая волна паники накатывала на него снова и снова, заставляя сердце биться чаще. Ладони стали мокрыми от пота.

«Он убьет меня, – думал легионер. – Точно. Так может облегчить ему жизнь, и уйти прежде, чем этот псих развернет полномасштабную травлю?».

Малодушие Кастула поражало его самого до глубины души. Сколько раз он бывал в битвах, сколько раз ему приходилось рисковать собой. Тогда страшно не было. А вот перед Аудаксом он неизменно пасовал. И мысль о том, чтобы вскоре свести счеты с жизнью показалась ему симпатичной. Как бы лучше это сделать?

Может повеситься? Или вскрыть себе вены, как патриций?

Внезапный порыв прямо сейчас схватить кинжал, и порезать себе горло едва ли не полностью овладел им.

 Он вдруг ярко вообразил, как вспарывает себе шею от уха до уха. Из страшной раны льется кровь, пачкая его одежду, и все вокруг.

 Луций в панике орет, бегает кругами, пытаясь как-то помочь умирающему, но все уже бесполезно. Мир вокруг плывет, подергиваясь черной пеленой и затем гаснет.

Кастул резко встряхнул головой, стараясь отогнать эти навязчивые видения. Вроде бы стало чуть полегче, хотя печаль никуда не делась.

Впереди них замаячил лагерь. Огромные деревянные строения, тонущие в вечернем сумраке вдруг показались ему каким-то уродливыми демонами. Их тени пугали, причудливо изворачиваясь, перетекая одна в другую, охватывали разум.

– Пойдем быстрее, пожалуйста, – сказал Кастул, прервав поток болтовни – что-то я плохо себя чувствую.

Голос приятеля показался Луцию напряженным. Он остановился, и повернул голову, пытаясь в темноте разглядеть его лицо.

И увиденное Луция напугало.

 В бледном свете восходящей луны лицо Кастула выглядело мертвенно-бледным. Со лба градом катился пот. Темные волосы приобрели сальный блеск. Легионера потряхивало. Он, вытаращив глаза, всматривался куда-то во тьму остекленевшим взглядом.

– Да, парень, ты похоже сильно перебрал, – встревоженно проговорил Луций. – Идем скорее, тебе надо поспать. Лишь бы нас сейчас дежурные не остановили. Ты уж постарайся, сделай умное лицо. А с остальным я разберусь.

Поудобнее перехватив руку Кастула, он почти взвалил на себя его легковесное тело и уверенно двинулся к воротам.

– Потерпи, друг, – бормотал он, – скоро все пройдет.

«Да услышат боги твои слова», – уныло подумал Кастул, и отрубился.

В тот вечер для легионеров все закончилось относительно хорошо. Они сумели беспрепятственно вернуться к баракам, не попадаясь на глаза никому из командования.

Добряк Луций притащил безжизненное тело Кастула в подразделение, где благополучно сдал с рук на руки сочувствующим товарищам.

Те, сами не раз бывавши в подпитии, отнеслись к товарищу с пониманием: переодели и трогательно уложили его в койку.

 Благо, ночь прошла спокойно и никакому шальному дежурному не пришла в голову гениальная мысль устроить спонтанную проверку.

Конечно, утром было тяжеловато. Кастул, придя в себя успел пожалеть о том, что сорвался.

На построении пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы стоять не шатаясь как дерево на ветру.

Да рот закрыть покрепче, а то гаденыш Кезон учует запах перегара и быть беде.

Сам Кастул, только с сегодняшнего утра числящийся во второй центурии, еще толком не успел ни с кем познакомиться, но ребята сразу предупредили его что лучше лишний раз не попадаться помощнику оптиона.

По странному стечению обстоятельств (что не удивительно, после обильных возлияний фалернским!), у Аудакса нашлись какие-то срочные дела, и он доверил провести строевой смотр вонючке тессерарию.

Кезон по натуре своей являлся знатным говнюком, и внешне походил на дохлую мышь (если только на нее предварительно наложить кучу).

 Он был маленького роста, на голову ниже Кастула. Удивительно, как вообще его взяли на службу во вторую? Болезненно худой, бледный. Одежда висела мешком на его дохлом, лишенном мышц тельце. Сальная физиономия в прыщах и язвах, волосы вечно грязные, какого-то мышиного цвета. От него всегда страшно воняло неизвестно чем.

А еще тессерарий любил совать нос во все дела, и при каждом удобном случае докладывать командирам о нарушениях.

Проще говоря, был стукачом. В центурии его терпеть не могли.

Однако, Кезон, будучи ровесником Кастула, и не имея никаких особых отличий, к своим годам имел уже был при должности. Первый после оптиона, как-никак.

Но всем было понятно, что не Крысобой назначил его на должность.

Не в его духе терпеть рядом с собой такого человека, но против приказа трибуна не попрешь. Так что всем пришлось смириться.

В то утро на плацу Кезон с важным видом прогуливался вдоль ровного строя легионеров, вытянувшихся по стойке «смирно».

 Он молча, внимательно оглядывал каждого из них, выискивая к чему бы придраться.

Понимая ответственность момента, старался выложиться чтобы было, о чем доложить оптиону по его прибытию. Но как назло, именно сегодня все солдаты являли собой образец перфекционизма.

Кезон, разочаровавшись, уже было собрался быстренько распределить караульных и да отдать команду «разойдись», как взгляд его упал на Кастула.

Легионер стоял во второй шеренге и на первый взгляд не вызывал никаких подозрений. Но что-то в его виде показалось тессерарию странным. Он сам не понял, что именно. Но ведь его назначили сегодня за место командира, так что Кезон был просто обязан оправдать это назначение.

– Ты! – скомандовал он, указав на солдата пальцем– выйти из строя!

 – О нет, – с тоской подумал Кастул, – неужели этот урод заметил? Ну теперь точно получу.

Смутная тревога вдруг поднялась из глубин его души. Пока еще недостаточно сильная, но уже таящая в себе угрозу полностью завладеть его разумом. Вдохнув побольше воздуха он, изо всех сил стараясь сохранить уверенность походки, ступил вперед и оказался перед шеренгой солдат.

– Гай Кастул, вторая когорта, вторая центурия! – отчеканил он и вытянувшись, вперил взгляд перед собой. Когда назывался, к горлу подкатил почти непреодолимый приступ тошноты.

Блевать тянуло едва не больше, чем дышать. В голове вдруг помутилось, все вокруг стало выглядеть как-то нелепо и смазанно.

Кастул пошатнулся, но нечеловеческим усилием подавив в себе эти чувства, остался стоять на ногах.

Тессерарий окинул его подозрительным взглядом, но промолчал. Это длилось несколько секунд. Кастул уже по своей глупости решил, что все кончилось. Тессарарий посмотрит на него еще немного, и вернет в строй.

 А потом солдаты разойдутся по своим делам, и все как-то наладится.

Потому что терпеть легионер более не мог. Вновь накатила тошнота, теперь уже все было очень серьезно. Он до скрежета сжал зубы, чтобы не дай Юпитер, не случилась неприятность. Про себя молясь всем богам, чтобы Кезон наконец его отпустил.

 Но нет. Тот еще раз молчаливо глянул на легионера, и втянул носом воздух.

– Ты пьян, – наконец глубокомысленно изрек он. – От тебя воняет.

Нервы Кастула не выдержали. Пищевод уже просто распирало от рвоты.

– Не более, чем от тебя – успел сказать он, и его стошнило.

Прямо на тессарария. На его блестящие, начищенные доспехи, его шлем который был велик ему раза в полтора.

Солдат едва по пополам не согнуло от смеха.

– Падла! – завопил Кезон, перекрывая хохот сотни луженых глоток – ублюдок! Я доложу Аудаксу! Тебя отправят в карцер! Ты будешь наказан!

Судорожно пытаясь стряхнуть с лица блевотину, он, оставив строй, побежал куда-то в сторону казарм.

– Да и пожалуйста, – шепнул Кастул, скорее себе, чем ему. Все равно, хуже уже не будет.

Вот ведь, ничего лучше не придумал как опозорить младшего офицера перед строем.

 Что ж, отличное начало службы в новом окружении. Сразу обрести себе врага в лице отпетого доносчика – так может только полный неудачник. То есть он, Гай Кастул.

Но как здорово бежал этот недоделок Кезон. Легионеры хоть порадовались – это ж даже круче, чем поглазеть на представление в театре.

Об этом случае стало известно едва не всему легиону. А уж в центурии каждый солдат считал своим долгом подойти к Кастулу, похлопать его по плечу и высказать свое одобрение.

Удивительно, как с таким отношением тессарария до сих пор никто не убил.

Единственное, что омрачало мысли Кастула, так это то, что Кезон обещал рассказать обо всем оптиону.

Тот и так зол на него, если верить вчерашним событиям. Ревнует к своей замечательной крысе. А еще ненавистный ему Кастул прямо с ходу был замечен в пьянстве, да еще и на помощника наблевал. Чудесно.

Битья палками не миновать.

Днем Кастулу удалось случайно встретиться в столовой с Луцием. Тот уже пообедал, и собирался было уходить, как заметил Кастула.

– Привет! А ты не важно выглядишь, – с ходу объявил бывший сослуживец, – вчерашний вечер плохо на тебе сказался. Хочешь немного выпить?