Текст книги "Принцесса Роз (СИ)"

Автор книги: Айша Бат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10.

Таяз.

Вчера я окончательно ее сломал. Видел пустой взгляд, горькие слезы; умоляя, она перестала быть собой. Миром стала для нее эта комната, в которую никто не входил, кроме меня. Ее никто не видел, с ней никто не говорил. Даже в купальню она ходила только со мной, и то это всегда выливалось в близость. Боль через наслаждение познала Миналь, а я беспрерывно шептал, что она желает чудовища.

“Ты извращена, Миналь, – говорил я ей. – Желать насильника – это не в натуре даже блудниц”.

Я вошел к ней, и она тут же подскочила с кровати, попятилась назад. Боялась, что вновь возжелает меня. Я бросил взгляд на стол рядом с дверью: еда на подносе была нетронута. Слуги доложили, что вот уже два дня Миналь ничего не ела. Значит, это была моя победа! Принцесса заплакала, и я замер на мгновение – мне стало ее жаль? Но тут же я осекся: ведь мою сестру ее брат не пожалел! Я приблизился к ней – так её желал. Эти ночи с ней были настолько хороши, как ни с кем и никогда. Поначалу думал, что это из-за мести, но нет – ее красота и стан свели меня с ума. “Нет, это месть, Таяз. Никаких чувств”, – приказывал я себе.

– Миналь… – Я нежно коснулся её щеки. Настой заставлял пить сразу – ведь потом у меня и вовсе туманился разум рядом с ней. Её губы дрожали, ноги подкашивались; не было у нее больше сил.

– Не надо, умоляю! – взмолилась вновь Миналь.

Страстным поцелуем ответил я на её мольбу. Трогал, обнимал, целовал – я знал, как нужно делать приятно. Принцесса вновь таяла: Миналь было хорошо, она меня хотела, и того, что я мог сделать с ней. Её стоны заполняли всю комнату. Это была необъяснимая для разума грань: когда желаешь сближения и при этом считаешь себя неправильной, испытывая отвращение к самой себе. Я взял её прямо так, прижимая к себе спиной, – моего терпения не хватило даже на пару шагов до кровати. Задрав подол ночнушки, я придвинул ее к стене, нежно обнимая, как свою драгоценность. И тут началась моя власть над её телом. “Проклятое наслаждение”, – каждый раз говорил я. Эти толчки в неё были моим пленом. Кто тут власть? Я или она? Прильнув к её шее, вдыхал аромат, и эта эйфория становилась огнем на поле боя. Она сжигала, заставляя меня гибнуть, как воина, павшего перед красотой богини. Нам было хорошо. Пик настал для обоих ярким блаженством; дрожащие тела стали единым целым. Я молчал – сейчас в мире была белая тишина…

Мне, как обычно, одного раза стало мало, и всё пошло по новому кругу.

– Ты же желаешь меня, Миналь? – Сев на тахту, я усадил её на себя, заставляя тереться чувствительными местами о мою плоть. Заведя запястья назад, завязал их – прикосновения Миналь выбивали меня из равновесия. Она стонала, была на грани; я дарил ей сегодня столько ласки. Горечь рисовала узоры на её лице. Если бы она только знала, какими ночи бывают с мужчиной, то поняла бы, что мои стоны – это наслаждение от близости с ней. Осознала бы, что не просто так целую языком там. Поняла бы, что столько наслаждения не дарят просто так. В её королевстве, в высших домах, сближение имело смысл как продолжения рода, нежели утехи для наслаждения. И оттого она ещё больше считала себя порочной.

– Я не должна! – простонала она обессиленно.

О, боги, как я её сейчас возжелал! Я начал целовать грудь, языком играя с самой чувствительной точкой.

– Но хочешь! – Больше хотел, конечно, я; был на грани, хотел взять её прямо сейчас. Губы скользили по нежной коже; страстными поцелуями я одаривал её. Пальцы вновь играли с ней, притом что ритм не останавливался.

– Хочу… – прошептала она, извиваясь так соблазнительно.

Я вошёл в неё, издав такой протяжный стон, что и сам диву дался. Пальцы скользили по её коже; она была прекрасна. “Сестра врага…”, – мелькнуло у меня в голове.

– Двигайся, принцесса, – держа Миналь за бедро, я заставлял двигаться в ритм.

Она так быстро вошла в него, что я откинул голову назад, – теперь она сама доставляла мне удовольствие. Я уже корил себя за этот раз; кинжалы с точностью вонзились в сердце. Ведь я знал, что буду вновь это шептать, и сейчас самому было горько портить это наслаждение. Когда мы оба были на грани, я начал говорить:

– Помнишь, Миналь, у тебя между ног текла кровь – настолько я с тобой был жесток, а твоё тело этого не чувствует. – В доказательство я сделал несколько глубоких толчков. Она ответила приятными стонами, в которых смешались две грани. – А что теперь между ними? И это делаешь сама ты… Это больное наслаждение, принцесса. Неправильное желание к чудовищу.

Она начала лить слёзы.

– Это неправильно. Ты неправильная, и желания твои неправильные. Ты будешь всегда желать меня – того, кто сломал твою жизнь, лишил тебя будущего мужа, не рождённых детей, семьи. – Я начал очень ритмично двигаться, насаживая ее сильнее; наступившая нега тянулась, словно мёд. Миналь, плача, стонала; вновь наслаждение смешалось с горечью.

Выйдя из нее, я упивался тем, что испытал. Она, сползая по моим ногам, упала на пол, рыдая на коленях, а я шептал себе, как сладостно отмщение.

– Тебе теперь всегда будет плохо без меня…

Я ушел, обернувшись лишь на пороге. Она, разбитой вазой, валялась на ковре, испытывая муки.

В моём сердце из ниоткуда появился камень; тяжёлый груз тянул к земле. Я пустился прочь к себе, в покоях метался подобно льву в клетке.

– Где облегчение? А-а-а! – Я ломал всё, что попадалось под руки, крушил на пути, разбил все зеркала. В отражении был монстр.

Там был я…

– Это месть, Таяз. Она – никто, одна из многих.

Вновь могила сестры – тут всегда легче. День ее кончины – день, когда на моих глазах Араф ее опорочил, а после жестоко убил. Я всё видел сам, поэтому мстил, желал потушить эту агонию, а она горела еще ярче.

А на следующий день – разъяренная Айдин…

– Я уезжаю в зимний дворец. Заберу с собой Дилю и Миналь.

– Она тебе не принадлежит. Не посмеешь, – мой тон был твёрд и холоден, как всегда.

– Посмею, ещё как! Иначе я расскажу Диле, какой ее любимый дядя – монстр. Поведаю, кто ее любимую принцессу довел до такого состояния. – Её крик оттолкнулся от стен злым эхом.

– Ты не сделаешь этого! – Грозный страх кричал во мне.

– Если преградишь завтра мне путь – узнаешь! – Ее черные глаза стали темнее смолы; такой злой я не видел ее никогда.

Страх окутал эту ночь, и утро так и не наступило, когда последние дорогие мне люди покинули дворец. А когда наступила осень, холод уже был в моей груди.

Но я был непреклонен. Я поступил правильно. Боль за боль – ведь такой являлась месть.

Нападение ассасинов вынудило меня отправиться на юг. Прежде я заехал к сестре и умолял увидеть Дилю. Она бегала под деревом; листья, опадая, кружились на легком ветерке. Диля, веселясь, прыгала под ними; в душу сразу проник свет. И с нею была Миналь – осунувшаяся, бледная, похудевшая. Таким ее сделал я. Идиотская гордость! Я заметил, как задрожали ее пальцы, когда она меня увидела. В мыслях сразу забурлили фантазии; я захотел принцессу самым чистым вожделением. Похотью горели во мне уже угли этого костра. С этими желаниями я так и уехал, счастливый, что повидал сестру и Дилю.

Месяцы в сражениях пролетели незаметно. Сегодня – последний бой! Перед этим пришло письмо от моего цветочка, и оно сразу вызвало улыбку. Вновь куча требований и возмущений, написанных почерком ее служанки. Письма мне были секретом – так она считала, а ей велела молчать.

“Здесь очень скучно без тебя, дядя. Мама веселиться не умеет, а Миналь болеет. Приезжай скорее!”

Сразу в сердце вселился страх. Больна? Чем? Серьёзно? И, не задумываясь ни секунды, я отдал приказ:

– Отправь гонца в столицу! Всех лекарей – пусть направят в зимний дворец. Чтобы к моему возвращению принцесса Миналь была здорова!

Как я мог жалеть ее – не понимал. Но мысли о возможности не увидеть больше ее лик вселяли ужас, неимоверный страх. В воспоминаниях всплыло прекрасное тело – не принцесса роз, а богиня неземной красоты. Мысли вернулись к нашим ночам, мелькая, как снопы искр, и мне казалось, что они пытались во мне вызвать пожар. Да что было врать – я уже сгорал. Страсть к этой женщине сводила меня с ума. Она всегда мной двигала, хотя я убеждал себя, что это месть.

“Сестра врага…” – гоня прочь лишние мысли, я с холодным расчётом отправился на поле боя.

Как и всегда, был жесток; туманом застилая поле. Для своих воинов, контролируя туман, создавал видимость, а врагов безжалостно убивал.

Глава 11.

Наверное, он специально сломал меня осенью, этой глубокой холодной порой. Как и сказал, нет красок, тепла и, главное, надежды, спасения не будет, твердо понимала я.

– Сломал… – прошептала я, смотрясь в зеркало. Теперь в отражении была не принцесса роз, а сломанный и помятый цветок. Готовясь три года, сломалась за три месяца. Слова Таяза беспрерывно крутились в голове, пыталась их отрицать, но не могла. Когда он был рядом, я желала его, и от этого еще больше себя презирала. Чувство отвращения взросло во мне, сильнее моей магии. Я ненавидела себя больше, чем он! Больное вожделение пылало рядом с ним, он был как огонь в камине, и я рядом с ним горела. Его прикосновения заставляли трепетать каждый уголок моего тела и души. Его тело так манило, а он запрещал его касаться, запретное всегда притягивает, ведь оно слаще.

Единственное, что поддерживало меня, – это были Айдин и Диля, и, конечно, Наз.

Диля опять бегала по саду, вынуждая служанок играть в догонялки. Мы сидели на террасе, этот дворец был немного мал, но не уступал в своем великолепии.

– У меня есть для тебя дорогой подарок. – Айдин протянула свернутый лист бумаги. Непонимающе смотря на ее добродушную улыбку, я взяла его. А когда увидела почерк и печать внизу, то и вовсе от счастья обомлела.

«Моя Миналь, мой прекрасный цветочек, мое материнское сердце и через расстояние что-то очень сильно гложет. Ты никогда не делилась душевными ранами, замыкалась в себе. Я очень надеюсь, что ты в добром здравии. Помни всегда, что ты прекрасна и умна. Нас с Лейлой никто не тревожит, все хорошо. Царь Таяз, как и обещал, выполнил все условия. На удивление, он был справедлив, когда подавлял мятеж. Даже головы тамирцев катились по помосту. Я осознала, что мы за три года так и не принесли им соболезнования. Не разделили с ними боль, письма не написали. Как же не злиться, когда на боль отвечают молчанием? Но будет о нем, за нас, пожалуйста, не волнуйся. Больше кушай, осенью и зимой ты всегда слаба. Береги себя…»

Слезы покатились, как осенний листопад. В груди все затрепетало, эта весточка сейчас так согрела меня.

– Айдин, как? – Мой взгляд, наверное, был красноречивым, она сжала мою ладонь.

– Я написала твоей матери, мои послания никто не смеет ни доставлять! Ответ пришел мне, и тебе, и тем более здесь нет его. – Я прижала к сердцу письмо, внутри было так светло. – Миналь, помни, у тебя есть родные и мы! Пожалуйста, не замыкайся в себе. – Она столько раз пыталась узнать, что произошло за эти три месяца ее отсутствия. А мне было стыдно сказать, как поведать о тех унижениях, а главное – о том, какая на самом деле я.

– Ты не думай, я его не защищаю, да, он жесток. – Она оправдывала брата, как и любая сестра. – Он любил Софие больше всех, даже меня. Ее для него никто не сумеет заменить. – Хотелось вновь провалиться сквозь землю, куда-то далеко. До тех глубин ада, где, наверное, мучился мой брат.

– Я всем сердцем вам сочувствую, госпожа! – Она тепло улыбнулась, и тут я осознала, за все три года я могла столько раз написать об этом в письме. – Возможно, если бы в тот день он не был там, не видел бы ее муки… – Она замолчала, а я вдруг решила уточнить.

– Видел? – удивленно спросила я.

– Ты, конечно, не знаешь, наши братья в тот день были в охотничьем домике, в котором жила ты. – Я отвела глаза, значит, все и в тот раз началось там. – Потом Таяз и сам не понял, как оказался заперт в клетке, в которой держали животных. Он видел все, Миналь… – Меня окатило холодом и ужасом, я была ошарашена. Не то чтобы я хотела его оправдать, – страшно было слушать, а уж каково было находиться там? Смотреть на этот ужас.

– Запястья в цепях, сдерживающие магию, он настолько сильно вырывался, что чуть не оторвал себе руки. Сама знаешь, лекари останавливают лишь кровь; раны, которые они зашили, потом долго заживали и гноились. Он целый год восстанавливал связки, лекари чудом смогли его руки спасти. – В глазах Айдин мелькнула печаль, ее тоже терзали тяжелые воспоминания. А я теперь поняла, откуда были эти ужасные шрамы. Из глаз потекли слезы, хотелось вновь молить, просить прощения.

– Мой брат… – Я сжала губы, роняя слезы.

– Ты ни в чем не виновата, Миналь, как и я в том, что натворил мой брат. – Она, конечно, была права.

– Он считает иначе… – промолвила я.

– В этом мире не существует слов, чтобы я могла оправдать наших братьев. Он дал эту неправильную клятву, даже сказал, детей не будет, пока не отомщу! – Она вздохнула. – А может, если б появись они, и боль его прошла бы. – Она размышляла еще долго о его мучениях, да что таить, я с ней тоже.

Вновь в мыслях плыли образы, представляя, примеряя, пыталась понять. Как он это пережил, увидев, как его сестру мучил брат, оголяя части тела. А потом изрезал как животное для жертвоприношения… Все размышления занимал Таяз.

Я вновь вспоминала о нем: в тот день он ехал на войну, сидел на лошади такой красивый. Казалось, он пах мужественностью, а ветер специально доносил его запах до меня. Дилю обнимал, целовал, и я вспомнила его касания, вновь корила, презирала себя. Мое больное воображение вновь мысленно было с ним, потом вновь ненависть к себе.

В купальне касалась себя, как он, потом презирала, ведь это было ненормально. Но я хотела его, желала, как и почему – совершенно не понимала.

Глава 12.

Пришла зима, холодная, впрочем, как и всегда. Морозя душу, эта промозглая пора еще больше добавила тоски по моим близким. Переплетаясь в бесконечную муку, прошла она. Все мысли занимал он, Таяз был во снах, говорил, что вся Зирия узнает, какая у них порочная принцесса. Его запах преследовал меня, сводил с ума, будто был рядом в постели. Мне было страшно, я боялась себя, замкнулась, письма родных не читала. Они будут презирать, если узнают про то, какая я на самом деле.

Весна должна была принести радость, но отчего-то не было ее. Так в душевных муках я и слегла…

– Миналь, ты должна есть! – Айдин опять пыталась кормить, сил не было держать даже ложку. – Он прислал толпу лекарей, они тебе помогут! – А я вновь страшилась: вылечить, чтобы опять сломать? Они с Дилей проводили со мной почти весь день, ночью оставалась Наз. Единственной радостью оказалась эта девочка, это маленькое сердечко переживало за меня. Бесполезные настои уже вырывались наружу, лекари бегали и кружились вокруг меня. Голова порой от них шла кругом, и я прогоняла их. Наз присела рядом, когда я пялилась пустым взглядом на лампаду. Запах принесенного ею супа скрутил тошнотой живот.

– Как в детстве заперлась, тогда это была замкнутая дверь, теперь же – душа! – Все эти месяцы она стучалась ко мне, а мне было так стыдно об этом рассказывать.

– Сейчас это не отнятая игрушка, Наз. – Мой голос теперь непривычно звучал и для меня.

– Да, милая, не твое детство, сейчас взрослая жизнь. И к тому же нет теперь короля, который сидел бы под твоей дверью. – Она коснулась моих волос и начала гладить их, зарываясь пальцами.

– Неужели тебе было так плохо с ним в постели? – Она так неожиданно задала этот вопрос. – Слуги шептались во дворце, что фаворитки хвалились, насколько он в этом хорош. Было сильно противно, Миналь? – Наз погладила по-матерински мою щеку, и меня тут прорвало. Слезы полились словно ручейки, рот открылся, шире хватая воздух.

– Было хорошо! – Рыдая, промямлила я.

– А почему ты тогда плачешь, родная? – Ласковым голосом спросила она, поглаживая мои волосы.

– Это ненормально – желать чудовища, я должна была чувствовать к нему отвращение. А теперь наоборот ненавижу за это себя! – Это был крик моей больной души.

– Ты чувствовала наслаждение наверняка потому, что он этого хотел. Делал так, доводил до этого. Ведь он же мог просто взять, что он хотел? – Щеки горели от стыда, я уже жалела, что начала этот разговор.

– Он сказал, что это ненормально – желать того, кто тебя опорочил. Ты больная, и желания такие, сказал он. – Возможно, я была настолько сильно переполнена всем этим, и поэтому это откровение далось так легко.

– А чего ты ожидала услышать от того, кто ненавидит тебя? Что ты совершенна и прекрасна? Идеальна? Ты сестра его врага, Миналь. Может, он пытался убедить себя, ты не думала об этом? – Мои слезы слегка поутихли, Наз усмехнулась и продолжала. – А чего же он тогда делал так, чтобы ты его возжелала? – Она еще долго утешала меня, ее слова не проникали в разум, там прочно поселился шепот Таяза. А после она ушла, бросив напоследок: – Принцесса, порой бывает так, что в нас пробуждаются чувства вопреки всему. Будь это желание помочь или же возжелать кого-то. – Она ушла, и наступила гнетущая тишина.

И словно специально каждый день все говорили что-то хорошее, убеждая, что я хороша. Лекари теперь давали иные настои, они успокаивали меня и даже слегка одурманивали. Наз вспоминала прошлое, рассказывая все хорошее.

– А помнишь этого ворона, которого ты вылечила? – Наз в очередной раз вела список моих хороших поступков.

– У него была большая рана на крыле. – Я слегка улыбнулась, выпитое приглушало порывы, и я уже не плакала давно. – Я думала, что останусь без пальцев тогда. – Я заулыбалась впервые за много месяцев.

– Король впервые на тебя разозлился, ох, помню, как он всех тогда отругал, ведь никто не мог уговорить тебя отдать ворона. – Наз расхохоталась.

– И на меня впервые повысил голос, злобно смотря на перевязанные пальцы. – Воспоминания об отце навеяли теплые чувства, он всегда был дороже остальных для меня.

– Ты и подростком была добродушна и мудра, и вдобавок к этому упряма. Он кусал тебя, и, несмотря на это, ты залечила его крыло. – Она постоянно говорила о подобных вещах, а я уже, кажется, и сама начала верить, что я хороша.

С приходом лета в душе расстелился зеленый ковер, расцветая маленькими цветочками. Помогли мне лекари или же наставления Наз, но моя душа шла на поправку. “Зверь рычит на всех, когда у него на теле рана!” Я повторяла это раз за разом, оправдывая боль Таяза, душа больна у него, а не у меня…

Диля и вовсе вырвала из этой тьмы.

– Давай, и здесь хочу, чтобы везде росли розочки! – Мы почти все украсили цветами, а она не унималась.

– Диля, ну разве можно так, весь сад теперь сплошь в розах? – Очередь дошла и до дворца, край построения был из них.

– Пусть весь дворец будет в цветочках, я так хочу! – Бегая туда-сюда, она веселилась и внезапно остановилась. – Ты же больше не заболеешь, Миналь? Не болей, мне было страшно за тебя! – Диля, подбежав, обвила своими ручками мои колени. А на моих глазах проступили слезы, вынуждая сердце трепетать, ведь теперь я была дорога для этого дитя.

– Не буду болеть, Диля, обещаю! – Она, радостно сияя, подняла на меня свои черные глазки.

– А давай в прятки, давай, давай! – Она запрыгала, хлопая в ладоши. – Будешь искать меня шепотом роз, хочу, хочу, хочу. – Эта озорница теперь манипулировала и мной, и я делала все, что она желала. Создавая магией лепестки, я шептала им имя Дили и наказывала им найти ее. Магическая энергия, кружа в красном потоке, направлялся к ней. Находя, кружили рядом с ней, шепча мои слова, потом ложились на ее ладони, превращаясь в пышный бутон алой розы.

Так прошло это лето, вернув силы мне, для того чтобы жить дальше. Айдин сказала, что после окончания войны будет просить о встрече с моей родней Царя. Эта надежда и вовсе стала твердой землей под ногами. “Все будет хорошо, Миналь”, – шептала я, подставляя лицо вечернему ветерку...

Глава 13.

Известие о том, что армия васасинов была разбита, казалось, должно было принести в царство покой. Но, пробравшись в Тамир, враги напали на зимний дворец. Целью стали единственные близкие, которые были у Царя. Неимоверно быстрые воины, становясь тенью, передвигались подобно ветру, как и их метательные ножи.

– Мы окружены, госпожа! – В комнату ворвался стражник. Известием нагнетая и без того тревожную обстановку. Диля прижалась сильнее к матери, а я – к Наз.

– Святые боги, что нам теперь делать? – Айдин испуганно забегала взглядом по комнате, я же бросила его за окно. Тамирские боевые маги, хоть и были в меньшинстве, не уступали противникам. Один из воинов отбивался, создавая каменные стены, другой творил их изо льда. Отбивая, швыряли врагов в сторону, ведь через стены васасины проходить не могли. Другие боевые сдували их теневые облачения мощными потоками воздуха. И все же численность играла роль, на одного – несколько, это было много.

– Госпожа, задний двор очистили, там надёжно держат оборону, выстроив стены. – Главный среди стражников вбежал с окровавленным мечом в руке. – Мы вас выведем, пойдемте быстрей.

И мы тревожным строем побежали по коридорам дворца. Сменился один поворот, потом другой, впереди бежала одна часть воинов с Дилей и Айдин. Оставшаяся – со мной и Наз, она, держа меня крепко за руку, тянула за собой. Мы пробегали через главный зал, богатое строение теперь кричало о приближающейся смерти. Когда мы пробегали мимо двери, ведущей на террасу, она открылась как раз тогда, когда я была напротив. Откинул меня в сторону, показала наш страх. Показавшийся в ней враг заставил отпрянуть назад, меня тут же закрыли собой стражники. Айдин, Диля и Наз скрылись за спинами другой половины. Тут завязался бой, и близкие мне люди, отдаляясь, исчезли из виду. Их крики приглушал звук мечей, звук скрежета рвал все внутри.

– Принцесса, бежим через другой выход! – Двое боевых магов потянули меня за собой, бешеным ритмом барабанов звучал наш бег. Позади уже за нами ринулись враги, мы выбежали из зала, и мужчины плотно прикрыли дверь.

– Мы их задержим, поторопитесь, принцесса! – Замораживая дверь, они превращали ее в глыбу льда, и тогда через витражные окна ринулась новая волна. Звук битого стекла резал ужасом мысли и душу.

– Бегите, принцесса! – крикнули маги, создавая стены изо льда.

Я бежала по длинным коридорам дворца, подол зеленого платья потянулся вслед за мной. Шёпот теней звучал повсюду, эхом отталкиваясь от каждого камня. Я бежала, извещая всех стуком своих каблуков, поняв лишь сейчас, что выдаю себя. На короткое время, сделав остановку, сбросила с ног обувь. И, холодя ступни, продолжала свой отчаянный бег к спасению, сдерживая туфли в руках. Совершенно запутавшись в проходах, сама не поняла, куда направляться, это была паника. Притупляя переполох внутри себя, разум дал осознать, что впереди нужный поворот, за которым находиться выход. Шепот пробрался под кожу, темной тенью проскочив рядом со мной. Мрак предстал передо мной, едва выдавая человеческие очертания. Васасин, приобретая свой облик, вынудил, впечатавшись в него, потерять равновесие. К удивлению, я удержалась на ногах и смотрела со страхом на нависшего воина. Его лицо было в черных шрамах, в доказательство того, чем он отмечен. По шее и рукам тянулись такие же длинные отметины. Последним отвердело его оружие, позволяя убить и делая в то же время уязвимым.

– Нет, не надо… – Дрожащим голосом взмолилась я, отступая назад, когда он занес надо мной свой меч. Животный рык сплелся с ужасающим шепотом, неужели это будет последним, что я услышу?

– Вжих. – Проткнув насквозь его живот, наконечник копья показался окровавленным концом. И в миг он рухнул тяжелым грузом на каменный пол.

– Миинааль, сюда! – Железным тоном донесся голос Таяза, и таким же была его походка. Удерживая в руках два огромных топора, он с шага перешел на бег. За ним показались несколько воинов, которые уже неслись вслед за своим царем.

– Быстрей! – Крикнул повелитель. Кинжал, просвистев мимо ухо, пролетел и впереди меня со звоном ударился о пол. Обернувшись, увидела множество васасинов, приближающихся ко мне. И тут я замотала головой, не понимая, что делать. Позади смерть, впереди – иная ее ипостась. Что выбирает человек в таком случае? “Наверное, жить вопреки мучениям!” С этими мыслями я сорвалась с места, поднимая подол своего одеяния. Выбрав меньшее из двух зол, бросилась к Таязу. Сердце бешено колотилось, дрожью спускаясь к ногам. Дистанция между нами никак не сокращалась, казалось, я бегу целую вечность. Две ледяные стены пролетели по бокам. Я не оборачивалась, возможно, это попытки остановить погоню за мной. Последние шаги – самые длинные, страх плел двойную паутину перед протянутой рукой Таяза. Бросив обувь, я протянула в ответ. Схватив меня за запястье, он притянул к себе, разворачиваясь, прижал меня спиной к своему телу. В этих крепких объятьях я ощутила иллюзию защиты, самую кристальную, на дне которой была моя боль.

– Прижмись к стене, присядь и держи его перед собой, их ножи, отскочив, могут тебя ранить. – Таяз вручил мне круглый щит, смотря на меня так тревожно. – Ты не ранена? – Беглый взгляд прошелся по моему телу, по-другому смотря, не как всегда. Лед боевых магов уже шел в ход, но недолго, магия требовала перезарядки. Потом Таяз пустил в мои глаза туман, на секунду перед глазами предстала пелена. – Иди, Миналь! – Я, дрожа всем телом, закивала неуверенно головой и, отбежав подальше, прижалась к стене спиной. Присев на холодную поверхность под ногами, из-за щита вперила взгляд вперед. Плотный туман не позволял врагу перемещаться неосязаемой тенью. Тамирцы, как и их царь, были жестоки и безжалостны, виднелись уже и раненые. Шепот вновь заполонил собой все вокруг, как и сюрикены. Таяз, раскинув руки, крепко удерживал оружие, сбивал одно за другим. В мою сторону полетели несколько, и я нырнула под щит перед собой. Бой длился ещё какое-то время, я безотрывно смотрела на Таяза. Он был таким восхитительным на этом каменном поле боя. Собранные в пучок волосы растрепались и лунными лучами спадали на его мускулистые плечи. Я ощутила горечь и тоску, смотря на его телосложение, и вновь начала винить себя.

Он так безжалостно рубил головы, даже сквозь туман до меня доносился тошнотворный запах. Смерть залила собой каменные плиты, прокрашивая в свой алый цвет. Бой закончился, туман спал, а Таяз с окровавленными оружиями в руке шел ко мне. Взгляд кровожадный, злой, встав, я вжалась в стену. Ком ниоткуда поднялся и застрял прямо в горле. Слезы катились по щекам, а он стоял уже рядом.

– Испугалась? – Неожиданно спросил царь, мои глаза округлились от неожиданности. Он коснулся моего лица, стирая мои слезы. – Все закончилось, Миналь! – Этот блеск в глазах, что он сейчас значил? Теплоту, тревогу, ненависть или злость? Мужчина больше ничего не сказал, одев принесенную мне обувь, я пошла вслед за ним. Опять жизнь привела меня к нему, снова в его дворец, но, благо, не в ту комнату…