Текст книги "Принцесса Роз (СИ)"

Автор книги: Айша Бат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 14.

В этот день мне захотелось посетить могилу их сестры. Госпожа разрешила, сказав, что брату знать не обязательно.

– Принцесса, не нравится мне эта затея. – Наз опять перечила, и снова в десятый раз.

– Ничего не будет, Наз, почтить память принцессы, что в этом плохого? – Она посмотрела на меня с грустью, и тут я вспомнила свои же слова. Ведь про розы в охотничьем домике говорила также. И все же я шла, испытывая в душе эту боль, как общую. В купольной усыпальнице витала безмолвная тишина. Могилы бывших царей, цариц и их детей тянулись от центра рядами, как бы вырисовывая жизнь каждого правителя. Спустя некоторое время я нашла последнее пристанище принцессы. Белый мрамор, казалось, был ее единственным светом. Наз осталась позади, а я, приблизившись, присела рядом.

– Здравствуйте, принцесса. – С губ слетела дрожь, горькая с оттенками боли. Говорить с замолчавшим на века собеседником казалось чем-то невообразимым. – Простите моего брата за всю причиненную вам боль, да, это невозможно, но все же я прошу прощения. – Тишину теперь нарушали мои всхлипы, пальцы касались холодной поверхности. – Вы не заслуживали такого, он не имел на это право. Мне так жаль, что вы не прожили свою жизнь и не познали счастья. – Я, замолкнув на несколько мгновений, вновь заговорила. – Нас объединяет боль, которую принесли нам наши братья, вам – мой, а мне – ваш. А знаете, он отвечает на боль болью, как, впрочем, и все в этом мире. Неужели он никогда ее не отпустит? – Вопрос остался висеть в воздухе, так и не получив ответа. Свои извинения я оставила в виде окружающих могилу роз. Также, почтив их мать и отца, выразила им свои, не имеющие никакого для них смысла извинения. Они тоже вслед за своей дочерью покинули этот мир, одно горе им принесло другое. Покидая это место, я почувствовала облегчение, душе казалось, что мои извинения были приняты.

Следующие дни проходили, как обычно, в прогулках по дворцу, в сад ходила редко. Наз ушла по моим поручениям, и поэтому я блуждала одна.

– И кто только тебя сломал? – В огромном горшке, который украшали мои розы, одна из них была сломана. – Ничего, сейчас мы все исправим! – Пообещала я и подняла сломанный стебель, чтобы его подлатать. Магия сделала свое дело, и вновь бутон был красив и цел.

– Себя ты тоже, подобно этому цветку, исцелила? – Голос Царя заставил меня вздрогнуть, и от испуга я крепче сжала стебель. Он стоял, опершись о колонну, и, кажется, давно. А потом зашагал ко мне, я сидела все также, не понимая, что мне делать. Бояться или волноваться, я не видела его уже давно. В груди что-то защемило, что я чувствую к нему?

– Поранишься… – Он бросил взгляд на мою руку, я до сих пор сжимала розу. Отдернув ее, я встала и увидела на ладони капельки крови. Таяз вытащил белоснежный платок и, взяв мою ладонь, положил его на нее. – Настолько боишься теперь меня? – Он усмехнулся, ведь это его радовало. Сердце бешено стучало, но был ли это страх? Я молчала, лишь смотрела в его бездонные глаза, наполненные болью. – Ходила на могилу Софие? – Уже с серьезным видом спросил он.

– Ходила. – Робко ответила я. – Будете гневаться?

– Зачем? – Он ответил вопросом на вопрос.

– Просила прощения у нее и у ваших родителей за своего брата! – Я опустила глаза, упоминания об Арафе опять были бы черным огнем в его глазах. Он молчал, а я рассматривала его шрамы и потянулась пальцами к ним.

– Было больно? – Он отдернул руку, когда я едва коснулась его кожи. И, подняв голову, я встретила его злой взгляд.

– Наверное, я не должна была читать это письмо все эти три года. А должна была каждый день писать вам свое, просить прощения и говорить, что сожалею о содеянном моим братом. Но меня так устрашило ваше послание самым ужасающим страхом. – Таяз с возмущением начал было что-то говорить, а я руками сжала его ладонь. Платок упал между нами, возможно, будущим маленьким перемирием. – Я скажу как брату, потерявшему сестру. Прости, Таяз, это невозможно, но прости, мой брат не имел на это право. – Он сжал челюсть, а я продолжала. – Прости, что тебе пришлось все это увидеть собственными глазами, извини за эти шрамы. Ведь ими заполнено у тебя все внутри…

– Что ты знаешь о моей боли? – Он схватил меня за предплечье и приблизился вплотную. – Тебе не понять, какого это! – Слова звучали сквозь зубы, а я не страшилась, не знаю почему.

– А что нужно знать? Пытка за мучения, без облегчения, ведь счастье чужая боль не принесет. Болью не лечится горе, Таяз! Мои страдания не принесут тебе никакого счастья, а эта горечь будет все также разъедать тебя… – Мне было его жаль? Нет, нас обоих, мы невольно стали участниками в этом круговороте печали. И последним прозвучало мое признание, пощечиной для моего обидчика.

– И я прощаю тебе твою жестокость, ты не можешь, а я буду сильнее тебя, и прошу… – И вот теперь этот взгляд, ошарашенный, это был плевок ему в лицо. Как говорил отец, пересиль себя, и даже на коленях будь выше врага.

– Ты не можешь! – Яростно крикнул мужчина, а я стояла с невозмутимым лицом. Откуда появилась эта смелость, я не знала, но она текла по моим венам. Либо простим друг друга, или же один потянет в пропасть другого.

– Простить – это мудрость, а не сила, вы сильны, а я мудра! – Тяжелое дыхание обжигало кожу на лице, мои глаза упали на его губы. И в голове закружились наши ночи, и отчего-то наслаждение перекрыло собою все плохое.

– Мой царь, Диля, там Диля… – Мы оба повернули к лекарше испуганные взгляды, она тяжело дышала…

Глава 15.

Малышка слегла, главный лекарь поведал нам, что она неизлечимо больна. Айдин была убита горем, единственное, что осталось от возлюбленного умершего мужа, была дочь. И теперь она страшилась потерять еще одну часть себя. Ярость Таяза невозможно было описать, все лекари толпами ходили к девочке и говорили одно и тоже. Возможно, моя боль не была сравнима с их горестью, но я тоже страдала. Опять эта осень принесла печаль, и письмо от матушки теперь не так радовало. У них все хорошо, и это было замечательно. А после, ею написанные слова, стали маленькой соломинкой спасенья. “Моя мудрая Миналь, будь как вилилия, растущая в тумане. Там где нет просвета, дари надежду на исцеление…” После этих строк я пустилась в бег, сердце было переполнено надеждой, и с нею я вломилась в комнату Дили. Таяз и Айдин смотрели глазами, полными грусти.

– Вилилия! – Тяжело дыша, сказала я.

– Что? – Спросил непонимающе Царь.

– Цветок исцеляющий, на вершине горы в Зирии, выше храма Богини мудрости. – Дыхание еще не пришло в норму, и слова звучали отрывисто.

– Нам не до легенд, Миналь. – Безразлично бросила Айдин.

– Он существует, только растёт в тумане, в архивах нашего королевства есть упоминания о нем. Некогда король нашел такой и нарисовал его, это был единственный случай. Но возможно, и нам повезет! – Сейчас из меня лилась надежда, и я смотрела на них, будучи переполненной ею. Таяз перевел с меня взгляд на главного лекаря.

– Что скажешь, возможно такое? – Голос был измученным, и сам он являлся таким же.

– Мой Царь, если даже и сможете его найти, она не вынесет путешествия в такую даль. – И он, конечно, был прав, а цветок срывать было нельзя. Он сразу засыхал, целебными свойствами обладал его сок. Земля на вершине считалась священной, богиня мудрости, спускаясь на землю, гуляла там. И по легенде роняла там свои слезы, которые превращались в цветы, и лечили тело и душу.

– Можно привести его сюда, пересадить в мешочек, я могу питать почву магией роз! Тогда вилилия не засохнет! – Они смотрели на меня как на сумасшедшую, но, может, это и было так. Хотелось ухватиться за надежду, если даже она была тонкой как нить. Такой долгой тишины не было ещё никогда. Все были в раздумьях, и это безмолвие нарушил лекарь.

– Ее спасет лишь чудо, мой повелитель, несколько месяцев протянет, а там уже… – Он замолк, слова застряли в его горле, жизнь ребёнка ему была не безразлична. Таяз вновь размышлял, я была уверена, он ухватится за этот скользкий край. Ведь даже надежда размером с пылинку сейчас была сравнима с целым миром.

И так мы отправились в путь, десять воинов, Таяз и я! В карете ехали с Царем, он тяжелым взглядом смотрел в мелькающие деревья. Я же мысленно молилась, притупляя тошноту, Наз не было, а говорить ему не хотелось. Я закрыла глаза и начала глубоко дышать, и вновь накатил приступ. Прикрыла рот ладонью, и в этот момент на меня посмотрел Царь.

– Остановите! – Громко крикнул он, и после я стрелой вылетела из кареты. Отбежав как можно дальше, спустя время пришла в себя и потихоньку стала возвращаться. Остановившись недалеко от кареты, глубоко дышала.

– Зная, что плохо переносишь дорогу, вызвалась ехать? – Таяз протянул мне бурдюк с водой, я посмотрела на него снизу вверх. Не было усмешки на лице и гнева в глазах.

– Это мелочь, главное, чтобы Диля жила! – Я знала, что эти слова его тронут, была искренна, ведь это было правдой.

– Не терпи, когда плохо, говори сразу. – Выпалив это, он ушёл, сжимая кулак, вероятно, пожалев, что это сказал. “Благородный мститель?” – усмехаясь, размышляла я. Умывшись и выпив воды, я вернулась в карету.

Как и всегда, путь убивал, забирая мои силы. Остановки во благо были кстати, лошадям нужно было пить и есть, как и всем нам. Таяз был непривычно молчалив, он боялся потерять Дилю! И теперь это было главным, имеющим значение.

Сейчас он стал иным, темный взгляд без ненависти, каким же он был красивым. Тьма притягивает, брат всегда так говорил. Людей влечет к плохому больше, чем к хорошему. Его душа в ранах, просто больная, которая нуждается в исцелении. И отчего-то я вновь оправдывала его, это был чистейший абсурд.

Брат… Я так часто размышляла о его поступке, иллюзией была моя надежда, что это не мог сделать он. Та иллюзия, которую творил его близкий некогда друг. И которого во имя справедливости наказал мой брат, несмотря на то что он являлся для него родным человеком. Как он мог наказать друга за то, что потом сотворил сам? Так хотелось его оправдать, но увы, все было против меня…

После остановки воины установили шатер, один на нас двоих с Таязом. Запах мяса на вертеле уже заставлял желудок наполняться слюной. Свежий воздух холодом проникал за ворот платья, коричневый бархат сливался с засохшей листвой. Я сильнее натянула теплую накидку, кутаясь по горло. Рядом с шатром сидел Царь за низким столиком, рядом второй стульчик пустовал.

– Садись! – Приказал мужчина, и я безмолвно прошла и уселась на него. Было так непривычно находиться рядом в такой обстановке. В тишине, в неком покое, где нет слов о мести и его ненависти. – Мерзнешь? – Спросил неожиданно Таяз, мои раздумья прервались и перешли к удивлению.

– Немного, холод не люблю! – Тихо ответила я, он усмехнулся, возможно, мысленно ведя с собой какой-то диалог.

– А вам не холодно? – Выпалила, не зная, зачем спросила, неужели я волновалась о нем. Он поднял на меня взгляд, так было странно, его лицо выглядело таким приятным. Он молчал, наши разговоры почему-то не клеились, но казалось, мы пытались.

– Не заставляй испытывать меня удивление, говоря, что волнуешься обо мне. – От ответа меня избавил маг, который шел и охлаждал своим ветром содержимое на подносе.

– Мой Царь, еда готова! – Теперь на столе было идеально прожаренное мясо, темная корочка так и кричала о своем хрусте. Таяз кивнул, тот удалился, глухо шагая поступью своих ботинок.

– Ешь. – Приказал вновь, похоже, он умел много болтать лишь о своей мести. Ели молча, я неловко брала куски, которые он отрезал от большой ляжки животного. Мясо таяло во рту, а вкус был просто отменным, такого я еще не пробовала никогда.

Теперь рядом с ним был покой, даже засыпая в одном шатре, в паре метров от него, я пребывала в безмятежном сне.

Глава 16.

Родные земли встретили холодом, будто для них перестала быть своей. И все же я была дома, далеко от родных, но под ногами близкое и родное. С вершины горы, по которой мы должны были спуститься, я наблюдала за горизонтом.

– Думаешь, как бы сбежать? – Этот вопрос возмутил, но на эту колкость я бы не повелась. Дорога с ним за это время принесла непонятное сближение. Мое самочувствие и отдых являлись теперь отчего-то важным, было так странно видеть другую сторону Таяза.

– А вас, смотрю, не покидают надежды найти во мне новые изъяны? – Я улыбалась ему, уже не помню в который раз, отсутствие упоминания его мести сделали меня и вовсе иной рядом с ним.

– Ни за что не поверю, что не промелькнула такая мысль в голове. – Таяз приблизился, внимательно изучая мою реакцию. Ища что-то на лице, новый взгляд оценивал без ненависти.

– Я хочу к сестре и матушке, и возможно когда-нибудь на меня падет ваша милость. А что до побега… я никогда не брошу Дилю, и вас! – Последнее вырвалось двояким выражением. Хотелось поправить свои слова, сказав: “На этом пути не покину вас”, но уже было поздно, он ушел. Всегда так делал, возможно не понимая, что ответить на это.

Чтобы сократить путь, мы ехали уже верхом на лошадях, места были дикими, тропы заросшими. Воины ехали позади, тихо обсуждая свои семейные проблемы. Я, сидя перед Таязом, сильнее укуталась в пальто. Близость с ним волновала, держать осанку все время не получалось, и поэтому прижималась к нему спиной. И вновь мелькали воспоминания в мыслях, и опять лишь приятные. Теперь он смеялся над моими шутками. Боги, его вчерашний смех затерялся в осеннем лесе. Желтыми листьями опадая в мою душу, согревая как тот костёр. А нечаянные прикосновения заставляли волноваться, так хотелось ощущать его губы на себе. Стыдя себя, я попыталась выбросить эти мысли, в какой-то степени Таяз возможно был прав. Я хотела то, что не должна, а как можно не хотеть такого? И вновь я начала корить себя.

– Замёрзла? Умолкла, или ты уже про все проделки Леилы рассказала? – Его голос у самого уха сопровождался горячим дыханием. Внутри все разгорелось, стало отчего-то трудно дышать. “Замерзнешь тут, когда ты рядом…” – эти мысли вслух не прозвучали бы.

– Нет, мне не холодно, просто думала! – Ответила я, и как же хорошо, что он не видел моего лица. К щекам прилил жар, стало стыдно за свои раздумья. И вновь моя ненависть тлела, как угли в догорающем костре, на этом я словила себя уже давно.

– О чем? – Спокойно спросил Таяз.

– Да так, о своем! – Новая волна стыда захлестнула, голос звучал спокойно, не выдавая ничего лишнего.

– Значит, копаешься в себе, уверен, интересная дискуссия, может, помочь с размышлениями? – Он издал короткий смешок, будто подозревал, о чем я думаю.

– Спасибо за вашу щедрость, повелитель, но я справляюсь сама! – съязвила я, когда мы приблизились к храму.

Под огромной горой возвышалось величественное построение. Огромные колонны протянулись по обе стороны от входа. Пик крыши тянулся к небесам, стремясь возможно к той, для кого он был воздвигнут.

– Мы должны выказать богине уважение и, конечно, помолиться. – Я зашагала в направлении божественного дома.

– Я подожду тебя здесь! – Таяз замер, не сделав даже короткого шага.

– Великий Царь Тамира не желает преклонять колени? – Я вопрошающе посмотрела на него, обернувшись назад.

– Дело не в этом! – Бросил он и отвел в сторону глаза. – Я перестал в них верить, когда потерял Софие.

– Раз ты пришел к ее порогу с надеждой, значит, в душе и вера непременно найдётся! – Подарив ему короткую улыбку, пошла вперед, а он неожиданно зашагал вслед за мною.

Ботинки звонко стучали по мрамору, тишина нарушалась нами. Статуя богини мудрости возвышалась почти касаясь потолка, в раскинутых руках держа два шара (черный и белый). Мудрость – это не свет или тьма, а лучшая ее середина. Приблизившись ближе, на коленях я помолилась. Попросила мудрости в мой нелегкий жизненный путь. Помощи в поисках цветка для маленькой девочки. И совершенно неожиданно – исцеления от душевных ран Таяза.

У ног статуи росли жемчужные цветы, на тонком стебле покачивался, словно белая жемчужина, бутон. Я сорвала его и вернулась к мужчине, стоявшему как вбитый в землю столб. Взяв за руку, вложила в ладонь маленький и хрупкий цветок.

– Пусть на смену твоей боли придет что-то светлое и хорошее. – Я подняла глаза, и меня встретил взгляд, полный удивления. – Теперь мы можем идти.

Подъем на гору пешком мне давался не легче путешествия в карете. Ноги протестовали, не желая продолжать путь, хотя мы не прошли ни половины пути. Таяз ничего не говоря помогал мне, той, которую он ненавидел. Воины, как обычно, молча окружали нас со всех сторон, лишь изредка обращаясь к своему Царю. Таяз делал частые остановки, ждал и даже пару раз нес на руках. Это все, конечно, было не ради меня, а из-за Дили, и я это знала. Вершина встретила неприглядным туманом, крича непрошеным гостям, что не будет легко.

– Так страшно! – Сказала я, смотря на белые стены.

– Оказывается, чтобы услышать это, мне нужно было всего-то поднять тебя на вершину горы! – Мужчина усмехнулся, подшучивая надо мной, возможно сейчас, неприязнь ко мне была самым последним, что его волновало.

– Ну вот, одна ваша мечта уже сбылась, повелитель. – Я произнесла, смотря в сторону. Таяз попытался развеять туман, но он не давался, лишь слегка раздвигая плотную завесу, уходил по сторонам.

– Это не мой туман, оттого и не подчиняется мне! – Я крепко удерживала в руке мешочек и маленькую лопатку. Шла, прижимаясь к мужчине, отходить хотя бы на шаг было глупо.

– Твой предок не писал, как нашел цветок? – Таяз спросил не оборачиваясь.

– Нет, там был рисунок и история исцеления королевы, которую он горячо любил. – Сжимаясь от холода, произнесла я.

– Надеюсь, она была больна не тщеславием, и исцелением был не подвиг, который не позволил сгинуть в этом тумане ее возлюбленному. – Саркастично усмехнулся Таяз. А я молчала, ведь знала, он нервничал, как и я, боялся, что это окажется красивая легенда.

Так и не понятно, сколько мы блуждали в тумане, плотный строй его воинов всегда был рядом с нами. От волнения подкашивались ноги, я ухватилась за Царя. Он обернулся, тревожно смотря на меня, но вскоре я продолжила идти. Внезапно туман рассеялся, и вокруг нас начали расти стены, воинов откинуло в густой туман. Вжавшись сильнее в мужчину, я заозиралась по сторонам. За совсем короткий срок белые стены выстроились из ничего. Из земли, одна за другой, стали вырастать зеркала, мелькая, неясными отражениями. А вдали за последним, на высоком горшке, светилась вилилия. Из сияющей золотой середины уходили длинные белые лепестки.

– Пойдем! – Таяз резко схватив меня за запястье, двинулся вперёд. Путь нам преградило первое зеркало, двигаясь словно живое, и рыхля землю. Мы пытались его обойти, но тщетно, в ответ оно вновь становилось перед нами.

– Может, в него нужно заглянуть? Возможно, цветок не дастся так легко! – Я протянула руку к поверхности, и по нему словно прошлась рябь. А после вырвавшийся белый поток разом проник в меня, заполняя чем-то чужеродным мои мысли и тело. Это были воспоминания Таяза о дне, когда мой брат убил его сестру. Я ощутила эту тягостную боль, в груди была огромная скала, а не камень. Огонь таких размеров даже наверное не существовал. Все события я увидела его глазами, там был мой брат… Это был кошмар, который я предпочла бы не видеть.

Когда меня покинули воспоминания, я поняла, что сижу на земле. Зеркало рассыпалось, превращаясь в пыль. Хватая ртом воздух, пыталась остудить пылающую боль в груди.

– Миналь, что с тобой? – Таяз прижимал меня к себе, аккуратно держа ладонью лицо.

– Это наши боли и страдания, плата за исцеление! – Я говорила прерывисто, еле дыша. После, когда я пришла в себя, мы отправились дальше, новое зеркало для Таяза.

Он, конечно, не падал на землю, молчал, но увиденным был потрясен, об этом говорил его взгляд.

Так я пережила каждую горесть царя, внутренние печали. Ненависть к себе, некоторые мысли были обрывистыми, будто вырезанными, желая показывать лишь плохое ко мне. Если для меня дальше было легче, я переживала то, что он всегда говорил. То Таязу было хуже, у последнего зеркала он стоял на коленях, обессиленный. Поднял полный боли взгляд, я вернула, возможно, такой же, во мне было ее так много. Вот теперь мы познали боль друг друга сполна! Идти дальше не было сил и желания, я была настолько опустошена.

– Пойдем, Миналь, Диля! – Вспомнив, ради кого мы здесь, поднялась, и мы подошли к цветку, я притронулась к нему.

– За исцеление нужно платить муками? – Я шепотом вопрошала, стены пали, туман рассеялся, показывая путь обратно. Воины стояли тем же строем, но сейчас пустились к нам. Казалось, слишком просто было это все, но разве так оно далось? И все же, эту его боль я не смогу забыть никогда!