Текст книги "Развод. Сегодня я танцую! (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 5
На следующий день
– Ну вот, – подруга закрепила лаком для волос еще одну прядь и отступила на шаг. – Готово!
Я покрутилась перед зеркалом, критически оценивая свое отражение.
Сегодня мы с Леной с утра заняты подготовкой: она обновила мне блонд, осветлив его, сделала прическу и макияж. Ей бы чуть-чуть больше деловой хватки, и она могла бы открыть свой салон… Руки у нее золотые.
Мои волосы лежат идеальными безупречными волнами, макияж – дымчатый, безупречный и дерзкий.
Платье облегает фигуру, как вторая кожа.
– Даже жалко, что муж тебя такую красивую не увидит!
– И слава богу, – фыркаю я, с облегчением снимая туфли на высоченной шпильке. – Все, снимаю. Фотки сделала? На память.
– А то! – Лена лихо щелкает телефоном, запечатлевая меня в полный рост. – Для будущего. И просто так, для поднятия боевого духа.
Я быстро переодеваюсь в простые джинсы и свитер. Бесценное платье аккуратно вешаю на плечики и прячу в футляр для одежды.
– Униформу принесла? – уточняю у подруги.
– Принесла. Мой все равно на выходные укатил к брату.
Я одолжила у мужа Лены его униформу с логотипом службы доставки.
Прячу волосы под капюшон и глаза – под большие дешевые солнечные очки.
– Теперь я готова к миссии.
– Я переживаю! Пусть у тебя все получится.
– Все, я пошла.
– Ой, подожди! – подруга меня перекрестила. – Все, с богом!
* * *
Я еду в ресторан в машине. На вид я – обычный курьер, торопящийся с заказом.
Сердце колотится, но я стараюсь дышать ровно.
Потому что паника – роскошь, которую я не могу себе позволить.
Подъезжаю к «Версалю». У служебного входа суета: заносят цветы, продукты.
Я выхожу, принимаю самый уверенный и немного задерганный вид, как у всех остальных.
Твердым шагом подхожу к охраннику.
– Доставка для Марии Пронькиной, – говорю я, намеренно называя настоящую фамилию.
Охранник лениво смотрит в планшет.
– Для кого?
– То есть, для Матильды Королевой. По паспорту ее зовут Мария Пронькина… Не знали?
– И что там?
– Гардероб. Говорят, понадобилось еще одно платье! И так орали… Мол, надо было еще пару часов назад доставить.
Охранник спрашивает у кого-то.
– Тут доставка…
Ему нервно кричат:
– Пропускай! Все ждут! Там помощница на измене!
– Проходи.
Внутри царит предконцертная лихорадка.
Шумно, многолюдно, все куда-то бегут с коробками, стойками и костюмами. В воздухе витает запах лака для волос.
–...как она задолбала! Закатила истерику из-за цветов, они, видите ли, не того оттенка фуксии! – шипит девушка с накладными ресницами, пронося мимо меня два букета.
– А меня третий раз на склад гоняет! – вклиниваюсь. я. – Куда платье?
– В гардероб к Матильде.
– Куда?
– А, туда, поживее, проходи! – он машет рукой, указывая направление.
Я, не теряя ни секунды, иду вперед, как будто я здесь свой человек уже сто лет.
Прохожу по коридору, сворачиваю за угол и быстрым шагом шмыгаю в туалетную комнату для персонала.
Защелкиваю замок, прислоняюсь спиной к прохладной двери и на секунду закрываю глаза.
Аааааа!
Получилось!
У меня получилось!
Глубокий вдох. Выдох.
Потом, не теряя времени, я достаю из пакета платье. Свитер и джинсы и униформа летят на пол. Я натягиваю шелковую ткань, поправляю складки, ловко застегиваю невидимую молнию на боку.
Достаю туфли. Поправляю укладку перед зеркалом. Последний штрих – яркая помада и кружевная маска. Она ложится на лицо, и отражение окончательно преображается.
Исчезает задерганная курьерша.
В зеркале смотрит на меня незнакомка – опасная и соблазнительная.
Все.
Я готова.
Шоу начинается!
Глава 6
Остается только раствориться в толпе гостей.
К счастью, здесь царит такой ажиотаж, что на дурочку, заплутавшую в коридорах, никто не обращает особого внимания.
Все носятся с приказами Матильды, как угорелые!
Воздух густой от смешения духов, ароматов выпивки и дорогих закусок.
Кажется, даже пол вибрирует от трендовой музыки и приглушенного говора гостей.
Я съела пару канапе и пирожное – автоматически, не чувствуя вкуса, просто чтобы руки не тряслись.
Взгляд сканирует зал, выискивая знакомый силуэт.
Где же мой муженек?
Что-то его не видно…
В миниатюрной сумочке вибрирует телефон.
– Как успехи? – спрашивает Лена. – Я от волнения весь маникюр сгрызла.
– Я внутри. Вошла, переоделась, освоилась. Но я не вижу его, – отвечаю я, вставая на цыпочки.
– Как так?
– Вот так… Пока не заметила! – говорю с легкой паникой.
И в этот момент вижу.
В отдалении от всех.
В кругу важных шишек!
За отдельным вип-столиком.
Он там. С бокалом шампанского.
– Стоп, Лена. Я его вижу… И ты не поверишь!
– Что?
Пальцы сжимаются так, что костяшки белеют.
– Он в смокинге! В смокинге! Ни разу его не видела таким… Боже, он даже волосы гелем уложил!
– Как Дикаприо в фильме «Волк с Уолл-Стрит?»
– Ага… Точь-в-точь… Только толще. Я перезвоню, Лен.
– Все-все, не отвлекаю! В курсе меня держи!
Муженек выглядит так, как не выглядел для меня никогда – по-голливудски ухоженным, помолодевшим, сияющим.
Он что-то говорит, смеется, и его рука лежит на спинке стула... Матильды, а потом опускается на ее плечо.
Муж наклоняется и говорит ей что-то, за ушко.
Они отправляются танцевать.
Мой муж – танцует?
Со мной не танцевал никогда! Максимум, в медляке на месте топтался.
А сегодня…
Танцует.
Кажется, даже танец разучил.
Как это больно и обидно: смотреть, что твой муж… сияет с другой!
Она хихикает и закрывает глаза, будто млея от его слов и, возможно, поцелуйчиков.
От этой картины у меня подкашиваются ноги.
Я делаю неловкий шаг назад, пытаясь поймать равновесие, и... влетаю спиной во что-то твердое и теплое.
В мужчину, который шел куда-то.
Удар.
Моя мягкая попа с силой вминается в его пах.
Он издает глухой выдох, и его руки – большие, с цепкими пальцами – рефлекторно хватают меня за бедра, чтобы удержать от падения.
Хватают и крепко прижимают к себе.
«О, Боже! Вот это инструмент!» – мелькает в голове абсолютно дурацкая, не к месту проскочившая мысль.
И я не про его загребущие, сильные руки, которые обжигают кожу даже через шелк.
Я про кое-что, припрятанное за его ширинкой!
– Простите! – выдыхаю я, пытаясь вырваться. Его хватка на секунду кажется железной. – Отпустите!
Мне с трудом удается уворачиваться.
Я отскакиваю на шаг, поправляю платье, и краем глаза замечаю, как мужчина смотрит на меня с каким-то странным, острым интересом.
Его глаза сужены.
– Вы... отдавили мне ногу, – произносит он низким, хриплым голосом, полным раздражения и... чего-то еще.
Удивления?
Его взгляд меняется, переместившись на мое лицо.
И вдруг я понимаю – на лице ничего нет.
Паника накатывает волной.
Маска.
Она слетела при столкновении!
Я замираю, не в силах пошевелиться, глядя на этого незнакомца.
Маска!
Где же моя маска?!
И вдруг я слышу.
Совсем близко!
Пока я гуляла в толпе, чтобы не примелькаться, муж приблизился.
– Женя?! Это ты?
Прямо за спиной.
Голос мужа, пробивающийся сквозь шум толпы, полон изумления.
Аааа! Я заледенела от ужаса.
Неужели он меня заметил?
Узнал?
Так рано!
Я еще не сделала достаточно фото и видео, ничего особенного не узнала…
Кровь отхлынула от лица, сердце встало колом.
От мысли, что муж идет сюда.
Мои пальцы, ватные и не слушающиеся, сами собой впиваются в рукав дорогого пиджака незнакомца. Я в панике поднимаю на него взгляд.
– Потанцуйте со мной! – срывается с губ отчаянный шепот.
Его глаза, темно-серые, с колючим взглядом, сужаются.
Он смотрит на меня так, будто я предложила ему прыгнуть вниз с обрыва.
– Женщина, я не танцую! – отвечает он с низким рыком, полным раздражения.
– Женя! Женя! – раздается еще ближе.
Что же делать?
Счет идет на секунды.
«Только не сегодня. Не сейчас».
И я совершаю самый безумный поступок в своей жизни.
Я резко тяну незнакомого мужчину за пиджак на себя, встаю на цыпочки и прижимаю свои губы к его губам.
Глава 7
Это не поцелуй.
Это шаг отчаяния.
Я прячусь.
Прячу свое лицо!
Я пытаюсь раствориться, чтобы муж, подходящий к нам, не узнал меня, не увидел моего лица.
Я целую этого незнакомца, впиваясь пальцами в его плечи, и молюсь, чтобы эта авантюра сработала.
Вдруг, сбитый с толку, Якоб подумает, что ошибся?
Вдруг он просто пройдет мимо?
Но поцелуй длится дольше, чем должна бы длиться чистая импровизация.
Губы незнакомца, сначала напряженные и неподвижные, вдруг отвечают.
Сначала почти неощутимо, потом с нарастающей силой. Его руки находит мою талию, сжимая.
Он притягивает меня крепче, вжимает в свое тело…
– Женя! – раздается прямо за моей спиной громкий, приветливый голос моего мужа.
Мое тело пронзает электрический разряд.
Не помогло!
– Женя Дмитриенко!
И ровно через секунду до меня доходит – Якоб обращается не ко мне.
Он здоровается с кем-то из гостей.
Аааа...
Из моей груди вырывается тихий, сдавленный стон облегчения, когда его шаги удаляются в другую сторону.
Я отстраняюсь от незнакомца, пытаясь отдышаться.
Щеки пылают, губы горят.
– А ты горячая штучка, – его низкий, приятный голос звучит прямо у моего уха, и по спине бегут мурашки. Он все еще держит меня за талию. – Как тебя зовут?
Его пальцы, сильные и на удивление нежные, проводят по моей щеке, смахивая выступившую слезинку паники.
Я отстраняюсь, окончательно приходя в себя.
Что я вообще делаю?
– Извините.
– Не извиняю, – отзывается он с ленцой, смотрит заинтересованно.
Он выше меня, широкоплечий, хорошо сложенный.
Темно-серый костюм, белоснежная рубашка без галстука.
Волосы темно-русые, с проседью.
У него правильное лицо и невыносимо проницательный взгляд.
Распространяет вокруг себя такую ауру роскоши и власти, что я сама себе поражаюсь: как я осмелилась поцеловать ТАКОГО мужчину?!
– Завела, теперь придется знакомиться. Поближе.
– Я не собиралась знакомиться, извините! – говорю я, и голос звучит хрипло и неестественно.
– Полезла целоваться без знакомства? Ты их тех женщин, которые могут себе позволить близость, без имен?
– Нет!
Он цепляет меня за руку.
– Отпустите, – требую я. – Я замужем!
Я показываю ему правую руку, где золотое обручальное кольцо все еще находится на своем месте.
Его взгляд скользит с моего лица на кольцо и обратно. В глазах, таких пронзительных и внимательных, вспыхивает понимание, а затем – разочарование.
Холодная тень пренебрежения делает его лицо более взрослым.
– А... Неверная женушка? – произносит он с легкой, язвительной усмешкой. – Прячешься от мужа? Интересный способ. Что ж, если ты якобы отказом хотела набить себе цену, то зря. Я не связываюсь с замужними. Зачем мне этот геморрой, сорри. Ищи другого для разового перепиха! Удачно повеселиться!
Он отпускает мою талию, и внезапно исчезнувшее тепло заставляет меня вздрогнуть. Мужчина отступает на шаг, его поза говорит о полной потере интереса.
Меня накрывает разочарованием и необъяснимым возмущением: как он смел подумать обо мне плохо?
Но потом я заставляю себя вспомнить о том, зачем я здесь.
Маска валялась совсем рядом, на паркете, приткнувшись к ножке стула.
Я, не привлекая внимания, наклонилась, подхватила ее дрожащими пальцами и снова надела.
Прохладная шелковая подкладка коснулась кожи, и я наконец выдохнула чуть спокойнее.
* * *
Окрыленная этим маленьким успехом, я осмелилась на большее.
Прошлась по залу, буквально в нескольких шагах от моего мужа.
Я видела, как он поправляет галстук, смеется, его рука лежит на талии Матильды.
План сработал безупречно.
Маска, платье, вся эта театральность – он не узнал среди многих
Он смотрел… только на нее!
В этот момент я почувствовала не торжество, а горький, соленый привкус на губах.
Вот значит, как?
Брак, много лет совместной жизни, трое детей – и вот он, итог.
Я могу стоять рядом, дышать одним воздухом, а он видит только то, что хочет видеть.
Чужую, молодую женщину, ради которой он готов уничтожить все наше общее прошлое.
Ради которой он способен даже наплевать на своих родных детей!
Горечь подступала к горлу таким плотным комом, что я едва не задохнулась.
Я наблюдала за ними весь вечер, как одержимая, выжидая момент. И он наступил ближе к концу, когда парочка, устав от толпы, отошла на уединенную террасу.
Я краем глаза следила за ними, а сама сделала вид, что любуюсь видом из соседнего окна, подкралась, оставаясь в пределах слышимости.
Подслушивала.
Голос Якоба, тихий и деловой, долетает до меня.
Я изо всех сил напрягаю слух, чтобы разобрать слова.
–...Не волнуйся, все решу. Наследство – это вообще мелочь. Главное – активы. Мой бухгалтер ищет способ вывести их, чтобы делить с женой не пришлось.
– Ммм, дорогой, – мурлыкает в ответ Матильда. – В этом деле нельзя полагаться на какого-то рядового бухгалтера. Нужен кто-то посерьезнее. На этом вечере я кое о ком узнала. Обратись к Охотину. Его фирма так и называется. Консалтинг, юридическое сопровождение. Говорят, он решает самые сложные проблемы. Выведет все, как по нотам. Моя помощница записала тебя на понедельник. Сходи, любимый. Сколько можно таиться? У меня уже скоро животик будет виден… – добавляет она капризно.
– Схожу, моя прелесть. Давай вернемся? Еще немного и пора закругляться, если хочешь встретить рассвет в красивом месте.
– С тобой, любимый, хоть на краю света!
И послышались влажные, с причмокиваниями, поцелуи.
Потом мой муж уходит.
И уезжает…
Вместе с ней!
План сработал.
Но игра только начиналась.
Что есть у меня на руках?
Спешно подвожу итоги вечера.
Фото их поцелуя!
Видео.
И информация…
Тот, кто владеет информацией, тот владеет миром.
Глава 8
Остаток выходных я провожу у своих стареньких родителей, с детьми.
Вечером воскресенья, когда по словам мужа он должен был быть по уши в цементе и усталости, я записываю ему голосовое сообщение.
Делаю голос максимально заботливым, даже слащавым.
«Как ты, милый? Не очень устал? Брат-то не загоняет?»
Ответ приходит почти мгновенно.
Фото.
Мой муж на фоне какой-то строящейся кирпичной стены, в рабочей одежде, с кирпичом в руках.
Улыбается.
Выглядит уставшим и довольным.
«Все норм, солнышко. Работаем. Еще пару рядов, и собираюсь домой. Соскучился».
Я сохраняю фото и пересылаю его Лене.
Пальцы дрожат от ярости, а не от волнения.
«Смотри, какой врун! – пишу ей. – Сам кувыркается со своей шмарой, а мне фоточки шлет! Подготовился! Заранее снимок сделал!»
«Скотина, чтоб его поносом разобрало! – пишет подруга. – Насыпь ему пурген!»
Нет, пурген – слабо, слишком слабо!
Я хочу раздавить его.
Потому что мой муж врет и не краснеет. Он врет так легко, что это стало его второй натурой.
Врет, хорошенько подготовившись.
Поэтому так нелегко поймать его на лжи…
* * *
Понедельник.
Сегодня я взяла полдня выходного, чтобы проследить за мужем.
Или хотя бы узнать, что за Охотин такой, который занимается грязными делишками!
Я стою на тротуаре и смотрю вверх. Передо мной – шикарное, отремонтированное здание в стиле модерн.
Стекло и камень.
Огромные буквы у входа: «Охотин и Ко».
Под ними – весы, знак правосудия.
Иду внутрь.
Холл отделан дорогим деревом, слышен тихий гул кондиционеров. Повсюду аромат люксовых духов и запах бодрящего кофе.
На стене – лаконичная табличка с перечнем услуг:
Юридическое сопровождение.
Налоговое консультирование.
Управление активами.
Весь спектр решений для вас и вашего бизнеса.
И над этим всем огромный слоган:
«У вас проблема? У нас – решение!»
Да, у меня есть проблема.
И ее зовут Якоб Ратин.
Я собираюсь с духом, подхожу к ресепшену, чтобы записаться на прием. И вдруг… слышу голос.
Низкий, приятный, с легкой, язвительной ноткой.
Голос, который я слышала так близко всего пару дней назад, чувствуя его губы на своих.
Голос, который запускает мурашки по коже и заставляет резко обернуться.
По холлу уверенной походкой идет Он.
Тот самый мужчина.
В идеально сидящем костюме.
Телефон возле уха.
Что-то заставляет его посмотреть на меня.
– Я перезвоню, – говорит отрывисто и шагает ко мне.
Он меня узнал!
Мужчина подходит ко мне, и на его губах играет та же усмешка, что и в ресторане.
– Неверная женушка, которая любит танцевать? Не ожидал тебя здесь увидеть! – произносит он тихо, так, чтобы слышала только я. – Что случилось? Муж нашел твоего любовника и хочет оставить тебя без гроша? Ищешь, как насолить в ответ?
Он смотрит на меня с циничным ожиданием, уверенный, что раскрыл мою грязную тайну.
А я стою, пытаясь совладать с дрожью в коленях, и понимаю, что ситуация только что стала в тысячу раз сложнее. Потому что человек, который может быть ключом к разгадке, считает меня такой же гнилой, как и мой муж.
Вот только гнилая здесь не я, а те, приносят в эту контору свои грязные делишки.
Во мне бурлит возмущение.
К этому мужчине обращаются:
– Доброе утро, Марк Леонидович. Хорошего дня, Марк Леонидович.
На него смотрят с уважением и почтением.
Перед ним даже заискивают.
Неужели он здесь занимает ведущую роль?!
Высокий, статный, в серых брюках, расстегнутой рубашке. Пиджак переброшен небрежно.
Холеное лицо, стальные глаза.
Взгляд.
Ох.
Я, кажется, влипла…
Он точно здесь не рядовой сотрудник!
Вот это встреча.
– Вы работаете здесь?
– Бери выше. Охотин – это я, – говорит небрежно, но прозвучало это веско, словно угроза.
– Решаете проблемы?
– Вероятно, у тебя они есть. Иначе бы здесь не оказалась. И с какой же проблемой пришла неверная жена? – усмехается, снимая очки. – Избавиться от мужа? Чтобы прикарманить его денежки?
Что?!
Я аж поперхнулась.
Но быстро взяла себя в руки.
– У вас тут, что, и киллеры имеются?
В ответ – легкий смех, и о, боже, какая у него сексуальная улыбка, я просто растаяла!
– А тебе нужно? – делает шаг вперед.
Вокруг – многолюдный холл, который от голосов гудит, словно улей, а воздух между нами сгущается, искрит.
Кислород сгорает быстрее, чем я успеваю им наполнить легкие.
– Дорогая услуга, но для тебя, стрекоза, я сделаю скидку.
– Что?
– Стрекоза. Из басни Крылова. Любительница петь и танцевать. Большеглазая…
Это или оскорбление или флирт на грани?!
Помогите, мне нечем дышать, у меня мурашки, сердце вот-вот вылетит.
Сто лет такого не испытывала!
– Хватит. Вообще-то… – скривила губы. – Как раз наоборот. Не я пришла избавиться от мужа. Это он… Собирается избавиться от меня. Впрочем, я не удивлена, что он пришел именно к вам с этим грязным заданием. У вас контора, которая помогает мерзавцам и негодяям!
Глава 9
Лицо Охотина вытягивается. Всего на секунду.
Глаза начинаю полыхать таким гневом, что я даже отшатнулась.
В его действиях – чистая, холодная концентрация.
Расчет.
Он как солдат, переключившийся в боевой режим. Он действует так умело, что я даже не пикнула.
Акула в деловом костюме.
Суровый и безжалостный.
Быстрый.
– За мной. Живо! – бросает он негромко, но таким властным тоном, что не остается места для возражений.
Его рука не хватает меня, он просто кивком задает направление.
А?
Как я оказалась в его кабинете?
Он не вынуждал, не кричал, не повышал голоса. Но я пошла за ним как на веревочке, ноги подчинялись сами.
Дверь закрылась с едва слышным щелчком.
Охотин оборачивается ко мне, опираясь о край массивного стола.
Его поза расслаблена, но взгляд – обжигающий.
– Я не потерплю оскорблений в свой адрес и в адрес моей фирмы, – говорит он, и каждый звук – четкий и властный. – Назвала меня подонком? Аргументируй. Сейчас. Или… тебе придется принести мне самые искренние и глубочайшие извинения. Каким бы унизительным это тебе ни казалось.
Я чувствую, как горит все лицо.
«Придется принести…»
«Глубочайшие извинения…»
Эхо его слов звучит в ушах, и по моему телу разливается странная, предательская волна жара.
Я краснею, поймав себя на мысли, что мой воспаленный мозг прочитал в этой фразе что-то… иное.
Сексуальный намек.
Что он может заставить меня сделать что-то унизительное, но совсем другое.
Волнующее.
Но Охотин лишь усмехается, и в его глазах мелькает понимание.
Он видит мой румянец, чувствует смятение.
– Расслабься, – его голос снова становится низким, почти интимным. – Принуждением занимаются только неуверенные в себе мужчины. Я предпочитаю, чтобы ко мне приходили по доброй воле.
Он делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
– Так что если тебе когда-нибудь захочется продолжить то, что ты начала сама, в ресторане… можешь просто дать знать. Безо всяких масок и драматичных побегов.
Он отходит от стола и проходит к своему креслу, оставляя меня стоять посреди кабинета с пылающими щеками и абсолютно пустой головой.
Все мои гневные речи, все обвинения, с которыми я пришла, испарились, замененные оглушительным осознанием: этот человек читает меня как открытую книгу. И ему, кажется, нравится ее сюжет.
– А теперь сядь и расскажи, с чего ты решила обвинить меня и моих сотрудников, назвав мерзавцами и подлецами.
Его прямой взгляд, ирония над моими словами и самим собой.
Это прозвучало сильно и выдавало в нем уверенного в себе человека.
Того, кому не нужно действовать исподтишка.
Возможно, я сошла с ума, но в этот миг я почувствовала, что могу ему рассказать.
Все, как есть.
В конце концов, в этой конторе ведь позиционируют себя, как те, кто разбирается с проблемами…
Сделав шаг в кресло, я опускаюсь в него и начинаю рассказывать:
– Я всего лишь услышала, что мой муж собирается развестись и не платить алименты… Ни копейки…
Охотин внимательно слушает.
Не перебивает.
Изредка задает уточняющие вопросы.
В задумчивости трет подбородок, касаясь линии челюсти.
В такие моменты ловлю себя на мысли: какой же он красивый мужчина… И сильный. Есть в нем такая сила духа, от которой перехватывает дыхание и начинают дрожать колени…
– Ясно, – кивает. – Я разберусь и дам знать. А теперь можешь идти.
* * *
Позднее
Вернуться к привычной жизни больше не представляется возможным.
Та жизнь была иллюзией, основанной на лжи.
Может быть, даже на многолетней.
Может быть, были и другие…
А я верила ему: ведь Якоб такой хороший отец и внимательный муж…
Но теперь я вижу не только его красивые жесты, но и кое-что еще.
Я вдруг замечаю за мужем то, чего не видела раньше.
Мелочи.
Как он слишком громко смеется над моими шутками.
Как его объятия стали мгновенными, суетливыми, как будто он боится прикоснуться ко мне на секунду дольше необходимого.
Как он замирает, уткнувшись в телефон, и на его лице появляется та самая улыбка – та, что я видела в «Версале».
Он не просто лжет.
Он из кожи вон лезет, чтобы его никто не заподозрил.
* * *
Счет идет на недели, может быть, даже на дни.
Я чувствую это, как животное, которое мечется перед землетрясением.
Воздух в доме сгустился, стал тяжелым и ядовитым.
Когда же все случится…
И вот, однажды вечером, когда Якоб снова засел с ноутбуком в кабинете, телефон вибрирует у меня в кармане.
Незнакомый номер.
«Выйди. Есть информация».
