Текст книги "Принцесса Роз (СИ)"

Автор книги: Айша Бат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17.

Путь обратно был тяжелее, выпал снег, холод обжигал и убивал меня. Я ехала, прижимая мешочек к себе, постоянное использование магии забирало много сил. Продолжали путь молча, так и покинули земли Зирии, опять родное осталось позади.

– Что ты там видел, когда зеркало впустило в тебя отражение? – Я предполагала, думая, что это были мои воспоминания, и оттого теперь было неловко. Он долго не отвечал, стал молчаливым туманом, но потом заговорил.

– Твои страдания, слезы, которые ты лила каждую ночь, будто мне было мало своей агонии, теперь я полон еще и твоей. – Он вздохнул, ноша теперь была равной для двоих, теперь я еще больше ненавидела брата и жалела принцессу.

– Теперь я тебя понимаю, Таяз, причиненная тобою мне боль несравнима с этой, твоей. – Как можно понимать к себе такое обращение? Его принесли влившиеся в меня чужие муки, увиденные и прочувствованные страдания. Царь молчал, мужская гордость не признает ошибок, так говорил отец, и возможно также считал Таяз.

Метель не щадила, заметая все вокруг, путь стал настолько тяжелым, что я не выдерживала. К плохой переносимости дороги прибавился еще и озноб. Палатки бросили на последнем привале, так как лошади не могли вести на себе даже всадников.

– Таяз, буди меня, когда начнет гаснуть магия вокруг роз. – Я обвила розами цветок, защищая от сильных порывов ветра, отдала мешочек мужчине, держать не было уже сил.

– Потерпи, Миналь, ещё пару дней! – Шептал он, когда я проваливалась в сон, я стала почти всегда терять сознание.

– Проснись, Миналь, мерцание почти погасло. – Он пальцами коснулся моего лица, я была как в бреду, когда вновь питала энергией цветок.

– Мне так холодно. – Я прижалась к мужчине, посадив меня боком, он привязал к себе, укутав одеялом. Приходилось почти все время поддерживать магию, холод быстро развеивал ее. Из носа уже в сотый раз потекла кровь, и от мороза сразу стыла, а мужчина бережно вытирал. Таяз постоянно что-то говорил, для меня это было неясными мыслями.

На следующий день есть и пить я уже не могла, все вырывалось наружу. Остановки не помогали, и поэтому мы двигались дальше, уже без них.

– Не дай мне умереть, мы должны исцелить Дилю. – Казалось, я бормотала уже бред, сознание цеплялось за детскую жизнь, которую нужно было спасти.

– Не умрешь, Принцесса, даю слово! – Что-то теплое коснулось лба, он что, поцеловал меня? Перед тем как вновь я потеряла сознание, мои губы слегка приподнялись.

– Миналь, Миналь… – Из последних сил я немного открыла глаза, нащупав мешочек, привязанный к плечу Таяза, опять зажигала погасший свет. И сквозь пелену виднелись очертания дворца, мы доехали, обрадовалась я. Из носа уже обильной струей потекла кровь, заливаясь в рот. Диля будет жить, согретая этой мыслью, я провалилась в бездну, черную и беспросветную…

Свет проник через раскрытые шторы, было тепло в груди.

– Приходил, а как же, пока ты была без сознания, сидел и смотрел на тебя. – На мои вопросы Наз решила завершить рассказами о Таязе. – Сидел, небось, радовался, что опять довел вас до такого состояния. – Наз хмыкнула, поправляя подушку, по ее словам, я неделю была без сознания.

– Будет тебе, это же было ради Дили, зачем ты так! – Наз сморщила нос, хотя и сама была рада, что девочка шла на поправку.

В раскрытых дверях показались Таяз и Айдин, госпожа сразу же подбежала к кровати и схватила мои ладони.

– Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, Миналь. – В глазах блеснули слезы вместе с благодарностью.

– Не нужно, главное, что с Дилей все хорошо. – Ещё какое-то время она продолжала просить у богов для меня все самое лучшее. А после удалилась, вслед за ней и все, кроме Таяза.

– Как ты, Миналь? – Прошептал он, садясь на стул рядом с кроватью.

– Все хорошо! – Ответила, всматриваясь в его спокойное лицо, и все же эта поездка изменила многое, и даже его обращенный ко мне взгляд.

– Можешь просить что угодно в награду за спасение Дили! – Эти слова задели меня, награда за доброту? Неужели он считал, что я буду пользоваться этим.

– В этом не только моя заслуга, и сделано от чистого сердца, мне не нужны награды за доброту. – Ответила я, его пальцы коснулись моей руки, и внутри все затрепетало.

– Спасибо за Дилю, я никогда этого не забуду! – Он убрал руку и отвел взгляд, этот порыв дался ему легко и тяжело одновременно.

Он был прав, находиться рядом и не ощущать его было невыносимо. Но нестерпимей не телу, а душе. Хотелось нежных касаний, его губ на моих. Из уст желала услышать, что дорога ему, что нужна. Я, протянув руку, коснулась его лица, от виска до подбородка, прошлась легкими прикосновениями пальцев. Он сейчас был так красив…

– Вы были правы, повелитель, без вас плохо! – Выпалила я, и следом закорила себя, как могла сказать такое. Он надругался надо мной, делал больно. Во мне горело противоречие, безмерным огнем. Но душа, как птица к небу, рвалась к нему, а он не пускал. Закрыл врата, повесил замок и куда-то выкинул ключ. Те зеркала отразили нашу боль, сделав еще ближе, заставив понять и простить! Я вовсе растаяла, когда в его глазах чернота сменилась теплотой. Он смотрел так нежно, взгляд был красноречивей слов.

– Неужели мы не можем стать друг для друга лекарством, боль не лечат болью, Таяз. – Как же сейчас я хотела его обнять, утешить, уменьшить нашу горечь.

– Эту пылающую агонию не вырвать из сердца, Миналь, а когда смотрю на тебя, она пылает ярче. Кричит, это его сестра. – Слезы покатились с моих глаз, и я опустила глаза.

– Неужели в ваших глазах всегда я буду лишь его сестрой, а не просто как Миналь? – Вопрос повис в тишине, ожидая ответа, мужчина молчал, и надежда таяла снегом за окном.

– Не знаю, Миналь! – Бросив это, он ушел, тяжелые шаги отдали тяжестью в сердце. За последующий месяц он так больше и не пришел. Диля шла на поправку, цветок медленно восстанавливал хрупкое тело. Когда мне стало лучше, я стала навещать её, она постоянно спрашивала, как мы нашли цветок. Я же говорила, что это ее дядя нашел его для нее, ребенку было не к чему знать все произошедшее. И она так радовалась, геройству своего любимого дяди.

Глава 18.

Диля окончательно выздоровела, и по случаю этого был пышный праздник. На низеньких столиках стояли подносы с различными сладостями. По ту сторону от нас, на шелковых подушках восседали фаворитки. В центре Таяз, по другую его сторону мы.

– Миналь, давай со мной танцевать! – Диля кружилась в танце вместе с Айдин. Мелодичная флейта нежной шелковой тканью расстилалась вокруг, нежностью радуя слух. Барабаны вслед ей отдавали ритмичными звуками.

– А я не умею, Диля! – Запротестовала я, когда девочка начала тянуть меня. Едва не запутавшись в красном подоле платья, я зашагала вслед за ней.

– А чего тут уметь, делай руками так и кружись! – Девочка начала плавно двигать руками и телом и кружиться. – Ну давай! – Возмущенно бросила она, вновь заставляя делать меня то, что она хочет. Пытаясь повторять движения вслед за ней, я расхохоталась.

– Ахах, Диля, ну у меня же совсем не получается! – Айдин и Диля вслед за мной заразительно засмеялись. И тут я поймала взгляд Таяза, даже на расстоянии я заметила в них вожделение. Приятная дрожь прошлась по телу, даже от мыслей в его голове.

– Эти змеюки, даже взглядом яд брызгают! – Голос Айдин заставил оторвать это страстное переплетение наших взглядов. – Если бы Таяз не пригрозил им, то они наверняка бы вырвали тебе все волосы! – Я удивленно уставилась на нее, а она прикрыла ладонью рот, видимо выдав то, что было не нужно.

– Царь что сделал? – Я вопрошающе уставилась на нее, а она замялась.

– Ну, Таяз пригрозил им тем, что выгонит, если кто-то из них приблизится к тебе. – Потом, помолчав, добавила. – Ну, я тебе этого не говорила!

Я опять вернула взгляд к царю, мужчина смотрел также, вновь ощутила тоску, и причем по всему нему!

Веселье длилось до глубокой ночи, Диля отправилась спать, вслед за ней и Айдин. Таяз что-то прошептал евнуху, тот торопливо подбежал к одной из фавориток. Значит, ночью он будет с ней, горько уверила себя я.

Я кружила в голове мысли о том, что Таяз касается той наложницы. Что внутри меня пылало, ревность? Ну да, она, самая прозрачная, даже не сумеешь оспорить. Натянув белую сорочку, сверху накинула такой же бархатный халат. Размышления прервала раскрытая дверь, в которой стоял Таяз. Прикрыв ее за собой, он повернул ключ, запирая. Медленной и величественной походкой он подошел ко мне. Приблизив чашу к моим губам, прошептал.

– Пей, Миналь!

– Зачем? – Задав вопрос, я начала глотать напиток, обжигая все внутри, он заливал меня кипятком. Внутреннее осуждение кричало вином внутри меня, коря и стыдя, теперь я буду немного пьяна.

– Дабы ты не запомнила, каким я был этой ночью. – Заправляя за ухо мои распущенные волосы, говорил он.

– А если буду помнить? – Я задрала голову, смотря на него, вожделение уже плело свои сети, и я сама была готова путаться в них.

– Будешь молчать! – Приказ прозвучал неуверенно.

– А каким ты будешь? – Спросила я, неужели теперь будет иным? Таяз прильнул к моим губам, чаша со звоном упала на мрамор.

– Молчи, Миналь, молчи. – Его ладони осторожно коснулись моих щек. Он впервые так трепетно касался меня, целовал, обнимал, потом в нем воспылала страсть. Жадные поцелуи не давали вдохнуть ни доли воздуха, а крепкие объятия и вовсе лишили того, что было внутри.

– Моя Миналь… – Шептал мне в губы Таяз, так трепетно и тепло. В этом страстном порыве мы оказались рядом с кроватью. Он повернул меня к себе спиной и стал целовать мою шею.

– Застели цветами ложе, принцесса! – Нежно сгребая мои волосы, он приподнял подол моего халата, пальцами рисуя дорожки до бедер. – Отныне они будут напоминать о другом. – После крепко сжал кожу, заставляя меня издать полустон, ведь тело уже горело, желая его. Моей магической силы хватило лишь на лепестки, настолько я потерялась в его объятиях.

– Я никого и никогда не желал, как тебя. Моя совершенная… – Голос звучал теплым ветром, проникая в мою душу.

– Вы же говорили другое? – Выдавила горько я.

– А ты глупая, поверила в мои слова. – От бедра прикосновения двинулись выше. Ткань приподнялась, оголяя до живота мое тело. Ладонь сжимала мою грудь, играя самой чувствительной точкой. Поцелуи вспыхивали огненными искрами костра, а я пылала как сухой листок.

– У тебя такая бархатная кожа, подобна лепесткам твоих роз! – Эти приятные признания лились из него, проникая в меня таким сладким и светлым медом.

– Это говорите вы или вино? – Последнее, что было между нами, он стянул, целуя плечи.

– Я уже презираю себя, что этой ночью буду пьян не только тобой, Миналь. – Это откровение и вовсе меня растопило, как сахар в воде. Властные поцелуи уже теперь были на губах. Он будто впервые трогал мое тело, исследуя его, касался везде. Я его так желала, все горело, зная, сколько наслаждения он умеет приносить. На кровати напор стал требовательнее, подобно лепесткам на ложе, мое тело было в его касаниях.

Держа меня за бедра, резким рывком Таяз вошел в меня. Все внутри по-новому пылало, изгибаясь, я протяжно застонала. А дальше была сплошная эйфория, звуки которой являлись наши стоны.

Ноги обвивали его тело, он нависал, усиливая натиск. Эти грубые рывки дарили кристальное наслаждение. Ночь сплелась из его ласковых слов, вынуждая приятным чувствам безмерно расти.

Теперь руки обвивали его шею, Таяз, сминая мои бедра, насаживал меня на свою плоть. Мои губы касались его кожи, я делала как он, языком спускалась по шее. Он вздрогнул и простонал, прерывая ритм неги.

– Не останавливайся! – Стыдливо попросила я, сама двигаясь ему навстречу.

– Вновь молишь, Миналь? – Откидывая мою голову назад, спросил мужчина, он стонал от наслаждения, которое испытывал со мной.

– А вы их вновь услышите! – Заверила я, уже когда он вновь заполнял меня так глубоко, до крайнего предела. Я прильнула к его губам, руками сгребая его волосы на голове. Теперь я топила его в своих поцелуях.

Тела сплетались единым целым, эту ночь хотелось продлить до бесконечности. В последних рывках содрогалось мое тело, я вцепилась в его плечи, пряча стон в его коже. Пальцы грубее сжали бедра в медленных движениях, тяжелое дыхание стало свидетельством прекрасной ночи. А мои лепестки теперь помнили, какой счастливой была я с ним сегодня…

Глава 19.

Та ночь и вправду казалась иллюзией, рано утром, проснувшись, его рядом не обнаружила. Потом я узнала, что царь уехал по государственным делам и вернулся лишь через полтора месяца. В редкие встречи он делал вид, словно ничего не было. Весна наступила, переполненная тоской по нему. Это все же говорило вино! – Уверяла я себя.

Служанка известила, что царь ждет меня, и в душе распустились весенние цветы. Надежда расцвела во мне поляной луговых цветов. Не дожидаясь Наз, которая отправилась за ужином, я понеслась к нему. Но прежде принарядилась, как-то в дороге, когда мы ехали на поиски цветка, он сказал, что мне идет красный цвет. И я, надев красивый наряд, радостно шагала к нему.

Створки двери открыли стражники, и показали того, по кому я безмерно скучала. Свечи вокруг бросали тусклый свет, не позволяя осмотреть помещение.

– Вы меня звали, повелитель? – Я склонилась, смотря ему в спину, его серый наряд казался черным. Белые волосы распущены, плечи напряжены. Безмолвие было нехорошим, это предчувствие тревогой било по сердцу.

– Ты возвращаешься в Зирию, все приготовления начать я уже приказал. Послезавтра выезжаете в путь. – Его властный тон звучал стальным приказом. А у меня все сжалось от боли в груди, отправляет обратно как ненужную вещь?

– Но… – Из дрожащих губ успело вырваться до того, как он прервал.

– Я не хочу больше тебя видеть! – Казалось, я должна была прыгать от счастья, но еле сдержалась от горя на ногах. Мир уже стал другим, потухли краски, показывая дальнейшую жизнь без него.

– Ты меня прогоняешь? Почему? – Слезы заполнили глаза, потом и щеки. А он все также стоял спиной, равнодушной горой.

– Уходи… – Бросив это, он зашагал и скрылся во внутренней комнате. Я, шокированная услышанным, ещё долго стояла без движения. Потом поплелась обратно, воины подобно хозяину стояли истуканами. Пройдя до первого поворота, меня шатнуло в сторону, голова закружилась, и я ладонью уперлась в стену.

– Вам плохо, принцесса? – Стражник возник передо мной, а я уже теряла сознание, не понимая, почему его глаза показались знакомыми.

Очнулась в лекарской, целитель мужчина стоял и улыбался, держа меня за запястье.

– Как вы себя чувствуете, принцесса? – Седые прядки отливали необычный цвет от света свечей.

– Голова кружится и тошнит! – Призналась я, а он добродушно усмехнулся.

– Вы ждете ребенка, принцесса, оттого вам и дурно! – Сказал спокойно старик, а во мне забушевала буря. – Повелитель сам изъявил желание не давать вам настой? – Вопрос был приглушенным, настолько я была шокирована. И вправду, в тот день я не пила его, он не принес…

– Я сейчас же доложу об этом сам, а вы отдыхайте! – От размышлений я и не заметила, как он ушёл. Дрожащей рукой коснулась плоского живота, там была жизнь, частичка нас!

– Он теперь не отпустит меня! – Возрадовалась я, проливая слезы. – Ты изменишь все, и его тоже, он забудет свою боль. – Губы дрожали, изнутри вырывался радостный порыв. Дверь открылась, показав не того, кого я хотела увидеть, вновь стражник.

– Ну, здравствуй, принцесса! – Знакомый голос прозвучал из-под прикрывающего лик капюшона. Скинув его, он перед лицом провел рукой, показывая того, кого увидеть я ожидала меньше всего. – Сестренка моего некогда близкого друга. – Театрально начал он.

– Закар? Откуда здесь ты? – От неожиданности я окаменела, не двигаясь и даже реже дыша.

– Я всегда был тут, строил планы твоей муки, но вот пришлось опять менять их. – Он приблизился, и на его одежде я заметила брызги крови.

– Кого ты убил? – Страшась ответа, спросила я.

– Вестника добрых вестей, не к чему нам сейчас счастье. – Достав флакон, он промочил ею ткань, а я вжалась сильнее в кровать.

– Что ты собрался делать? – Собираясь бежать, я вскочила с кровати, но он повалил меня обратно. Вырвавшийся крик заглушила ткань, которой он зажал мне рот и нос.

– Дыши, принцесса, нас еще ждут великие дела! – Его ехидная усмешка затерялась во мраке этой ночи, и следом в черноте моего потухшего осознания.

Сознание вернулось в глаза крошечной темнотой, спустя время повозка остановилась, и я увидела очертания охотничьего домика. Во рту был кляп, запястья связаны спереди. Надежда только на то, что Таяз поймет, я начала создавать магию, нашептать я не могла. Только мысленно приказала: “Найдите Таяза и в его руке обратитесь смятой розой”. Лепестки подобно ветерку отправились в нужном направлении.

– Смотри, она что-то сделала! – Крикнул один из двоих везших меня мужчин.

– Рот закрыт, только лепесточки пускает, может, это прощальный цветок, пусть немного драмы разведет. Давай, усыпи ее, пока Закар не приедет, спокойней будет! – Я мычала и протестовала, когда кусок ткани коснулся лица и наступил нежеланный сон.

Таяз.

Я должен был понять свое неравнодушие к ней, когда отдавал приказ впервые увидев ее. Вёз в карете как дорогого гостя, а не пленницей в клетке. Уже тогда я был зол на себя, жемчужные волосы и нежное лицо. Глаза как небесные драгоценности, и тогда запали в мысли и душу. Эти ночи с ней сблизили настолько, что не тело, а душа тосковала по ней. Жертвенность Миналь вконец растопила все во мне. Даже зная, что тяжело перенесет путь, она отправилась со мной за цветком – с мужчиной, который погубил ее жизнь. Когда внутри тебя отступает ненависть на последний план, ты видишь человека с другой стороны. Миналь оказалась очень чуткой даже к врагам, веселой и болтливой. Смешила меня своими шутками, меня, человека, которого должна была ненавидеть. Ее боль я приравнял к аду, как такое хрупкое творение жило со всем этим внутри? Ее слезы могли потопить весь Тамир и меня с моей тяжестью в груди. Эта последняя ночь стала моим якорем к жизни, таким я не был еще ни с кем.

– Я люблю ее! – Вырвалось признание из моих губ над могилой моей сестры. – Прости, Софие, я не смог противиться этому. – Казалось, тишина была молчаливым укором. Я сходил с ума, голос Софие беспрерывно звучал в моих снах. Она твердила, что я предатель, после той ночи стало хуже. Я пробудился рядом с ней от того ужаса во сне, который преследовал меня уже столько лет. Рядом лежала она, самая прекрасная и желанная женщина. “Сестра того, кто погубил меня”. Крик Софие заставлял пульсировать виски, в ушах звенело. Мутной водою стали мысли и чувства, казалось, мой туман окутывал слепо мою душу и помыслы.

– Времена летят, пролетают года, а ты все также бегаешь к ее могиле. – Голос Айдин зазвучал маленьким осуждением. Она, легко ступая, дошла до меня и коснулась ладонью моего плеча. – Ты всегда её больше любил!

– Айдин… – Я хотел было сказать, что она мне очень дорога, но сестрица прервала меня.

– Не нужно, я это знала всегда, в детстве обижалась, конечно. – Она с грустью произнесла, и я почувствовал, как стыд прошибает меня. – Но я не о том пришла поговорить, той ли ты признался в чувствах? – Хотелось убежать как совершивший шалость мальчик от этих чувств и слов. Но я не мог – не бежать от них, не навстречу, стоял на распутье. Не имел ни малейшего понятия, как поступить, вершить жизни людей и государства оказалось проще. Знал, конечно, не быть мне больше с ней, данное слово разве не важней?

– Она уедет в Зирию, я отдал приказ, и ей уже сказал. Ни за что и никогда не предам память сестры. – Даже слов не нашел я в себе, чтобы описать, насколько я был дураком, но по-другому не мог.

– И кого ты наказываешь, её или себя? – Недовольно спросила Айдин и также продолжила. – И ты думаешь, Софие хотела бы твоих мук, твоего одиночества? Ты не размышлял о том, что она бы предпочла вопреки всему твое счастье? – Я, вздохнув, признался себе в своей усталости. Общая боль меня вымотала, рвала на части, к ней ещё прибавилась любовь к Миналь…

– Я не знаю, Айдин, что теперь правильно, а что нет. Я запутался, во снах Софие кричит одно, в памяти всплывает другое. – Я признался неожиданно, каждая частичка была наполнена Миналью, также наравне с той горечью.

– Софие не хотела бы твоей мести, и ты это знаешь! Ты Миналь отпустил, а сможешь ли жить без нее? Я же вижу, каким ты смотришь взглядом, так ты не смотрел никогда и ни на кого. – Снова звучали ее наставления, опять эта проклятая и горькая правда.

– Софие ты не вернёшь, ни местью, ни тем, что позволишь уехать Миналь. А муки закончатся лишь тогда, когда их сам отпустишь. И при этом впустишь в свою жизнь Миналь. Она не повинна, как и я, почему должна нести на себе грехи брата. Мне эта ноша не нужна, Таяз, ровно как и тебе! – Она похлопала меня по плечу и удалилась. Истина, ею сказанная, сделала меня павшим воином на поле боя. Я проиграл везде…

Безмолвие угнетало, шквалом внутри стали эмоции, я не знал, что делать.

– Что бы ты сказала, сестра? – В воспоминаниях мелькали ее слова, поступки, пожелания. Секунды плелись в минуту, они в часы, я сидел так долго, что даже затекли ноги.

– Чего я хочу? Мести или счастья? – Задал самому себе вопрос, ответ рвался из меня, чувствами к Миналь, к принцессе, которую я тогда ненавидел. А потом так неожиданно привязался и полюбил. – Я хочу быть с ней! – Вновь признался я могиле, просил прощения в сотый раз, и всё же. Окутанный стыдом подобно вершины гор туману, я шел к ней, к женщине, которую безумно хотел видеть рядом. Софие поняла бы, уверила бы в правильности моего решения. Не корила бы меня, ведь всегда говорила, что будет рада любой, с кем я буду счастлив. Счастье, неужели я буду счастливым? Забуду про месть, этот груз спадет с моих плеч.

– Теперь все будет по-другому, – спеша, я нетерпеливо шагал, стража будто в такт глухо шагала за мной. Непроглядная ночь лунным светом дала надежду на лучшее будущее!

– О мой Царь, вы здесь? Миналь, Миналь… – Ее служанка тяжело дыша, выбежала из сада.

– Что с Миналь? – Тревожно спросил я.

– Она пропала, ее нигде нет! – Слова Наз прозвучали эхом из бездонного колодца, окутанного моим страхом. И только я хотел начать гневаться, как ее магия роз окутала меня. Я раскрыл ладони, подставляя пальцы под потоки лепестков. И тут они обернулись смятой розой, и она упала мне на ладонь. Почему такая? – удивленно уставились на бутон я и Наз. И мы, неожиданно осознав, прошептали в один голос:

– Охотничий домик…