Текст книги "Извращенный союз (ЛП)"

Автор книги: Айви Дэвис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 11

Когда я слышу плач Джеммы, со мной происходит что-то странное.

Это заставляет меня чувствовать себя немного виноватым за то, что я забрал ее из семьи. Совсем немного, но это есть.

Я крепче обнимаю ее, не совсем понимая, почему я так себя чувствую. Я забочусь о Джемме, это я знаю. Честно говоря, я одержим ею. Но я никогда в жизни не чувствовал любви. Интересно, это растущее чувство внутри меня – просто любовь.

Хотя без какого-либо контекста я не уверен. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, как приятно держать Джемму в своих объятиях. Мы вызовем некоторый хаос, я просто знаю это. С Джеммой на моей стороне я стану сильнее, заставив Франко и Марко работать со мной. Им придется чтить наш брак. Так принято в нашей культуре. Но они будут так злы, и я буду любить каждый момент этого.

Джемма наконец успокаивается и засыпает. Я никогда не видел ее более умиротворенной, чем в этот момент. Я провожу пальцем по ее щеке, удивляясь тому, какая она красивая. Она моя и только моя.

Некоторое время спустя мне удается заснуть. Я не очень крепко сплю. Мне приходилось быть на грани большую часть своей жизни, постоянно оглядываясь, поэтому я стараюсь быть начеку двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Это все потому, что мои родители заперли меня в гребаной психушке.

Мне было тогда двенадцать, и я уже демонстрировал много "неприемлемого" поведения, можно сказать. Например, сжигал жуков с помощью увеличительного стекла. Или отрезал головы голубям. Или дарил родителям голову нашей любимой собаки. Вот это их и достало.

Я всегда ненавидел Люси, нашу немецкую овчарку. Она кусала меня, и когда я бежал к родителям, они просто пожимали плечами и делали вид, что это не так уж важно, даже если я истекал кровью. Поэтому однажды я убил ее. И я отдал ее голову своим родителям, и им это определенно не понравилось.

Мама и папа бросили один взгляд на обезглавленное тело Люси и сказали мне сесть в машину. Я послушался, потому что, как бы это сейчас не казалось, я был послушным, когда дело касалось моих родителей. Когда они говорили мне что-то сделать, я слушался.

Итак, я сел в машину. – Куда мы едем? – спросил я. Мои родители обменялись взглядами, прежде чем мама обернулась, чтобы посмотреть на меня.

– Мы отвезем тебя туда, где тебе смогут помочь.

– Где?

– Виктор. – Она вздохнула. – Просто… помолчи, ладно? Мы скоро будем.

Я слушал и молчал всю дорогу, пока мы не добрались до больницы. Я думал, что это забавно, учитывая, что я не был болен. – Что мы здесь делаем?

Мама помогла мне выйти из машины и схватила меня за руку. Мне хотелось вырвать руку, потому что держаться за руки с мамой в двенадцать лет было не круто. Но ее хватка была сильной, и я не мог вырваться. Папа остался в машине, даже не глядя на меня.

– Давай, Виктор. – Мама практически бежала через парковку, чтобы добраться до больницы, волоча меня за собой. Только когда мы приблизились, я увидел слова на стене здания.

Психиатрическая больница.

– Что происходит?

Мама проигнорировала меня, когда мы вошли в больницу. Сильный запах чистящих химикатов заполнил мои ноздри, напомнив мне кислоту, которую я использовал для разложения убитых мной голубей. Вы бы удивились, как легко было поймать одного. Они толстые и привыкли к людям.

– Простите, – сказала мама медсестре за стойкой. – Я звонила раньше, чтобы сходить к врачу для моего сына. Это срочно. Мне нужно немедленно обратиться к врачу.

Медсестра оглядела меня, прежде чем повернуться к маме. – Вы можете дать мне больше информации? Мы сегодня заняты. – Она кивнула в сторону зала ожидания, полного людей. Мне было интересно, чем болеют все эти люди.

– Эм. – Мама мельком взглянула на меня, словно не хотела на меня смотреть. – Мой сын, он, э-э… имеет привычку... – Она сглотнула. – Обезглавливать животных.

Медсестра моргнула, потом нахмурилась и посмотрела на меня с новым интересом и ужасом. – Хорошо. Я сейчас же позвоню врачу.

Через несколько минут к нам подошел долговязый мужчина средних лет с очень длинными пальцами. Помню, я подумал, какие у него забавные пальцы, почти как у Слендермена. – Миссис Левин? – Он пожал маме руку. – Я доктор Рэдклифф. Я понимаю, что вам нужен врач, чтобы осмотреть сына.

– Да. Это срочно. – Она схватила меня за руку так, словно от этого зависела ее жизнь.

– Следуете за мной. – Он провел нас по коридору в тихий, аккуратный маленький кабинет. Он сел за стол и жестом пригласил нас сесть напротив него. – Я понимаю, что у Виктора были… некоторые проблемы.

– Да. Ему нравится... – И вот она снова посмотрела на меня тем же взглядом. Как будто она была в ужасе от того, что я ее сын. – Ему нравится причинять боль животным. Я думаю, ему нужна серьезная помощь.

Доктор Рэдклифф устрашающе посмотрел на меня. – Ты причиняешь боль животным, Виктор?

Я пожал плечами. – Да. – Я не видел, в чем тут проблема.

– Ладно. – Он поерзал на сиденье. – Как ты их ранишь?

– Я отрубил им головы.

– И ты не чувствуешь угрызений совести по этому поводу?

Я снова пожал плечами. – Не совсем. Я думаю, это даже забавно.

Рэдклифф нахмурился еще сильнее. – В каком смысле забавно?

– Видеть, как жизнь покидает их глаза. Это круто.

– Он убил нашу собаку, – вмешалась мама.

– Потому что Люси постоянно кусала меня, – объяснил я. – Я устал от этого.

– Итак, ты убил ее? – спросил Рэдклифф.

– Да.

– … отрубив ей голову?

– Да.

– Зачем ты обижаешь животных, Виктор?

Я на мгновение опустил взгляд на свои руки, прежде чем снова повернуться к доктору Рэдклиффу. – Потому что это заставляет меня чувствовать себя сильным.

Рэдклифф сохранил нейтральное выражение лица, но я почувствовала легкий страх в его глазах. – Хорошо. – Он повернулся к маме. – А что тебя беспокоит?

– Я беспокоюсь, что в следующий раз он начнет делать то же самое с людьми.

Я не пытался защищаться. У меня уже была идея вскоре перейти на людей.

– Я понимаю. Ну, мы можем оставить Виктора здесь под наблюдением на некоторое время. Дать ему терапию, лекарства, все, что ему может понадобиться для исправления поведения.

Мама кивнула. – Спасибо. Он может переехать сегодня?

– У нас есть отдельная спальня, которую он может использовать. Я думаю, ему лучше сразу обратиться за помощью.

Мама повернулась ко мне и быстро обняла меня, прежде чем встать. – Слушай врачей, Виктор. Мне пора идти.

– Ты меня бросаешь?

Она бросила на меня страдальческий взгляд, затем вышла за дверь, не попрощавшись. Я встал, чтобы последовать за ней, но Рэдклифф остановил меня.

– Виктор, я хочу показать тебе твою комнату.

Я полностью осознал, что происходит. Меня запирают в психушке. Вместо того, чтобы слушать Рэдклиффа, я выбежал из комнаты, ища маму. Она уже была за дверью. Я видел, как ее розовое пальто все больше и больше удалялось.

Кто-то схватил меня за руку и дернул назад. Это был охранник.

– Держи его, – сказал Рэдклифф, спокойно направляясь ко мне и держа одну руку за спиной.

– Нет, – прорычал я, вырываясь из хватки охранника. – Нет! Я не сумасшедший! Я не сумасшедший!

Несмотря на мои слова, все в зале ожидания посмотрели на меня, как на психа. Острая боль пронзила мою руку. Рэдклифф стоял рядом со мной, держа в руке пустой шприц.

– Мне жаль, Виктор. Но для твоей же безопасности и безопасности других тебе нужно остаться здесь на некоторое время.

Я пытался бороться с хваткой охранника, но мои глаза отяжелели, а дыхание успокоилось. Последнее, что я помнил, были яркие флуоресцентные лампы над головой, прежде чем все потемнело.

Вот почему мне так трудно заснуть. Я беспокоюсь, что если закрою глаза, то могу никогда не проснуться. Но когда Джемма рядом со мной, я могу расслабиться достаточно, пока темнота сна не овладеет мной, а воспоминания не останутся позади.

Я просыпаюсь, когда слышу шаги. Полы скрипучие и старые, так что ничто не ускользает от меня. Когда я сажусь, я вижу, что это Джемма, ее свадебное платье застегнуто на груди, когда она пытается выскользнуть из комнаты.

Я скольжу взглядом по ее заднице и мой член встает от этого зрелища. – Что ты делаешь?

Она замирает, затем разворачивается ко мне лицом. – Мне, э-э, просто нужно в туалет.

– Угу. Так ты не сбегала?

– Что? Нет. – Она не смотрит на меня.

– Джемма, мы теперь женаты. Ты больше не моя пленница. Это и твоя комната тоже. Оставайся.

Она закусывает губу, от чего мне тоже хочется закусить ее. Сильно. – А что, если я не хочу остаться?

– Ты имеешь в виду, что не хочешь всего этого? – Я откинулся назад, указывая на свое тело. Джемма окидывает меня взглядом, полным похоти, прежде чем резко переводит его на мое лицо.

– Нет. Я не хочу. Я просто хочу принять душ.

Я откидываю одеяло и встаю во всей своей нагой красе. – Я присоединюсь к тебе.

– Я думала сделать это сама.

– Хм. Хорошо. Но ты упускаешь возможность. Я делаю отличный массаж спины. Мы можем вместе принять ванну, и я могу показать тебе.

Она по-прежнему отказывается смотреть на меня.

– Джемма, ты… смущена?

Она вскидывает голову, ее глаза расширяются. – Нет! Конечно, нет.

– Тогда почему ты вдруг смущаешься? – Она не отвечает. – Это потому, что ты плакала, да?

– Я не плакала. Этого не было вчера вечером. Я думаю, ты выдумываешь.

– Эй, ничего страшного, что ты плакала. Иногда такое случается с женщинами.

Она усмехается. – О? И ты эксперт по женщинам, да?

– Вообще-то, да. – Я улыбаюсь ей. – Все еще хочешь массаж спины?

Джемма бормочет себе под нос, поворачиваясь к ванной комнате. – Ладно. Пошли.

– Отлично! Почему ты передумала? – спрашиваю я, следуя за ней.

– Ты просто будешь донимать меня до тех пор, пока я не сдамся, так что я могу сдаться сейчас.

Я смеюсь, поворачивая ручку ванны, позволяя ей наполниться водой. – Ты когда-нибудь отпустишь свое платье? Я не думаю, что ты захочешь залезть с ним в ванну.

Джемма бросает на меня взгляд, прежде чем сбросить платье. Боже, ее тело восхитительно. А потом оно исчезает слишком быстро, потому что она залезает в ванну, позволяя воде прикрыть ее. Черт.

Я подхожу к ней сзади, обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. – Видишь? Это не так уж и плохо, правда? – Я начинаю массировать ей верхнюю часть спины. – Растирание спины, ванна,...

– Я ударю тебя, если ты продолжишь пытаться рифмовать.

Я хихикаю и быстро чмокаю ее в затылок. Джемма втягивает воздух. Она может отрицать это сколько угодно. Я знаю, что это ее затронуло.

– Как ты себя чувствуешь сегодня утром? – спрашиваю я. Мои пальцы скользят вниз к середине ее спины.

– Тебе действительно не все равно?

Я делаю паузу. – Да.

Джемма вздыхает и тает на мне. Я снова уделяю внимание ее верхней части спины. – Больно. Это было… грубо.

– Да. Так, блядь, и должно быть. Тебе это не нравится?

– Нет. Мне понравилось. – Она бросает на меня сердитый взгляд. – Но если ты когда-нибудь скажешь кому-нибудь, что мне это понравилось, я сама тебя убью.

– Тебе пока не удалось меня убить, так что я рискну.

Она качает головой, на ее губах играет легкая улыбка. – Мне понравилось. Просто это было… слишком. Я к этому не привыкла.

– Тогда нам придется трахнуться еще сотню раз, чтобы ты привыкла.

Она высовывает мне язык, и я целую ее. Джемма тает, целуя меня в ответ с такой же интенсивностью.

Как раз когда я наклоняюсь, чтобы коснуться ее задницы, она отстраняется. – Я просто хочу полежать. – Она устраивается у меня на груди. – Все в порядке, да?

– Дразнилка, – бормочу я.

Ее смех воздушный и легкий.

– Серьезный вопрос. – Я провожу руками вверх и вниз по её рукам, заставляя её вздохнуть. – Почему ты плакала прошлой ночью?

Она напрягается. – Зачем тебе это знать?

– Может быть, я хочу узнать о тебе больше.

Через мгновение она говорит. – Я поняла, как сильно я скучала по своей семье. Их не было на моей свадьбе. Это сильно меня задело. Они, наверное, беспокоятся обо мне, и я ничего не могу сделать.

Опять этот проблеск вины. Черт.

– Это имеет смысл, – вот единственный ответ, который я могу дать.

– Я больше не хочу об этом говорить. Я просто хочу посидеть здесь.

– Да, мы можем это сделать. – Я кладу подбородок между ее шеей и плечом и обнимаю ее за талию, тело Джеммы прижимается к моему. Напряжение медленно покидает ее тело, чем дольше мы сидим.

Черт, я никогда не думал, что принимать ванну с женщиной может быть так приятно. Раньше меня пугала домашняя жизнь. Теперь я не думаю, что это так уж плохо.

В какого мужчину меня превращает Джемма?

Думаю, того, кто принимает ванну вместе со своей женой.

Я насвистываю, осматривая ряд колец под стойкой прилавка. – Мне нравится это. – Я указываю на сверкающее белое кольцо с овальным бриллиантом. Продавщица кивает и поднимает его, чтобы я мог его рассмотреть.

– Хороший выбор, – бормочет она.

Я подмигиваю ей. – Спасибо.

– И как ты планируешь сделать предложение?

– Я не планирую. – Я хватаю кольцо. – Мы уже женаты. Это было настоящее шоу с применением огнестрельного оружия и кровью, но оно того стоило. – Я держу кольцо в течение минуты, прежде чем улыбнуться продавщице. – Я возьму его.

Она на секунду ошеломлена, прежде чем дать мне знать, что она упакует его для меня. Вот так я иду через торговый центр, неся сумку с драгоценностями несколько мгновений спустя. Я уверен, если бы кто-нибудь из моих врагов увидел меня, они бы рассмеялись. Страшный Виктор Левин держит сумку с драгоценностями. Я прямо вижу заголовки.

Когда я впервые зашел в торговый центр, я подумал о том, чтобы украсть кольцо, потому что почему нет? Грабить вещи может быть очень весело. Но после утра с Джеммой я подумал, что было бы неправильно дарить ей украденное кольцо. Мы законно женаты. У нее должно быть законное кольцо.

Джемма в своей новой спальне – она же моя спальня. Я снова запер ее там, потому что я все еще не полностью доверяю ей, что она не убежит. Это то, над чем мы работаем.

– Та-да! – Я показываю ей кольцо, и ее глаза расширяются.

– Что это такое?

– Кольцо, которое я тебе так и не подарил. – Я протягиваю руку, но она просто смотрит на меня. – Давай, Джемма. Дай мне свою руку.

Она закатывает глаза и хлопает меня по ладони. Я надеваю кольцо ей на палец. – Идеально подходит, – говорит она.

– Я знаю размер твоего кольца.

– Откуда, черт возьми, ты знаешь размер моего кольца?

Я хватаю ее палец и целую его. – Потому что я подумывал отрезать его и отправить твоей семье в подарок.

Она вырывает руку. – Что?

Смеясь, я сажусь рядом с ней на кровать. – Я шучу. Немного. Но я действительно хотел отправить подарок твоей семье.

– Например какой? – Она настороженно смотрит на меня.

– Как... – Я хватаю ее за бедро, раздвигая ее ногу. Она снова в черном платье, потому что это единственная одежда, которая у нее есть, кроме ее свадебного платья. Мне действительно нужно купить ей новую одежду. – Твоя кровь.

– Виктор. Что. За. Хрень?

Я достаю из одного кармана пузырек, а из другого – нож. – Я уже готов к действию.

– Я не позволю тебе резать меня, чтобы ты мог отправить кровь моей семье, как чёртов урод.

– Им нужно знать, что я серьезно настроен работать с ними, а это значит, что им нужно знать, что ты моя. Так что раздвинь ноги.

– Ничто из того, что ты только что сказал, не имеет никакого смысла.

– Ну, так часто бывает, так что... – Я задираю ей платье и раздвигаю бедра, прежде чем она успевает меня остановить. Легким движением запястья я делаю надрез на внутренней части ее бедра. Это неглубокий порез, но из него сочится крошечная капля крови. Джемма шипит и пытается отступить, но я останавливаю ее. – Просто позволь мне это сделать. – Я прижимаю флакон к ее ноге и позволяю крови стечь в него. После того, как немного крови попадает в флакон, я отстраняюсь. – Видишь? Совсем немного. Дай Франко знать, насколько я серьезен, если он думает, что может снова прийти за мной.

Джемма прижимает руку к бедру. – Просто дай мне бинт, ты, чудак.

– У меня есть идея получше. – Я отталкиваю ее руку и слизываю ее кровь, хорошенько облизывая внутреннюю часть бедра. – Ммм. Вкусно.

– Ты омерзителен.

– Отвратительно одержим тобой. – Я стягиваю с нее трусики и засовываю лицо между ее бедер, прежде чем она успевает отреагировать.

Джемма задыхается, когда я хорошенько вылизываю ее киску. Она больше не издает звуков возражений. Нет. Единственное, что я слышу, это стоны удовольствия. Я целую и облизываю ее так, будто могу умереть, не почувствовав ее вкуса на своих губах. И это правда. Я могу.

Она откидывается на матрас, широко расставляя ноги и не сопротивляясь. Я провожу языком по ее лобку, отчего она ахает, а бедра подпрыгивают. Я обхватываю ее бедра рукой, чтобы удержать на месте, пока трахаю ее ртом.

Мой язык исследует ее вход. Дыхание Джеммы прерывается от этого нового поворота событий. Затем я просовываю свой язык внутрь нее, по-настоящему трахая ее своим ртом. Ноги Джеммы дрожат и сжимаются вокруг моей головы. Ее дыхание становится быстрее, а стоны громче. То, как она так отзывчива, делает меня таким чертовски твердым, об этом трудно даже думать.

Ее тело содрогается, когда она стонет мое имя. – Виктор! – Слышать, как она зовет меня по имени, – лучшее, черт возьми, чувство в мире. Я продолжаю лизать ее, даже когда она успокаивается. – Виктор, это слишком. – Она бьет меня по голове, пытаясь остановить.

– Но ты слишком хороша на вкус. – Я ловлю ее взгляд, когда облизываю ее щель. Бедра Джеммы дергаются вверх.

– Я ненавижу тебя, ты же знаешь. – В ее голосе нет борьбы. Только одышка.

– Разве я не знаю этого. – Я не проявляю жалости к ее киске, продолжая лизать и целовать ее всю, от складок до клитора и обратно к входу. Это рай, если вы меня спросите.

Джемме не требуется много времени, чтобы кончить снова. Хотя на этот раз ее оргазм не кажется таким интенсивным. Она дрожит и вздыхает, прежде чем расслабиться.

Я наконец отстраняюсь, целуя порез на ее бедре еще раз, прежде чем встать. – Я так чертовски тверд для тебя. – Я расстегиваю штаны и достаю свой член. Джемма не возражает. Вместо этого она молча раздвигает ноги, давая мне похотливый взгляд.

Она задыхается, когда я прижимаю ее бедра к краю кровати. Я направляю свой член к ее входу, прежде чем одним плавным движением вонзаюсь в нее. Вместе мы стонем. Голова Джеммы откидывается назад, ее глаза закрываются. Я сжимаю ее бедра, пока трахаю ее, как будто завтра не наступит. Это снова грубо. Я не проявляю к ее телу никакой жалости. Я знаю, что она справится.

Ее внутренние стенки крепко сжимаются вокруг моего члена, почти заставляя меня кончить, но я сдерживаюсь, желая наслаждаться этим моментом как можно дольше. С каждым моим толчком Джемма зовет меня по имени. Мне придется безжалостно дразнить ее после всего этого. Я сжимаю ее бедра крепче, набирая темп. Джемма открывает глаза и встречает мой взгляд. Мы не отводим взгляд друг от друга, даже когда Джемма снова кончает, и я вскоре следую за ней.

Мои руки шлепают по кровати, когда я ловлю себя на том, что держусь над ней. Джемма тяжело дышит, выглядит так, будто только что пробежала марафон. Я целую ее вспотевший лоб.

– Я так понимаю, тебе нравится кольцо? – спрашиваю я.

Она шлепает меня по руке, а я ловлю ее руку и целую палец. Джемма смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать. Это не гнев и не радость. Это почти взгляд… удовлетворения.

– Мне нравится кольцо, – наконец говорит она.

With love, Mafia World

ГЛАВА 12

Кольцо продолжает привлекать мое внимание всякий раз, когда я пытаюсь его игнорировать. Чищу зубы? Я вижу его. Завтракаю? Я вижу его. Просто хожу по комнате? Я не могу его не видеть.

Это кольцо не является символом любви, как для большинства людей. Нет, это кольцо – символ владения мной Виктором. Он получил именно то, что хотел – я связана с ним на всю жизнь. Виктор не позволит мне развестись. Единственный выход – смерть.

Но кто такая смерть?

Я не думаю, что Виктор убьет меня, но он настолько непредсказуем, что трудно знать наверняка. И есть еще эта маленькая надоедливая мысль в глубине моей головы, что я не ненавижу Виктора так, как должна. Эта мысль пугает меня.

Виктор все еще не доверяет мне настолько, чтобы уйти, не заперев меня в спальне. Он знает, что я попытаюсь сбежать, если у меня появится шанс, и он отказывает мне в этом шансе. Вот почему я застряла, хожу взад-вперед и смотрю на обои в полной скуке. Когда Виктор рядом, время пролетает в мгновение ока, но когда Виктора нет... Боже мой, оно тянется вечно.

Я оживляюсь, когда дверь открывается, и в комнату врывается Виктор, неся несколько сумок. – Знаешь, тебе не обязательно оставлять меня здесь.

– Я знаю. Но где в этом веселье?

– Виктор, мы теперь женаты. Ты должен начать доверять мне, чтобы я не сбежала.

– Я подумаю об этом. – Он ставит сумки на кровать. – Предложение мира.

Я заглядываю в один из пакетов и ахаю. Это одежда. Честное слово, одежда! Мне больше не придется носить свое черное платье. – Ты купил мне одежду. – Я достаю фиолетовую рубашку, наслаждаясь ее шелковистым ощущением. – Спасибо.

– Пожалуйста. – Он садится на кровать, шевеля бровями. – Устрой мне показ мод.

Я тут же бросаю рубашку обратно в сумку. – Ты поэтому это сделал? Чтобы смотреть, как я разгуливаю, как идиотка?

– Нет. Я купил тебе одежду, потому что это было правильно.

Я смотрю на него.

Он вздыхает, его плечи опускаются. – Ладно, хорошо. Может быть, я хотел увидеть, как ты демонстрируешь мне эти наряды. Мужчина ведь может мечтать, верно?

– Нет, не может, – говорю я, бросая ему сумку. Он ловит ее со смехом. – Если это действительно предложение мира, оно должно быть без каких-либо условий.

– С каких это пор ты стала такой заносчивой и высокомерной по отношению ко мне?

– С тех пор, как ты меня похитил.

– А. Но я тебя не похищал. В последний раз, когда я проверял, ты добровольно села в мой фургон.

— Под дулом пистолета.

Он моргает. – Хорошее замечание. – Он начинает рыться в одной из сумок и достает облегающее красное платье. – Я просто думаю, что ты будешь отлично выглядеть в этом. И я знаю, что ты действительно оценишь новую одежду. Так что покажи мне, и ты сможешь оставить одежду себе.

– А если я не устрою тебе представление?

Он медленно отодвигает сумки от меня. – Я все это верну.

Я отталкиваю его, заставляя его смеяться еще сильнее, когда он падает на кровать. – Ты ужасен, Виктор.

– Я знаю. – Он моргает глазами, пытаясь, и безуспешно, выглядеть невинным. – Но тебе это нравится.

Я ворчу, выхватывая у него красное платье. – Я сделаю это только один раз.

Он быстро садится, больше похожий на нетерпеливого щенка, чем на психотического маньяка. – Согласен. Но тебе придется переодеться передо мной. – Я бросаю на него взгляд. – Что? Я видел тебя голой, Джемма. Черт. Я был внутри тебя. Думаю, мы уже прошли скромность.

Я вспыхнула от воспоминаний. – Как скажешь. – Я отвернулась от него, уставившись на платье в своих руках, и тут меня осенила идея. Ладно. Если Виктор хочет шоу, я устрою ему шоу.

Я снимаю платье, оставаясь к нему спиной. Я делаю акцент на том, чтобы наклониться, когда натягиваю новое платье на свое тело. Я улыбаюсь быстрому вдоху Виктора. В этот момент я контролирую ситуацию. Медленным, страстным движением я поворачиваюсь обратно, давая ему хороший взгляд на меня. Его глаза темнеют, когда он окидывает меня взглядом. Платье облегает мое тело, придавая мне некоторые изгибы, которых у меня раньше не было.

– Что ты думаешь? – спрашиваю я.

– Я думаю, мне оно нравится, – он медленно кивает, осматривая мое тело сверху донизу. – Я думаю, мне оно очень нравится. – Он протягивает мне руку, но я отталкиваю ее.

– Э-э-э. Это шоу, помнишь? Никаких прикосновений.

Откинувшись назад, Виктор выглядит еще более взволнованным, наблюдая за мной. На мгновение я чувствую себя безумно неловко, потому что не знаю, что делать, но затем вспоминаю все танцевальные вечеринки, которые я устраивала с семьей. Я знаю, как танцевать. Теперь мне просто нужно показать Виктору.

Я начинаю покачивать бедрами. Затем провожу руками по телу. Надеюсь, я не выгляжу смешно. Конечно, я никогда не танцевала так со своей семьей. Тогда это всегда было просто смесью прыжков. Теперь я пытаюсь намеренно завести Виктора, что, судя по его выражению лица, не составит для меня большого труда.

– Есть ли еще одно платье, которое ты хочешь, чтобы я примерила? – спрашиваю я, проводя рукой между грудей. Виктор следит за движением, протягивая мне короткое зеленое платье. Я устраиваю целое представление, снимая бретельки красного платья, но не даю ему полностью упасть. Виктор наклоняется вперед, практически истекая слюной. С знойным взглядом я позволяю платью упасть на пол.

– Сними лифчик. – Его голос пугает меня.

– Что?

– Я хочу увидеть, как ты сделаешь это голой. Давай, Джемма. Насладись немного.

Я колеблюсь, прежде чем решиться на это. Виктор видел меня всю. Это не должно быть таким пугающим. То, как он смотрит на меня, вселяет в меня уверенность, заставляя чувствовать себя сильнее, чем когда-либо прежде.

Я снимаю лифчик, делаю это медленно, чтобы действительно подразнить Виктора. Как только он падает на пол, прежде чем он даже может сказать мне снять нижнее белье, я стаскиваю трусики и пинаю их ему. Виктор ловит ткань и подносит ее к носу, глубоко вдыхая.

– Только негодяи нюхают женское нижнее белье, – замечаю я.

– Тогда хорошо, что ты моя жена. – Его взгляд пронзает меня. – Я так хочу тебя трахнуть.

– Как жаль. – Я пытаюсь вести себя невозмутимо, хотя мое тело горит, отчаянно желая, чтобы Виктор снова ко мне прикоснулся. Я надеваю зеленое платье, чтобы отвлечься. – Тебе не следует ко мне прикасаться.

– Да, мэм.

Я провожу руками по телу, стараясь обхватить грудь. Виктор тяжело сглатывает. Я слышу это даже через всю комнату. Затем я провожу рукой вниз, зависая над своим лобком. Но я провожу рукой только по самой интимной части. – Теперь мы женаты, Виктор. И как твоя жена, я думаю, что имею право на определенные вещи.

– Например? – Его глаза прикованы к моей руке.

– Как... – Я провожу круги по низу живота. – Больше свободы. Я больше не хочу быть запертой в этой комнате.

– Но ты попытаешься сбежать.

– Нет, не попытаюсь.

Его глаза метнулись к моим. – О? Неужели.

– Я заключу с тобой сделку. Ты ведь все делаешь ради сделок, не так ли? – Я становлюсь на колени между его ног. Мои руки бродят по его бедрам, чувствуя твердые мышцы под ними.

– Какая сделка?

– Ты дашь мне больше свободы, и я обещаю, что не буду бежать. На самом деле, я помогу тебе с Марко и Франко. Если я буду выступать за тебя, ты сможешь обрести власть, о которой всегда мечтал.

– Ты сделала это, да?

– Да. – Я расстегиваю его штаны, заставляя его шипеть. – Я сделаю это.

– Знаешь. Это, – он указывает на свои колени, – несправедливо.

– Я никогда не говорила обратное. – Я вытаскиваю его член. Он так близко, что я могу видеть всю текстуру и вены под его кожей. Я никогда не думала о мужском члене как о чем-то сексуальном или нет, но у Виктора он сексуальный. Один его вид заводит меня.

– Ты знаешь, что делаешь?

– Я уверена, ты сможешь меня научить. – И с этими словами я погружаю кончик его члена в свой рот. Я никогда не была застенчивой, так что это меня не пугает. Мне просто нужно быть достаточно хорошей, чтобы убедиться, что Виктор согласен на нашу договоренность.

Виктор стонет, когда я сосу его, мой язык кружится над его кончиком. Поскольку я никогда раньше этого не делала, я чувствую, что делаю достойную работу. Я благодарю порно, которое смотрела до того, как мама обнаружила, чем я занимаюсь, и запретила мне смотреть его когда-либо снова. Я тянусь, чтобы обхватить его яйца, и он шипит и откидывает голову назад. Я продолжаю лизать и сосать его, пока его дыхание не начинает учащаться. Он кончает со стоном, его сперма попадает мне в рот. Моим первым инстинктом является отстраниться и выплюнуть ее, но я остаюсь на месте, заставляя себя глотать. Через мгновение я привыкаю к его вкусу и понимаю, что он совсем не плохой. Я не против. На самом деле, мне нравится власть, которую это дает мне над Виктором.

Я отпускаю его, и Виктор откидывается назад, тяжело дыша.

– Боже мой, женщина, – говорит он. – Это было потрясающе. Ты уверена, что никогда раньше этого не делала?

Я улыбаюсь комплименту. – Определенно. Так мы договорились или нет?

Он устало машет мне рукой и говорит. – Конечно. Сделка. – Он садится. – В какой-то момент мы должны доверять друг другу, верно?

– Верно.

– А теперь иди сюда, чтобы я мог тебя трахнуть.

Моя киска пульсирует от его слов, и я забираюсь к нему на колени, задирая платье. Член Виктора уже снова становится твердым, когда он хватает меня за бедра и опускает на себя. У меня вырывается громкий стон. Если бы я знала, что секс будет таким всепоглощающим, я бы занялась им задолго до того, как встретила Виктора. Глупое католическое воспитание и культура мафии не позволяли мне когда-либо экспериментировать с этим из-за страха попасть в неприятности. Это то, что Виктор пробудил во мне. Мне все равно, что думают обо мне другие, если это означает, что я получу удовольствие. А секс с Виктором – это огромное удовольствие.

Он покрывает мой рот поцелуем, пока я прижимаюсь бедрами вниз, чувствуя его глубоко внутри себя. Виктор помогает мне найти хороший темп, и затем мы начинаем трахаться, тяжело дыша, царапая друг друга. Это дико в лучшем смысле этого слова. Между мной и Виктором – чистая похоть. Я не уверена, будет ли когда-нибудь что-то другое, и в этот момент мне все равно.

Виктор кусает меня за горло. Я шиплю, когда он сильно кусает, до крови. Мои руки впиваются ему в затылок, мои пальцы запутываются в его волосах.

– Виктор, – кричу я, вращая бедрами быстрее. В этой новой позе его эрекция касается той сладкой точки внутри меня, пульсируя еще большим удовольствием по всему моему телу. – О! О мой бог.

Он рычит мне в шею и сжимает мои бедра, сильнее притягивая меня к себе. Мы трахаемся как животные, с диким забытьем, чистой страстью, полным желанием.

Я кончаю сильно. – Виктор! – Я зарываюсь лицом в изгиб его шеи. Виктор стонет, кончая, заполняя меня. До меня доходит, что мы никогда не предохранялись. Я был так захвачена… всем, что не думала об этом.

Теперь, когда я слезаю с него и ложусь на кровать, одергивая платье, это заставляет меня напрягаться.

Виктор хмурится. – Ты в порядке?

– Ты не надел презерватив.

– Я знаю.

– Ты никогда его не носил.

– Я думал, это очевидно.

Я шлепнула его по руке, заставив сесть обратно. – Виктор, я могу забеременеть! Я не готова к ребенку. А ты?

Он пожимает плечами, действуя слишком небрежно, на мой вкус. – Ребенок мог бы быть забавным.

– Ты? Мистер Убийца-Каждого-Кто-Встанет-На-Моем-Пути. Человек, который использует оружие, чтобы решить любую проблему. Ты не против ребенка?