Текст книги "Развод. Сегодня я танцую! (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 10
Три слова. Сердце гулко и тяжело стучит в груди, отдаваясь в висках.
Кто? Лена?
Но она бы написала сама.
Юрист?
Но я еще ни к кому не обращалась.
Кажется, я понимаю, кто написал, но боюсь даже самой себе признаться, как сильно меня взволновало сообщение от этого мужчины.
Я поднимаюсь с дивана, будто на автомате.
– Пойду, мусор вынесу, – бросаю в пространство и выхожу в подъезд.
В подъезде пусто и прохладно.
Я делаю несколько шагов к лифту.
Спускаюсь, выхожу из подъезда, оглядываюсь.
И тут замечаю движение в тени, у подъезда.
Высокая, узнаваемая даже в полумраке фигура. Он прислонился к стене, руки в карманах темного пальто.
Охотин.
Он не двигается, просто смотрит на меня. Лицо скрыто тенью, но я чувствую на себе его взгляд.
Тот самый, пронизывающий и циничный, полный мужского интереса.
Муж на меня так давно не смотрит…
И, наверное, не смотрел никогда.
Мы встречались, у нас были свидания, прогулки, секс…
Но никогда не было такой страсти, чтобы я даже на расстоянии изнывала и покрывалась мурашками.
Он отталкивается от стены и делает один шаг навстречу.
– Прогуляемся?
– У меня мало времени, – говорю я. – Я вообще, вот… С мусорным мешком, куртке поверх домашнего костюма и в резиновых тапочках.
– Хороший костюм, замечательно подчеркивает твои стройные ножки, – замечает Охотин, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Я быстро. Но результативно. Уверяю, ты останешься удовлетворена.
Он делает едва заметную паузу, и в воздухе снова повисают те самые двусмысленные нотки.
Но сейчас они кажутся не дразнящими, а опасными.
Я выбрасываю мусор и вздыхаю:
– Кажется, дома соль закончилась и хлеб.
Под этим предлогом прогуливаюсь до магазина на углу дома.
Охотин идет рядом.
– Ты была права, – его голос тут же становится деловым. – Ратин планирует оставить тебя и детей без всего. Он интересовался... радикальными решениями. Обходными путями. В вашей ситуации все решения выходят за рамки закона. Это уже мошенничество и, возможно, не только… Я отправлю тебе на почту запись. Послушаешь сама. Но предупреждаю – использовать это как прямое доказательство в суде незаконно. Нелегальная запись. Я тебе ничего не говорил и никаких файлов не передавал.
– Да, я понимаю, – тихо отвечаю я, и внутри все сжимается в тугой, холодный узел.
Подтверждение. Официальное, от человека изнутри системы.
Теперь это не просто мои догадки.
Не просто воображение или фантазии Ратина!
Это его… ПЛАНЫ!
– Рекомендую действовать первой. И бить наверняка. Задействовать юристов как можно быстрее, пока твой муж не начал крысить все и скрывать всеми возможными путями. Он интересовался, могут ли мои сотрудники помочь… Пойми, моя контура не берется за подобные грязные дела. Мы работаем в правовом поле. Но не все другие так щепетильны. Ратин выглядит, как человек, который для себя четко решил – играть грязно. Поэтому он будет искать того, кто готов играть без правил. У тебя в запасе совсем немного времени, чтобы действовать прямо сейчас. Подай в суд. На раздел имущества. Зафиксируй, все, что есть. Это игра на опережение.
– Ох…
– Решишься – дай знать. Подберу тебе лучшую команду для защиты твоих интересов.
Охотин делает шаг вперед и гладит меня по щеке кончиками пальцев.
Такая едва заметная, быстрая ласка, от которой мое сердце встрепенулось.
Затем он резко разворачивается, чтобы уйти.
Его силуэт растворяется в темноте позднего осеннего вечера.
Я остаюсь стоять одна, сжимая в кармане кулаки.
Если мирных путей не осталось, значит, придется первой нанести удар…
* * *
С каждым днем я – все дальше от прежней жизни.
Все меньше остается доверия к мужу.
Я словно разделила свою жизнь на две половины.
В одной из них я все еще играю роль примерной, доверчивой жены.
Во второй – я готовлюсь к разводу.
Тайно.
Встречаюсь с адвокатом, подробно обрисовываю ситуацию, он начал готовиться защищать мои интересы.
Можно было бы задействовать Охотина, как он предлагал, но я не позволяю себе, нет.
Риск слишком велик...
Риск и соблазн, в котором я даже себе признаться боюсь.
Остается только одно – решиться подать иск.
А я страшусь…
Как это будет выглядеть со стороны, если я первая подам на развод?
Якоб выглядит, как примерный муж, все скажут про меня: вот это жена, зажралась!
Как это воспримут дети?
Но я не имею права отсиживаться.
Мне нужно нанести удар первой, пока Ратин не закрысил все имущество, ведь он с каждым днем все больше изображает, словно у него начались глобальные проблемы.
* * *
Остается последняя капля…
И это происходит.
Когда Ратин заявляет, будто через неделю ему предстоит командировка на три дня.
Собирается с важным видом, но я-то знаю, что он идет на гендер-пати.
На ту самую, где его Матильда собирается объявить пол ребенка.
На страничке ее блога мелькнула информация о вечеринке для самых близких.
Особенный повод!
У меня есть одна потрясающая идея, как заставить их пожалеть!
Но… я не знаю, где будет проходить эта вечеринка «только для своих»
Нужно выяснить это.
Во что бы то ни стало.
Но как?!
Глава 11
В полной задумчивости я выхожу из офиса в конце рабочего дня…
Голова пухнет.
Настроение на нуле.
Я на перепутье!
Как решиться сделать шаг, после которого ничего больше не будет прежним?!
Медлить уже опасно, но решиться – безумно сложно!
И вдруг:
– Как обстоят дела с разводом, прекрасная мстительница?
Неожиданно, но… это Охотин.
Собственной персоной.
Стоит возле роскошной машины, припаркованной рядом с входом в бизнес-центр. Черный седан – дерзкий и стильный, как его хозяин.
– Тебя подвезти?
– Нет, спасибо.
Отступаю.
Потому что соблазн… велик.
И сам Охотин – слишком хорош, чтобы я на это повелась.
Состоятельный, красивый, умный мужчина.
Ему сорок семь, считается завидным холостяком.
И я на него повелась, он зацепил меня, признаюсь, но…
Где – он, и где – я?!
Ведь кто я?
Всего лишь потенциальная разведенка…
Самая обычная.
У Охотина, наверное, моделей – вагон, а у меня – только одни проблемы!
Нет, не хочу.
К тому же я – честная.
Пусть обманутая, но… честная жена.
Дура ли я, что храню верность Ратину после всего, что узнала о нем?
Возможно!
Но…
Я не опущусь до измены в браке.
– И все-таки настаиваю. Скажи, что задержишься.
Навверное, это безумие, но между нами необъяснимо сильный магнетизм.
Несмотря на запрет отношений с таким, как он.
Больше я не обожгусь…
Не обожгусь, убеждаю себя!
– Подвозить меня все равно не стоит.
– Не хочешь вызывать подозрений, понимаю.
Охотин открывает дверь машины, а там – букет цветов.
Безумно нежные розы цвета слоновой кости.
– Спасибо. Они прекрасны.
– Не прекраснее тебя.
– Правда, хватит! – прошу я. – Посмотри на себя, а потом – на меня.
– Я вижу прекрасную, сильную женщину. И вижу историю, которая откликается во мне. Встреча с тобой… – делает паузу. – Подняла многое, напомнила о прошлом.
– Вот как?
– В целом, если не интересно, можешь идти по своим делам… – замечает он небрежно.
А он хорош.
Умеет завлекать.
Ах, какой…
К черту.
К черту все!
Это всего лишь поездка.
Я не буду с ним целоваться и все остальное…
– Знаешь, мой главбух наваливает так много работы, – говорю и пишу в чат домашним смс о том, что я задержусь.
Сразу же добавляю инструкцию, что и где лежит в холодильнике, как и сколько греть.
– Я ужасная жена и мать, – говорю, испытывая угрызения совести.
А потом…
Седан срывается с места, и поздний вечерний город сливается за окном.
Яркие огни города за окном сверкают полосой.
Я открываю окно, в салон врывается прохладный ветер.
Мы летим и, кажется, нам в лицо летят осенние листья.
Как знак, что нужно прощаться со всем, что отмерло.
Я не тороплю Охотина, он сам начинает рассказывать неспешно.
– Моя история не похожа на твою. Совсем. Сходство лишь в том, как я случайно узнал, что жена мне изменяет. С близким другом и моим партнером. Раньше контора была «Охотин и Кожевников» Однажды я уронил в спальне телефон, он закатился под кровать. Я наклонился за ним и увидел зажигалку. Моего друга. Ту, с которой он никогда… не расставался. С его инициалами. В нашей спальне, где он никогда не бывал. Потом я начал приглядываться и установил тайно камеру наблюдения. Выяснил, что я – рогоносец и дурак, которого обманул друг. Он соблазнил мою жену и готовился подставить, чтобы выдавить из бизнеса. Я вовремя узнал об этом и смог предотвратить это. Фирма стала Охотин и Ко.
– Сочувствую.
Охотин усмехается. Он тормозит машину возле небольшой будки, где торгуют кофе на вынос и кренделями, посыпанными кунжутом. Он берет для меня и себя, мы устраиваемся на лавочке возле парка.
Кофе согревает. Крендель в конце дня, на свежем воздухе, кажется самым вкусным лакомством.
Хрустящая корочка, под которой теплое, ароматное тесто, глоток крепкого и сладкого кофе.
Вечерний гул города, прогуливающиеся парочки…
Жизнь уже не кажется сложным лабиринтом. Я найду выход, обязательно…
А пока слушаю рассказ Охотина, которого еще не осмеливаюсь назвать даже по имени.
– Разделить активы и реорганизовать фирму было не самое трудное. Мой развод был сложным. Жена втянула в наши разборки сына… Это были самые сложные несколько месяцев нашей жизни. Сплошная нервотрепка и грязь. Сейчас сыну, Филу, двадцать четыре, он занимается музыкой и живет отдельно. Но тогда по нам прошлись катком. Я лишился жены, суд оставил сына с матерью. Несколько лет он мотался между нами, страдал от нашей войны и постоянных скандалов. Потом я забрал сына к себе, потому что мой друг поматросил красавицу и кинул, а она влюбившись в него, таскалась и унижалась… Опустилась, противно смотреть было. Противно, стыдно и жалко! – морщится. – Еще и с сыном отношения были изгажены. Пока выкарабкался, кажется, выработал иммунитет против женщин. Ни одна не цепляла глубоко. Давно это было. Но, встретив тебя, я словно пережил все это снова и не смог остаться в стороне. Своими словами о том, что контора Охотина помогает мерзавцам, ты напомнила мне о разногласиях с другом. О том, с чего, черт побери, все и началось. Он как раз настаивал на том, чтобы пользоваться лазейками и расширить спектр услуг… В теневую сторону.
Немного помолчав, Охотин добавляет.
– Он реализовал это самостоятельно. Позднее. И поплатился тем, что отмотал срок. Можно сказать, развеять твои подозрения стало для меня делом принципа.
– Вот как! – выдыхаю тихо. – Не знала. Даже не сказала бы… Разве можно променять такого мужчину, как ты, на кого-то другого.
Охотин смеется.
– То есть, я хорош?
– Тебе прекрасно это известно! – краснею.
– Но только не от тебя. Ладно, не буду тебя смущать. Мой друг сейчас весит под сто пятьдесят килограмм и с трудом передвигается по дому, а тогда он сводил баб с ума. Укладывал в койку пачками…
Будто прочитал мои мысли.
Так неожиданно это все.
Неожиданно и очень-очень цепляюще…
Не крючком взаимной химии или страсти.
Вернее, не только им.
Чем-то более тонким, едва ощутимым, но крепким.
Словно невидимые нити.
Охотин тянется ко мне. Я с трудом заставляю себя поднять ладонь, чтобы выставить ее между нами.
– Прости, но я в браке. И я все еще не могу решиться поставить точку. У нас две девочки заканчивают школу в этом году! Сын студент на первом курсе… Как это на них отразится? – роняю лицо в ладони.
– Будет нелегко. Но все-таки намного легче, чем если ты позволишь своему муженьку претворить в жизнь свои планы. В конце концов, жизнь – твоя. Решать – тебе. Но вот еще кое-что…
Охотин выкладывает на скамейку между нами небольшой диктофон.
– Что это?
– Диктофон. На нем записан разговор Матильды с подругой. Как ты понимаешь, это тоже использовать не получится, но может быть это поможет тебе решиться?
Задержав дыхание, я включаю на воспроизведение…
Глава 12
– Милый, ты там поосторожнее, в командировке своей, – говорю я, поправляя узел на галстуке.
Так и хочется дернуть, чтобы затянуть потуже и…
Спокойно.
До дня Х остается всего немного.
Уже завтра…
Завтра я расставлю все точки над i.
На гендер-пати…
Закрытая вечеринка, на которую мне достался билетик и доступ.
Благодаря Охотину.
Я пока не думаю о том, какие у него интересы и планы в отношении меня.
Ни о чем не думаю.
Просто использую то, что он мне любезно предоставил.
Пришлось постараться.
Подготовиться!
Но результат того стоил…
И к моменту возвращению Ратина из небольшой поездки вместе с Матильдой я буду готова.
* * *
Ратин и его Матильда празднуют гендер-пати в кругу только самых близких друзей. Сняли целый банкетный зал, расписали программу гендер-пати.
Я наблюдала из-за дверей и, к сожалению, видела тех, кого считала нашими друзьями.
Общими.
Не только его!
Они ели и пили с моего стола…
Они целовали меня и обнимали, поднимая тосты за нас с Якобом, как за пару…
А на деле пришли на его гендер-пати…
С любовницей.
Воркуют и вручают ей дорогие подарки.
Минус несколько людей в моем окружении.
Как же долго тянется время…
И вот – финальный момент.
ТОРТ!
Который должен раскрыть тайну будущего пола ребенка.
Трехэтажный торт.
Внутри полость для коробки с сюрпризом.
Коробку опускают в последний момент.
Задумка такова, что Матильда должна разрезать торт и потянуть за бантик.
Коробка распахнется.
Вверх полетят голуби, окрашенные в голубой или розовый цвет, в зависимости от пола ребенка.
Но нет, мой дорогой крысюк Якоб и его крысильда-Матильда, реальность будет совсем другая.
Итак, погасили свет.
Готовность НОМЕР ОДИН!
Я толкаю тележку перед собой.
До самых дверей и замираю: появляться раньше времени нельзя!
Овации.
Вперед выходит Матильда, держа за руку Якоба.
– Разрежем вместе, любимый? – воркует.
Начинают резать.
Свет автоматически зажжется, когда потянут бантик.
– РААААЗ! ДВААААА! ТРИИИИИИ! – кричат гости.
Матильда нежно улыбается Ратину, вместе они тянут за специальный бантик.
БАХ!
Свет зажигается и вдруг…
ВИЗГИ!
ПИСКИ…
– Уберите их! УБЕРИТЕ! КРЫСЫ! АААААА! УБЕРИ ЕЕ С МЕНЯ! ЯКОБ, ОНА ГРЫЗЕТ МОИ ВОЛОСЫ… ОНА УКУСИЛА МЕНЯ ЗА УХО!!!!
Я выхожу из своего укрытия.
В зале – хаос.
ЕЩЕ БЫ!
Когда открылась коробка, оттуда вылетели не крашеные голуби, нет…
Оттуда хлынули серые крысы!
Целая коробка крыс, две из которых забрались на Матильду.
Одна грызет ее прическу, вторая ползает с одного плеча на другое.
Матильда бьется в истерике и визжит.
Гости бросились врассыпную!
Некоторые залезли на стол, давя ногами приборы и тарелки с едой.
– Якоб!
– Якоб боится крыс, – говорю я громко.
Перекрикивая весь этот хаос.
У меня – микрофон.
Все смотрят на меня.
Якоб реально посерел и застыл от ужаса, не дышит.
Смотрит, как загипнотизированный, на самую толстую крысу, которая нагло ест торт прямиком с его ножа.
– Так странно, правда? Боится крыс, а сам решил поступить, как крыса, чтобы бросить своих детей и не делиться имуществом, не платить алименты! Ты – крыса, Якоб! И я поздравляю тебя с тем…
Подхожу ближе.
Смотрю прямо в его глаза.
– Поздравляю с тем, что ты променял семью на жалкую профурсетку, которая даже не беременна от тебя.
– Чтоооо? – взвизгивает она. – Якоб, это же твоя жена! Не верь ей! Не верь! Эта наглая, старая сука лжет, я же показывала тебе анализы, снимки…
Я отмахиваюсь от нее: мразина, таких, как она, вообще нельзя допускать к преподаванию у детей.
– А был ли ты сам, Якоб, на приеме? Нет, наверное… Ты же так сильно занят, а она тебя убедила, что это не мужское дело, что ей стеснительная… Стеснительная давалка и скромная крысильда. Это нонсенс, Якоб!
Он отмирает и бросает нож, потом забирается на стул, с ногами, и трясется.
– Женя? Ты? Ты… откуда? Как? Ты что-то напутала… Ты…
– Хватит, Якобы. Оглянись! Ваша гендер-пати удалась на славу. Тут и никаких обследований не нужно. Все и так ясно. Кругом… – смотрю на так называемых «друзей». – Одни крысы.
– Женя! Ты… Ты…
– Она не беременна, Якоб. Номер с беременностью был разыгран, чтобы ты скорее расстелился на развод. Поймать мужика на пузо – проверенный метод. Она же подгоняла тебя, скорее-скорее, не так ли? Ты и начал суетиться, а на деле… На деле она планировала тебе позднее скормить байку про поздний выкидыш, про послеродовую депрессию. Выдоила бы из тебя больше денег и бросила.
Матильда, она же наглая девка, вылезшая из провинции, визжит, как хабалка базарная:
– Якоб, она все врет! Не верь ей….
– Самое время разыграть выкидыш, – подсказываю я, практически в один миг с тем, как она складывается пополам:
– Ааа… Боли… Мой живот! У меня спазмы…
– На счастье, можно вызвать скорую. Сделаю-ка я это прямо сейчас, – усмехаюсь, смотря на посеревшего Ратина. – И будь рядом, Якоб. Хотя бы один раз. Будь рядом… До самого конца.
Якоб очнулся:
– Если моя любимая потеряет ребенка, я тебя убью! – рявкает он, сжав нож.
Даже крысу стряхнул!
О, какой смелый стал!
– Клянусь, убью! – зарычал на меня.
Я не планировала затрагивать эту тему, не хотела говорить ничего.
Но не смогла промолчать.
Просто не смогла!
– А как же мы, Якоб? Мы – я и дети. Твоя семья! У тебя… трое детей, Якоб. Трое… И я всегда была рядом с тобой, я поддерживала тебя… Я не говорю о любви, не ставлю тебе в претензию, что ты больше меня не любишь, нет. Потому что страсть и любовь неподвластны контролю и голосу разума… Но хотя бы честность! Неужели я хотя бы этого не заслужила?
Муж молчит, а потом его лицо приобретает землистый оттенок, он приподнимает губу, обнажив зубы.
Точно как крысеныш.
Как я не замечала этого в нем раньше?
Король всех крыс…
– Ты была рядом. И все, что ты заслужила, ты уже получила! – заявил он. – Вкусно ела и пила, спала сладко! В отпуск на мои деньги ездила. Да, было неплохо… – хмыкает. – В качестве репетиции.
– Что?
– Что слышала. Ты и семья – как учебное поле. тренировочная полоса препятствий перед настоящим боем! Я тренировался… – заявил. – Учился быть мужем и отцом. Ты и дети – лишь пробники, не самые удачные! Первый блин всегда комом! Я всегда знал, что достоин большего. Всегда знал, что однажды придется через вас переступить и пойти дальше. ВСЕГДА! Как только встречу… ту самую. Ия ее встретил. Встретил тогда, когда мы были готовы стать друг для друга большим. Мы оба на пике, мы на вершине пищевой цепочки!
Он смотрит на Матильду затуманенным взглядом.
– Любовь моя, мы будем вместе, слышишь? Пусть моя карга пыталась испортить нам праздник! Пусть! У нее ничего не выйдет. Мы будем вместе.
Надо же! Он ее любит.
И верит.
Что ж…
Тем больнее ему будет падать.
Глава 13
Якоб
– Посмотрите еще раз! Внимательнее! У вас говно-датчик какой-то! – начинаю изрыгать ругательства и плеваться ядом.
На экране – пустота.
Кроме кишков и прочих внутренних органов – ничего.
– Проверьте полость матки! ПРОВЕРЬТЕ! – ору я. – ЖИВЕЕ! Ребенок должен быть здесь!
– Кое-что есть.
– Вот, пожалуйста! ЕСТЬ! А ВЫ… Криворукие! Обезьяны… Имбецилы.
Тыкаю пальцем в сторону экрана.
– Вот же! Ребенок! Малыш! Даже мне понятно.
– Это полип. Полип размером в три с небольшим сантиметра. Тело полипа состоит из тела и толстой или тонкой ножки. То, что вы принимаете за ребенка, есть тело полипа. Сосудистой ножкой полип крепится к эндометрию. Большинство полипов не несут риска озлокачествления, но здесь я бы рекомендовал девушке провериться дополнительно.
– ЧТО? Какой, на хрен… полип?
– Вот он!
– Не ребенок?!
– Не ребенок, – вздыхает врач. – При таком срок, который ваша… кхм… невеста вам озвучивала, здесь вы могли бы увидеть уже крошечного трехмесячного человечка: голова, ручки, ножки, а не полипа… трехсантиметрового! Ваша невеста не беременна. Более того, здесь трубы перевязаны.
Врач откладывает датчик.
– Больше здесь смотреть нечего. Кроме полипа. Полип смотреть будем?
Я перевожу взгляд на потемневшую Матильда.
Моя девочка, моя талантливая звездочка, моя…
– Собирайся! Мы едем в другую клинику! К нормальным врачам.
Я не верю. Нет, не верю!
Этого просто не может быть!
НЕ МОЖЕТ! Но…
* * *
Я протащил Матильду по трем клиникам.
ПО ТРЕМ!
Прежде, чем понял: она меня обманула.
Она, как сказала Женя, меня на пузо поймала.
Не беременная!
– Ты не беременна, – выдыхаю я.
– Не беременна! – огрызается. – А чего ты хотел? Чтобы я ради тебя, плешивый козел, фигуру портила родами, а? Еще чего! Нет! – отвечает агрессивно. – Ты был не очень-то расторопным, жену бросать не хотел! И только после новости о беременности начал шевелиться! А я жизни хочу… нормальной! Красивой! Ты обещал… – угрожает. – Я семь месяцев тебя, козел потный, терпела. СЕМЬ!
Я в шоке.
Стою и обтекаю.
Моя талантливая звездочка меня обманула и какими словами называет: потным, плешивым козлом.
Я автоматически поправляю волосы, думая, что редеющие волосы никто, кроме меня, не заметил…
Как это больно. Мое сердце вот-вот лопнет…
Я чуть не рухнул.
В голове – пустота.
Я же чуть в мошенничество не вписался ради этой сыкухи!
А потом понимаю: еще не поздно все отыграть назад!
Да, еще не поздно…
Женька обиделась, конечно.
Но я знаю, какие цветы она любит.
Знаю, какие сладости любят мои дети.
Приеду, упаду ей в ноги, обниму колени…
Ничего страшного, я постою, поползу, если надо, про гордость забуду.
Ради дела!
Ради того, чтобы остаться там, где, в принципе, меня все устраивало.
Разве что Женька со шпагатом меня в постели не встречает и всякие номера не исполняет.
Но… Думаю, поживем мы еще.
Поругается, поплачет.
А потом – простит…
Куда ей деваться, не становиться же РСП-шкой?
– Пошла вон! – шиплю. – И… И верни мне все, что я тебе подарил!
– Че?!
– Че слышала! Верни мне все, что я тебе подарил!
– Иди в жопу, козел жадный! Ничего я тебе не верну.
Фу, она еще и в жопу меня послала.
Никогда не нравились женщины, которые так выражаются. Некрасиво это…
Да и в целом…
Ну, симпатичная она, в постели мастерица, но в быту… не способная.
Чем больше я о жене думаю, тем сильнее понимаю: какая она у меня хорошая и полезная!
Клад, просто клад…
* * *
Возвращаюсь домой.
Не с пустыми руками.
Пакетами с подарками нагружен так, что даже в зубах несу.
Еще не поздно вернуть.
Отмотать!
Да, не поздно!
Я в это верю.
Дома – тишина.
Темнота… И только синий свет телевизора бликует по стенам.
Я вижу своих.
Собрались на диване. С попкорном.
Жуют и смотрят.
Сыночек и две доченьки…
И чего я кричал, что они – неудачная репетиция?
Хорошенькие же…
И пусть, что сын, что дочери – в мать пошли, но и я там есть, ага…
– Встречайте папу! – громогласно возвещаю на весь зал.
Включается свет.
– Папу?
Сын оборачивается и кликает по пульту.
Перематывает.
Включает.
На огромном экране – праздник.
Гендер, мать ее, пати!
И мое лицо крупным планом. Я, что, такой красный?
Такой… обрюзгший.
Кричу и плююсь слюной?
Я тренировался… Учился быть мужем и отцом. Ты и дети – лишь пробники, не самые удачные! Первый блин всегда комом! Я всегда знал, что достоин большего. Всегда знал, что однажды придется через вас переступить и пойти дальше. ВСЕГДА! Как только встречу… ту самую.
Дети смотрят на меня.
С разочарованием.
Девочки – со слезами на глазах.
Сын встает и выходит.
Возвращается с небольшой сумкой в руках. Одна из дочерей протягивает мне пару носков, вторая – семейные трусы.
– Вы чего, доченьки… Вы чего?!
– Мы же пробники. Неудачная попытка! – говорят в один голос и убегают.
– Уходи, – требует моя жена, моя… Женя. – Уходи.
– Неудачные… пробники… будут жить без тебя! – заявляет сын. – Чтобы через минуту духу твоего здесь не было! Или я тебе звездюлей отвешу. Клянусь, не посмотрю, что ты отец. Я тебя… в лепешку превращу!
И самое ужасное, что он может.
Не зря же спортом занимается.
Я медленно пячусь назад.
Жена смахивает слезинки с ресниц.
– Уходи, Якоб… И да, Ратин… я уже подала на развод и раздел имущества. Если ты хотя бы копейку закрысишь, тебе не поздоровится.
