Текст книги "Поцелуй над пропастью"
Автор книги: Айрис Джоансен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Какой там номер телефона?
Кэтрин продиктовала номер и тут же добавила:
– Но он тебе не понадобится. Я с ним уже поговорила. Он был пьян в стельку и настроен весьма воинственно, но в конце концов все же ответил на несколько вопросов. Доннелли он не видел с тех пор, как тот приезжал к нему после ухода из госпиталя. По словам О’Лири, братец пробыл в Ирландии около трех месяцев, а потом возвратился в Штаты.
– Адрес назвал?
– Только старый. После отъезда от Доннелли почти год не было никаких вестей. Похоже, кузены не больно хорошо ладили. О’Лири, как я поняла, любит приложиться к стакану, а двоюродный братец всегда пытался ограничить его в выпивке. Винейбл говорит, что О’Лири – законченный алкоголик. Насколько я понимаю, ситуация типичная: психиатр старается помочь родственнику с проблемой, а тот добрые намерения принимает за вмешательство в его жизнь.
– У тебя есть последний адрес Доннелли?
– Да. Университетский городок возле Владосты, Джорджия.
– Что? Доннелли уже не практикует, а преподает?
– Насколько мы смогли узнать, в штате преподавателей он не состоял. Сейчас мы с Джо как раз туда и направляемся, хотим задать Доннелли несколько вопросов. Нет желания встретить нас там?
Галло покачал головой.
– Пожалуй, нет, – сказала Ева. – Мы едем в аэропорт, думаем успеть на рейс в Атланту. И, по-моему, Галло хотел бы лично поговорить с О’Лири. Держи меня в курсе. – Она дала отбой и повернулась к Галло. – Хотя и не знаю, что такое ты надеешься вытрясти из О’Лири, чего уже не вытрясла Кэтрин.
– Может, ничего. Но слетаться всем в тот университетский городок смысла не вижу. Я – ближайший родственник дяди Теда и надеюсь, что в госпитале мне расскажут что-то такое, чего они не сказали Кэтрин и Квинну.
– И ты не хочешь объединиться с Кэтрин и Джо, – заметила Ева. – Опасаешься, что они перейдут тебе дорогу.
– Вполне вероятно. Да, отрицать не стану, отчасти и поэтому. Я хочу позвонить из аэропорта О’Лири. Попробую его разговорить. Может, и получится, учитывая, что он пьян. Но предупреждаю сразу: я намерен как можно быстрее улететь в Атланту. Ты, если считаешь нужным, отправляйся во Владосту, к Джо и Кэтрин. Ты находишь их действия более эффективными?
– Даже не рассчитывай, – хмуро сказала Ева. – Я от тебя не отстану, Джон.
– Другого ответа от тебя я и не ожидал. – Галло перевел взгляд на дорогу. – Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, Ева.
Она тоже на это надеялась. Чем закончится это их совместное путешествие? Придется ли ей защищать Галло или воевать с ним? Она предпочла бы избежать и того, и другого и, вообще, быть сейчас с Джо.
Держись выбранного курса, снова и снова повторял внутренний голос.
Но зачем, Бонни?
– Зачем, Бонни? Бонни подняла голову – вопрос Евы долетел до нее, словно ветерок, тронувший опавшие листья.
Столько боли в ее словах. Столько растерянности.
Она не всегда слышала мать, когда находилась на другом уровне. Эти два уровня напоминали два мира с разными правилами и разными воспоминаниями. И брать с собой этот мир ей не разрешалось. Сохранение баланса давалось трудно, и переход всегда требовал компромисса. Прорваться через барьер и вернуться в мир Евы она могла только в крайнем случае, когда матери было особенно плохо.
– Зачем?
– Я бы хотела сказать, мама, но и сама не знаю. Я как будто иду на ощупь и только надеюсь, что все сойдется. Даже не знаю, почему это не произошло раньше. Мне бы так хотелось, чтобы ты не страдала, не переживала. Жаль, что не получается. Но здесь во всем есть порядок, и я должна подчиняться ему и верить в него.
Бонни стояла посреди леса, в котором жизнь шла рука об руку со смертью.
Она опустилась на колени рядом с раненой ланью, ждущей перехода на ту сторону.
Сердце животного отчаянно трепыхалось от страха, бывшего неотъемлемой и самой ужасной частью этого перехода.
– Не бойся. Я здесь, с тобой. – Она нежно погладила лань по голове. – Я провожу тебя и все покажу. Видишь? Скоро ты будешь в безопасности, там, где есть только радость. Видишь?
Животное притихло и посмотрело на нее уже без страха, но с удивлением.
– Доверие. Любовь. Все это ждет тебя там. И это только начало. Видишь?
Удивление сменилось радостью в угасающих глазах лани.
И Бонни поняла – она уже видит.
– Вы зачем мне звоните? Какого черта вам надо? – В голосе Джеймса О’Лири отчетливо звучало раздражение. Языком он ворочал с немалым трудом. – Я уже все сказал этой настырной бабе… как ее там… Линг… Едва от нее отделался. Я ей объяснил… нет у меня времени языком трепать… делом надо заниматься. И вот теперь вы. Лезете с теми же вопросами. – Я не уверен, что она получила верные ответы, – сказал Галло.
О’Лири негромко выругался.
– Все, я вешаю трубку.
– А я снова позвоню. Не ответите – прилечу сегодня же и вышибу дверь вашего паба. Я не отстану. И имейте в виду, общаться со мной по телефону намного легче, чем лицом к лицу. Так что в ваших же интересах уделить мне несколько минут своего времени.
– Да что такого Кевин всем вам сделал? – спросил он после паузы.
– Ничего такого, что может вызвать у него проблемы с властями. Нам лишь нужна информация, которую он, возможно, получил от одного из своих пациентов.
– Ну, тогда ничего он вам не скажет. Случалось, я просил его пересказать какую-нибудь причудливую историю, что он слышит от этих тронутых. Он ни разу даже словом не обмолвился. Придурок.
– Вы с ним не ладили?
– Кевин мне покою не давал. Все пытался отвадить от выпивки. Но ему-то какое дело? Не хочет человек жить весело – ладно, но зачем мешать другим? Компанию поддержать не может – то сидит мрачный, то бродит где-то. Говорил, что ему надо кое над чем серьезно подумать. Я не против – пусть бы думал, но когда он еще попытался указывать, что мне делать, тут уж я взорвался. Так прямо и сказал – мол, не желаю больше тебя видеть.
– Вы его выставили?
– Имел право. Когда в школу ходили, ладили отлично, но потом он заделался серьезным, стал всем указывать, что им делать. Проходу мне не давал. Даже предлагал загипнотизировать, чтобы я больше не пил. Говорил, что укрепит мою волю. Да только воли у меня и без него хватает. Если только захочу… – добавил он угрюмо. – В общем, я ему посоветовал читать нотации другим, а меня не трогать. И знаете, что он ответил? Сказал, что, если понадобится, он всегда приедет и поработает со мной.
– Ужасно. И за все время, что прошло после его отъезда, вы получили одну только открытку? Из Владосты, штат Джорджия.
– Была еще парочка, но я их порвал и выбросил. Не хватало только, чтобы он мне указания раздавал.
– Другие открытки тоже были из Владосты?
– Да. Я так и объяснил этой Линг, что у меня есть только один адрес. – Его вдруг как будто прорвало. – Я же не преступник какой! Да, люблю пропустить стаканчик. Ну и что? Я же никого не трогаю. А он ведет себя так, будто я вот-вот отправляюсь прямиком в ад. Так я те четки в туалет спустил.
– Четки? Он дал вам четки?
– Нет. Один священник оставил их в пабе где-то год назад.
– Линг вы об этом не сказали.
– А с какой стати? Я хотел побыстрее от нее избавиться. К тому же ее только одно интересовало – адрес Кевина.
– Думаю, она бы и остальное послушала. Как звали того священника?
– Отец Доминик. У него церковь где-то в Атланте. Сказал, что едет из Рима и что обещал моему кузену привезти мне четки, освященные самим папой римским.
– Какая именно церковь в Атланте?
– Не знаю. Не спрашивал. Я только и сказал, мол, пусть передаст Кевину, чтобы тот катился к чертям. И не нужны мне его четки.
– Звали его отец Доминик?
– Вроде бы. Я как-то особенно внимания не обратил. Одного только и хотел: чтобы он убрался поскорее из моего паба.
– И с тех пор никаких контактов с Кевином Доннелли у вас не было?
– Какой еще контакт? Говорю же, я спустил эти четки в туалет, а священнику велел убираться. – О’Лири помолчал. – Найдете Кевина, скажите, что у меня полный порядок и что я сам знаю, что мне делать. В советчиках не нуждаюсь.
– Обязательно передам. – Галло дал отбой и повернулся к Еве. – Отец Доминик. Контактировал с Доннелли не далее как два года назад. И Доннелли предлагал загипнотизировать брата, чтобы отучить его от выпивки.
– Предложение может быть и вполне невинным. Психиатры часто им пользуются без злого умысла.
– Не забывай, что Доннелли обвиняли в имплантации ложной памяти. Сделать это легче всего с применением гипноза. Если он проводил эксперименты на моем дяде, я ему горло перережу. – Галло бросил взгляд на часы. – У нас сорок минут до рейса. Пройдем на посадку, и я еще, может быть, успею найти в Атланте церковь, где служит отец Доминик.
– А если она не одна?
– Будем разговаривать со всеми, пока не натолкнемся на нужного. – Он взял Еву за локоть и подтолкнул к стойке предполетного контроля безопасности. – Надеюсь, он все же выведет нас на Кевина Доннелли.
Глава 9
– Во всей Атланте только два отца Доминика, – сообщила Ева полчаса спустя, складывая телефон и поднимаясь по трапу. – Один в Мариетте, второй в Бакхеде. О’Лири сказал, что священник, приходивший к нему в паб, был молод, а тому, что служит в Мариетте, за шестьдесят. Второй далеко не мальчишка, но все же гораздо моложе. Я пыталась дозвониться до него в церковь, но его не будет еще недель шесть – он сейчас в Роме, штат Джорджия. Помогает в какой-то церкви.
Галло нахмурился.
– Это где-то к северу от Атланты, если не ошибаюсь?
– Да, к северо-западу. Ближе к Чаттануге, чем к Атланте, но за час доберемся. Секретарь дал адрес. Можно взять машину и сразу махнуть туда.
– Неплохой план, – согласился Галло. – Получить ответ легче, если разговаривать лицом к лицу.
– Не думаю, что с ним возникнут какие-то проблемы. Он ведь священник, в конце концов. Объясним, что нам нужно, и он скажет, где найти Кевина Доннелли. – Ева села на свое место и защелкнула ремень безопасности. – Священники не те люди, от которых стоит ждать неприятностей.
Сжав от досады кулаки, Тед Даннер наблюдал за отцом Барнабасом из садового сарайчика. Священник в потемневшей от пота футболке был на баскетбольной площадке с двумя мальчишками. Вот он, смеясь, пробежал от кольца к кольцу и ловко отправил мяч в корзину. Подростки, недовольно ворча, побежали за мячом. Отец Барнабас определенно пребывал в прекрасном настроении. В другое время Даннер порадовался бы за него, но не сейчас.
Сейчас святой отец был нужен ему. Возможности поговорить с ним Даннер искал с самого утра, но священник ни на минуту не оставался один. Сначала разговаривал с какими-то людьми, пришедшими договориться насчет похорон, потом занялся этими мальчишками. Но они-то могли и подождать. Неужели он не чувствует раздирающей Даннера боли?
А может быть, чувствует, но боится? Может быть, он ощутил боль и злость Теда Даннера еще тогда, в прошлый раз, и с тех пор избегает его?
Ярость уже закипала, бурлила внутри.
Нет, держи ее в себе. Это снова демоны. Отец Барнабас никогда ничего не боялся. Даже когда заподозрил, что Тед не… не совсем нормальный. Он только стал еще более спокойным, собранным. Он хотел говорить с ним, утешить его… очистить его.
Избавьтесь от этих мальчишек, святой отец. Отправьте их домой.
Мне необходимо поговорить с вами.
Ко мне снова приходила маленькая девочка.
Помогите мне. Я должен сделать то, что она хочет.
Кажется, она хочет, чтобы я убил демона Далилу. Но я не уверен. Ошибиться нельзя. Это будет еще один грех, а я и без того совершил их немало.
Может быть, я должен дать ей что-то другое…
– Выглядит впечатляюще, – сказала Ева, глядя на огромное серое здание церкви, застывшее на углу улицы в косых лучах заходящего солнца. – И довольно неожиданно в южном городке. Атланта – город преимущественно баптистский, а не католический. – Ну, наверное, хватает людей, чтобы заполнить этот собор, – ответил Галло, останавливая взятую напрокат машину у тротуара. – Прямо готика.
– Да, – согласилась Ева и, выйдя из автомобиля, поднялась по ступенькам. – Но меня сейчас не архитектура интересует. Нам надо найти отца Доминика. Надеюсь…
– Минутку. – У Галло зазвонил телефон, и он взглянул на дисплей. – Кэтрин. Иди. Я сейчас догоню.
– Хорошо. – Она не без труда открыла тяжелую дубовую дверь. – Я буду здесь. Хотя, может быть, нам придется поехать к нему на квартиру, если сегодня нет службы…
– Я могу вам чем-то помочь? – Высокий, худощавый мужчина в облачении священника шел навстречу ей по проходу. – Боюсь, ближайшая служба только в семь часов вечера. Мы изменили порядок из-за введения дополнительных служб. – Скользнувшая по тонким губам улыбка согрела угловатое лицо. – Вы – наша прихожанка? По-моему, мы не встречались. Я здесь сравнительно недавно.
«Повезло», – подумала Ева.
– Отец Доминик?
– Он самый. – Священник пожал протянутую руку. – А вы?
– Ева Дункан. Нет, я не ваша прихожанка. У меня к вам несколько вопросов. Мы могли бы поговорить?
– Вы хотите присоединиться к нашей пастве? Буду рад показать здесь все, но если вы желаете получить информацию о самой церкви Святого Михаила, вам лучше обратиться к отцу Барнабасу. Это его церковь. Я здесь только помогаю. Церковь переживает небывалый наплыв новообращенных. – Он пожал плечами. – Хотя ничего необычного нет. Времена сейчас тяжелые, а в пору нужды люди всегда поворачивались к Богу.
– Это и к вашей церкви в Бакхеде относится? Там-то финансовые проблемы не многих касаются.
Он уже не улыбался.
– Откуда вы знаете, что моя церковь в Бакхеде?
– Я знаю это потому, что пришла именно к вам. Не к отцу Барнабасу. Мне можно сесть?
– Конечно. – Отец Доминик указал на ближайшую скамью. – Это дом Божий, а не мой. – Он снова улыбнулся. – Ну, и немного отца Барнабаса. Здесь, похоже, на всем его печать.
– Очень интересно, – рассеянно заметила она, собираясь с мыслями. Лишь бы этот отец Доминик был тем отцом Домиником. Пока еще полной уверенности у нее не было. – Несколько лет назад вы посетили Джеймса О’Лири в его пабе в Дублине. Так?
– О’Лири? – Он изменился в лице. – Ах да. Не самые приятные воспоминания. Он меня выставил.
Ева облегченно вздохнула. Первый мостик пройден.
– После того, как вы дали ему четки, освященные папой римским?
Священник кивнул.
– Я молился потом за его душу. Не уверен, что даже сам… – Он не договорил и с любопытством посмотрел на нее. – А вы почему об этом спрашиваете?
– Вы сказали О’Лири, что передать четки просил его двоюродный брат, Кевин Доннелли. Мне нужно знать, где я могу найти Доннелли.
Он слегка прищурился.
– Так вы не знаете?
– Если бы знала, разве стала бы спрашивать? – Ева уже начала терять терпение. – В госпитале, где он работал, найти понимания не удалось. Так или иначе, мы его найдем, но я не вижу причин, почему вы не могли бы нам помочь. Мы сэкономили бы немало времени…
Отец Доминик усмехнулся.
– Вы говорите, как налоговый инспектор. Хотя Кевин никогда не был недобросовестным плательщиком.
– Вы хорошо его знаете?
– Достаточно хорошо.
– А когда видели в последний раз?
Прямого ответа не последовало.
– Зачем он вам нужен? Вы были его пациенткой?
– Нет, но у меня есть вопросы, касающиеся одного из его больных. Вы пытаетесь защитить Кевина Доннелли? Я не желаю причинять ему неприятности. Мне лишь нужно установить местонахождение одного из бывших пациентов доктора и кое о чем расспросить его самого.
Отец Доминик покачал головой.
– Кевин не станет разглашать конфиденциальную информацию.
– Может быть, предоставим право решать ему самому? В интересах Доннелли рассказать то, что мне нужно. – Ева помолчала и многозначительно добавила: – Вопрос жизни и смерти, святой отец. Так почему бы вам не сказать, когда вы видели Доннелли в последний раз и где нам его найти.
– Жизни и смерти? – повторил священник. – Это действительно так, мисс Дункан?
Она посмотрела ему в глаза.
– Я не вру, святой отец.
Отец Доминик медленно кивнул.
– Я так и не думаю. – Он ненадолго задумался. – Даже не знаю, зачем оберегаю его. Кевин Доннелли вполне может позаботиться о себе сам. Он бы только посмеялся надо мной. Что частенько и делает, – добавил священник с кривой усмешкой.
Ева отметила про себя, что собеседник говорит о Доннелли в настоящем времени. Значит, информацию он ей все-таки даст.
– Прошу вас…
– Когда я видел его в последний раз? – Его губы тронула улыбка. – Минут сорок пять назад.
– Что?!
– Где его можно найти? – Отец Доминик кивнул в сторону двери слева от алтаря. – В саду. Он там пытается починить фонтан.
Она с недоумением посмотрела на него.
– Доктор Доннелли… рабочий?
– Кевин – мастер на все руки. – Отец Доминик встал и помог ей подняться. – Вообще-то я сам выразил желание починить фонтан, но он заявил, что это его обязанность. – Он сделал паузу. – Ведь и церковь тоже его.
Ева пристально посмотрела на отца Доминика.
– Я правильно понимаю то, что вы хотите мне сказать?
– Что Кевин и есть тот самый священник, по просьбе которого я прихожу сюда и помогаю ему уже несколько недель? – Он кивнул. – Да. Отец Барнабас.
Ева уже ждала чего-то подобного, но откровение отца Доминика все равно застало ее врасплох.
– Но… почему?..
– Уверяю вас, он не пытается спрятаться от кого-то или скрыться. А имя взял себе после окончания семинарии.
– Владоста, штат Джорджия. – Детали пазла сами сложились у нее в голове. – Он ведь там посещал семинарию?
– Верно. Там мы и познакомились. Вместе учились. Подружились. И до сих пор остаемся друзьями. Кевин – замечательный человек. Не каждый способен отказаться от престижной работы, бросить доходную медицинскую практику и посвятить себя Богу.
– Но почему он это сделал? Призвание?
– Он прекрасный человек. И этот вопрос, если хотите понять его лучше, задайте ему самому. – Отец Доминик указал на дверь. – И передайте, что, если он захочет поговорить с вами в офисе, я сам займусь фонтаном. – По его тонким губам вновь скользнула улыбка. – Если Кевин берется за что-то, его уже не оторвать. Не остановится, пока не закончит. Уверен, что лучше, чем он сам, никто не сделает. Я постоянно напоминаю ему, что тщеславие – большой грех.
– И что он отвечает?
– Говорит, что Господь не дал бы ему головы и рук, если бы не хотел, чтобы он ими пользовался. – Отец Доминик повернулся к выходу. – У Кевина на все есть ответ.
– Надеюсь, и для меня тоже найдется, – проворчала Ева, направляясь к указанной двери. – На улице мой друг, Джон Галло. Он скоро подойдет. Задержался из-за телефонного звонка. Пожалуйста, скажите ему то же самое, что и мне. Хорошо? – Увидев, что священник замялся, она добавила: – Не беспокойтесь, Кевину Доннелли ничто не угрожает. Обещаю вам. Нам лишь нужны ответы на вопросы.
Он кивнул.
– Я вам верю. К тому же, повторяю, Кевин в состоянии позаботиться о себе сам. В противном случае вряд ли мог бы позаботиться о сотнях своих прихожан. – Он обернулся и с лукавой усмешкой добавил: – С помощью Божьей… и друзей, из которых я считаю себя одним из самых умных. Боюсь, тщеславие и мой грех тоже.
Ей даже стало жарко от волнения. Наконец-то. По пути к церкви она даже не мечтала, что найдет самого Кевина Доннелли.
– Немножко тщеславия никому не повредит. – Ева быстро направилась к выходу. – Спасибо, святой отец.
Она открыла дверь, внимательно осмотрела просторный розарий. Сад был ухожен, тщательно спланирован, с двухъярусным каменным фонтаном в центре. Фонтан окружали три каменные скамьи.
Вот только Кевина Доннелли не было видно. Лишь темноволосый парнишка в футболке с портретом Бон Джови сидел на корточках, глядя…
– Подай отвертку, Билли.
– Нашли, святой отец? – Мальчишка повернулся, и Ева увидела, что часть фонтана разобрана, а на земле, скрытый каменным бордюром, лежит мужчина.
– Думаю, что да. Фильтр засорился из-за известковых отложений. Если мне удастся его прочистить, вода снова побежит, а я попробую найти новый фильтр.
– Давайте я прочищу.
– Не сегодня. Сейчас я сам справлюсь. Но в следующий раз, если он засорится, ты сможешь решить проблему уже без меня. Ты ведь учишься на садовника, а обслуживание оборудования так же важно, как и забота о растениях.
Должно быть, это и есть Кевин Доннелли, решила Ева, хотя и видела пока только ноги, торчащие из-за ограждения фонтана.
Она уже приблизилась к фонтану, когда мужчина легко, одним пружинистым движением, выпрямился и сел.
– Готово, – улыбнулся он и протянул отвертку своему юному помощнику. – Иди и включи воду. Да смотри, чтобы тебя не смыло, как Красное море египтян.
– Вам не положено быть таким кровожадным, святой отец, – ухмыльнулся мальчишка. – Вы же сами всегда говорите, что мне… – Он осекся, увидев Еву, схватил отвертку и побежал по дорожке к церкви. – Сейчас включу!
Ева проводила паренька взглядом.
– Похоже, я его спугнула. – Она повернулась к сидящему на земле священнику. Это был крепкий, плотного сложения человек лет пятидесяти с лишним, с тронутыми сединой волосами и ясными голубыми глазами в окружении сеточки мелких морщинок. – Можно подумать, что я заразная.
– Вы – женщина. – Доннелли подобрал валявшееся на земле полотенце и вытер мокрые руки. – У Билли с женщинами проблемы.
– Стесняется?
– Нет, просто воспринимает их с опаской. – Он встал. – Извините, немного испачкался. Обучаю Билли основам садоводства. У парня настоящий талант. Я – отец Барнабас. Могу вам чем-то помочь?
– Отец Доминик сказал, что можете. – Она помолчала, собираясь с духом. – Я ищу Кевина Доннелли.
Он усмехнулся.
– Считайте, что нашли.
– И отца Барнабаса тоже?
Он кивнул.
– Первое имя мне дали, второе я взял сам. Сейчас ту, другую, жизнь бывает даже трудно вспомнить.
– А вот ваш кузен, Джеймс О’Лири, помнит вас очень хорошо. – Ева подождала, потом добавила: – Но он не знал, что вы ушли служить Богу.
– Джеймс бы меня не понял. Он не принимал мои советы как психиатра, не принял бы и советы священника. – Доннелли пожал плечами. – У меня есть знакомые в Дублине, они за ним присматривают. Когда Джеймс достигнет, как говорят, точки невозврата, я за ним прилечу.
– Точка невозврата, – повторила Ева. – А что это такое?
– Каждый человек, когда приближается к последней черте, встречает Бога. И либо уходит за ним от бездны, либо прыгает в нее. – Он достал из кармана платок и вытер влажный от пота лоб. – Но иногда, если находится кто-то, кто сумеет объяснить человеку правила, случается и по-другому.
– Верно, случается.
– Зачем вы звонили моему кузену?
– Он был моей единственной ниточкой. Люди, с которыми вы работали в госпитале для ветеранов, предпочитают отмалчиваться, делают вид, что ничего о вас не знают. Почему?
– Потому что они – хорошие друзья и знают, что я хотел порвать с той жизнью, с теми пациентами. Я оставил их на попечение знающих, надежных врачей, но у многих больных развивается своего рода зависимость от их психиатров, и отказаться от этой зависимости труднее, если им удается поддерживать с ними какой-то контакт. Самое лучшее – порвать начисто, отрубить. Отправляясь на учебу в семинарию, я устроил так, чтобы меня никто не мог найти. – Он с любопытством посмотрело на Еву. – Вы, однако ж, нашли. Интересно зачем. – В его глазах мелькнула настороженность. – Может быть… вы – родственница одного из моих бывших подопечных?
– Нет, не родственница. Но к одному из них отношение имею. – Она впилась взглядом в его лицо. – Речь идет о Теде Даннере. Мне нужно знать о нем все, что знаете вы.
Настороженность проступила еще явственнее, теперь уже не только в глазах, но и в выражении лица священника.
– Вот как? – пробормотал он. – А зачем вам это?
Ева молчала, не зная, что сказать. Лишь теперь она ощутила исходящую от Доннелли почти пугающую силу. Чистое и светлое, почти мальчишеское обаяние рассеялось.
– Недавно он убил человека. Возможно, убил и других. Кто знает его лучше, чем вы? Кто еще знает, насколько неустойчива его психика? Вы ведь занимались им несколько лет, не так ли?
– Убил человека… – Доннелли нахмурился. – Вы уверены? Может быть, он защищался? Или это был несчастный случай?
– Удар ножом в грудь вряд ли можно квалифицировать как несчастный случай.
Священник на мгновение закрыл глаза.
– Господи… Потерянная душа. Воистину потерянная. – Он открыл глаза, и в них блеснули слезы. – Безумец…
– Удивлены? Но вы ведь должны были допускать такую возможность. Вы же психиатр. Неужели не было никаких намеков на то, что он способен убить?
– Разумеется, были. Он ведь служил в спецназе. Его учили убивать. – Священник горько усмехнулся. – Его хвалили, когда он делал это хорошо. Армия превратила его в то, чем он стал, а потом, когда он уже… не контролировал себя, швырнула нам – мол, лечите.
– Вы обвиняете военных?
Доннелли устало покачал головой.
– Я не виню никого – только мир, в котором мы живем и который делает с нами такое. Да еще демонов, которых он пробуждает в наших душах. Вот о демонах Тед Даннер знает все. Он одержим ими и, возможно, убивая того человека, думал, что убивает одного из них.
– Вы говорите об этом с такой уверенностью. Наверное, хорошо знаете Даннера?
– Как вы сами сказали, я работал с ним несколько лет.
– Но оборвали связь с ним, как и с другими пациентами?
– Я оборвал все связи, – ответил после паузы Доннелли.
Что-то в выражении его лица насторожило Еву.
– И Даннер смирился с таким поворотом? Он ведь был рейнджером. Знал, как выслеживать людей. Наверняка вы были для него не просто врачом, а кем-то бо́льшим. Вы видели его после ухода из госпиталя?
Доннелли не ответил на вопрос.
– А вы кто? Кем приходитесь Теду Даннеру? Вы сказали, что не родственница. Вы из полиции?
– Нет, меня зовут Ева Дункан.
Он посмотрел на нее внимательно и медленно кивнул.
– Кажется, вспомнил. Вы – судебный антрополог. Я видел в газетах вашу фотографию. Но какое отношение вы имеете к Теду?
– А вот вы мне и скажите. – Ева шагнула к Доннелли. – Что он вам рассказывал? Вы ведь были к нему ближе, чем все остальные. Вы знаете Даннера лучше всех. Вы были его психиатром, потом священником. Он ведь разыскивал вас, да? А упоминал ли он о моей дочери?
– Вашей дочери? – Доннелли покачал головой. – При чем здесь… – Он не договорил, вспомнив что-то. – Вашу дочь похитили и убили несколько лет назад. Думаете, это сделал Даннер?
– Не знаю. Моя дочь пропала примерно в то время, когда вы ушли из госпиталя и перестали его лечить. Он когда-нибудь говорил о ней?
Священник озадаченно покачал головой.
– Но почему он?..
Ева видела – Доннелли говорит правду.
– Она была также и дочерью Джона Галло. Вы, должно быть, слышали о нем.
– Племянник Теда. Да-да. Он очень любит его. Пожалуй, как никого на свете.
– Это вы знаете, а о дочери Галло никогда не слышали?
– Может, Тед и не знал о ее существовании, – пожал плечами Доннелли, но уже через секунду пробормотал: – А возможно, и знал. И это многое объясняло бы. Маленькая девочка…
– Он знал, – нервно перебила его Ева. – Знал о моей дочери. А что бы это объясняло?
Священник снова уклонился от прямого ответа.
– Так вы считаете, что ее убил Тед Даннер?
– Возможно. Это я и пытаюсь выяснить. Мне нужно его найти. И вы должны мне помочь.
Доннелли покачал головой.
– Вы не можете мне отказать. – Голос Евы задрожал от переполнявших ее чувств. – Вы – священник, вы служите Богу. Говорю вам, Даннер уже убивал и может убить еще. Его нельзя оставлять на свободе. Вам ведь известно, где он, да?
– Нет.
– Но вы общались с ним недавно. Вы можете его найти. Вы должны помочь мне.
– Вам поможет Господь.
– Помогать – ваш долг, черт возьми!
– Мой долг – служить Богу и исполнять обет.
– Какие благородные, какие чистые помыслы! Но чисты ли вы сами, святой отец? Несколько лет назад против вас уже выдвигались обвинения. Тогда вам удалось выйти сухим из воды. Но мне только сейчас пришло в голову, не боитесь ли вы, что Даннер может дать новые показания, которые омрачат вашу новую ясную жизнь? Может быть, вы сознательно не желаете, чтобы его нашли? Вы ведь проводили эксперименты на Теде Даннере, да?
Какое-то время отец Барнабас задумчиво смотрел на нее.
– Вижу, вы неплохо подготовились.
– Ответьте мне.
– Я не обязан вам отвечать. Да вы все равно бы мне не поверили, так ведь?
– Даннер приходит к вам на исповедь?
– Приходит, но весьма нерегулярно.
– Тогда вы должны знать. Вы должны что-то знать.
– Вам прекрасно известно, что тайна исповеди ненарушима.
Ева знала только одно: она не поверила бы ни одному его слову.
– Даже когда речь идет о преступлении? Даже когда вы можете предотвратить еще одно убийство?
Доннелли долго молчал, но потом все же покачал головой.
– Я не могу нарушить свой долг. Придется поступить иначе. Постараюсь сам найти Даннера, пока он не узрел еще одного демона.
– Демона? Вы уже упоминали о них. О чем речь? Или это тоже не подлежит разглашению? – Ева наклонилась к нему. – Послушайте, святой отец. Моя дочь мертва, и убил ее, возможно, Тед Даннер. Я должна найти его. И я не успокоюсь, пока не достигну цели. Я последую за вами, куда бы вы ни пошли. – Она твердо посмотрела ему в глаза. – Мне нет дела до ваших обетов и обязательств. Вы расскажете мне все, что узнали от него.
– Не могу, – спокойно ответил он. – Поймите, я не могу обмануть доверие. Как психиатр я был связан профессиональным долгом, став священником, взял на себя еще более строгий обет. И в одном, и в другом качестве я не могу нарушить свои обязательства.
– А может быть, вы просто защищаете себя и прикрываетесь этими обязательствами, чтобы помешать мне найти Даннера? Разве вы не имплантировали людям чужую память, отец Барнабас? Какое ужасное преступление!
Он выдержал ее взгляд.
– Да.
– И вы совершили его. Какой вердикт вынес суд?
Доннелли кисло улыбнулся.
– На этот вопрос я тоже не могу ответить – дело рассматривалось в закрытом порядке. Вы же не хотите, чтобы у меня возникли проблемы с законом?
Он не поможет, с отчаянием поняла Ева. Священник смотрел на нее с выражением, которое не оставляло сомнений в его намерении хранить молчание.
– Даннер – преступник. Его разыскивает полиция. И она ваших мотивов не поймет.
Он снова улыбнулся.
– Поймет Господь. Я не могу угодить всем, мисс Дункан. Приходится выбирать. – Священник отвел глаза. – И кого, по-вашему, убил Даннер?
– Томаса Джейкобса. – В его лице ничто не дрогнуло. – Вам это имя не знакомо?
Он улыбнулся шире, искреннее.
– Насколько я понимаю, вам по роду занятий часто приходится иметь дело с лицами. Уже видите меня насквозь?
– Может быть. – Ева ненадолго задумалась. – Нет, думаю, о Джейкобсе он вам не рассказывал. Но это только догадка. Я вас не знаю, а вы – человек умный и опытный и хорошо владеете собой.
– Вам так отчаянно хочется что-то узнать, во что-то вцепиться. Наверное, я сильно разочаровал вас.
– Да уж.
– Вам тяжело. В вас сидит боль. – Он задумчиво кивнул. – Я скажу вам, что могу, мисс Дункан. Это не то, чего вы ждете, но поможет вам пройти путь до конца. – Он посмотрел на фонтан, в котором уже журчала вода. – Первое, я понятия не имею, где можно найти Теда Даннера. После моего ухода из госпиталя он довольно быстро меня отыскал и начал приходить на исповедь. Иногда работал здесь, в церкви. Но потом стал надолго, на несколько месяцев, исчезать и появлялся, только чтобы исповедаться. Я старался убедить его вернуться, но он отвечал, что здесь слишком комфортно и что оставаться со мной ему нельзя.
