Текст книги "Разведенка. Как я мужика искала... (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

Алексей

– Чего тебе, пап? – со вздохом интересуется дочь.

– Привет, как дела?

– Давай без этих расшаркиваний. Я же знаю, что ты звонить не просто так!

– Интересно, с чего ты это взяла?

– Юрка мне позвонил, предупредил… Ему звонил ты, потом мама. Кстати, забавно, что мне мама ещё не позвонила. Наверное, после тебя, да? Позвонит и будет капать мне на мозг…. – произносит дочь с претензией, которая звенит в ее голосе.

– Олеська, давай без этих детских обидок, ок?

– Пап….

Я делаю вдох-выдох, понимая, что моя любимица сейчас не на моей стороне и не на стороне Лизы.

Наши дети сейчас держатся особняком.

В их криках и в их молчании одинаково много звучит о том, как сильно мы их достали своими разборками с женой.

Прошлый год потрепал нервы всей нашей семье.

– Олесь, прошу. Надо поговорить с мамой.

– О чём? О том, чтобы она к тебе вернулась? Сорри, папа, но здесь без меня. Разошлись, развелись… Мы перекрестились с Юрой, несмотря на то, что неверующие. Все! Пора идти дальше. Ну, пап… Правда. Сколько можно? – теперь она спрашивает даже с отчаянием. – У меня работы невпроворот, я заколебалась! Я в кои-то веки вырвалась отдохнуть, а тут ты…

– Олесь. Я не прошу говорить маме о том, чтобы мы снова сошлись. Просто поговори с ней, поддержи ее. Как женщина.

– Не хочу.

– Ты всё-таки ее дочь! – повышаю голос. – Не будь маленькой эгоисткой!

– Интере-е-есно. Так всё-таки я маленькая эгоистка? Или должна поговорить с мамой, как женщина с женщиной, м? И потом, если ты хочешь, чтобы с мамой кто-то поговорил о женском… То, может быть, тебе не стоило ссорить маму с Полиной?

– Я просто раскрыл ей глаза на то, какая гадина у нее подруга.

– Ага!

– Она целилась залезть мне в брюки.

– Пфффф…. Вот только ты забыл сказать, что это было сто лет в обед тому назад, что вы все были выпившие… Но ты так хотел оставить маму без всего, без поддержки, что взял и вывалил это в период ваших ссор! А раньше-то тебя это не парило, да? Раньше-то тебя устраивало, что мама общается с Полиной.

– Нет, ты не права. Я был против, чтобы она приходила к нам домой.

– Вот только ты знал, что они общались, ходили в кафе и на концерты, гуляли, пили кофе… Короче, пап. Давай честно? – предлагает дочь.

Что мне терять?

Я и так все потерял.

Не обеднею и вытерплю ещё один удар честности.

Честность сына, обозвавшего меня мудаком, кретином и собакой на сене я уже пережил.

Осталось только услышать, какого мнения обо мне дочь, и я думаю, что это мнение не самое лестное.

До недавнего времени я обманывался, будто это не так, а сейчас понимаю, что пора взглянуть правде в глаза.

Я заигрался и не заметил, я пер напролом, пока не остался совершенно один, пока не достиг закономерного, должно быть, итога нашей затяжной истории отношений.

Вот только я рассчитывал на иное.

Я хотел победы, я не ожидал, что победа будет означать полную разруху. Как можно пировать победу на руинах?

– Давай, говори честно. Разве я против.

– Тебя устраивало, что мама общается с Полиной, пока мама была с тобой. Вот только когда вы разбежались, ты начал делать все, чтобы она осталась совсем одна.

– Мы не разбежались. Она от меня ушла, – поправляю на автоматизме. – Она меня бросила.

– Считаешь, она должна была остаться и терпеть рядом всех этих баб? Извини, пап… Но это испанский стыд. У тебя девки… даже младше меня! – возмущается дочь. – А мне всего-то двадцать два!

Честно.

В яблочко.…

В самую сочную его часть.

– Ты путаешь причину и следствие. Все эти бабы появились после того, как Лиза решила уйти.

– Ага, я же такая дурочка, слепая и глухая, что поверю, будто там ничего не было до этого? Пап… Я не хочу с тобой разговаривать на эту тему. Меня тошнит… Это ваши разборки, сами и разбирайтесь… Не надо меня переубеждать, что было и чего не было. Я переживу, что вы в разводе. Такое случается…

– Нет. Только не с нами.

– Это уже случилось, пап.… – сердито дышит дочь в трубку.

Жёстокие слова.

Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, на его поверхности появляется туман от моего дыхания. Меня колотит, сердце бьется слишком быстро, дыхание прерывается. Я будто пробежал марафон, но знаю, что это не так. Просто накатывает очередная волна…

Сейчас отпустит.

Мне просто нужно знать, что жена рядом, что она со мной и точка.

Вопреки всему!

– Просто позвони маме, поддержи ее. Сходи с ней… не знаю… В салон, на маникюр. Млять, вас ещё учить, что ли?

В ответ Олеся тихо смеется. Я сжимаю пальцы в кулак, чтобы не начать бить ни в чем не повинное стекло.

Хорошо, что Олеся сейчас не рядом, иначе я за себя бы не поручился…

– Пап, ты считаешь, что мама плохо выглядит?

– Что за бред? Она выглядит отлично!

– Мммм… Ты знаешь, да. Сегодня она точно выглядит.… на все сто. Думаю, ей не нужна я, чтобы она сходила на маникюр и шоппинг. Она сама с этим отлично справляется.

Да что такое она несет? Я же видел Лизу, она носит вещи, купленные больше года назад, прячется за ними от меня, не желая показываться настоящей.

Не желая вылезать из кокона.

– У мамы, кстати, новое платье, хорошо сидит по фигуре. Слушай, я и не заметила, как сильно она похудела. Супер.… И прическа отличная. Ей идет. Она так похорошела.… – искренне говорит дочь.

А я не могу понять.

Какое платье, прическа…

На развод она пришла в брючном костюме, которому хрен знает, сколько.… Без косметики, с тугим пучком.

Сама безликость, но я ее даже такой страстно желаю!

– В общем, зря ты переживаешь, пап. Мама выглядит супер, и она не одна…

– Чего? С новой подружкой?

– Мммм…. Нет. С мужчиной.

У меня перед глазами темнеет.

– Ты ошибаешься.

– Папа, я не дура и не слепая. Мы сидим в одном кафе. Я не буду ей показываться, но будь уверен, с ней все в порядке. Выдохни.

Сказать, что я осатанел, значит, ничего не сказать.

Моя. Лиза.

В кафе.

С каким-то мужиком?!

В голову ударило. Там будто разорвался снаряд, все заволокло алым.

– Где вы? Где она? С кем! Говори!

– О нет, пап…. Ещё чего! Скажу я, ага… И ты прилетишь, и будет некрасивая ссора, да? Вот уж нет! Ничего не скажу.

– ОЛЕСЯ! Сама не скажешь, я…. Я твои геометки посмотрю в профиле, ты же каждый свой чих прилюдно выкладываешь.

– Хорошо, что ты сказал, пап. Сейчас возьму и…. – хмыкает. – Ничего не выложу. Считай, это женская солидарность.

Глава 11

Лиза

Была не была!

Именно с такой мыслью я согласилась поужинать вместе с Николаем Владиславовичем.

Но уточнила сначала: это просто ужин?

Он ответил:

– Конечно.

И заулыбался.

Неожиданно я для себя отметила, что у него очень красивая улыбка, а потом с некоторой болью для себя отметила, что его улыбка напоминает улыбку Леши. Я за последний год так редко видела, как он улыбается.

Только хмыкает надменно, усмехается ехидно или растягивает губы, жутко-жутко, словно у него парализовало лицевые нервы.

Как только пришло осознание, чью улыбку я ищу в улыбке босса, настроение сразу немного омрачилось, и затея поужинать с этим мужчиной уже не казалось такой безобидной и привлекательной, как несколько секунд назад.

К чести Николая Владиславовича он это точно улавливает, спросив:

– Всё в порядке?

– Не совсем, – отвечаю честно. – Николай Владиславович….

– Можно просто Николай, – перебивает. – Попробуй. Это не так страшно, как кажется.

– Николай, – соглашаюсь.

Да, пожалуй так лучше. На простое обращение «Коля» я не решусь и звучит несолидно… Какой же из него Коля? Коля – это что-то на простонародном, о легком мужчине, этаком рубаха-парне. Николай выглядит солидно, фактурный мужик с военной выправкой и скупыми, но точными жестами. Он на десять лет старше меня, от него исходит ощущение того, кто крепко стоит на ногах.

– Николай, мне кажется, я поторопилась с этим ужином, вот и все, – признаюсь честно. – Не хотела вас….

– Тебя, – поправляет.

– Не хотела тебя расстраивать отказом и…

– И просто решила дать себе шанс заметить кого-то, кроме своего мужа, но потом струсила. Мне это знакомо… Когда так долго находишься в отношениях, потом ощущаешь себя едва ли не самым последним на свете предателем от того, что решаешься просто посмотреть по сторонам. Я развелся семь лет назад и первый год вообще на баб смотреть не мог, – трет подбородок. – Мужскую нужду справлял с теми, кому объяснений не требуется.

Пожалуй, эти откровения были лишними.

– То есть отношения как таковые меня вообще не интересовали. Казалось, все, нахрен бабы не нужны! Только для секса, который можно получить легко. Все же умеют пользоваться интернетом и всегда знаешь, что есть сайты с проститутками под любой запрос.

– Эмммм.… – не знаю, куда себя деть.

– Не с того начал? – уточняет босс. – Кхм…. Вот и бывшая говорила, что я не умею быть легким на подъем и приятным в общении, сразу бью по основам. Это, наверное, даже неплохо, но не тогда, когда твой кризис среднего возраста накладывается на желание твоей женщины изменить все и жить, порхая, как стрекоза… Мы много работали, очень много. Во всем себе отказывали… У меня карьера, на ней дети и больные родители… Мои и ее.… Быт и забота о других на износ. Иногда в погоне за достижениями, комфортом для близких забываешь пожить для себя, и вот, когда дети выросли, когда тяжелобольных родителей отправили в последний путь, мою жену та-а-ак понесло в разухабистый отдых, я столько всего интересного о себе узнал, просто потому что, ну…. не смог поддержать ее в желании порывисто бросить убираться и готовить, сменить опостылевший круг общения и место жительства, позимовать на Пхукете, бахнуть карешку, татуировку и начать учить лядский стрип-дэнс. Все ничего, но я решил запретить ей желаемое. Заблокировал карту, отозвал доверенность на тачку и сказал, мол, дома сиди. Она решила взять то, что причитается ей по праву. Она решила меня ограбить, нагнуть и поиметь… – морщится. – Сейф обнесла. Деньги, драгоценности, бумаги… Хотела устроить неприятности в бизнесе, слила важные документы конкурентам. Женщина может быть очень мстительной, когда не поддерживаешь ее в сокровенном.

У меня язык прилипает к небу.

Я поражена, до чего можно дойти в состоянии ожесточенной войны друг с другом, когда не остается больше ничего, что держало вместе.

Тем временем босс продолжает:

– Надо было дать ей уйти. Просто от души сказать спасибо, что была со мной на протяжении стольких лет, что была моим тылом и опорой. Мне следовало понять, что настало ее время для себя, пусть даже это мне вообще было дико и непонятно, – помолчав, Николай добавляет. – Это я сейчас такой мудрый, а тогда… Тогда тоже бахнул ответочкой и сейчас моя бывшая – зечка.

– Что?

– Ага, – невесело кивнул босс. – Она обокрала меня, устроила срыв нескольких важных сделок, когда уже считаешь, что все в кармане, и заключаешь прочие договоренности о сотрудничестве, когда в лицо говоришь важным людям, что всё на мази.… Она меня так крупно подставила, что и я ее не пожалел.

Чувствую неприятный холодок, сосущий под ложечкой.

Потому что узнаю эти звоночки, потому что мы с Лешей тоже катились по этой дорожке взаимного желания сделать друг другу больно.

– Не стал делать скидку, что она жена, мать моих детей. Сказал, что она по закону ответит. Ей дали срок. Она отсидела пять из семи и до сих пор прилежно, на годовщину, присылает мне письмо ненависти. Ну и дети… – вздыхает. – Они уже взрослые. Дети оказались на стороне мамки, вот так. Они отвернулись от меня сразу же, когда она получила срок. Надеялись до последнего, что я не пойду до конца, а я пошел. У меня тогда горело все нутро от желания размазать, смешать с грязью… Вот так. Я, конечно, отряхнулся от неприятностей. Но с детьми контакта нет. Старший сын забрал маму к себе, средний потянулся за ними, живут рядышком, поддерживают друг друга, занимаются семьями. А у меня бабло и успехи… Внуков не вижу, в гости меня не зовут и не ждут, только на фотках.

– Шиздец какой, – выдавливаю.

До откровений Николая Владиславовича я думала, у меня полный шиздец, а, оказывается, у меня ещё ничего так, бодрячком…

Дети, пусть ещё обижаются на нас с Лешей, всё-таки отвечают на телефонные звонки.

Я понимаю, как мы оба наломали дров в желании уколоть друг друга больнее, как я понесла правду в массы, что папка ваш – вонючий кобель, что они должны встать на мою сторону и лишить его той поддержки и любви, которые у него были.

Больше всего, к стыду своему, я прошлась по дочери, обвинив, что она всегда на стороне папули, что она всегда была его любимицей, что он просто перекупил ее деньгами.

За последнее мне больше всего стыдно: я упрекнула дочь тем, что она приняла от отца машину в подарок, что он помог знакомствами с устройством на работу.

За нежелание встать целиком на мою сторону я наказала Олесю тем, что обвинила ее в предвзятости, обозвала папочкиной жополизкой и сказала, что без него она ни хрена не может, что он во всем ей потакал и подмазывал любой ее успех.

Мне кажется, Олеська мне этих желчных слов никогда не простит.

Она психанула и уволилась с очень хорошей фирмы и теперь в попытке доказать, что она может достигнуть всего сама, разбивается в лепешку на работе, начиная с низов…

Настроение у меня, конечно, стало совсем не кокетливое.

Посмотрела на чужую жизнь без прикрас и поняла, как много дров наломала в своей. Как за попытками поквитаться с мужем, отстраниться от него обидела дочь, как не хотела замечать этого до нынешнего момента.

Поэтому после потока болезненных откровений мы ели почти молча, мне кусок в горло не лез.

На мои плечи легла тяжесть вечера, этого разговора, своей непростой судьбы и осознания, что к этим годам приходишь с грузом жизненного опыта, что чужой опыт может быть ещё тяжелее твоего.…

– Поехали ко мне? – буднично предложил Николай, расплачиваясь за ужин.

Наверное, глупо было ждать, что он станет долго ухаживать, приглашать меня на свидания и прочее.

В его глазах я не та, за которой стоит бегать с букетами в руках, скорее, отчаявшаяся разведенка. Есть миф, что чем гаже и сложнее был развод, тем яростнее разведенка кинется всем другим мужикам доказывать, что она ого-го… Станет бешеной фурией в постели.

То, что босс перешел так быстро от неловкого ужина к предложению прыгнуть в постель, лишь доказывает, что ничего серьёзного за его предложением не кроется.

Такие мужчины, как Николай, долго не размазывают.

Делают то, что считают нужным.

Берут то, что хотят.

Мне вдруг стало зябко.

И захотелось уйти.

Но позволят ли мне сделать это….

Глава 12

Лиза

– Хороший вечер, – улыбаюсь Николаю.

– Продолжение будет ещё лучше, – улыбается он.

Улыбается так довольно и чуточку сыто, будто уже стянул с меня трусики и нагнул над кроватью. Я знала, что босс в разводе, но не придавала этому значения. Просто почему-то именно сейчас вспомнила все шепотки о нем, мол, мужик пошел в разнос после развода, баб имеет пачками.…

Слухи слухами, но неспроста же он сразу предложил поехать к нему.

Как-то не хочется мне быть ещё одной….

Просто.… ещё одной в его списке баб.

Но что важнее всего, мне и секса с ним не хочется, и даже банальных поцелуев, объятий каких-то.

Я не знаю.

Контакта близкого точно не хочется… И если мне даже поцеловать его не хочется, то как я буду с ним, прости-господи, трахаться?!

Меня накрывает пониманием, что я развелась с мужем.

Только сейчас понимаю, что развелась с мужчиной, который был единственным моим мужчиной на протяжении целой жизни.

Я с ним жила дольше, чем без него.

Вся моя взрослая сознательная жизнь – это он, Леша, и больше ни-ко-го другого.

Все, что я знаю о мужчинах, о сексе, об отношениях – это наш опыт, наши шаги, взлеты и падения.

А теперь… все….

Теперь в моей жизни не будет этого мужчины, появятся другие.

Чужие.

Незнакомые, со своими мадагаскарскими тараканами, вкусами, привычками и жизненными шрамами, которыми к определенному возрасту обрастаем все мы.

И если шрамы любимого только украшают, то чужие шрамы могут пугать и даже отталкивать.

Вот теперь точно всё.

Мне становится интересно и в то же время жутко страшно, до какой степени мы могли докатиться во взаимной ненависти и желании сделать друг другу больно.

Упали бы на самое дно, как Николай со своей женой?

Я просто не представляю, какой зашкаливающей силы должна быть жестокость, чтобы осознанно отправить жену за решетку? Какой силы должна быть ненависть, чтобы она в ответ каждый год писала ему письма, желая смерти?

Понимаю, что не знаю и не хочу, не хочу этого знать. Я хочу верить, что мы с Лешей оказались лучше и выше этого, остановились, пока не полетели под откос.

– Пошли? – протягивает ладонь Николай.

– Спасибо за ужин, Николай, – отвечаю ему с вежливой улыбкой, занимаю руки сумочкой и телефоном.

Даю понять, что не спешу принимать его приглашение.

Может быть, удастся отказать вежливо, не обидев его при этом.

Однако Николай делает вид, что не понял или он реально не понимает, что кто-то после ужина может ему отказать?

– Пора переместиться в более уединенное место, – говорит он.

Четко и ясно обозначил свои планы.

Смотрит прямо.

Может быть, и мне пора обозначить свои границы? Я немного растеряна, потому что до этого момента мне не приходилось давать отпор мужикам. У меня был Леша, чёрт побери. Так долго был рядом, что я всегда была под его крылом, всегда в обозначенных отношениях. Он проводил границы и мог жестко поставить на место даже за чрезмерно пристальный взгляд в мою сторону.

Я ещё больше ощущаю зябкость плечами и всей спиной, только сейчас понимая, что там больше нет моего мужа.

Леша вообще мне не муж больше.

Осталась одна и это… как-то накрывает неожиданно сильно.

За все это время я так усиленно отбивалась, так была сосредоточена на том, чтобы уйти от мужа, что даже не задумывалась о том, каково это быть одной и что за этим последует.

У меня пот по вискам и в желудке вдруг появляется нехорошее ощущение, словно меня сейчас стошнит.

– Мне нужно в дамскую комнату, – произношу я.

Поднимаюсь и иду туда, а потом замечаю знакомый профиль, тонкий силуэт, пышные распущенные волосы.

Олеся?

Дочь тоже здесь?

– Олесь! – зову. – Леся….

Она идет под руку с какими-то мужчиной и не останавливается, не замедляет шаг.

Как будто даже напротив, ускоряется.

Под дых бьет пониманием, что видеть меня она не хочет и не собирается.

Я иду следом, но на небольшом отдалении, и рассматриваю дочь жадно.

Дети отстранились от нас, и мы больше месяца, наверное, с дочкой не виделись. Она все время говорила, что ей некогда, ей некогда.

Но правда в том, что она просто не хотела со мной видеться.

Затаила обиду.

Наверное, я это заслужила, то, что дочь не желает меня видеть.

Мне не хватило мудрости быть выше распрей, я не удержалась от соблазна попытаться перетянуть детей на свою сторону и, когда это не удалось, высказалась крайне паршиво о своей дочери, вывалила на нее все свои обиды, часть которых вообще не имела именно к ней никакого отношения, а другая часть была до такого постыдной, что даже вспоминать не хочется.

Мужики-мужики… Боже, тьфу на вас!

Я детей упустила, они меня сторонятся.

И это самое паршивое, что могло случиться.

Чувствую себя прокаженной собакой.

Дочь выходит из кафе, да, вот сейчас, когда она поворачивается левой стороной, я четко понимаю, что это моя Леська.

Моя Леська и какой-то, блин, взрослый мужик!

Он точно не её ровесник, не молодой парень и даже, о чёрт… не мужчина лет тридцати.

Он старше.

Мне кажется, это седина? Или так свет падает?

Они заворачивают за угол.

Бежать за ними сейчас совсем глупо? Или я имею такое право?

Всё-таки решаю идти, я должна знать, с кем проводит время моя дочь.

Ей двадцать два, а мужику… лет сорок, если не больше! О кошмар какой, он же ей в отцы годится, извращенец!

Я делаю шаг, крепкий захват на локте не позволяет выйти из кафе.

– Вот ты где! – снова Николай. – Я уже тебя потерял.

– Николай, спасибо за ужин, но мне пора.

Он хмурится.

– Я не понял….

– Чего? – взрываюсь. – Того, что женщина не обязана давать тебе за ужин? Или у нас рабовладельческий строй и та, чей десерт ты оплатил, обязана раздвинуть перед тобой ноги? Так вот, если ты так считаешь, то знай… Ты ошибаешься, а я сейчас тебе деньги верну за ужин. Ровно половину! Фифти-фифти и разошлись!

Николай смотрит на меня, округлив глаза, потом немного хмурится и косится по сторонам.

– Эй, ты чего? Хватит.… Прекрати сцены устраивать. Твою мать, не позорь меня! – злится, матернувшись.

Мы, действительно, привлекаем слишком много ненужного внимания. Но с одной стороны это даже хорошо. Потому что под таким количеством посторонних взглядов вряд ли Николай позволит себе лишнего.

Или я надумала себе лишнего?

Я выдергиваю из кошелька купюру и протягиваю боссу.

– Ты нормальная, нет? – удивляется он.

Удивляется, а потом, резко развернувшись, уходит.

Я все ещё под прицелами множества пар глаз, выбегаю, но не за боссом, нет. Он же, кажется, именно на это надеялся, обернувшись.

Но я пробегаю мимо, заворачиваю за угол.

Чёрт!

Дочери уже нет.…

Ее и след простыл.

Позвонить ей?

Конечно, она не берет трубку, не хочет мне отвечать.

Но я знаю, кто точно ответит.

Набираю номер бывшего…. запомни, Лиза, бывшего мужа!

И по коже мороз после третьего гудка.

Вдруг он не ответит?