Текст книги "Дар богов (СИ)"

Автор книги: Айли Иш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 9.

Торхов спешивается с лошади и не может сдержать улыбки, видя, как к нему спешат его сёстры. Смирена робко оглядывает сопровождающих ратников, тупит взор, щёки её на холоде розовеют, хотя уже близится весна и морозы давно отступили, скоро зазвучит первая капель.

Млада же не прячет взгляд, первая падает в объятия брата и смеётся, не скрывая радости.

– Братец, наконец-то! Покажи свой дар! – веселится младшенькая, не скрывая, как сильно она скучала.

– Здравствуй, брат, – улыбается Смирена, но и в её глазах тоже любопытство, и ей интересно узнать, какой атрибут у Драгорада. Ей достаточно и того, что брат ласково гладит её по голове.

Что-то неприятно колет в груди, но Драгорад сохраняет на губах добродушную улыбку. Сёстры его семья, самое ценное, что у него осталось. Он будет их беречь, обязательно сделает их счастливыми.

– Здравствуйте, княжны, – Святозар кланяется девушкам.

Остальные мужчины тоже приветствуют девушек и проявляют к ним уважение. Так было всегда, его сёстры имели большое значение для него и его людей.

Смирена смущённо смотрит под ноги, а вот бойкая Млада уже переключается на верного помощника и друга.

– Святозар, – чуть ли не подпрыгивает девчонка, – вы так долго отсутствовали, мы с сестрицей заждались. Но, наконец-то вы приехали! Сестрица всё-всё приготовила для вашего приезда, вот она уж хорошая хозяюшка!

– Помолчи, Млада, – шёпотом пытается угомонить её старшая, краснея от смущения и внимания мужчин.

Смирена красивая скромная девушка, Драгорад знал, что на неё засматриваются, но никто не смел сделать к ней и шагу, зная, что княжич любого на свой меч насадит. Но, наверное, ей и вправду уже пора замуж, девушка она видная, ладная, всему научена, женой хорошей будет. Только вот сердцу тревожно было от мысли, что мужчина у неё появится, что кончится её девичество.

Драгорад лишь поджимает губы, он чувствует укол в словах младшей сестры. Уладу здесь не держат за хозяйку, она ни за что не отвечает, потому что никем ему не приходится. Это его вина, что он не укрепил её в правах хозяйки. Не жена она ему.

– Если ты выискиваешь эту, – Млада делает особое ударение на последнем слове, выказывая всю свою неприязнь к женщине брата, – то она в город поехала деньги тратить, цацек захотелось ей.

– Млада, – гневно предупреждает Торхов.

– А что Млада? – упирает руки в бока бойкая сестра. – Как денежки тратить, так она горазда, а как хозяйством заняться, так и не её дело! Команды раздавать она любит, а нести ответственность – нет! Матушка всегда говорила, что хозяйка в доме обязана за всем следить за всё отвечать, с неё первой спрос! А твоя… «Уладушка» любит только брать и палец о палец не ударит!

– Млада, – Смирена вцепилась в руку сестры, толкнув её за свою спину и слегка поклонилась перед Драгорадом. – Прости, брат, ревнует она, давно тебя не видела, дождаться не могла твоего приезда. С дороги вы, утомились, а стол уже готов, вам бы перекусить, да отдохнуть.

Княжич смягчился, но всё равно напряжение внутри напирало. А что было бы, привези он Злату с собой? Как бы они к ней отнеслись? Млада такие же концерты закатывала бы?

– Святозар, – Млада уже подскочила к верному другу брата, – и ты давай за стол, полюбуешься, какая сестрица у меня хозяюшка и на все руки мастерица! Всё умеет, всё может, чем не невеста?!

– Млада – попыталась одёрнуть старшая.

– Хорошая невеста, – согласился Святозар, с улыбкой посмотрев на покрасневшую девушку.

Торхов лишь немного времени смог уделить сёстрам, потому что дела не ждали, нужно было много решить. Млада, конечно, надулась как гусыня, а вот Смирена всё поняла и тихо удалилась.

После сытного обеда Драгорад переговорил со Святозаром и решили отправить письмо отцу, предупредить о приезде, его лучше оповещать заранее, чтоб потом неудобств с его истиной не вышло. К моменту, когда дела были закончены и время уже тянулось к ужину, в его кабинет без стука ворвалась красивая девушка.

Святозар лишь молча нахмурился, посмотрев на княжича.

– Иди, потом договорим, – отпустил Торхов советника.

Тот нахмурился ещё сильнее, но лишь кивнул и удалился, прикрыв за собой дверь.

Улада как всегда была великолепно одета, её непокорные чёрные кудри разметались по плечам. Обратно не надевала головной убор, стыдно должно незамужней волосы не прятать, но Уладе было не до людской молвы, она вела себя так, будто уже была ему женой.

– Милый, – ласково шепнула девушка и зашагала к нему.

Драгорад поймал любимую во объятиях, с удивлением понимая, что тело сопротивляется этому. Ладно Злата, тело реагировало на неё из-за связи, но почему и его Улада вызывала реакцию, хоть и не ту, на которую он рассчитывал.

– Уладушка, – ласково шепнул он в ответ и потянулся за поцелуем.

Но этот поцелуй обжог не только губы, но и нутро, будто в кипяток его окунули. Стало резко противно и неприятно. Торхов отстранился, чувствуя, как неприятно горят губы. Он подавил желание вытереть их, чтобы не оскорбить девушку.

– Милый? – в глазах, таких больших и карих, мелькнуло удивление. Она почувствовала, что что-то не так. – Я провинилась чем-то перед тобой?

Драгорад мучительно выдохнул и отстранился, чувствуя странное облегчение во всём теле, даже душе его стало легче. Значит, вот как на него связь с истинною действует. Он даже к любимой не может прикоснуться.

Хотя, сердце не очень по этому поводу и горевало, это мозг цеплялся за Уладу, как за свою женщину.

Нужно быть верным старому порядку вещей, резкие перемены выбивали его из колеи, заставляя терять опору. Драгорад ненавидел это чувство, чувствовал некоторую слабость, беспомощность перед бедой, будто он не владел ситуацией и лишь подстраивался под неё. А ведь он уже почти забыл это чувство...

– Да, случилось, – он ничего не собирался от неё скрывать, она не виновата в проказах богов. Торхов завёл руки за спину, нервно их сцепив. – У меня есть жена.

Сказал и удивился, что сразу назвал Злату женой, в душе разлилось что-то тёплое, захотелось, чтобы истинная рядом оказалась, чтобы он смог обнять её и согреться в её объятиях.

Драгорад ведь даже мысленно не позволял себе называть Злату своей женой. А тут так легко сказал, так естественно.

С лица Улады сошла краска, она нервно вдохнула и отшатнулась, хватаясь за грудь, будто он нож ей в сердце воткнул. Торхов и сам должен был чувствовать нечто подобное, но в груди ничего не отзывалось. Только тепло на мысли о Злате.

– Как женат? Когда ты успел? Ты ведь за даром отправился… – бормотала Улада, резко зажмурившись. Ей понадобилось немного времени и она вновь взяла себя в руки и уже ласково улыбнулась. – Но если тебе это нужно, чтобы стать наследником, я понимаю. Я же говорила, милый, я могу быть и наложницей. Мне ничего, кроме твоей любви не нужно. Если у тебя есть жена – пусть будет.

Торхов устало потёр лоб. У них были уже похожие разговоры, поэтому девушка и смогла быстро прийти в себя, хотя он понимал, что сейчас ей очень больно. Но он лукавить не будет, даже если для этого придётся сделать ещё больнее.

– Мне в дар истинная досталась, – сказал он ровно, пытливо взглянув на любимую.

Вот теперь с её лица не только краска сошла, будто сама жизнь из неё вышла, руки обессиленно упали вдоль тела.

Да, они оба знали, что это значит. У истинных не может быть наложниц, боги прогневаются. При обычном браке дозволялось, а тут ведь дар, боги женщину дарят. Которая хорошее наследство принесёт, род укрепит, сделает сильнее. Наложниц при живых истинных камнями закидают, из общества выгонят, руку в беде не подадут, хуже, чем к нечистой отнесутся.

– Шутка ли это? – сиплым голосом спросила она.

Торхов качнул головой и отошёл к столу, ему почему-то физически требовалось сохранить с ней дистанцию, потому что тело будто знало, что он может обнять девушку, чтобы успокоить и уже заранее противилось.

– Но как же… как же так? – Улада была полностью растеряна. – Кто она, милый?

– Она не наша, иномирная, боги мне её выкрали, – ровно говорил Драгорад, голос не дрожал, не выдавал эмоций. – Это божественный брак, она мне уже по божьим законам жена.

– А ты уверен? – в отчаянье Улада посмотрела на него. – Вдруг обманщица? Плутовка, решила воспользоваться ситуацией и…

– Это подтвердили в храме. Я тоже сначала не поверил, – резко оборвал её Торхов.

Брюнетка на мгновение замолчала, в глазах её уже блестели невыплаканные слёзы.

– И где она? – Улада заозиралась, будто могла обнаружить в комнате свою соперницу.

– Я отослал её в безопасное место, девушка слаба, пока не завершу обряд, она беззащитна, – честно сказал Драгорад. – Я не завершил наш брак. Пока не прошёл обряд благословения, хочу попытаться обменять дар с кем-нибудь. Ты не знаешь, что за атрибуты получили мои братья?

Улада лишь повела плечами, но на её губы вернулась улыбка и даже взгляд смягчился. Видать, порадовали её слова о том, что не хочет княжич связываться с истинною.

– Значит, ты не собираешься бросать меня? – взволнованно спросила девушка.

– Не собираюсь, я выбрал тебя и ты моей женою станешь, – твёрдо сказал Торхов.

Улада счастливо улыбнулась и, приблизившись, обняла мужчину.

– Люб ты мне, Драгорад. Как же без тебя моё сердце?

– И ты мне люба, Улада, – он обнял её, поглаживая по волосам, а внутри всё переворачивалось от неправильности ситуации.

Наваждение всё это. Как избавится от дара, так это всё и пройдёт. И забудет он Злату, из сердца изгонит!

– Млада говорила, что ты в город ездила за покупками, – решил сменить тему разговора Драгорад, потому что в душе становилось тошно от происходящего.

– Я совсем уж заскучала, съездила на ярмарку, прикупила кое-что. Я думала, ты к ночи приедешь, поэтому не спешила, если бы знала, что ты раньше явишься, то ждала бы тебя и носу за порог не высунула бы.

– Тебе стоило заняться подготовкой к моему возвращению, – с лёгкой укоризной сказал Торхов.

– Это сложно, да и скучно. Вон, Смирена всё сама хорошо делает, что мне ей мешаться?

– Если ты хочешь быть в моём доме хозяйкой, то должна брать все хлопоты по дому на себя, – он поцеловал её в макушку. Единственное, что мог себе позволить сейчас.

Они говорили недолго, Торхов не мог потратить время на разговоры, было много дел. И он испытал странное облегчение, когда Улада покинула его кабинет.

Со Святозаром они просидели почти до рассвета, после был небольшой сон и уже в десять, они собрались за поздним завтраком. Сёстры делали вид, что не замечают Уладу, Улада отвечала им тем же.

– А Тороп к завтраку не присоединится? – неожиданно спросила Млада.

– Что? – вместо удивлённого Драгомира, спросил Святозар.

– Он же вечером приехал, было время ему отоспаться, – пожала плечами Млада.

– Он вчера куда-то уезжал, сразу, как приехал, вернулся под утро, может ещё не проснулся, – тихо сказала Смирена, заметив, что брат настороженно замер.

Она была здесь вместо хозяйки, всё про всех по возможности знала, ей обо всё докладывали, чтобы она была в курсе дела.

– Я отправила его в город кое-что прикупить, – махнула рукой Улада, не отрываясь от еды. – Всё равно Драгорад пока ещё здесь целых два дня пробудет, а мне как раз…

Княжич посмотрел на Святослава и заметил его взволнованный взгляд. Потому что Драгорад сам отдал распоряжение Святозару, чтобы тот приставил к Злате охрану, на тот момент из возможных остаться с ней мог только Тороп. Тогда почему женщины говорят о том, что он здесь?

Что-то нехорошее кольнуло сердце Драгорада.

Глава 10.

Без смартфона было тяжко, руки то и дело чесались полистать какую-нибудь соцсеть, но телефона под рукой не было. Злата только сейчас обнаружила у себя зависимость от телефона, хотя ей всегда казалось, что мобильный не играет такой большой роли в её жизни. Как же она ошибалась!

Её новый «дом» был холодным и лишённым какой-либо радости. От нечего делать Злата помогала то Всенеже с уборкой и стиркой, то Марфе с готовкой и посудой, чтобы так убить скуку. Она попросила у управляющего нитки для вязания или ткань, чтобы повышивать, но ей строго сказали, что денег на её хотелки нет, чтобы она делом толковым занялась и не отвлекала занятых людей.

К счастью ей не запрещали ходить на улицу и Злата этим пользовалась. Сперва она думала побродить рядом, чтобы разузнать, как сбежать, но потом напомнила себе, что она глубоко в лесу и если попытается сбежать, то её съедят дикие звери. Или она заблудиться и замёрзнет насмерть в ближайшем сугробе. Поэтому далеко ходить Злата не собиралась.

Она нашла пару старых вёдер без дна, кривых веток, кусков тканей, тёмных камушков и слепила уже троих снеговиков!

Здешние ничего не слышали про такие развлечение и всегда косились на её «друзей». Злата, когда ей было особенно скучно, приходила к своим снежным созданиям и рассказывала им что-нибудь, в основном недобрым словом вспоминала своего недомужа и обещала молчаливым слушателям, что сразу же с ним разведётся! Только вот, для этого требовался новый муж, с кем-то ведь надо идти в храм! Поэтому Чернова присматривалась к молодому охотнику, но тот глаз с Всенежи не сводил и был готов исполнить любую её прихоть. Со Златой он держал почтительную дистанцию.

И два раза он брал её с собой в лес, пособирать ягод, что ударило морозом и из них можно было варить морс. Злате нравился этот морс и она с удовольствием собирала ягоду, пока Добродей проверял ловушки. С тропинки девушка никогда не сходила, постоянно думая, что попадётся злым волкам. Да и не хотелось портить отношения с местными, они вроде начали притираться друг к другу. Чернова ведь не знала, насколько здесь застряла.

– А почему мы убираем волосы под этот… как его там? – спросила Злата, нарезая овощи. В этот раз она тоже вызвалась помочь с обедом.

Марфа бросила на неё короткий взгляд.

– Незамужние волосы прячут до брачной ночи с мужем, показывают свою невинность. А как только замуж выходят, то показывают всем свою косу-красу, чтобы знали, что нашёлся мужчина, что распустил ей волосы.

– А мне всегда казалось, что наоборот, замужние убирают волосы, – задумчиво протянула Злата.

– Кто ж вам такую глупость сказал? – фыркнула Марфа. – Боги велели до брака девицам красоту прятать, никогда нельзя было! Придумщица вы, сударушка.

Злата только пожала плечами, всё здесь казалось каким-то немного не таким.

– Значит вы незамужняя, а у Всенежи есть муж? – спросила Чернова, отвлекаясь от своего дела.

– Неправильно, сударушка. Всенежа да, ещё в девках ходит. Хотя в каких девках, за блуд её сюда сослали, с каким-то замужним яшкалась, глазки княжичу Драгораду строила при его-то сударушке Уладе! А я вдова, мне положено в горе укрыть волосы, что по мужу тоскую.

Чернова вновь пропустила слова про эту Уладу мимо ушей. Не в первый раз про неё слышит. А как поняла, что она девушка её мужа, то дурно стало. Разозлилась на подлого княжича. Ничего не хотела знать про эту Уладу и избегала любых разговоров о ней, чтобы себе больнее не делать.

Но каждый раз было неприятно про неё слышать, неприятно напоминать себе, что у Драгорада есть другая и он сейчас с ней. А ему она кто? Жена или не жена?

Как выяснила Злата, в этот терем, что находится в Стужих землях, ссылают неугодных за провинность, своеобразное наказание. У каждого свой срок и своя вина. Но в отличие от неё, здешние знают, когда покинут стены этого терема, а Злата не знала. И находиться в неизвестности было очень неприятно.

– А что, если замужняя вот этот на голове носит? – Чернова аж замерла от любопытства.

– Не делают так, дурная значит, девка, при живом муже волосы прятать – беду накликать! Боги-то всё видют, заберут у ентой мужа и ентую несчастной сделают, – как-то даже рассердилась Марфа от такого вопроса.

– А если незамужняя не носит вот этот? – Злате даже не напомнили, как называется головной убор, а она и не спрашивала конкретно.

– То блудница, значеца, – важно кивнула Марфа. – Срамно так ходить! Устыдят такую!

– Но Всенежа ведь ходит и никто её не стыдит, – пожала плечами Чернова.

– А тут уже не обращают внимания, кому это надо. А окажись мы среди честного люду, так она бы тут же свои космы спрятала!

Злата закивала. Значит общественное порицание имеет для них большое значение. Возможно потому, что все живут рядом и друг друга знают?

– А вот если девушка замужем, но брачной ночи у неё с мужем не было, то волосы надо прятать или нет? – всерьёз задумалась Чернова.

– Так как енто муж с ней ночи не провёл? Что за мужик такой? Немощный что ль?

– Немощный, ещё какой немощный, – согласилась Злата. – И вот эта жена невинна, не было у неё никого, тогда что ей делать?

Марфа аж замерла, глубоко задумавшись. С таким она видать и впрямь никогда не сталкивалась. Черновой на миг показалось, что он мозг сломала женщине этим вопросом.

– Ну, тут, наверное, через храм доказывать свою невинность, да разводиться. Зачем ей такой муж? При живом муже нельзя волосы покрывать, даже если он немощен, даже если косы её не распустил!

– А вот если у них божий брак, то как поступить? – напирала Злата.

– Ой, тоже скажете, сударушка! Божьи браки не часто, но только у князей быть могут! Чтоб жена княжича голову покрывала – позор ему и его роду. Немощен он, недостойный сын, – серьёзно заявила Марфа.

«Правильно, позор тебе княжич, из принципа волосы покрывать буду! Всё равно никто здесь не знает, что я замужем, а мне ещё Добродея нужно как-нибудь завлечь, единственный нормальный парень в округе», – думала про себя Чернова.

Обед прошёл быстро, распорядок уже был привычен.

Узнав, что Добродей собрался идти проверять ловушки, Злата с ним напросилась, ягода заканчивалась, а завтра с утра хотелось попить чай, в который, если ягодки добавить – такую кислинку приятную дают!

С охотником они разошлись на развилке, он пошёл в свою сторону, Чернова в привычную свою, даже деревья некоторые ей казались как будто знакомыми.

Девушка собирала в небольшую корзинку ягодки, периодически прерывалась, чтобы погреть своим дыханием замёрзшие пальцы и продолжала нехитрое дело.

Неожиданно привлёк её внимание торчащий из снега цветок.

– Подснежник? – вслух удивилась Злата, хотя никогда их и на картинке не видела, просто название слышала.

Красивый алый цветочек с вытянутыми изящными лепестками манил.

Злата подошла и наклонилась, собирая дотронуться до лепесточков, которые казались тёплыми.

Неожиданно стрела, с лёгким свистом, вонзилась в землю возле её руки.

Чернова вздрогнула, замерев на месте как трусливый заяц, и подняла испуганные глаза на незнакомца.

Мужчина был в отдалении и верхом на гнедом коне, он видимо ехал по тропе, что была шире той, на которой стояла Злата. Явно высокий, мужчина был черноволосым и одежда на нём была хорошая, богатая.

Сердце испуганно билось в груди, но девушка стояла на месте, словно ноги приросли к земле.

– Что же ты, красавица, к огнецвету голыми руками потянулась? – громко прозвучал голос незнакомца.

Злата не поняла, просто почувствовала опасность. Она бросила корзинку, развернулась и побежала обратно, заголосив во всё горло:

– Добродей! Добродей! Помоги!

Глава 11.

Да куда только ей с лошадью тягаться? Конь нагнал девушку в считанные секунды и, крепкая мужская рука, обвив её за талию, резко дёрнула вверх. Злата закричала, когда перестала чувствовать под ногами землю.

Незнакомец посадил её в седло перед собой, от него пахнуло морозной свежестью и каким-то тяжёлым древесным запахом.

– Что же ты, девица, бегать от меня вздумала? – жаркое дыхание опалило висок.

Чернова попыталась дёрнуться, но мужчина только крепче прижал её к себе, словно зверь вцепившийся в свою добычу.

– Сиди смирно, милая, а не то накажу, – с усмешкой предупредил незнакомец.

Злата всхлипнула, затряслась, всё в глазах поплыло от слёз. Из одной передряги в другую попала. Нестерпимо захотелось домой, к маме.

Только вот с этим ехать на коне было неприятно, её выворачивало от чужих объятий, вспомнился тут же Драгорад, в чьих руках она чувствовала себя защищённой, чьи объятия согревали. То, что с ней происходит – это по его вине, по вине мужа!

В сердце затаилась слабая надежда, что всё ещё обойдётся, она не так всё поняла. Вот сейчас Злату отпустят и она станет свободной.

– Пустите, – чрез всхлип попросила Чернова, уже не предпринимая попыток вырваться, хотя очень хотелось. – У меня муж есть! Муж!

– Муж, как же, – хохотнул похититель и пришпорил коня. – Что ж ты замужняя, волосы покрываешь?

Злата про себя выругалась, поправила съехавший на бок головной убор. Снимать его сейчас было уже глупо. Раньше её это спасало, а теперь, кажется, сыграло против неё. Надо было сразу всем говорить, что она замужняя и не прятать волосы с той минуты, как от Марфы узнала, что ей не полагается это делать.

– Ты не волнуйся, голубушка, я щедро вознагражу, – он прижал её к своей груди теснее. – Приглянулась ты мне, милая.

К счастью выехали они к терему, Злата попыталась спрыгнуть с коня, но мужчина не пустил, жаром обдал щёку и ухо.

– Голубушка моя, ты ж меня только распаляешь своим сопротивлением, – и ссадил её с коня.

Не успела Чернова и шагу сделать, как мужчина соскочил с ней рядом, хватая её за руку и не позволяя убежать. Он довольно расхохотался, придерживая коня за узды и направился к терему.

– Княжич, – первым на крыльцо вышел управляющий и низко поклонялся. – Не ждали мы вас, ничего не приготовлено!

– Я проездом, – с усмешкой сказал брюнет и уверенно потянул за собой сопротивляющийся Злату. – Всенежка мне комнату пусть приготовит, а Марфа что-нибудь быстро перекусить.

– Распоряжусь, – закивал Кус и покосился на девушку. – А…

– А голубушка компанию мне составит, повеселит. Устал я с дороги, пусть женская ласка меня обогреет.

Управляющий закивал, тут же удаляясь.

От слов мужчины стало страшно, какой ещё лаской она должна его обогревать? Что ж он с ней, как с вещью обращается?

Брюнет же передал поводья истопнику, окинув пристальным взглядом девушку.

– Пожалуйста, отпустите, я не хочу, – чуть ли не хныкала Злата, пытаясь разжать мужские пальцы на своём запястье.

Брюнет лишь развернулся к девушке и подтянул её к себе, грубо схватив за подбородок и заставляя смотреть ему в глаза.

– Ты, голубушка, верно не поняла, кто я. Перед тобой твой княжич – Яромир Торхов. Слушаться и почитать меня должна, приказы исполнять. Но на первый раз я тебе всё прощаю, добр я сегодня. А проявишь женскую мудрость, щедро награжу. Покровительствовать стану.

От его слов всё внутри холодело. Он что, за эскортницу её принимает?!

– А у меня уже есть покровитель! – отчаянно воскликнула Чернова, не зная, как выкрутиться.

– И кто же такой смелый? – самодовольно рассмеялся Яромир.

– Брат ваш, княжич Драгорад, – в нервном придыхании вымолвила Злата.

Лицо мужчины на мгновение стало серьёзным, пугающим, а затем он громко расхохотался.

– Ну насмешила, голубушка, – он вновь потащил её в терем. – У братца моего кроме его Уладки никого и нет, так что никакая ты ему не наложница!

– Так я и не наложница! – вновь воспротивилась Злата. – Я истинная его, истинная!

Торхов на миг замер, обжёг взглядом, а затем ловко закинул себе на плечо и занёс в терем, игнорируя женский визг.

– Марфа, пожалуйста, помоги! – воскликнула Злата, когда взглядом зацепила побелевшую женщину, что испуганно прижала руки к груди. – Скажи ему кто я, скажи!

– Да, Марфа, скажи мне, – Яромир вдруг замер, вперев яростный взгляд в бедную женщину и поудобнее перехватил Чернову у себя на плече.

– Так это ж… это ж… – только и могла растерянно бормотать Марфа.

– Тороп привёз её, княжич Драгорад сослал за провинность, сударыней себя мнит, на всех ходит смотрит свысока, – тут же отчиталась появившаяся внезапно Всенежа. – Охотнику нашему глазки строит, бегает за ним, а он у нас парень приличный, не ведётся! Блудница она, ваша милость! Сроку наказания у неё нет, видать сильно прогневала княжича.

– Ну я так и думал, – довольно отозвался Яромир и пошёл своей дорогой, подгоняя остальных, чтобы выполнили его распоряжения.

– Я жена его, жена, ты не можешь меня трогать, насильник! – заголосила Злата, отчаянно застучав кулачками по мощной спине. – Истинная я! Истинная!

Мужчина занёс ей на второй этаж и пронёс в светлую большую комнату, ухоженною и аккуратную, богато обустроенную.

Как только Злату поставили на ноги, она дёрнулась в сторону, но Яромир отпустил её, снимая с себя верхнюю одежду, не сводя своего пристального взгляда с девушки.

– Как тебя зовут, девица? – прямо спросил Торхов. – Не смей мне тут больше лукавить и правду говори, а иначе накажу!

Девушка нервно сглотнула, найдя убежище в дальнем углу. Она вжалась в стенки, нервно дрожа, не в силах успокоить заполошеное сердце.

– Злата, – нервно выдохнула девушка, решив ограничится именем. И добавила уже нервным шёпотом: – Я не вру, я правда не вру. Я дар, боги послали, княжич сам не поверил сперва, поэтому и разозлился, думал, что я дар его украла…

– Довольно, – поднял руку Торхов, призывая её к молчанию. – Достаточно наслушался. А теперь, голубушка, развлеки меня. Сперва сними уличную одежду.

Чернова лишь покачала головой, вцепившись непослушными пальцами в ткани, как в последнюю защиту, в ногах почувствовалась предательская слабость.

Мужчина усмехнулся, но сохранял добродушное выражение на лице.

– Златушка, – ласково сказал он, – если ты сама не можешь справиться, то я тебе помогу. И поверь, я очень сильно хочу помочь. Мне даже понравится тебе помогать.

Чернова всхлипнула, замерев на пару долгих минут, а затем начала снимать с себя верхние одежды, дрожа под этим изучающим взглядом.

– Вот, хорошо когда ты послушная, – улыбнулся Яромир. – А теперь, голубушка, подойди ближе, не укушу. Я смотрю, одежду тебе новую стоит подарить, да и украшений прикуплю. Я тебя хорошо отблагодарю, милая. Нравишься ты мне, очень нравишься. Наложницей моею хочешь быть? Детей, что родишь, своими признаю.

Злату затрясло крупной дрожью от сдерживаемых рыданий. Ей вспомнились слова старика, что от старшего сына князя стоит держаться подальше, дурная слава у него. Сейчас девушка поняла, что именно имел ввиду священник.

– Это же изнасилование, – дрожащим голосом сказала Чернова. – Тебя же посадят. Ты… вы… просто отпустите. Я уйду и никому ничего не скажу. Ничего не было, я вас даже не видела. Пожалуйста…

Последнее слово вышло жалким и мучительным, ей самой от него тошно стало.

– Голубушка, я ж не насильник какой, с чего ты решила, что я насильничать собрался? – Яромир уверенно шагнул к ней. – К тому же по тебе видно, что ты глазки мне строишь, играешь со мной. Люди добрые сказали, что блудница ты, бесстыжая. Кто ж поверит, что я насильник? Да ещё со слов той, что сослали? Ты, милая, лучше добровольно всё, тебе же лучше будет. Я своё в любом случае возьму.

С каждым словом княжич подкрадывался всё ближе, заставляя Чернову трястись от страха и беззвучно плакать. Что ей делать? Бежать? Так он перехватит. Сопротивляться? Он вон какой здоровый, скрутит и больнее сделает! Но и добровольно Злата не могла.

– А лучше знаешь что? Я тебя с собою заберу, дом хороший у тебя будет, свой, прислугу приставлю. Наложницей моей станешь, Златушка. Имя то какое у тебя, сердце мне греет, – он уже был рядом, заполнив собой всё пространство, отрезав несуществующие пути отступления.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – взмолилась Чернова, от бессилия зашептав. Выбившиеся волосы из под головного убора лезли в глаза, закрывали обзор.

– Ты моя, Злата, – он вновь схватил её подбородок, заставляя смотреть в глаза. – За повинную никто не заступится. Я же могу и на цепь тебя посадить, как собаку. Так нет же, благими дарами окружу, своею сделаю, признаю.

– У вас жена, – потрескивающим голосом прошептала Злата.

– И не может родить мне наследника, за столько то лет. Никто не обессудит меня за наложницу, род ведь нужно продолжать, – самодовольно сказал Торхов. – А теперь подари мне поцелуй, голубушка.

Злата всхлипнула, дёрнулась, но пальцы держали крепко.

– Не стесняйся, милая, своего княжича нужно с благоговением целовать, – с усмешкой сказал Яромир.

Чернова не успела ничего ответить, мужчина набросился на неё жёстким поцелуем, терзая и кусая губы, врываясь в её рот настойчиво языком. Злата замычала, задёргалась, стала упираться руками ему в грудь, но сдвинуть не смогла, попыталась прикусить юркий язык, но не получилось.

Вместе с этим поцелуем Злата чувствовала омерзение, тошнота поднялась к горлу. Перед глазами был только Драгорад, хотелось к нему, спрятаться в его объятиях, рыдать у него на груди.

Послышался звук рвущейся ткани и Злата поняла, что это её рубаха, грудь обдало холодом и жаркая рука коснулась шеи, сжав жёстко и начала опускаться вниз.

В этот момент дверь распахнулась с силой стукнувшись о стене.

– Разве не понятно, что нужно стучать? – Яромир обернулся.

Злата не успела ничего увидеть, слёзы делали картинку размытой, какие-то пятна, она только поняла, что её отпустили, тут же обессилено съехала по стенке, уткнулась себе в ноги и зарыдала. Она слышала возню и крики, какой-то грохот, а затем, запахнув на груди рубаху, давясь слезами, жёстко стала тереть губы, чтобы стереть это ощущение, внутри было мерзко. Злата всхлипывала и ныла.

– Сударушка, – рядом с ней присела Марфа и обняла, эти объятия показались таким тёплыми и заботливыми, что девушка потянулась к женщине, в голос зарыдав у неё на плече.

Хоть и было ощущение, что всё прошло, напряжение чувствовалось внутри сжавшейся пружиной.