Текст книги "Принцесса Роз (СИ)"

Автор книги: Айша Бат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 5.

Сегодня в сердце проросла тревога, корнями глубже проникая в меня. В сновидениях вновь был он! До вечера я просидела в беседке, в домик заходить отчего-то не хотелось вовсе. Солнце клонилось к закату, забирая что-то светлое в моей груди. Потому что приближался мой страх, который жил во мне три года. Ноги предательски подкосились, душа уже горела всеми цветами боли и огня.

– Думай о маме, о Лейле, ради них, Миналь, – мой шепот перебил Таяз.

– Устлала здесь все цветами, думая, что будет что-то красочное для тебя? – Передо мной стоял злой мужчина, искажая черной яростью свой лик. Возвышался как смерть в безупречно угольном кафтане. Белые брови сдвинулись, рот скривился, подбородок, словно очерченный камень, стал твердым, когда от злости натянулась кожа. Почему такой красивый был так некрасив внутри?

– Это всего лишь растения, повелитель, что плохого в них? – робко спросила я, страшась его безмерно.

– Это не просто розы, это твоя надежда, Миналь. Ты думаешь, в твоей жизни будет спасение? Наступит свет, будет счастье? Сегодня ты отправишься в глубокую бездну, принцесса, и будешь в ней каждую ночь раз за разом утопать. – Он отвел глаза, с презрением осматривая все вокруг. Грубый голос властно отдавал приказ. – Стража, вырезать все розы, бутоны отнесите и застелите ими ложе принцессы. – Я прикрыла глаза, пытаясь сдержать эмоции внутри себя. Заточенные кинжалы вонзились в мое сердце, разрезая всю меня.

“Все будет хорошо, все будет хорошо”, – говорила себе я. Мечи безжалостно рубили мои розы, бутоны падали на землю, роняя лепестки. Знал, куда давить, знал, куда бить, ведь хороший воин всегда знает, куда направить острие своего меча.

И вот я стояла перед кроватью, а на ней – мои розы, часть меня, такие же как я.

– Что, и сейчас будешь говорить, что не страшно? – Таяз шептал позади меня, а я собирала всю волю не в кулак, а в душу, в глаза, чтобы не плакать и не умолять.

– Многим страшно в первый раз, на ложе не все ложатся с любимыми! – Как же я сейчас была права, до горечи, до тошноты. Я так страшилась, душа, как лань, бежала от губителя.

– И ты в их числе, Миналь, моя месть, мое отмщение… – Царь снимал с себя одежду, пояс с оружием с громким звуком упал на пол. Я подняла к потолку глаза, молясь богам, сил просила дожить до утра. К губам он преподнес флакон с каким-то настоем.

– Что это? – спросила я.

– А то, что избавит меня от зирийских наследников. – Приоткрыв губы, я глотала горькую жидкость. Вновь ткань трещала, обнажая спину, пуговицы, отрываясь, падали на ковер. Платье спланировало вслед за ними. Белье стянул грубо и не медля, стыд прилил к моим щекам. Шеи коснулись леденящие пальцы, магия его тумана охлаждала. Белые сгустки он опускал вниз по мне, холодя и обжигая мое тело.

– Этот холод теперь всегда будет жить в твоей душе… Плачь, Миналь… – Голос просил, то ли умолял, когда его руки коснулись ниже живота, я задрожала. Холод был между ног, касания там, где никто никогда не трогал, мысли несла я вновь прочь.

– Как там моя семья? Королевство? – Сейчас голос звучал мольбой, ведь белые тени на его пальцах пробрались внутрь, морозя нежные места. Другой рукой он сжал мое плечо, пальцы, вдавливаясь в кожу, спускались ниже, потом он очень крепко сжал мое бедро.

– Думай о себе, как будешь теперь ты! Принцесса роз сегодня падет на своих розах. – Так хотелось кричать, плакать, умолять! Но я не могла сдаться, не должна была. Царь сжал мои волосы, повернул к себе, обхватив себя за плечи, я стыдливо опустила глаза. Мое тело едва коснулось его, словно огненное, оно пылало, обжигало.

– Смотри на меня. – Глаза открыла и рассматривала его тело – такое сильное и совершенное. Его торс, как волны бурной реки, уходил ввысь и опускался в глубину. Заточенные ветром плечи, грудь, кричавшая о своей мощи, неимоверной шириной и высотой… А лицо… Хотелось бы мне сказать, что это был белый бутон розы. Но цветы не бывают настолько жестоки. Лишь шипы колют, защищая прекрасное растение. Я подняла глаза, закидывая голову назад. И мои голубые глаза встретились с его, ночь властвовала над морем и окутала все собой. Шаг, второй, третий, и он уложил меня на цветы.

Таяз навис надо мной, я ждала, что будет бить, опять будут муки. Но она была впереди, ждала своего часа. Я размышляла, насколько будет больно? Как организм отзовется на эту боль? Наз сказала, что даже плакала, неужели и мне придется? Он медлил, властно трогая и целуя мое тело, свои территории все любят ведь обходить и метить. Я вновь прикрыла глаза, унижение присело рядом, становясь товарищем. Своей плотью он прошелся между моих ног, словно делая предупреждение. Я напряглась, сдвигая ноги, на что он, раздвинув их сильнее, навалился телом.

– Умоляй, Миналь, чего ты ждешь? – Он шептал мне, наслаждаясь своей властью надо мной. Локоны его волос коснулись моего тела, окутывая подобно савану. Я молчала, тело дрожало, внутри все пылало. А разве могло быть иначе, по-другому ведь никак…

– Или ты ни невинна, соврала? – С этими словами он резко вошел в меня, я сжалась и сильно вздрогнула. Руками вцепилась в его руки, позабыв, что он ни якорь, ни спасение. Как перетянутая струна, все натянулось внутри, боль была тупой и в последующий раз. Я немного отстранилась, а он притянул обратно. Его плоть заполняла меня настолько сильно, словно желала стать одним целым со мной. Или разорвать внутри все на кусочки.

Я повернула голову вбок, сминая руками розы. Они своими нежными лепестками ласкали мое тело, крича: “Мы рядом, мы с тобой, ты не одна”. Резкие движения заставляли двигаться мое тело, руками сминая мои бедра, он проникал все глубже. Таяз ладонями проводил по груди, сжимал ее. Потом склонился, навалившись телом, его пальцы путались в моих волосах, и он повернул мое лицо, я заметила на запястье широкие и страшные шрамы.

– Почему ты не плачешь? – Я сжала губы зубами, но хотелось мне спросить, а когда это наступит, может, это должно произойти потом? Было больно, но это терпеть я могла, и даже тогда, когда он входил, словно пробивая меня насквозь. Сейчас я так благодарила это странное тело, которое принимало любую боль иной. Смятые бутоны один за другим спадали с моих ладоней, эту душевную муки сейчас они делили со мной.

Вновь начались его покусывания с подбородка, но не сильные, а как некий порыв страсти. Что-то горячее разливалось внутри меня, разве могло быть сейчас что-то приятное. Но оно промелькнуло, рисуя отвращение. Предпоследние рывки сопровождались протяжным стоном Таяза. И я следом, не сумев удержать, издала то ли полу стон, то ли шепотный крик. Последние его движения были и вовсе плавными, но очень глубокими. Он стонал, почему? Разве ему не противно? Дыхание тяжелое, прерывистое не унималось, я открыла глаза. Новый взгляд, смешанные чувства туманили даже взор. Он вышел из меня, свершив окончательно мой позор. Теперь я ни невинна, он забрал абсолютно все, хотя оставалась теперь моя испорченная жизнь.

Предательская слеза навернулась на глаза и с легкой наглостью скатилась. И все же я не сдержалась, не смогла. Мужчина внимательно проводил ее тяжелым взглядом. Потом и остальные, когда я горько заплакала, не отрывая от него глаз. Он смотрел, черная бездна была непроглядной.

– Стало тебе легче? – дрожащим голосом спросила я. Он долго смотрел на меня. Лицо изменилось и взгляд тоже, я не поняла, что оно сейчас означало. А после обозленный Таяз покинул комнату, возможно, злился на меня, ведь снова не умоляла я. Накинул одежду, оставил оружие – значит, вернется.

Лежала очень долго, чувствуя, насколько сейчас опустошена, тело ломило, тупая боль не хотела покидать меня. Смотреть на простынь не желала, там осталась моя честь. В горле пересохло, и я заставила себя встать. Сил не было даже, чтобы плакать.

– Наз, – прошептала я, накинула короткий халат, на первом шаге меня качнуло, держась за гладкую стену, вышла из спальни. – Наз! – громче крикнула я. Дверь отворилась, и она с испуганными глазами на меня уставилась. – Мне очень плохо, воды! – Я шептала пересохшими губами, она молниеносно выбежала из комнаты и после вбежала с графином и стаканом. Налив в него воды, протянула мне, смотрела с сочувствием. Я жадно глотала воду, едва не поперхнувшись, осушила стакан, после вернула его Наз.

– Присядьте, принцесса. – Я оперлась на нее, прошла и села на тахту.

– Принцесса, как вы? – Взгляд ее был тревожным темным лесом, а я, стараясь держать невозмутимость, тихо произнесла.

– Нормально, было не очень больно. – И тут же замолчала, чтобы не заплакать. В проходе появился царь, опять как раскаленное железо. Горел, пылал, заставляя паниковать.

– Миналь… – Громкий голос Таяза сжал все внутри, меня начала бить сильная дрожь, а если вновь потащит на ложе? Ужас сковал меня, когда Наз подскочила, склоняясь в поклоне.

– Я с тобой не закончил, Миналь! – Даже сидя, я ощущала слабость, откуда взять сил?

– Царь, сжальтесь, прошу вас. – Наз, подбежав, пала на колени перед Таязом, а я смотрела на него смутным взглядом. – Взываю к вам, пощадите ее. – Стало тошно, что Наз просит у него пощады для меня, нет, не позволю ей унижаться более. Я поднялась, храбрясь, я чувствовала, как уже умирает моя душа. Пережить унижение еще раз, выдержу ли я?

– Нет, Наз, не моли, помолись лучше богам, ведь даже они внемлют нашим словам. – Я решительно сделала шаг, Таяз стоял неподвижно, может, ждал, пока его игрушка сама придет к его ногам. Второй дался тяжелее, задрожали ноги, и я остановилась, куда я шла? На смерть, иную ее сторону, когда тело дышит, а душа медленно умирает.

– Убирайся! – Он приказал Наз, смотря на меня, та, рыдая, выбежала. Я не отрывала от него глаз, смотрела в эту бездну, где даже через щели не пробивался свет.

– Храбришься? Я выбью из тебя эту стойкость, принцесса, ты будешь умолять, молить, не желая продолжения! – Я сглотнула ком в горле, он огненным шаром обжег все внутри.

– Не буду! – Решительно бросила я. Царь быстро подошел, я попятилась назад, стало страшно. Вновь неспешно раздевался, тело пугало, как и то, что будет дальше. “Нет, все-таки у меня нет больше сил на это, я не выдержу”, – уверяла мысленно я себя.

– Я был слишком нежен! – зло цедил Таяз, внутри все похолодело, это нежность? А как выглядит твоя жестокость? Ответ не заставил себя ждать, он грубо обхватил пальцами мой подбородок и швырнул меня на пол. Опустился быстро и, развернув к себе спиной, прижал меня к ковру. Лицо впечаталось в колючую поверхность. Приподнял халат и, крепко держа за бедро, грубо вошел в мое лоно. Теперь первый раз показался и вправду чем-то ласковым. Я чувствовала, как пальцы впечатались в кости на бедре.

Стоя на коленях, он меня терзал, как это делает хищник со своей жертвой. Ощущала, как внутри все разрывалось, лицо скользило, натираясь, он держал за волосы и прижимал сильнее. Жгучие слезы катились, капая и прячась в ворсинках, ногтями царапала ковер, вдавливая их сильнее. Как это бывает с мужчинами, я, конечно, не знала, но явно не так, когда тебя подобно крепостным воротам пробивают тараном.

– Почему молчишь? – Гневился Таяз, натянул волосы, заставляя откинуть голову назад. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, до крови, до тошнотворного ощущения во рту. Молчала, лишь плач горьким стоном вырвался из меня. Если стану молить, изобьет, а потом убьет. Грубо отбросив голову, он второй ладонью обхватил другое бедро, тело двигалось очень быстро и резко. Зубами я закусила свое запястье, не хотелось рыдать и умолять. Я уже не могла, держалась из последних сил, внутри будто трещало по швам. Где болевые ощущения?

И сейчас эта томная тупая боль нашептывала мне о себе. Зато другие чувства рвали все внутри. Позор, унижение пятном стали на моем теле, как клеймо на уличных девицах. Весь свой гнев и злость он вложил в последние толчки, проникая настолько глубоко, что казалось, кроме его плоти, больше ничего там нет. Злобный стон, походивший на рык, прокатился по комнате, принося облегчение. Теперь это закончилось, я радовалась тому, что кончилось очередное унижение…. Он вышел, завершив поругание надо мной, перевернул к себе лицом, схватил за горло. Пылающими глазами я смотрела на него, что было в нем, облегчение?

– Сестра своего брата! – С отвращением сказал он, что это значило? – Хочешь, повторим, или все же взмолишься? – Его рука опустилась вниз, я крепко сдвинула колени, ощущая, как из меня вытекает что-то теплое. Он насильно раздвинул ноги и коснулся там. И тут лицо его изменилось, там читалось удивление? После он бросил взгляд на поднятую ладонь, я проследила следом за ним. Там была кровь, моя кровь…

– Вы чудовище, царь Таяз… – Выплюнула как нечто мерзкое. Он, вскочив, спешно оделся и покинул комнату, а я вслед ему молилась, дабы больше не вернулся…

Глава 6.

Душа каменным грузом была тяжела. Когда я проснулась, чувствовала себя оскверненной. Я смотрела пустым взглядом в потолок, проклинала то хорошее, что почувствовала с ним на ложе. Противное тепло стало тошным внутри. А во второй раз и вовсе растоптал меня, словно подошва ботинка – цветок.

– Принцесса, вы как? – Наз уже в десятый раз за короткое время спрашивала меня. Тревога за меня так и не покидала ее лица.

– Всё хорошо, Наз. – Я врала. Вываливать сейчас все наружу не хотелось. “Буду плакать, когда останусь одна”, – решила я. Лекарша своей магией остановила кровотечение, и теперь нужно было следить за разрывами.

– На сегодня всё. Теперь обработаем и намажем мази вновь утром. Кровь мы остановили, слава богам, страшное позади. – Женщина в возрасте, закончив со мной, встала и подошла к тазу с кувшином. Наз помогла ей помыть руки. Её чёрные волосы были заплетены в косу, которая доходила до плеч. Несмотря на ее года, кожа была гладкой; зелёные глаза, подобно молодой траве, губы пухлые, лицо доброе. – Настои ещё будете пить, принцесса, и кушайте хорошо, нужно восстанавливать силы. Царю я доложу сама, что к вам в ближайшее время нельзя. – Я кивнула, стыдливо отводя взгляд. “Вот бы больше никогда не приходил”. – Еще несколько дней я всё же буду здесь. – Она покинула комнату, и Наз села рядом, долго молчала, а я ведь и не желала болтать.

– Могу я с вами поговорить как женщина с женщиной, принцесса? – Она задала вопрос тихим голосом.

– О чём, Наз? – А я ответила ей встречным вопросом.

– Я знаю, первая ночь была тяжелой, Миналь, – вздохнув, начала она, а на моих глазах навернулись слезы. – Здесь помощи нам не от кого ждать!

– Я знаю, Наз, нам никто не поможет, только если боги… – Наз меня прервала.

– И они нам не помогут, дорогая! – Горечь её слов повисла в воздухе. Она крепко сжала мою ладонь, начав вновь разговор. – Хочу дать совет вам, хоть и не имею права. Он тяжёлый, но очень нужный для вас сейчас.

– Есть разве советы, которые смогли бы помочь?

– Первый раз у всех бывает разным, да и последующие… мы это с тобой уже обсуждали. Многие даже к мужьям своим чувствуют отвращение за причиненную боль. – Она шла, как и всегда, издалека.

– К чему ты ведёшь, Наз?

– Если в тебе есть симпатия хоть размером с пылинку к этому мужчине, подобно маленькой искре, при каждой встрече и проведённой с ним ночи добавляй мысленно по одной капле масла. – Возможно, это был мудрый совет, но прислушиваться к нему я не желала.

– Это невозможно, Наз, какие искры, он – чудовище! – Голос дрожал еле слышно, ком, собираясь в горле, не давал говорить.

– Миналь, он за одну ночь потушил огонь в твоих глазах. Насколько тебя ночей хватит? Послушай меня. – Наз крепче ухватилась за мою руку, серьёзно начиная. – Он утонул в своей боли, как тонешь сейчас ты. Возможно, чудовище – не стану с тобой спорить. – Она понизила голос и начала почти шептать. – Чудовище не смотрит со страхом и виной на свою жертву.

– То он испугался, что потерял игрушку, инструмент для своей мести, – уверяла я. Она уже в который раз напоминала, как Таяз тут рвал и метал, пока не привезли лекаря. Конечно, план, наверное, у него был другой, ведь ночь была длинной.

– Розы любят за нежные лепестки, нераскрывшийся бутон – потому что он прячет красоту внутри. А аромат их заставляет беречь, чтобы вновь вдохнуть этот запах. – Она улыбнулась, любила всегда говорить, пряча смысл в словах. – Будь умней, Миналь. Помнишь, отец ваш говорил: “Дурак злом на добро отвечает, а мудрый добром на зло!”

– Это явно не та ситуация! – поспешила я возразить. Был бы отец жив, я бы наверное сюда не попала. Наз ушла, оставив меня одну. Эта кровать и комната давили на меня, словно осуждали, будучи свидетелями моего позора. Сжавшись, долго плакала, чтобы стало легче, бурю внутри нужно было превратить в ветер. От надрывного крика саднило в горле, то страх своими когтями рвал всё внутри.

Через несколько дней мне стало лучше. Встав, я заставила себя нарядиться. Розовое платье, на котором были вышиты чёрные розы, стало сегодняшним выбором. Волосы собрала в высокую прическу, закрепляя из белых жемчугов гребень. Настроение сразу потухло: ведь вновь пришёл он…

Царь вошёл в мою спальню, отбрасывая тень. Страх пронзил каждую клеточку. “Неужели это будет снова?” – я боялась и дрожала.

– Как поживаешь, принцесса? – Голос тихий, взгляд хищника, как на добычу. Храбрясь, я открыла рот.

– Вашей милостью, царь Таяз, всё хорошо! – Он хмыкнул, приподнимая бровь. Его, конечно, удивила моя наглость.

– Ты ее разве заслужила? – Он величественно стоял. “Очень красивый”, – оценивала я. Может, это должно стать угольком?

– А каким своим поступком я вообще что-то от вас заслужила? – Я спросила, не отрываясь, смотря ему в глаза. Я была так зла, произошедшее меня вывело из себя. Та ночь не давала покоя, всё больше выводя из равновесия.

– Скажи спасибо своему брату – ты расплачиваешься за его грехи! – Он сказал это с таким отвращением, словно боль жила только в нём. Во мне поднималась буря, желая сметать всё на пути.

– Хорошо, да, прикрываясь местью и утратой, быть монстром, причинять другим боль. Ты думаешь, только в твоей груди зияет черная дыра? – Злость захлестнула меня, ведь я больше не могла.

– Что ты знаешь о моих муках? – усмехнулся царь. Я подошла к шкатулке и достала его послание.

– Держи своё письмо! – Я швырнула в него лист, тот, раскрываясь, упал на ковёр. Таяз опустил взгляд, рассматривал, возможно, вспоминая, что там написал. – Когда матушка прочитала его, схватившись за сердце, прокляла свое чрево. Роняла слезы, оплакивая твою сестру. Отец стыдливо опустил глаза, и никто, слышишь, никто не оплакивал в тот момент моего брата! Все три года я читала его каждый день, представляя, что ожидает меня. Плакала, когда как наяву представала передо мной твоя сестра, воображала боль бедняжки. Её крики громким звоном звучали в ушах и болезненно били в грудь. – Его лицо искажалось, а с моих глаз потекли слёзы. – Я презирала своего брата, моя любовь к нему приравнялась к отвращению. Я жила каждый день твоей болью, Таяз, твоей местью. Потеряв права на мечты и желания! Я не вышла замуж, не создала семью, боясь, что месть коснётся Лейлы. Если здесь, в Тамире, ты проживал свое горе, то там, в Зирии, с тобою его делила я! – Я, крича, выплеснула эмоции, не думая, что будет дальше. А что могло быть хуже того, что произошло? Смерть? Да, она в сто раз лучше! А Таяз, шагая ко мне, заговорил.

– Не ври, Миналь! Если бы ты умела испытывать боль, в ту ночь, умоляя рыдала бы. Такая же бесчувственная, как и твой брат! – Он навис надо мной, а я потянулась к его кинжалу. Таяз перехватил мое запястье. Протягивая вторую руку к острию, я говорила ему в лицо:

– Это тело не знает настоящей боли, лишь тупые её отголоски. – Надавливая сильнее на металл, не отрываясь, смотрела на него; на лице не дрогнул ни один мускул. Порез обжигал, но терпеть я могла. Он опустил взгляд на мою ладонь: рана была глубокой. Кровь текла по ней, стекая по пальцам. Потом царь внимательно смотрел, ловя каждый взмах моих ресниц. Оценивал, насколько правдивы мои слова, опустил запястье, забрал оружие.

– Ты говоришь, что мой брат – ничтожество, а чем ты лучше, царь Таяз? Ты теперь такой же, как и мой брат! – с яростью цедила я.

– Замолчи! – гневно вскрикнул Таяз, обвивая мою шею пальцами.

– Мучитель чужого тела и безбожник! – Я замолчала, испугавшись его взгляда.

– Не смей! – приказал он.

– Правда такая, Повелитель, горькая на вкус и порой не по душе и сердцу, – я прошептала ему в лицо, ожидая худший исход.

В этот момент в дверь постучали. Получив разрешение, воин, войдя, склонился.

– Из дворца явился гонец, мой царь. Ваша сестра срочно хочет видеть вас! – Таяз сорвался с места и пустился прочь, но перед этим я увидела, как тревога прокралась в его глаза.